Помоги проекту - поделись книгой:
– Вы нашли своего племянника?
– Я уже почти установил его местонахождение, – ответил Бэй. К утру у него будет вся информация. Внуки Грейс еще совсем дилетанты. Они быстро сломаются.
– Я считаю, что и так слишком многое вышло из-под контроля, – заметил человек в черном. Но Бэй уже не слышал его. Где-то рядом раздалось мяуканье. Животные были запрещены в отеле «Эксельсиор».
Бэй носил темные очки. Поэтому, делая вид, что слушает собеседника, он через его плечо следил за обстановкой в отеле. Вот к бассейну неторопливо прошла семья отдыхающих в белых махровых халатах. На их головах были шляпы из сувенирного магазина. Это хорошо. В прошлом году на этих сувенирах он заработал себе на отдых на Мауи. Отдыхающие несли огромные тряпичные сумки. Любят эти туристы носить с собой кучу вещей.
Мимо прогромыхала тележка службы сервиса.
– Мурррр-мя-а-а-а-у!
Более страшного мяуканья он в жизни не слышал. Разве что этот кот почуял целую стаю хомячков.
Самый младший член семьи наклонился над сумкой и начал что-то говорить в свою авоську.
И тут взгляд Бэя упал на его обувь. Черные кроссовки.
Так, значит, это внуки Кэхилл. «Но как они смогли выбраться?»
Бэй не терпел суеты. А также спешки. Он приметил в углу холла охранников. На первый взгляд они были похожи на обыкновенных официантов: те же белые брюки и рубашки. Но если приглядеться, то можно было заметить накачанные мышцы под рукавами и черные провода за ушами.
Бэю достаточно было только пошевелить пальцем. Или незаметно кивнуть. Человек в черном все продолжал говорить. Он ничего не заметил. Да и ни к чему ему было знать, что внуки Кэхилл пытаются сбежать из отеля.
Охранники быстро и незаметно двинулись за группой. И все бы прошло на ура, если бы не девчонка, которая сама держала ухо востро и первая заметила охрану. Она что-то прошептала, и все трое бросились наутек.
Все было тихо, никто даже звука не проронил. Человек в черном продолжал говорить дальше. Бэй смотрел, как эта троица выскочила из отеля. На какую-то секунду они замешкались, доставая из кустов спортивный баул. Его гвардейцы уже почти нагнали беглецов, когда те скрылись за поворотом.
Бэй подавил зевок. Финал можно пропустить. У него была лучшая в Каире гвардия. Они поймают их и аккуратно, так, что никто не заметит, доставят на место. В его кабинет. Пусть посидят и понервничают немного. Ему торопиться некуда, а им будет на пользу.
– Уверяю вас, всё под контролем, – сказал он человеку в черном.
Эми, Дэн и Нелли во всю прыть мчались по мощенной камнем дорожке. Нелли бежала, растопырив по бокам руки, держа в одной переноску с Саладином, а в другой наспех собранную сумку. На спине у Эми яростно подпрыгивал рюкзак. У Дэна развязались шнурки на кроссовках. Он мимоходом посмотрел назад. Стражники Бэя приближались.
– Мы не успеем, – пропыхтел он.
Неожиданно с парковки выехала машина и, скрипнув тормозами, перегородила им дорогу.
Из окна высунулась сухонькая седовласая женщина в свободной белой тунике с вышивкой:
– Вас подбросить?
Они остановились, не зная, что сказать.
– Ой, да что ж это я? Позвольте прежде представиться. Я Хилари Вейл, и у меня есть для вас сообщение. От Грейс. Чудесные халаты!
Послышался топот тяжелых шагов.
– Стоять и не двигаться! – крикнул один из охранников.
Хилари перегнулась и открыла заднюю дверь.
– Сейчас не время размышлять. Ныряйте в машину, утята.
Глава 9
Хилари рулила сквозь каирские пробки, ежесекундно сигналя и ни разу не сбавив скорости. Она резко выворачивала руль, лавируя и ныряя в любой образовавшийся просвет.
– С дороги, тупица! – весело кричала она всем, кто пытался ее подрезать.
Глаза Дэна засверкали восторгом.
