Помоги проекту - поделись книгой:
Сначала обратите внимание на скорость, с которой Сталин отвечал – на следующий день!
Итак, благодаря Д. Шеину, у нас получилась случайная выборка из трех оперативных замыслов Жукова. И только один из них был одобрен Сталиным, да и то «со скрипом», а два плана Жукова Сталин отверг и заменил на свои. Поэтому как-то особенно бессовестно звучит обвинение Жукова в том, что Сталин, дескать, отодвигал в тень «организаторов» таких побед, как Жуков. На самом деле, как видим, именно Сталин, по сути, и являлся их реальным организатором. И то, что Сталин «держал руку на пульсе» им же и задуманных операций (Жуков по глупости и на это жалуется), обзванивая командующих фронтами и армиями, доходя до командиров корпусов, скорее всего, и обуславливает то, почему из собственно Генштаба практически ничего не выходило в плане текущего руководства боевыми операциями Красной армии. Руководство ими полностью лежало на Сталине, и именно Сталин давал войскам все необходимые указания, причем давал очень быстро – «оперативно».
Штришок к портрету Сталина
Хочу написать даже не то что об историческом моменте, а всего лишь о намеке на один момент нашей истории, до сих пор остающийся незамеченным.
Начиная с Гражданской войны в СССР учреждались награды «за бой и за труд». Сталин не мог отказываться от награждения ими, поскольку это было бы пренебрежением к государственным наградам, хотя сам Сталин орденов никогда не носил, делая исключение лишь для звезды Героя Социалистического Труда, которая с момента присвоения ему этого звания в 1939 году время от времени появляется на его груди. Всего до войны у него было три ордена – Орден Ленина и два Красного Знамени.
В ходе войны он начал командовать всеми фронтовыми операциями и принял еще пять наград – один орден Ленина, два ордена Победы, один Красного Знамени и орден Суворова 1 степени (что касается еще одного орден Ленина, то скажу о нем отдельно). То есть Сталин, как и все маршалы СССР, принимал полагавшиеся ему награды, поскольку и обязан был их принять, и, скорее всего, соглашался с тем, что он их заслужил.
Маршал Тимошенко, который полтора года накануне войны был наркомом (министром) обороны, прекрасно воевал во время войны и был награжден шестью орденами – одним орденом Ленина, одним орденом Победы, тремя орденами Суворова 1-й степени и одним Красного Знамени. То есть был награжден даже большим количеством орденов, нежели Сталин.
Маршал Ворошилов с 1925 года до начала 1940 года был наркомом обороны. Во время войны был награжден тремя орденами – одним орденом Ленина, одним орденом Суворова 1-й степени и одним Красного Знамени.
Звание Героя Советского Союза начали присваивать военачальникам с момента учреждения этой награды. Жуков, к примеру, имел это звание за Халхин-Гол, маршалы Кулик и Тимошенко – за финскую войну, а генерал Штерн за руководство войсками в Испании – за исполнение интернационального долга. То есть присвоение звания Героя Советского Союза высшему командному составу Красной армии было уже устоявшейся практикой. Соответственно, и во время Великой Отечественной войны присвоение старшим военачальникам этого звания было продолжено, но уже в резко возросшем количестве. Некоторым это звание было присвоено дважды (маршалы Рокоссовский, Жуков), а по окончании войны и по ее итогам звание Героя Советского Союза вообще присваивалось чохом, и в списки награжденных генералов попали и такие, которых, по совести, полагалось бы расстрелять.
Однако маршалам Тимошенко и Ворошилову это звание не было присвоено ни в ходе войны, ни по ее итогам. Получается, что Сталин, утверждая списки представленных к присвоению звания Героя Советского Союза, этих полководцев просто вычеркивал, хотя на протяжении всей войны соглашался с награждением их полководческими орденами. К примеру, Сталин трижды представил Тимошенко к награждению высшим полководческим орденом Суворова 1 степени (у Жукова их всего два, у Сталина один), представил Тимошенко и к награждению уникальным орденом Победы, то есть считал, что Тимошенко эти ордена заслужил. Но героем его не считал! Почему??
Еще момент. Ни один комиссар (потом «член военного совета») не стал Героем Советского Союза. Хотя таких политработников, как Хрущев, Брежнев и особенно Мехлис, невозможно обвинить в трусости. Комиссар Поппель, 800 км по тылам немцев выводивший с боями остатки своего корпуса, писал, что такое указание в отношении комиссаров было получено с начала войны.
Так почему в понимании Сталина довоенные наркомы и вообще все комиссары не герои?
Думаю, что дело вот в чем.
К 22 июня 1941 года Красная армия имела от советского народа все для разгрома немцев – прекрасный человеческий материал (даже Жуков считал главным фактором победы молодого советского солдата), вполне современные оружие и технику, и, главное, все это в количествах, превосходивших оружие и технику немцев. Красная армия имела достаточно боеприпасов, горючего и снаряжения. Но потерпела в 1941 году позорные поражения, отдала немцам огромные территории СССР и почти 40 % населения. Мучил ли Сталина вопрос «почему?»? Думаю, что мучил от начала войны и всю оставшуюся жизнь. И думаю, что причину этих поражений он увидел в той мерзости, которую проявил в войне кадровый командный состав Красной армии, увидел массовую подлость, предательство, трусость, неумение воевать и презрение к жизни солдат. Всю эту гнусность кадровый командный состав Красной армии сохранял и сохранил в неприкосновенности от царского офицерства, и на начало войны эта царско-офицерская мерзость в Красной армии осталась неискорененной.
А за качество кадрового командного состава армии отвечали министры обороны и комиссары.
Но почему Сталин об этом ни разу не упомянул ни словом? Потому что ни о чем подобном нельзя было говорить вслух во время войны и сразу после нее. Начни говорить об этой генеральско-офицерской подлости или даже расстреливать за нее во время войны – и доверие к командному составу рухнет, соответственно, армии не станет, но и с победой над немцами и японцами военная угроза для СССР постоянно сохранялась ввиду превосходства США в атомном оружии.
Ну а как же сам Сталин? Он же вождь, разве его вины в таком составе командования Красной армии нет? Да, он был вождь, да, на нем ответственность лежала за все. И, если я правильно понимаю, Сталин эту свою вину понимал и принимал.
Когда сразу после окончания войны с немцами все командующие фронтами подписали коллективное ходатайство в Президиум Верховного Совета присвоить их главнокомандующему звание Героя Советского Союза, то Верховный Совет СССР эту просьбу удовлетворил – присвоил Сталину это звание с вручением Золотой Звезды и ордена Ленина. Но Сталин категорически отказался принимать знаки этих наград, и впервые они появились только на подушечках возле его гроба. (Потом уже художники на его портретах стали подрисовывать и звезду, и еще один орден Ленина, но при жизни Сталин их не то, что не носил, а и не получал). Не считал себя Сталин Героем Советского Союза.
Вот такой штришок к портрету Сталина.
Молниеносная война
Молниеносная война. Как это?
Все историки до настоящего времени, объясняя, что такое молниеносная война, ограничиваются банальностями, ничего не объясняющими, к примеру, уверяя, что все дело в том, что у Германии было много танков и самолетов. То есть что молниеносная война – это «война моторов».
Начало такому объяснению положил, пожалуй, британский генерал, теоретик механизации войск и историк Джон Фуллер: «
К. Клаузевиц, подробнее о котором ниже, писал:
К примеру, скопировал я длинную статью Алексея Исаева (популярного молодого российского историка) «Инструмент «блицкрига». Интригу первого абзаца осилил легко:
М-да… Что поделать – умным быть не запретишь!
Поэтому плюнул на текст и сразу перешел к выводам, которые Исаев сделал об «инструменте блицкрига». По его просвещенному этими Pz.38(t) и Pz.IV мнению, «инструмент блицкрига» таков:
По Исаеву, получается, что в войне молниеносно победит тот, кто:
– создаст танковые корпуса по аналогии с немецкими танковыми дивизиями;
– будет шесть лет вести войну;
– торжественно подпишет полную и безоговорочную капитуляцию.
Как хотите, но мне показалось, что этого маловато будет для понимания того, как и чем вести молниеносную войну. Ведь если немцы даже с СССР и даже «молниеносно» воевали (по самому же Исаеву) полтора года до Сталинградской битвы, так и не сумев добиться победы, и в результате вместе со своими танковыми дивизиями войну проиграли, то ведь очевидно, что молниеносность первых этапов Второй мировой войны определи не танковые дивизии и не немцы, а те страны, с которыми немцы молниеносно воевали. Определило то, что Исаев считает несущественным.
Вот поэтому я и взялся за эту работу. Ведь я в полном смысле этого слова не историк, я политик. Политик, изучающий историю не ради гонораров или праздного любопытства, а для того, чтобы сегодня использовать находки предшественников и не повторить их ошибки. И если я не разберусь с этим вопросом, то кто, кроме меня?
Растерянность политиков
У молниеносной войны есть феномен, который до сих пор обойден вниманием даже тех исследователей, которые начали заниматься ее молниеносностью сразу же после окончания Второй мировой войны – по свежим следам. Скажем, помянутый британский военный аналитик Д. Фуллер ни слова не написал об этом феномене в своей книге «Вторая мировая война 1939–1945 гг. Стратегический и тактический обзор», вышедшей из печати еще в 1948 году.
Этот феномен – полная неожиданность подобного рода войны для всех ее участников и свидетелей.
Поясню эту мысль на примере ядерной войны. Ядерной войны в мире еще не было, но ведь, случись ядерная война, ее начало, да, может быть внезапным, но сама по себе она не будет неожиданной: о ней знают с момента создания ядерного оружия и ее ждут, а само понятие такой войны и термин для нее уже готовы.
А вот термин «молниеносная война» (blitzkrieg, «блицкриг») возник только после победы нацистской Германии над Польшей в 1939 году и возник потому, что (с учетом общих сил вступивших в войну государств и численности их вооруженных сил) кратковременность этой войны была действительно феноменальной. Ранним утром 1 сентября 1939 года немецкий бронепоезд сделал первый выстрел в этой войне, а уже 17 сентября 1939 года правительство Польши и командование ее вооруженных сил сбежали из страны, так сказать, не попрощавшись ни с народом, ни с вооруженными силами. А ведь вооруженные силы Польши считались в Европе одними из самых сильных!
Причем, что в данном случае особенно интересно, сама эта молниеносность (быстрота) войны с Польшей оказалась неожиданной и для главных действующих лиц этой войны.
Пожалуй, наименее глупо выглядит правительство СССР, уже хотя бы потому, что Советскому Союзу отводилась роль нейтральной страны, и РККА незачем было готовиться к войне с Польшей. Однако Гитлер, боясь предстоящей войны, все же хотел втянуть СССР в конфликт с Польшей на своей стороне, и еще 29 августа Германия пригласила СССР тоже ввести войска в Польшу в сферу влияния СССР. Но правительство СССР отказалось, и отказалось на том основании, что Германия с Польшей еще могут заключить перемирие. То есть самым худшим сценарием развития событий для Польши СССР считал заключение ею сепаратного перемирия с Германией, а судя по тому, как он помогал Польше перед войной и в ее начале, Советский Союз был уверен, что Польша с союзниками Англией и Францией окажутся победителями.
И лишь когда немцы проинформировали СССР, что румыны уже ждут у себя удирающих правительство и генералитет Польши, когда стало ясно, что Польского государства уже нет, когда стало ясно, что немцам просто не с кем заключать перемирие, в Советском Союзе началось организационное движение. Только 9 сентября СССР спешно объявил мобилизацию и начал создавать два фронта для похода в Польшу. Для мобилизации СССР надо было 15 дней, то есть приказы на боевые действия создаваемым в спешном порядке фронтов должны были быть даны где-то к 24 сентября. А на самом деле советские соединения, не успев полностью отмобилизоваться, уже 17 сентября вынуждены были входить на территорию бывшей Польши для защиты западных украинцев и белорусов от оккупации их немцами – практически через неделю после начала мобилизации!
То есть у правительства СССР и мысли не было, что война может протекать так быстро и закончиться полным уничтожением Польши как государства, иначе СССР, чтобы успеть провести мобилизацию, объявил бы ее еще в августе.
Совершенно глупо выглядят союзники Польши.
Англия, объявив Германии войну 3 сентября, вообще не имела армии, способной высадиться на континенте, поскольку полагала, что успеет отмобилизовать необходимые силы за время, пока агрессию немцев будут сдерживать поляки и французы.
Согласно франко– и англо-польскому договорам Франция обязывалась в случае германской агрессии против Польши немедленно провести ряд наступательных операций с ограниченными целями против немецкого Западного фронта, и лишь после 15-го дня мобилизации, отмобилизовав армию, французы должны были организовать широкое наступление на Германию основными силами.
Англия и Франция объявили мобилизацию 1 сентября, а 3-го вступили в войну, и уже 5 сентября Франция, исполняя договоренность с Польшей, действительно провела частную наступательную операцию. Но представитель французской армии при польском Генштабе уже 10 сентября доложил в Париж, что в польской армии царит полнейший хаос, главное польское командование практически не имеет связи войсками, практически не имеет никакой информации о продвижении немцев и положении собственных войск и что польская армия, собственно, уже разгромлена.
Правящие круги Англии и Франции (особенно Англии) так презрительно отказавшиеся от помощи СССР в войне с немцами, потому что верили в военную мощь Польши, оказались в положении идиотов. Идиотов, не способных оценить обстановку даже в такой переполненной «профессионалами» и «аналитиками» сфере, как война.
Со своей распиаренной гениальностью точно так же – глупо – выглядит и самый застенчивый участник Второй мировой войны – международное еврейство – сионисты. Решая свою внешнюю задачу – создание метрополии (государства Израиль), – международное еврейство хотя и тайно, но опрометчиво выступило на стороне Гитлера и, лишь когда выяснилось безусловное поражение Германии в войне, переметнулось на сторону победителей. Создание метрополии международного еврейства отодвинулось на 1948 год и произошло с помощью победителей во Второй мировой.
Но, что особенно поразительно, совершенно глупо выглядят герои и авторы молниеносной войны – немцы.
Немцы боялись войны и не были уверенны не то что в ее молниеносном характере, а и вообще в собственной победе. Они высоко ценили свою армию и ее основу – пехоту, – но из-за скорости формирования своих вооруженных сил не были уверены в их боевом духе уже в силу того, что война с Польшей была первой, а армия Германии еще не приобрела ни профессионального опыта, ни моральной уверенности. По мобилизации была сформирована 51 немецкая дивизия, в которых кадрового состава было по 5 %. И в принципе, в этой оценке своей армии немцы не ошибались – их армия и показала свою слабость. Уже после победы над Польшей немецкий генерал фон Бок докладывал в Генштабе сухопутных войск свои впечатления от немецких войск:
Главнокомандующий сухопутными войсками Германии фельдмаршал Браухич также не был доволен войсками и спустя полтора месяца после победы над Польшей. 5 ноября он в присутствии Гитлера высказал свое суждение о них:
И Гитлер, разумеется, слабость своей армии знал, поэтому, собрав боссов партии, министров и депутатов рейхстага за три дня до войны, 28 августа 1939 года, Гитлер сообщил, что минимальные требования от Польши:
Поэтому когда 7 сентября поляки предложили немцам перемирие (а их армия уже вовсю удирала от немцев на всех фронтах), то обрадованные немцы сформировали свои требования, которые начальник Генштаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер записал в дневнике:
Но это прошляпили политики, а что генералы?
Растерянность генералов
Немецкого фельдмаршала Э. Манштейна иностранные историки считают самым блестящим стратегом рейха и самым опасным противником союзников, мало этого, даже его ревнивые к военной славе коллеги отдают ему должное. Начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии (ОКВ) В. Кейтель в мемуарах, написанных в Нюрнбергской тюрьме незадолго до казни, писал:
Но вот посмотрите на попытку Манштейна осмыслить, что такое эта самая молниеносная война:
Во-первых, как следует из начала цитаты, Манштейн и даже через много лет после войны не рискует сделать вывод о том, что немцы, начиная ее, хотя бы мечтали провести ее молниеносно (сам термин появился уже после войны). И даже много лет спустя после войны Манштейн путается в догадках, что вызвало эту молниеносность? Манштейн представил «инструментов блицкрига» и больше, чем сумел наковырять в носу А. Исаев, и они другие:
1. Отсутствие второго фронта.
2. Бездарность польских генералов.
3. Гений Гитлера в оснащении войск новой техникой (танки и самолеты).
4. Мужество немецких солдат.
5. Мастерство немецких генералов.
6. Самостоятельность немецкого командного состава в деле управления войсками.
Отдадим должное – Манштейн специально оговаривает, что само по себе превосходство в силах и технике не могло привести к такому результату войны. Да и остальные перечисленные Манштейном факторы победы, безусловно, имеют место быть, но сами по себе они уж очень сомнительны в случае объяснения ими молниеносности войны.
Отсутствие реального второго фронта никак не помогло немцам в войне с СССР, бездарность советских генералов – тоже, в мужестве немецких солдат накануне польской кампании обоснованно сомневались, как вы видели выше, достаточно компетентные немецкие генералы и даже считали его ниже, чем накануне Первой мировой войны. Мастерству немецких генералов и их самостоятельности нужно отдать должное, и я это сделаю, но ведь их мастерство и их самостоятельность сам Манштейн возводит к армии кайзера, однако кайзеровская армия проиграла Первую мировую войну, несмотря на эти качества.
Этот набор факторов никак не объясняет и последующие молниеносные кампании Германии, скажем победу Германии над Францией за 39 дней боев. Никакими вторыми фронтами, превосходством оружия и техники (которых на самом деле не было) или искусством немецких генералов не объяснить, почему Франция в Первую мировую воевала 4 года и, потеряв убитыми миллион солдат, победила и почему она в 1940 году, потеряв всего 100 тысяч солдат, сдалась.
Из этих размышлений Манштейна следует, что и он даже через много лет после войны по-настоящему не понял, что же произошло, в чем были причины молниеносности немецких побед в войнах (кампаниях) начала Второй мировой войны? И в объяснении Манштейн дает стандартный набор причин, который годится для любой войны, в том числе и позиционной, но никак не объясняет причин молниеносности войны.
Как видим, молниеносность войны упала на немецких генералов как снег на голову, и дать ей объяснения они просто не могут. И не только немецкие генералы.
С начала Второй мировой войны и до 22 июня 1941 года у немцев все войны были молниеносными, и, казалось бы, в тот момент у военных профессионалов не должно уже было быть проблем предсказать итог любой новой войны, начатой немцами. Но британский разведчик и историк Лен Дейтон свидетельствует:
Не лучше выглядит и Гитлер, вот свидетельствует министр вооружений нацистской Германии Альберт Шпеер (время подслушанного им разговора – июнь 1940 года):
Германия не только не победила Советский Союз к рождеству 1941 года, но и, потеряв семь из каждых своих восьми дивизий на Восточном фронте, вынуждена была сдаться на милость СССР.
Как видите, никто из британских, американских и немецких генералов и аналитиков не увидел полного отсутствия факторов молниеносности в предстоящей войне Германии и СССР! Так чего стоят в вопросе того, что такое молниеносная война, разъяснения генералов и военных специалистов? Есть легкомысленная поговорка, что даже с самой красивой женщины нельзя снять больше, чем с нее можно снять, и в нашем случае даже с самого выдающегося генерала нельзя получить объяснений больше, чем он может дать.
Забегая вперед, отмечу: отсюда следует, что молниеносность войны – это не уровень генералов, их уровень – это победа в сражении, а победа в войне – это вопрос более высокого уровня. Что, в общем, понятно и относится к любой войне – и молниеносной, и затяжной. Разумеется, принципы побед в сражениях, разработанные немецкими генералами, – это очень важно, и это будет рассмотрено, но еще раз подчеркну: сражения сражениями, а война войной. Англичане говорят, что могут проиграть все сражения войны, кроме последнего, вот и немцы во Второй мировой выиграли все сражения, кроме последнего, но вина в этом лежит не на немецких солдатах и генералах – они были так же хороши и даже лучше, чем тогда, когда они выигрывали сражения.
Подытожив, следует сделать вывод, что вот эта плохо скрытая растерянность политиков и генералов при виде молниеносности начала Второй мировой говорит о том, что в дело войны вмешалась сила, которая ими совершенно не была учтена. И, добавлю, на сегодня не учитывается по меньшей мере массами тех, кто интересуется войнами.
Ответственность народа за все и всех
Было время, когда территории всех стран заселяли люди, не имеющие никакого отношения к войне и армиям. Но этих людей периодически грабили, уводили в рабство и даже иногда убивали. Чтобы этого избежать, люди платили дань (налог) королю, царю, князю или еще какому бандиту, которые на эту дань нанимали профессиональных воинов и защищали тех, кто им платил дань – своих подданных. При этом время от времени, из алчности или чтобы не забыть ремесло, эти монархи сами пытались ограбить тех, кто им дань не платил, – подданных иных монархов. Но даже если своему монарху и не сиделось на месте и он шел войной на соседа, то его народ в этом не был виноват (хотя за это расплачивался).
И до второй половины XIX века было именно такое разделение труда – был народ – нонкомбатанты, – которому в принципе было все равно, кому платить дань, и были профессионалы войны – монархи, генералы, офицеры и солдаты, – комбатанты, которые и воевали. Война была вне народа, народ, правда, ее оплачивал, порою своим разорением, но ни на подготовку и дух армии своего монарха, ни на объявление войны, ни на протекание военных действий никакого влияния народ не оказывал.
Для того времени выработались принципы побед в таких войнах, а для каждого периода развития техники и технологии (развития средств ведения войны) вырабатывались оперативное мастерство и тактика.
Тем не менее, и как ни странно, но и сегодня масса исследователей смотрит на войну так, как будто мир еще состоит из монархов со своими дружинами и из их подданных, не имеющих отношения к войне. Но ведь это уже давно не так.
Со второй половины XIX века во всех основных государствах мира в той или иной степени была введена всеобщая воинская повинность, сделавшая народ и армию одним целым. Одновременно настолько возросла сложность оружия, его количество и стоимость, что и в экономическом смысле народ и армия объединились, поскольку армия без непрерывного снабжения из тыла немедленно становилась небоеспособной. Таким образом, тыл с его как бы мирным населением тоже стал воюющей стороной, тоже стал комбатантом и, само собой, объектом военных действий – объектом уничтожения.
Поделиться книгой: