Семь гвоздей с золотыми шляпками

— Ваши ментальные техники слабы, — неожиданно сказал орк. — Мы можем помочь.

Эльф вскочил с кресла, прошелся по кабинету и, подойдя к Грунгаху, неожиданно протянул ему руку:

— Я твой должник по праву жизни. Это мой… Келеборион — мой сын.

Мысленно я выругалась. Следствие медленно, но верно превращалось в мелодраму. Сейчас еще кто-нибудь найдет пропавшую сестру, и сходство будет полным. Внесу-ка я нотку диссонанса в эти арии:

— Лэрд Морнэмир, расскажите поподробнее, как ему удалось выбраться? И вообще, по максимуму информации, пожалуйста.

— Да-да, — эльф снова сел и начал рассказывать.

Если первые пропавшие подростки сбежали из дому в поисках подвигов и приключений, то парочка, пойманная во вторую очередь, отправилась на охоту. Как именно их взяли, Келеборион не знал: просто в какой-то момент он помнил себя на залитой солнцем поляне, а в следующий миг уже открыл глаза в темноте и не мог пошевелиться, связанный заклинанием.

Темнота не была абсолютной, и через какое-то время стало понятно, что в помещении он не один. Однако товарищи по несчастью, упакованные, словно кульки, даже не шевелились. Келеборион ухитрился подползти к одному из таких кульков и разглядел лицо незнакомого ему гнома.

Постепенно путы заклинания ослабевали, и в какой-то момент юный эльф сумел пошевелить руками.

— Я думаю, я почти уверен, что на сына слабее подействовали эти заклинания благодаря толике драконьей крови, — прервал рассказ Морнэмир. — Семья моей жены не афиширует этого, но…

— Мы понимаем, — кивнул согласно Равашаль.

Я, наконец, смогла задать интересующий меня вопрос:

— Как он выбрался из замка? Вообще, это был Форнаг?

— Да, Форнаг. А вот как он выбрался, пока не понятно. Кел говорит, что он просто вышел из комнаты в сад, прошел по дорожке, отворил калитку и оказался ровно на той поляне, где был.

— Однако! Мне кажется, что в этой истории недостает довольно большого куска! Нет-нет, лэрд, — я сделала успокаивающий жест. — Ни в коей мере я не подвергаю сомнению правдивость рассказа. Но капитан Грунгах прав, ментальная проверка необходима. Хотя бы для того, чтобы понять дорогу в замок.

— Да, конечно, — Морнэмир вздохнул. — Собственно, больше информации почти и нет. Келеборион увидел в той комнате двух эльфов и гнома, привести кого-нибудь из них в чувство ему не удалось. Сейчас он в нашем посольстве, при нем целитель. Я думаю, что завтра я смогу его привести сюда для встречи с мастером ментала.

— Хорошо, — прогудел орк. — Я свяжусь с шаманом Магхаром и сообщу, когда он сможет придти.

— Передай эрхэму Магхару, что Лавиния готова быть рядом и помочь, — попросила я.

— Да, — орк поднялся. — Я должен идти. Доброго дня!

Орка проводили в полном молчании. Когда за ним захлопнулась дверь, Брихсдорн шумно выдохнул и спросил:

— А кофе есть еще?

Кофе был, и много, и дальнейшее обсуждение пошло без задержек. У Равашаля уже имелись результаты вскрытия тела Бельфора, и ничего нового там не обнаружилось.

— Внезапная коронарная смерть, — прочел Морнэмир заключение патологоанатома. — То есть, инфаркт?

— Нет, — покачал головой Равашаль. — "Внезапная коронарная смерть" — это когда инфаркта нет, но сердце почему-то в один миг перестало работать. Моментальная смерть. У него всегда было здоровое сердце.

Сильнейший сердечный приступ мгновенно убил Жака, но что именно его спровоцировало, понять мы не смогли. Вариантов, собственно, было два — некая информация, вызвавшая нервную реакцию, или внешнее воздействие. Я слабо представляю себе, какая информация могла бы довести до сердечного приступа главу Службы, безопасника со стажем больше двух сотен лет, видавшего всякое. Но и вариант внешнего воздействия вызывал сомнение — Бельфор стал архимагом тоже лет сто назад, защита на нем стояла выше всякой критики. В своих стихиях, огне и воздухе, он превосходил всех известных мне магов.

Известных мне… то есть, мы снова упираемся в неизвестного нам мага неизвестной школы.

Хорошо, предположим, что это Милош Яначек, уроженец Праги, владелец замка Форнаг. Только это приводит нас не к выводам, а к новым вопросам. Ну, например: ни в каких материалах о пражской школе я не нашла и следа упоминаний о неких ритуалах, требующих эльфийской крови. Так зачем ему похищать подростков-эльфов, зная, что искать их будут всеми силами Союза королевств? Или: как ему удалось закрыть доступ к замку? Нет, есть ряд общеизвестных охранных заклинаний (и еще несколько менее известных), позволяющих в той или иной степени закрыть доступ к объекту. Но в конечно итоге на любую формулу находится противо-формула. А Форнаг не смогли взять ни силой, ни магией. Или еще: а зачем этому магу сдалась смена правителя Галлии? Причем не в его, мага, пользу, а для некоего гипотетического младенца и его регента?

Все эти вопросы я и озвучила моим партнерам по расследованию.

— Ну, насчет ритуала я, пожалуй, почти разобрался, — откликнулся Морнэмир. — В Дубраве тоже просмотрели архивы, относящиеся ко временам магических войн. И лет пятьсот назад было дважды применено магическое оружие, способное умертвить разом армию среднего размера. Дважды с перерывом в два или три месяца, и это все. В первый раз это было войско герцога Гонзага, три драгунских полка, отправленные им для завоевания крепости Мауштвиц. Во второй раз это оружие обрушили на орков. Кланы Кровавой секиры и Черного рога, напавшие на Сафирский каганат, практически перестали существовать.

— И что оно собой представляет? — спросила я. Некоторые сомнения у меня были: оружие дважды применяли с огромной эффективностью, а я об этом даже не слышала?

— Достоверных сведений нет, так как в обоих случаях не осталось свидетелей. В первый раз — не только среди нападавших, но и в защищавшейся крепости…

— Ого! Ничего себе защита! — не удержался Брихсдорн.

— Вот именно, — сухо откликнулся Морнэмир, и продолжил, — А Сафирский каганат, как вы помните, все-таки не сумел остаться самостоятельным. Завоевавшие его тюргеши тщательно вырезали всех, кто хоть что-то представлял собой в Сафире, и сожгли архивы. Известно только, что, в отличие от случая с защитой Мауштвица, сафирцам удалось применить это оружие только и исключительно против нападающих орков, сами они не пострадали.

— Очень интересно. А почему вы связываете это загадочное оружие с похищением эльфийских подростков?

— Потому, что в наших архивах, помимо краткой информации об оружии, есть еще и подробный рассказ о поисках двадцати двух подростков из Дубравы и Серебряного леса, пропавших за три месяца до гибели войск Гонзага.

— Что-то нашли? — живо спросила я.

— Ничего. Даже останков.

— Поня-я-ятно, — протянул Равашаль. — То есть, можно предположить, что некий неизвестный нам маг-оружейник создал принципиально новое оружие…

— Оружие массового поражения, я бы сказал, — перебил его Брихсдорн.

— Да, оружие массового поражения, основанное на магии крови, скорее всего. Первое применение было неудачным, он свою разработку усовершенствовал и испробовал во второй раз, уже в Сафире.

— Настоящий ученый, — с непроницаемым лицом прокомментировал Морнэмир.

— О да! — Равашаль вскочил с кресла и заходил по кабинету, отшвыривая попадающие под ногу стулья. — Но после Сафиры прошло четыреста девяносто лет! И больше нет никакой информации об этой разработке! Более того, даже мы о ней не слышали! А, Лавиния?

— Ты прав, не слышали. Можно предположить, что этот настоящий ученый, испытав свою разработку в полевых условиях, решил исправить недочеты и как-то закрепить успех. И… что? Разочаровался? Умер?

— Скорее всего, да, умер. Иначе, я думаю, история нашего мира разворачивалась бы несколько иначе, — покачал головой Равашаль.

— Но тот, с кем мы имеем дело, не может быть его учеником, — включился в обсуждение колонель. — Все-таки прошло пятьсот лет. Конечно, маги живут долго…

— Конечно, маги живут долго, но маги не бессмертны, — продолжил его фразу Равашаль. — Любой маг помнит о законе Дюпро-Лаваля.

Брихсдорн кивнул.

Да, закон Дюпро-Лаваля, или закон работающего мага, действительно был общеизвестен. Он формулировался крайне просто, и распространялся на любого, обладающего магической силой, вне зависимости от уровня. Пока маг развивает свой талант, учится сам и учит других, идет вперед и работает над собой, он не практически стареет и не умирает. Как только останавливается, устраивается поудобнее в мягком кресле, перестает расти — годы его жизни можно исчислить по пальцам одной руки. Воистину, «праздность — это путь к старости», как сказала одна великая правительница…

Глава 13

Брихсдорн встал, потягиваясь, и заявил:

— Ну что ж, пора мне заняться нашими фигурантами вплотную! Я на сегодня Лаваля вызвал, кто-нибудь желает посидеть за портретом его величества? Лавиния, нет желания покопаться в его голове?

— Пожалуй, есть… — я задумалась: и в архив попасть нужно, все-таки там я еще не закончила. И послушать человека, столь страстно желающего взвалить на свои плечи управление государством, тоже хотелось бы. А при необходимости — и не только послушать… — На какое время?

— На одиннадцать, — Брихсдорн взглянул на часы. — Да, вот уже сейчас и должен появиться.

— Тогда пойдем! — Я встала и повернулась к Равашалю. — Если будут новости, сообщай. Вечером встречаться будем?

Он взглянул на Морнэмира.

— Лэрд?..

— Я сейчас в посольство, к сыну. Хочу поговорить с целителем, да и посмотреть надо, как память восстанавливается. И еще, нужно обеспечить для шамана возможность войти на территорию посольства.

Да, это момент существенный… До сих пор ни один орк не мог войти на территорию эльфийского государства, так сказать, в целом виде, а эльфийское посольство по закону является территорией эльфов. Ах, Темный побери, неужели мы присутствуем при историческом моменте?

Граф Лаваль позволил себе опоздать на десять минут.

Невысокий, довольно крепкого сложения, в скромном темном костюме, он бы напоминал клерка из какой-нибудь провинциальной конторы или заштатной редакции, если бы не взгляд. Взгляд у него был… волчий, по-другому не скажешь. Разглядывая его через памятное одностороннее окно, я все больше приходила к выводу, что этот человек мог бы свернуть гору, если бы счел, что под этой горой его ждет что-то нужное.

— Жан-Кристоф Корбюзон, граф Лаваль? — голос Брихсдорна был сух и деловит. Я видела только его рыжую макушку да правую руку, перебирающую бумаги на столе.

— Да, это мое имя.

— Что вы можете сказать о ваших контактах с неким Дюнуа?

— Ничего.

— То есть?

— Мне знакомы, по крайней мере, шесть человек с такой фамилией. Я не знаю, кто из них вас интересует, поэтому ничего не могу сказать.

Надо же, насколько Лаваль спокоен и расслаблен. Считает, что у нас ничего на него нет?

— Дюнуа… эээээ… — Брихсдорн перелистал бумаги. — Гонтар Дюнуа, купец.

— Да, я знаю его. Уважаемый Дюнуа по моему заказу привозил из Парса и Туркестана некоторые редкости. Я коллекционер, знаете ли.

— Ковры? Бронза? Пряности? Редкие животные?

— А что, предмет моего увлечения имеет значение для вашего расследования? Вообще, я еще не получил никакого объяснения тому, что меня вызвали сюда, заставили терять время! — Лаваль повысил голос.

— Вы не поверите, барон, но я не обязан вам ничего объяснять, — гном откинулся на спинку стула и покрутил в пальцах хрустальную звездочку, украшавшую его настольную лампу. — Если кого бы то ни было приглашают — заметьте, барон, пока приглашают — ответить на несколько вопросов в этом кабинете, значит, все права на это у нас есть. Впрочем, вы можете написать жалобу. Прошение. На имя его величества. Итак, что именно привозил вам Дюнуа?

— Старинные рукописи, — со вздохом сообщил Лаваль. — Я коллекционирую старинные рукописи, преимущественно свитки, с иллюстрациями.

Я насторожилась. Старинные рукописи из тех мест могут дать нам прочную связь с неизвестным магом и его загадочными техниками. В конце концов, Сафирский каганат располагался отчасти на территории нынешнего Парса!

Пожалуй, я не хочу показываться на глаза Лавалю. Неизвестно, когда и как нам придется встретиться, лучше, если он пока не будет обо мне знать. С другой стороны, нужно хотя бы посмотреть его ауру, если не удастся считать мысли. А ведь не удастся, он очень насторожен и, готова спорить на бутылку аква виты, подойти к нему настолько близко мы не сумеем.

Я активировала коммуникатор. Зря, что ли, у меня студенты есть? Давайте, отличники, вам будет интересно! Первым откликнулся Уорнбек.

— Сирил, здравствуй. Ты мне нужен.

— Да, профессор. Один, или Джаледа с собой прихватить?

— Прихвати, ему тоже не вредно будет поработать с этим человеком. Я в Службе, пропуска на вас по-прежнему действуют. Кабинет 12, если ты помнишь, что это такое.

— О-о! Красота!

И Сирил мгновенно исчез с экрана коммуникатора.

Допрос же тем временем продолжался. Как мы и договорились, Брихсдорн старался не дать понять Лавалю, что его в чем-то подозревают, а задавал вопросы исключительно о его взаимоотношениях с купцом. Лаваль отвечал — иногда уклончиво, иногда откровенно, но по его словам, Дюнуа был честным торговцем, и только. Явно пора было отпускать барона, и, как только в дверях комнаты номер 12 возникли мои студенты, я подала условленный сигнал гному.

— Джалед, Сирил, сейчас из двери тринадцатого кабинета выйдет человек. Ваша задача — столкнуться с ним в коридоре и, как минимум, прочесть ауру. Как максимум, попытаться захватить хотя бы верхний слой мыслей.

— Понятно, — сказали они в один голос и выскочили из комнаты.

Пока в соседней комнате Лаваль внимательно перечитывал протокол допроса, я задумалась еще об одном аспекте дела: а как собирался барон добраться до короля? Все-таки на пути к регентскому правлению стоял вполне живой и здоровый Луи, да еще и трое его сыновей. Вот что не давало мне покоя все это время — у заговорщиков должен быть кто-то в непосредственной близости к его величеству! Повар или врач, чтобы отравить? кто-то в секретариате, чтобы сообщить подельникам планы и маршрут движения? Вряд ли охранник, потому что Грунгах набрал только орков из своего клана, а орк скорее умрет, чем изменит клятве. В отличие от людей, к сожалению…

Нужно обсудить этот вопрос, сегодня же вечером.

Лаваль ушел, и я зашла в тринадцатый кабинет. Вслед за мной туда просочились и Джалед с Сирилом. Брихсдорн, кряхтя, перебирал листы протокола.

— Вот же угорь, ни одного слова не сказал, чтобы неправдой было. И подпись поставил, не колеблясь, и магическую, и чернилами. А схватиться не за что!

— Погоди еще, — я взяла верхний из листов. — Посмотрим, как дела пойдут дальше. Он же не приворотное зелье по скидочным ценам продавал, а государственный переворот организовывал.

Ничего интересного в протоколе не было, и я повернулась к студентам.

— Ну?..

— Ауру считали, — начинал, как обычно, Джалед, — нашли несколько странных нитей. Я таких никогда не видел.

— Подробнее, пожалуйста.

— Госпожа профессор, я отлично помню ту лекцию о различных аурах и их соответствии типу магии, — Сирил смотрел почти обиженно. — Данный персонаж не маг, поэтому его аура должна быть белой или светло-серой, могут быть какие-то оттенки, если присутствует кровь иных рас. Цветовые пятна в той или иной области показывают, какому магическому воздействию субъект подвергался, а насыщенность пятна — когда это было.

— Продолжай, пожалуйста.