– Ну и бабуля! – прошептал он Эми.
Наконец машина свернула с главной дороги, и они оказались в уютном районе. Дорога шла через парк с пальмами и цветущими деревьями. Они остановились прямо перед крыльцом изящного белого особняка.
Когда они выходили из машины, их слегка покачивало от быстрой езды и погони. После шумных знойных улиц в доме казалось особенно тихо и прохладно. Хилари с порога проводила их в небольшую гостиную. Она была устлана коврами и обставлена обшитой ситцем, мягкой мебелью. В углу стоял рояль. На столиках расположились фарфоровые лампы и вазы, полные цветов.
Хилари раскрыла ставни, пустив в комнату свет. Эми заметила, что обивка на диванных подушках была совсем потертой, а стол стоял так, чтобы закрывать дырку в ковре. Старый уютный дом, в котором хотелось броситься на диван и читать и читать целыми днями. Она почувствовала себя раскованно и свободно.
– Ну, а теперь снимайте свои халаты и чувствуйте себя как дома. Предполагаю, что вы позабыли заплатить за них, утята. Это поэтому те упитанные люди так хотели вас поймать? Бедняжки мои!
– Правильно, – сказал Дэн. – Мы совсем не ожидали, что воровство халатов здесь такое большое преступление.
Она легонько взялась пальцами за подбородок Эми и повернула ее лицом к свету.
– А ты похожа на Грейс, – сказала она. – Хороша как ясный день!
– Эми, смотри… – послышался голос Дэна.
Он стоял рядом с роялем и, не отрываясь, смотрел на черно-белую фотографию в серебряной рамочке. Эми подошла. На фотографии были изображены две девушки на фоне статуи Сфинкса.
Эми сразу узнала Грейс. Темные волнистые волосы свободно падали ей на плечи. Белое платье и туфли-лодочки. Худые загорелые руки. Рядом с ней под ручку стояла тоненькая белокурая девушка.
– Мы с Грейс были лучшими подругами, – сказала Хилари. Она бережно взяла фотографию в рамке. – Мы учились в одном пансионе в Америке. Родители отправили меня туда, когда началась Вторая мировая война. А сами остались в Каире. Грейс заменила мне семью, ведь во время войны переписка была почти невозможна. Она как-то сразу приняла меня, несмотря на то, что я была младше и говорила со смешным акцентом. Когда война закончилась, я пригласила ее к себе в Каир на каникулы. И она полюбила Египет… А теперь к столу! – Голос ее повеселел. – Устраивайтесь поудобней, ребятки, а я принесу нам плюшки!
– Плюшки? – прошептал Дэн. – Это такие зверушки?
– Нет. Булочки, – ответила Нелли. – Они всегда кстати. – Нелли поставила на пол переноску и плюхнулась в цветастое кресло. – Вам Грейс когда-нибудь рассказывала о ней?
– Не помню, – ответила Эми. – Я знаю только, что она была в Египте. Она мало об этом говорила.
И да, и нет. Все очень смутно.
«Каир очаровательный город».
«Ты была там, Грейс?»
«Конечно, любовь моя. И не один раз. Бррр! Какой холодный дождь. Как насчет того, чтобы пойти домой и испечь брауниз? Это поднимет нам настроение».
Загадки и недомолвки. Теперь Эми вдруг осознала, как часто Грейс начинала уклоняться от темы, когда дело касалось ее путешествий. Эми снова почувствовала тревогу, и смутное подозрение прокралось в ее душу.
На стеллажах стояли еще фотографии. Эми сняла одну в серебристой рамке. На ней было написано: «Мы в Луксоре. 1952 год». Грейс была в запачканных брюках и выцветшей рубашке с закатанными рукавами. Она жмурилась от солнца. На Хилари Вейл было платье в мелкий цветочек и широкополая шляпа. Девушки были запечатлены на фоне древнего храма. Грейс смешливо смотрела на Хилари, стоя в позе египетской жрицы, согнув руки в запястьях и развернув ладони.
В этот момент в комнате появилась Хилари с большим подносом в руках. Она поставила его на круглый полированный столик около окна. Нелли бросилась помогать ей расставлять тарелки с выпечкой и фруктами.
