Волшебная мельница

– Неужели та самая Варвара? Слышал! Разговоров в городе о событиях на болотах было много. Кланяюсь, юная особа! – Распутин потух и растворился в воздухе.

– Любит первым быть, никому не хочет уступать. Поняла, как с ними надо? – спросила у девушки Баба-Язя.

– Да, как-то все это непривычно.

– Надеюсь, все страшилища закончились, – сказала Прасковья. – Осталась лишь интеллигенция, но эти призраки милые и совсем безопасные.

Если первые привидения явились без приглашений, то о визите всех последующих объявлял распорядитель. Все новые гости вплывали в зал.

– Первый директор Академии художеств архитектор Кокорин.

– Несчастный был человек этот Кокорин, – тихо сказал Любомир. – Смотри, Варя, у него на плече маленький чертик сидит. Бедняга Кокорин его не видит, а он источник всех его неприятностей. Кокорин графу Шувалову особняк строил, а этот пакостил. Бумаги чернилами заливал. Штукатурку на свежевыкрашенных стенах отковыривал. Мы этого черта промеж себя зовем Графским проказником. А 24 октября 1754 года, когда Шувалов праздновал новоселье, в большом зале внезапно рухнула тяжелая бронзовая люстра. Вот и сошел бедняга Кокорин с ума и после смерти никак успокоиться не может.

– Месье Монферран! – выкрикнул распорядитель.

– А почему он такой грустный? – спросила Варвара.

– Цыганка ему предсказала, что он умрет сразу, как только достроит Исаакиевский собор, – объяснила Полудница. Поверил ей. Мучился всю жизнь. Как архитектору ему хотелось быстрей достроить прекрасный собор, а как человеку…

– Понятно, – кивнула Варвара.

– Господа-товарищи Есенин и Блок.

Пара поэтов появилась в зале слегка покачиваясь. Видно, шли с какой-то дружеской попойки. У Есенина на шее вместо галстука висел обрывок веревки, напоминая, как тот окончил жизнь. Поэт вел на поводке упирающегося красивого пса с бархатной шерстью. Увидев Любомира, молодые поэты направились к нему.

– Привет, Любомир!

– Что задержались, ребята? Самое интересное пропустили! – спросил Любомир.

– На Пантелеймоновском мосту застряли, – пояснил Есенин. – На Фонтанку засмотрелись. Саша отражение фонаря в воде увидел и надолго задумался. Теперь вот какой-то бред несет. Простите его. Депрессия у него последние месяцы. Все никак из нее не выйдет.

– Ночь. Улица. Фонарь. Аптека… – остекленевшим взглядом окинул присутствующих Блок.

– Хлебни малость, – Любомир протянул фляжку Александру.

– А это кто? Что за прелестная незнакомка? Представь нас, Любомир.

– Варвара.

– Дай, Варь, на счастье лапу мне… – покачиваясь, произнес Есенин.

Варваре неприятно было смотреть на вздутые вены и красную от веревки шею Есенина и на его невменяемого спутника.

– Это к Джиму, который за вами. – Надулась девушка. – Я вам не дворняжка!

– Настоящая ведьма! – восхитился Сергей. – Знает, как собаку зовут. Я ведь даже не заметил, как утащил пса у Качалова.

– Не хотите шампанского на брудершафт! – продолжал навязываться Есенин. – Понятно! Пошли, Шура. Мы тут лишние!

– Бесмысленный и тусклый свет… – Взгляд Блока, как показалось Варваре, стал трагическим. – Живи еще хоть четверть века…

Поэты, не видя дороги, подошли к стене и… прошли сквозь нее. Испуганная собака поупиралась перед препятствием, но затем также исчезла.

– А почему они все тебя знают? – обратилась к Любомиру Варвара.

В зал вбежало привидение сторожа Малоохтинского кладбища. Сторож кричал:

– Лихие люди сбежали! Сюда направляются! Не допустите позора.

– Не допустим! – засмеялся Любомир.

– Справишься? – спросила Прасковья.

– Не первый раз! Прием отработан. Всегда помогало – препятствие непреодолимое. Смотрите сами.

Варвара выглянула в окно. Перед входом в Смольный институт прямо с неба спустилась бочка, а под деревьями появились столы с закуской. Вокруг бочки собралось множество подозрительных личностей.

– А хватит этого бочонка? Какой-то маленький! – усомнилась Баба-Язя.

– Конечно, нет! Добавим еще! – заверил Любомир.

– А кто такие «лихие» люди?

– Когда-то на Малоохтинском хоронили самоубийц и преступников из тюрем. Неспокойное местечко, – пояснила Баба-Язя. – Пора заканчивать представление и начинать бал.

Она кивнула оркестру. Оркестр заиграл вальс. К Варваре подплыла прозрачная тень худого молодого человека в очках.

– Разрешите пригласить вас на танец.

Девушка взглянула на Прасковью.

– Можно! – кивнула та.

– А кто это?

– Это из новых. Призрак замученного экзаменаторами студента, – пояснила Прасковья.

Привидение протянуло руку Варваре, и она с удивлением почувствовала, как поплыла. В воздухе по огромному залу закружилось множество пар. К Прасковье подлетел неизвестно откуда появившийся Павел. Полудницу пригласил распорядитель, а Баба-Язя вытащила из угла Григория Распутина.

– Ладно, пошли, Гриша. Потанцуем. И не пугай больше никого.

Между танцующими парами плавали старинные бронзовые подсвечники с горящими свечами. Танцевать было легко, так как в воздухе почти не приходилось тратить сил. Одна мелодия сменяла другую. Никто танцующим не мешал. Лишь один раз в самый разгар бала в центре зала появилась огромная женщина в сером балахоне. Она так дико закричала, что музыка смолкла. Лицо женщины было пепельно-серым. Эта Серая Дама подлетела к Варваре и грозно посмотрела на девушку. В наступившей гробовой тишине она зловеще произнесла:

– Чую, Дух Смерти летает над северными болотами. Обличья он женского. И пред кем он предстанет, тот сразу узнает всю правду о себе.

Сказав это, Серая Дама расхохоталась.

– Не призрак ли Лоухи это? – отмахнулась от серого видения Баба-Язя.

– Да не может быть! – возразила Прасковья. – Зачем ей это?! Та ведьма породистая была. Не подобает ей быть призраком.

Из ладоней Прасковьи вылетел сноп искр, и серый призрак растворился в воздухе. Музыка снова зазвучала, и танцы продолжились. Время пролетело незаметно. Больше танцующим никто не мешал.

Часы ударили четыре раза, музыка разом стихла. Все застыли. В танцевальный зал тихо вкатились два Сфинкса.

– Странные загадочные существа, предвестники рока, – пояснила девушке Судина. Нельзя тревожить покой Сфинксов. Они в Египте были надгробными памятниками на могилах фараонов. Зачем-то их сняли с могил. А ведь Сфинксы могут наслать проклятие на род человеческий. Это проклятие особенно страшно на чужой земле. Привезли их Романовы, установили на набережной Невы. Романовым и досталось. Николай I, при царствовании которого Сфинксов установили в Петербурге, умер не своей смертью, а застрелился. Александр II в 1881 году был зверски убит народовольцами. Первенцы-наследники Александра II и Александра III рано умерли. Николай II со всей семьей был расстрелян большевиками. На этом род Романовых закончился. Что будет, если их гнев падет на других людей?!

– Так может их вернуть на могилы фараонов? – заволновалась Варвара.

– Я думаю, многие хотели бы так и сделать.

– А что они хотят, эти Сфинксы?

– Это сигнал для привидений. Их праздник закончился. Скоро рассвет.

Действительно, это был сигнал. Многие привидения тут же растворились в воздухе, некоторые поспешили исчезнуть, просочившись через стены или пол. Гости покинули Смольный.

Мосты уже были разведены, и белая тройка медленно ехала вдоль длинных петербургских каналов. В предрассветный час казалось, что каналы живут своей особой жизнью и непреодолимо влекут к себе.

– Не особо веселым получился бал у привидений! – подвела итог Варвара. – Но польза есть. С привидениями я познакомилась.

Конный экипаж свернул с Миллионной к широкой арке над Зимней канавкой. Рядом с переброшенным каменным мостиком шли ступеньки к воде. Варвара заметила, что молодая печальная женщина спускалась по ступенькам вниз.

– Ой, она в воду бросилась. Любомир, быстрей останови карету! – воскликнула Варвара. – Женщину спасать надо.

Девушка выскочила из кареты и бросилась к воде. Но молодая женщина уже исчезла. На ступеньках лежала оставленная старинная шляпка с лентами.

– Где она?! Неужели утонула?! Что делать?! – всматриваясь в воду, спрашивала Варвара.

– Не волнуйся! Она уже давно потонула, – успокоила девушку Прасковья. Посмотри сюда.

Прасковья подняла шляпку, и та медленно растворилась в воздухе. А по каналу, покачиваясь на волнах, плыли три карты: тройка, семерка и… пиковая дама. По Неве разнесся бой часов. Это били куранты Петропавловской крепости. Варвара обернулась. Вместо кареты стоял белый автомобиль Любомира.

Вечером все собрались у камина. Уютно было в особняке Деда-Всеведа на Каменном острове.

– А где Прасковья? – спросила Варвара у Мерлина, который пришел один.

– Закончилась неделя, подаренная нам Дедом-Всеведом. Прасковье было тяжело прощаться с вами. Привыкла она к вам. Просила меня передать прощальный привет.

– Ты бы рассказал мне, за что Прасковью так наказали. Мне как-то неудобно спрашивать ее об этом.

– А если ты меня выдашь?

– Могила! – заверила Варвара.

– Ладно. После ужина расскажу.

Прасковья и ее Приемыш

– Ты ведь знаешь любовь своей прабабки к шаровым молниям? – начал свой рассказ Мерлин.

– Да. И меня, признаюсь, к ним тянет.

– Осторожней, Варя! Что это такое – еще никто толком не разобрался. Я считаю, что многие шаровые молнии – это вполне разумные существа. Их иногда даже с НЛО путают.

– Это с «летающими тарелками»? – переспросила Варвара.

– Да. Только на эти «тарелочки» они совсем не похожи. Любую форму могут принимать, любой облик, любой цвет. Могут быть похожими на тарелку, могут – на шар, могут – на космический корабль. Передвигаться могут с любой скоростью. Кажется, даже некоторые шаровые молнии обладают незаурядным разумом.

– Похоже, этот разум и скорость мы сегодня видели на балу у привидений, – подтвердила Варвара. – Но ведь Солнышко Прасковьи хорошее дело сделало. Бомбу террористки обезвредило.

– Да я уже знаю. Хоть и хорошее дело, но запретное для Прасковьи. Как бы кто не донес Деду-Всеведу. Шаровая молния – вещь таинственная: она не укладывается ни в какую теорию. Солнышко Прасковьи – это некая форма жизни, посланница из параллельного мира. Может, она поможет установить связь с внеземными цивилизациями, с кораблями пришельцев. В этом существе колоссальная энергия и неземной разум.

– Так как же Солнышко появилось у Прасковьи?

– После сильной грозы рядом с Зеленцом летало множество шаровых молний. Вели они себя необычно. Кружили вокруг поселения. Вот с такой молнией Прасковья и встретилась. В дом это необычное существо притащила, приручить пыталась. Ярилкой его назвала. Я ей советовал отправить это существо куда подальше. Но ведь ты Прасковью знаешь. Кого она послушается?! Стала нянчить свою «игрушку», чему-то учить. По Зеленцу водила. И вроде бы у нее что-то начало получаться. Существо стало за ней как собачка бегать. Слушалось Прасковью. Даже согласилось, чтобы его наши зеленецкие ученые мужи исследовали. Но наука наша в то время еще не так далеко ушла. Да и нужно было много денег на научные исследования, а тогда Зеленцу они почти не выделялись. Как только начали обследовать, большинство приборов вышло из строя. Но не по вине Прасковьи и ее Приемыша. Энергия в том существе была невероятной силы. Так и не смогли разобраться в Институте, кого Прасковья у себя приютила. Только твоя прабабка могла держать на руках это существо.

Завистников у Прасковьи всегда хватало. А может, они просто боялись, что она, приручив шаровые молнии, станет намного могущественней их. Стали недоброжелатели нашептывать и ученым, и в Управе, и Деду-Всеведу, что горе Зеленцу Прасковья принесет. Особенно старались Лоухи и Марана. Собрался Совет и велел Прасковье избавиться от ее маленького Приемыша. Та отказалась, а всю ответственность за своего воспитанника взяла на себя.

Тогда стали травить ее и это существо. Как только на улицу Прасковья с Приемышем выходила, стали наускивать на нее собак и зверей, а то и лесных жителей. А ты сама знаешь, что будет, если до молнии дотронется обычный человек или животное. Естественно, у многих появились сильные ожоги или хуже того – руки-ноги отнимались. Естественно, обвиняли во всем Прасковью и ее Приемыша. А кончилось все грандиозным пожаром.

Тем летом жара стояла страшная. Во многих лесах горел торф. Почти все мужчины ушли из Зеленца, чтобы охранять лес по всей округе. Тем не менее, когда болото рядом с поселением загорелось, в этом обвинили Прасковью и ее шаровую молнию. Сгорело несколько домов на одной улице Зеленца. С трудом поселение отстояли. Напрасно Прасковья показывала, что след от ее воспитанника холодный и пожара не может вызвать.

Но Лоухи и Марана собрали всех своих лешаков, и вся нечисть пальцем показала на Прасковью и ее Приемыша: «Они виноваты!» Взвился тогда в небо оранжевый шар и рассыпался на сотню молний. Затем те устремились вниз. Вся улица, где жили обидчики Прасковьи, была охвачена огнем. Змейки-молнии соединились в шар, снова шар взлетел вверх, и снова рассыпался на молнии, и снова те разили жилища обидчиков Прасковьи.

Прасковья сама ушла из Зеленца. Запрет на ее возвращение был дан на многие годы. Но даже когда наказание окончилось, она не захотела возвращаться в поселение, отвергла всю связь с этим миром. Ведь Совет требовал, чтобы Прасковья отказалась от своего Приемыша. Но… наша Прасковья друзей не предает! Поэтому и запрет до сих пор действует.