Квант времени – Пантелей Бабыленко

– Я ее забираю, – решительно произнес папаша.

– Ей решать, – угрюмо ответил сапожник, чувствуя, как из сердца выдирают что-то дорогое, родное.

– Александра, домой, – сиятельный позвал так, как все родители испокон веков звали.

Бабыленко отступил. Девочка, боясь смотреть ему в глаза, шагнула к отцу.

– Я попрощаюсь, – тихонько попросила.

– Да, конечно. Мы пока стабилизируем поток, – а сам не сдвинулся с места, как и двое его спутников.

– Пантелей, я…

– Не, – отступил тот. – Если решила – иди. Прям щас иди.

Последняя ниточка лопнула, словно шилом в сердце.

Меж тем комната приобрела привычные очертания: исчезла хрустальная люстра, камин затянулся камнем и штукатуркой, которая тут же постарела и облупилась. Видать, поток стабилизировался окончательно.

– Александра? – окликнул дочь сиятельный папа.

– Мне пора, – прошептала девочка.

– Угу, – филином откликнулся сапожник Пантелей Бабыленко.

Огненный поднял дочь на руки, свет усилился и рассыпался искрами, будто звездопад. Пантелей сел на пол:

– Вот и все.

– Хорошая девочка, – эхом отозвался профессор.

Сапожник принялся ладонью растирать шею – ком в горле давил, не давая вздохнуть.

– Не трави душу, профессор.

– Прости, Пантелей.

Семионыч взглянул на доску и вдруг прочел:

Ноль часов – ноль минут – это вечность,Пусть подаренная на миг.Я люблю даже этот вечерЗа его темпоральный сдвиг!Бейся, сердце, стучи вольготноИ не бойся минут роковых.Остановится время негодное —В ритме сердца сложу я стих[1].

– Вот ты филолог, – кисло улыбнулся сапожник. – Чьи стихи-то?

– Мои, – пожал плечами профессор. – Сегодня само сложилось. – Он снял очки – бледный нескладный старик, – молодость «стабилизировалась» с потоком времени.

– А ведь могли и объяснить кой-чего, – сапожник оглянулся, будто впервые попал в эту комнату. – Ваше сиятельство.

Словно на зов, в комнате вновь появился огненный. Сел по-турецки напротив Пантелея, чуть наклонился к нему, и сквозь сияние проступили черты лица.

– Господи! – профессор плюхнулся на диван.

– Спасибо тебе, – улыбнулся папаша сапожнику.

– Слышь, Семионыч, – прошептал обалдевший Пантелей, когда гость окончательно исчез. – Это шо ж получается, Семионыч? Так, выходит… Сашка – она… Ёжики-карёжики!

– Бог мой, ребенок! Создать временной коллапс, чтобы увидеть прадедушку?

– Не глупи, па.

– Излагай. И прекрати разбирать аппарат! Я еще не совсем понял аналоговую схему.

– Как скажешь…

– Я жду.

– Какие вы все-таки глупые, взрослые.

– Что?

– Нам просто не хватает родительского внимания. Неужели это трудно понять?

– И для этого следовало строить аппарат, создавать… Как ее?

– Катавасию.

– Глупое слово и неуместное…

– Я больше не буду. К тому же хватило одного раза.

– М-м-м. И?

– Дед Пантелей увидел тебя и меня, и теперь он является измененным квантом во времени.

– Слава богу, обошлось без перемен…

– Да. Если не считать, что родители Кольку забрали домой. И Славкины вернулись. И… А вот и мама!