– Я вижу, вам интересны эти старые фотографии, – сказала Хилари. – Трудно поверить, что когда-то я была такой, не правда ли? Совсем юной. Грейс приезжала сюда каждый год и подолгу жила с нами.
– Каждый год? – спросила Эми.
– Ну, может быть, не совсем каждый, но почти. И конечно, к концу жизни ей уже было трудно путешествовать. Она была откровенна со мной, и я все знала о ее болезни. Сначала просто не могла в это поверить. Я никогда не думала, что есть силы, над которыми не властна Грейс.
Хилари жестом пригласила всех присесть, и они устроились вокруг нее. Эми провела рукой по блестящей поверхности деревянного подлокотника. Может быть, в этом кресле когда-то сидела Грейс. Эми надеялась, что она хоть что-то почувствует, но внутри у нее все еще была пустота.
Хилари разлила из изящного серебряного кувшина напиток молочно-белого цвета.
– Это сахлаб, – сказала она. – Его очень любят в Египте. Надеюсь, вам тоже понравится.
Эми из вежливости отпила маленький глоточек. Напиток оказался сладким и на удивление вкусным, такого Эми еще никогда не пробовала. Но она поставила чашку на место. В горле у нее стоял ком, а в глазах слезы, вот-вот готовые вылиться наружу, если она еще раз произнесет имя Грейс.
– Потрясающе вкусно, – сказала Нелли, отламывая кусочек печенья для Саладина. – Так вы говорите, что Грейс связывалась с вами незадолго до своей смерти. Что она вам сказала?
Эми с благодарностью посмотрела на Нелли. Та знала ее застенчивость и решила взять на себя переговоры. На Нелли всегда можно положиться. А Дэн был так увлечен поеданием лимонного пирога, что вообще не обращал ни на кого внимание.
Хилари улыбнулась и поднялась с места.
– Ну что ж, как говорят американцы, давайте сразу перейдем к делу. Итак, Грейс прислала мне письмо, в котором она просила меня кое-что вам передать.
Она подошла к небольшому бюро, открыла ящик, вытащила из него какие-то вещи и вернулась на свое место. Эми захотелось выхватить их и убежать ото всех, чтобы наедине рассмотреть, что это такое. Но ей пришлось взять себя в руки. Она сделала еще глоток и вжалась в спинку кресла.
Сначала Хилари положила на стол какую-то книгу.
– Во-первых, вот путеводитель по Египту, с которым Грейс много лет не расставалась. Она очень хотела, чтобы он достался вам.
Она через стол подвинула книгу к Эми. Это была достаточно старая книга с потрепанной обложкой и засаленными страницами.
– Конечно, она несколько устарела, но здесь мало что изменилось с тех пор.
Эми раскрыла книгу. Ей сразу бросились в глаза пометки, оставленные на полях, и она узнала размашистый почерк Грейс.
Как-то не очень обнадеживает.
– А вот ее последняя открытка к Рождеству, – продолжала Хилари. – В ней есть кое-что и для вас.
Она передала ее Эми. Это была открытка из Музея изобразительных искусств Бостона. Они не раз бывали там вместе. На открытке была репродукция старинной картины «Дары волхвов».
Эми с Дэном прочитали письмо и еще долго не могли оторвать взгляд от размашистого четкого почерка, от слов, написанных ее рукой. Письмо было написано чернильной ручкой, как всегда, когда она писала важные письма. После буквы «г» в слове «гениальной» стояла жирная точка. Возможно, ей было уже тяжело писать. Но, несмотря на болезнь, рука ее была тверда и уверена. Она знала, что они будут читать это письмо уже после ее смерти.
При виде опечатки в слове «смоладу» Эми чуть не заплакала. Это было так непосредственно, что возникло ощущение ее присутствия рядом с ними. Словно она сидит сейчас в соседней комнате, пишет рождественские открытки и кричит ей: «Принеси-ка мне мой гоголь-моголь с ромом, дорогая! Что-то я не ощущаю духа Рождества!»
И все-таки она оставила им письмо. Вот оно, после всех этих мучительных подозрений. Однако в чем же его смысл? Оно было личным: она всю жизнь звала их сокровищем. И в то же время безличным. Она так весело писала о Египте, словно в жизни больше ничего не существовало, кроме осмотра достопримечательностей.
Эми посмотрела на Дэна, зная, что он должен был чувствовать в этот момент. То же самое, что и она. Растерянность и обиду. Что она хотела сказать таким странным прощальным письмом?
Дэн взял со стола конверт. «Отправлено из Нантакета, – заметил он. – В прошлом году».
Они посмотрели друг на друга и перенеслись из этой комнаты, из этого жаркого странного города, в место, которое они так любили. У Грейс был маленький домик в деревне Сконсет на острове Нантакет, штат Массачусетс. Там было синее небо и пушистые облака. И соленый воздух. Вот Грейс готовит кукурузу-гриль с лаймовым соусом. Зовет их: «Кто последний, тот удав!» И холодный живой океан.
– А помнишь Старушку Фенвик?
Эми улыбнулась. Бетси Фенвик была их соседкой. Эми уже не помнила, кто первый дал ей эту кличку. Миссис Фенвик принадлежала «старейшему роду в Бикен-Хилл» в Бостоне и умудрялась напоминать об этом каждый раз в любом разговоре. Она презирала Грейс за то, что та совсем запустила розы и работала в саду в старых брюках и бейсболке.
А еще миссис Фенвик недолюбливала кошек. Особенно Саладина, который по одному ему ведомым причинам выбрал ее сад в качестве собственного туалета. Грейс не понимала, в чем проблема. Ведь, в конце концов, Бетси Фенвик могла сэкономить на удобрениях. Но миссис Фенвик не видела в этом ничего смешного. Она запретила коту пользоваться ее садом и настояла на том, чтобы Грейс повесила на Саладина колокольчик. Саладин ненавидел колокольчик. Он считал это ниже своего достоинства. «Я кто, в конце концов: кот или дверной звонок?» – говорил он всем своим видом.
Улыбка сошла с лица Эми. Эти воспоминания о Нантакете еще больше взбаламутили ее и так обеспокоенную душу. Как же там было хорошо! И никаких забот, только знай себе отдыхай, сколько хочешь. Все эти долгие дни, эти вечера с закатным небом, когда солнце садится за океан… эти бесконечные разговоры с Грейс: «Между прочим, у тебя есть право первородства. И ответственность. Мне надо с тобой поговорить».
– «Вернуться к основам», – прочитала Нелли. – Что это значит?
– Понимаешь, когда мы с ней ходили на экскурсии, она не разрешала нам заранее читать путеводители, – сказал Дэн. – Она хотела, чтобы мы сначала своими глазами все увидели и только потом уже читали, что об этом думают и знают другие.
Хилари взяла в руки маленькую коробочку.
– А теперь, что касается моего обещания. Это хранилось в банковской ячейке более пятидесяти лет. Один ключ Грейс оставила мне. А второй хранился у нее. Ее нотариус привез его только вчера. Кажется, некий мистер Макентайер.
– Мистер Макентайер здесь, в Каире? – спросила Эми.
– Приятный мужчина, разве что суховат немного. Мы отправились в банк и вместе открыли ячейку. Там была только эта коробка. Он сказал мне, что на днях вы приезжаете в Каир и мне следует открыть ее в вашем присутствии. Видите эту печать? Я должна показать вам, что она целая. Так. Теперь приступим.
Хилари сломала печать. Скрипнула крышка. Внутри лежало что-то завернутое в кусок льняной ткани.
– Вы позволите?
Эми и Дэн кивнули. Хилари осторожно вытащила предмет, развернув льняную ткань. Изумрудные глаза смотрели на них древним, все понимающим взглядом. Это была золотая статуэтка богини Сехмет.
Глава 10
– Чтоб мне провалиться! Это же целое состояние! Если это оригинал! – воскликнула Хилари. – Ну, Грейс! Плутовка.
«Ничего вы не знаете», – подумала Эми.
Единственным отличием было великолепное золотое основание. Эми не могла отвести от статуэтки глаз. Она была заметно тронута временем, но вместе с тем было в ней что-то очень женственное и сильное.
Поделиться книгой: