Когда зацветёт папоротник

В зеркальце снова появилась Варина комната. Как раз в этот момент шкатулка открылась и из нее вылетела цепочка. Она поднялась над крышами и полетела через деревню. Когда цепочка, блестя на солнце, пролетала мимо большого тополя с густой листвой, она неожиданно исчезла. Большая ворона на секунду вылетела из густой листвы и тут же в ней спряталась. Зеркальце на секунду помутнело, затем на нем появилась новая картинка. Среди густых тополиных ветвей появилось воронье гнездо, в котором что-то ярко блестело на солнце. Зеркальце показало гнездо вблизи, и девушки увидели много различных вещей. Больше всего здесь было блестящих конфетных фантиков, но попадались и ценные вещи, пропажу которых в последнее время столь часто оплакивали местные жители.

– Смотри, Катя, вот золотые часы нашего агронома, а вот блестящая оправа очков бабушки Веры, а вот монетки.

Сверху на фантиках лежала цепочка Варвары.

– Пошли домой, Варя. Сейчас Баюша все сделает. Он нас уже поджидает у дерева.

Катерина подошла к тополю и показала коту зеркальце. Баюн мяукнул и мигом взлетел на дерево. Через некоторое время он мяукнул еще раз, и девушки начали ловить сбрасываемые им вещи. Варвара и Катерина обменялись цепочками и отнесли найденные вещи их хозяевам.

Учеба продолжалась каждый вечер.

– Сегодня ты познакомишься с очень интересным оружием Прасковьи, – сказала Катерина. Этот настой приготовлен из травы нечуй-ветер. Смотри.

Перед Варварой стоял пустой прозрачный пузырек. Но у девочки возникло впечатление, что из пузырька стремится выбраться наружу нечто большое и сильное.

– Попробуй подними, только осторожно, – предложила Катерина.

Варвара подняла пузырек и почувствовала, что он очень тяжелый, а через несколько секунд руку, которая держала пузырек, начало покалывать. Девочка поспешила поставить пузырек на стол.

– Значит, все хорошо, – произнесла Катерина. – Ты и тяжесть чувствуешь, и ощущаешь эту траву. Ведь простой человек ничего не заметит, только слепые видят эту траву и то только тогда, когда наступают на нее босыми ногами. Тогда слепой начинает плакать, и к нему возвращается зрение. А цветет нечуй-ветер зимой при большом морозе под Васильев день. Но кто из слепых в январе босиком в чисто поле пойдет? Так что шансов у слепого найти эту траву и прозреть очень мало. Видишь, какая у тебя прабабка была! По моим данным, ни у кого из современных колдунов нет нечуй-ветра. Нечуй-ветер и в огне не горит. Любой пожар зальет и любой дождь прекратит. Надо загадать желание и капнуть только одну капельку. Вот смотри.

Катерина взяла ложку, наклонила пузырек и, как показалось Варе, что-то капнула на ложку. Затем Катерина бросила железную ложку в ведро с водой. Ложка отскочила как ото льда. Гладь воды даже не шелохнулась. Варвара недоверчиво потрогала воду. Вода как вода.

– Попробуй сама!

Варвара взяла ложку и попробовала утопить ее в ведре. Но путь в воду был закрыт. Гладь воды была твердой, как алмаз.

– Не боишься? Придется, как русалочке, потерпеть уколы иголочек, – предупредила Катерина.

– Не отвалится же рука. – И девочка смело протянула руку.

Катерина наклонила пузырек, и в ладонь Варвары впились тысячи маленьких иголок. Девочка от боли сжала пальцы в кулак. Через некоторое время боль от уколов стала утихать и вскоре сменилась приятной теплотой. Маленькая ведьма взглянула на пузырек – теперь он был полон какой-то серебристой жидкости, которая все время бурлила.

– А у твоей прабабки в сундуке есть еще и засушенный стебелек нечуй-ветра. Потом увидишь, как он работает.

Научила Катерина Варвару бороться и с заклинаниями разных мелких лесных жителей:

– Кикиморы лесные, водяные, лешие сами по себе не страшны. Ничего плохого они тебе сделать не могут – ты же настоящая ведьма. Но попугать могут. А учиться надо обязательно. Вспомни водяного, который тебя в ледяной воде искупал. Скоро тебе и с остальной нечистью предстоит познакомиться. Так что на ночь открывай книгу Прасковьи, учи заклинания. А если требуется что-нибудь проверить и кого-нибудь вызвать или прогнать, то не бойся – смело экспериментируй.

Как Катерина кикимору Макошу перевоспитала

Давным-давно, несколько сот лет назад, поселилась в Харчевне кикимора. Один из колдунов из далеких краев останавливался в деревне отдохнуть. В то же время приехал в Харчевню цыганский табор. Понравились колдуну песни задушевные, и прожил он в деревне несколько месяцев. И табор и колдун покинули деревню, а вот маленькая Макоша осталась.

Почти все деревенские бабы знали, что живет в их Харчевне кикимора. Из дома в дом переходит. С кем-то дружит, с кем-то ругается, кому-то помогает, кому-то вредит помаленьку. Выглядела кикимора как маленькая тоненькая девочка. Голова с наперсточек, а туловище не толще соломинки.

Волосы у девочки – длинные и черные. Лицо белое с черными глазами. Одетая в лохмотья, Макоша была неряшливой и чудаковатой. Никто ее в деревне не пригрел, никто ее не удочерил – больно страшненькая и черненькая была девочка. Ножки у нее были тонюсенькие, а пальчики на ногах срослись и стали похожими на копытца. На головке у девочки появились два бугорка, и деревенские жители стали кричать: «Чур!» и гонять девочку. Обиделась Макоша и от обиды превратилась в злючку.

Стала кикимора по ночам путать в домах пряжу. От обиды Макоша днем была невидимой, но со старыми хозяйками ругалась. Частенько они недобрым словом ее поминали, когда у них что-либо по хозяйству не ладилось. Кикимора чувствовала несправедливость, особенно если в хозяйских неудачах не она виновата бывала. Тогда в отместку Макоша начинала хулиганить в доме: гремела посудой, бросала и била горшки и плошки, портила хлеб и пироги, кидалась луковицами из подпола или из-за печки, стучала крышками от коробов.

Иногда кикимора оборачивалась черной кошкой: надоедало быть невидимой, да и ласки хозяйской хотелось. Бывало, что хозяйка погладит и молочка в блюдце нальет. Тогда Макоша оттаивала и не вредила такой хозяйке, а наоборот, старалась приносить пользу. Селилась в том доме за печкой, а по ночам берегла сон хозяев и убаюкивала маленьких ребят, невидимо перемывала крынки и оказывала разные другие услуги по хозяйству. И тесто хорошо у такой хозяйки всходило, и пироги получались отличные.

А вот если хозяева пинали черную приблудную кошку, то Макоша забегала вперед и переходила дорогу перед ними. И тогда уже злым людям ничто не помогало: ни плевание три раза через левое плечо, ни обороты вокруг себя, ни попытки обойти черную кошку по другой дороге. Макоша, желая досадить им, щекотала малых ребят так, что те целые ночи не могли уснуть и ревели. А тех, кто постарше, пугала, высовывая свою голову с блестящими навыкате глазами и с козьими рожками, и вообще всячески вредила. Детей часто находили на рассвете спящими головой вниз, а ногами на подушке.

Кикимора как могла развлекала себя. Так как играть ей было не с кем, то забавлялась Макоша с домашними животными и птицами. Любила кикимора поиграть с курами. По ночам не давала им спать, насылала на них «вертун», отчего те кружились до изнеможения, или прикидывалась лисой и выдергивали из хвостов перья. В курятнике царил жуткий переполох, хозяева испуганно хватались за вилы и топоры и бежали спасать кур, но никого в курятнике не находили: спрятаться Макоше было проще простого.

Летом Макоша любила кататься на лошадях и загоняла их до того, что они к утру оказывались чуть живые и все в мыле. Если хозяева не одаривали ее старой одеждой, то кикимора стригла шерсть у овец. Причем делала это весьма озорным способом. Баран после ее стрижки походил на пуделька и не хотел выходить в стадо.

Местные жители пытались избавиться от Макоши. Заговоры произносили, целебной и святой водой стены опрыскивали, знахарей приглашали. Но кикимора из дома в дом бегала или затихала на время. Знала Макоша, что все заговоры – это глупости, но все равно ей было обидно, что ее не понимают, не принимают и никогда не обогреют. По-прежнему выла она по ночам в трубу, гоняла коз и лошадей, и с такой злостью раскручивала кур в курятнике, что те околевали.

Стали люди носить обереги – камни с дырочкой, – вешали в курятниках разбитые кувшины, обвязывали солонки пояском из можжевельника, чтобы кикимора не могла посолить кусок хлеба и насолить хозяевам. Для защиты овец и кур пробовали хозяева класть в сарай медвежью или волчью шерсть. Правда, результат был обратным. Животные, почуяв запах лесного зверя, не спали и в ужасе бросались на стены.

Кикимору иногда старались не запугать или прогнать, а задобрить. Деревенские бабы считали, что кикимора очень любит папоротник, поэтому, если она вдруг начинала буйствовать, хозяева перемывали все в доме настойкой из корней папоротника, полагая, что после этого кикимора перестанет греметь и бить посуду, ломать вещи и досаждать домочадцам.

Долго жила кикимора в деревне и поняла наконец, что отличается она от людей, ближе она к духам лесным, потому и решила Макоша покинуть Харчевню. Но и в поселении Зеленец не приняли Макошу. Уж больно невоспитанной и злой казалась она лесным жителям. Давали ей самые плохие задания: поджечь, навредить, испугать. А затем и вовсе решили от нее избавиться, так как никто не хотел брать ее к себе в дом, а свой дом Макоша построить не могла: уж больно слабенькой была, да и не умела.

Тут и дали ей новое задание. Следить за Катериной и Варварой. Не представляют ли они опасности для лесных жителей? Не замышляют ли чего? И решили ведьмы из Зеленца послать кикимору обратно в деревню. Не хотела Макоша возвращаться в родную Харчевню, помнила – как часто обижали ее местные жители. Но спорить с могучими лесными ведьмами она не могла.

Как только узнали темные силы, что Дед-Всевед поселил Катерину в Харчевне, тут же подкинули в ее дом кикимору. Превратили Макошу в деревяшку, обмотали тряпкой и закинули эту деревянную куклу за печку. Когда Катерина поселилась в доме, ожила Макоша и очень расстроилась, что очутилась опять в нелюбимой деревне.

Катерина первое время долго не могла уснуть, так как переживала за мужа. А вскоре поняла, что не одна она не спит. Кто-то еще горестно вздыхает по ночам. Когда нашла Катерина куклу за печкой, то сразу поняла, что в доме поселилась кикимора. И даже чуточку испугалась, так как кикимора была «посаженная». В древние времена особенно боялись «посаженных» кикимор. По мнению хозяев, тогда приходилось бороться и с кикиморой, и со злыми духами, которые «посадили» кикимору в дом. Куклу старались найти и удалить из дома; при этом иногда разбирали весь дом, перебирали его и даже переставляли на другое место.

Конечно, Катерина могла легко справиться с кикиморой, но она захотела все решить по-доброму. Скольких трудов стоило ей кикимору перевоспитать! Не хотела Макоша разговаривать с Катериной, уж очень обиженной она была на весь свет. Сотни лет прошло с рождения Макоши, но по характеру она была как маленькая капризная девочка, да и на вид такая.

Пробовала подружиться Катерина с Макошей: то конфету вкусную оставит, то шерстяной носок за печку уронит, – ничто не помогало. Видно, ушла в переживания кикимора или очень уж озлобилась. Тогда сходила Катерина к деревенским бабкам и приобрела у них старые веретена, прялки, коклюшки. В поселке на базаре купила несколько клубков ангорской шерсти. Успокоилась кикимора, стала работать по ночам – тихо завертелись веретена. Нашла раз Катерина на печке подарок для себя – теплые шерстяные носки. Но говорить и дружить с Катериной Макоша по-прежнему не хотела.

Одного дня в году особенно боялась Макоша – 17 марта праздновался Герасим-грачевник. Снег еще лежал, но уже посерел, а вокруг деревьев и вовсе растаял. Уже начали вить гнезда прилетевшие грачи. В этот день обидчивая Макоша была особенно ранимой. На Герасима был у нее день рождения. Но подарков ей никто никогда не дарил. Более того, один раз выгнали ее в этот день из дому. Хозяин нашел куклу и то ли в печку бросил, то ли со двора вывез, но на следующий день оказалась кикимора в лесу. Без куклы-щепки нельзя было ей в этом доме оставаться, хотя этим хозяевам Макоша ничего плохого не делала.

Катерина узнала у Баюна, что 17 марта – день рождения Макоши. Запрягла утром девушка сани, расстелила на них шубу мехом вверх и собралась в лес, чтобы привезти напиленных летом дров березовых, положила в сани топор и деревянную куклу.

Горько заплакала кикимора. Решила, что вновь ее из дому выгоняют. Вспомнила, как именно в этот день выгнали ее хозяева из дому с такими словами: «Ах ты, гой еси, кикимора домовая, выходи из горюнина дома скорее, не то задерут тебя калеными прутьями, сожгут огнем-полымем и черной смолой зальют. Вон, бес окаянный, на бесконечные лета, отныне и до века!»

Когда Катерина вернулась из леса, то услышала тихий плач и вздохи из курятника: Макоша собирала пух и перья, чтобы теплее ей было в лесу до лета, раз уж выгоняли ее. Катерина вошла в дом. Положила на печку маленькие варежки, теплый пуховый платок и красивую куклу с бантом и громко сказала: «С днем рождения, Макоша! Посмотри, какие я тебе подарки принесла!»

Затихла кикимора в курятнике. Но любопытство маленькой девочки взяло верх, и вскоре из-за печки раздался радостный детский смех. Пригласила Катерина ребят. Варвара принесла книжку с картинками и целый мешок своих старых детских игрушек, а Мир – маленький приемничек с наушниками, который сделал сам.

– Так кто к тебе, Катерина, приехал? Где гости, где твоя племянница? – удивились дети, увидев, что Катерина одна.

Катерина загадочно улыбалась и резала горячий пирог с капустой с надписью «С днем рождения!».

– Проходите, гости дорогие!

Катерина взяла тарелку с куском пирога, поставила на печку и сказала Миру и Варваре:

– Кладите подарки сюда на печку.

Ребята недоуменно переглянулись, но спорить не стали и положили подарки на печку. Катерина задернула полог-шторку на печи и пригласила детей за стол, а затем разлила по стаканам вкусный клюквенный морс и произнесла тост:

– За весну! За тебя, Макоша Герасимовна!

Дети ели и нахваливали пирог с капустой:

– Ни одна бабка в деревне такие вкусные пироги не печет. Какое пышное у тебя тесто!

– А я его заговариваю, чтобы выше поднималось, – рассмеялась довольная Катерина.

За печью раздался шорох.

– Это Баюша у тебя там хулиганит? – спросила Варвара. В ответ с окна, куда попадали солнечные зайчики, раздалось: «Мяу!» Это Баюн услышал свое имя и подал голос.

– Так кто ж у тебя на печке? – Мирослав подошел и отодвинул шторку. Никого на печи не было. Но куда исчезли подарки-то? – Ты, Катя, настоящий Кио. Как тебе все спрятать удалось? – заинтересовался Мир. – Научи.

Из-за печки вылетел маленький шерстяной носок.

– Раз именинница кидается шерстью, значит, подарки понравились, – пояснила Катерина.

Ребята переглянулись, но ничего не сказали. Ну, летают носки – ладно, спрятались подарки – хорошо. Главное, что пирог был очень вкусный.

– Еще кусочек хочу, – попросил Мир.

А когда ребята уходили домой, то увидели в сенях маленькую черную кошечку, почти котенка. Кошечка приподняла хвостик и, как показалось Варваре, взмахнула лапкой.

– Ой, какая симпатичная у тебя кошечка; можно, я ее к себе возьму поиграть?

– Если Макоша захочет, она к тебе сама придет, – рассмеялась Катерина.

И кошечка не раз приходила в гости к девочке Варваре.

Банник

Как правило, суббота в большинстве деревень – банный день. Из города, особенно когда пойдут грибы и ягоды, в деревню к бабкам приезжают родственники. Сходят за грибами, помогут по хозяйству, а вечером – обязательная баня. Но на дворе было начало апреля, и горожане в Харчевню еще не приехали.

На берегу реки стояло несколько бань. Деревенские техники Мир и Егор уже давно пользовались небольшим насосом для того, чтобы обеспечить все деревенские бани в пятницу водой. Как следует попарившись, мужики ныряли в холодную Луненку. Затем очередь была за женщинами.

– Баня свободна, идите! – прокричал Мир, проходя мимо дома Катерины.

– А сколько раз парились? – спросила Катерина, высунувшись из окна.

– Два раза!

Варвара и Катерина тоже собирались в баню.

– А зачем ты спросила, сколько раз парились? – поинтересовалась Варвара.

– Да в моем положении лучше лишний раз не ссориться с местной нечистью. Ведь четвертая парная очередь в бане – ее. А нечисти да соглядатаев, после того как мы с тобой в деревне поселились, сколько угодно. Нам одного раза – третьей очереди – вполне хватит, чтобы попариться, – пояснила Катерина.

Варвара передернула плечами. Ей тоже казалось, что за ней все время кто-то следит. Только она боялась признаться в этом. А вот Катерина говорила о нечисти совершенно спокойно.

– Местному Баннику все бани в деревне подвластны, но, конечно, наша современная банька ему больше всего понравилась. Воды – сколько душе угодно плюс электрический подогрев подведен, и сухую финскую сауну мужики сделали.

– А кто такой Банник? – испуганно спросила Варвара.

– Да дух, который поселяется во всякой бане за каменкой под полком, на котором обычно парятся. Наш местный Банник – очень вредный старичок. Весь шерстью оброс, как медведь, так что ему даже одежда не нужна, – рассказывала Катерина. – Три подачи пара на каменку он выдерживает, а после четвертой начинает злиться и плескаться кипятком, может даже треснувшими горячими камнями кинуть, и приходится из парилки бежать. А бежать надо умеючи, задом наперед, а то он может совсем зашпарить. Четвертую перемену пара Банник считает своей и позволяет мыться только своим родственникам и чертям.

– Так что, этот мохнатый дед на нас будет пялиться?! – возмутилась Варвара.

– Стесняешься? – рассмеялась Катерина. – Это же нечистый дух из нежити.

– Как это из нежити? – не поняла девочка.

– Нежить – это существо без плоти и души, но имеющее человеческий облик или облик какого-либо животного. Моя бабка говаривала: «У нежити своего облика нет, она ходит в личинах». У нашего деда Банника сиплый голос, и он может обличья менять. Банник старается быть невидимым, хотя некоторые уверяют, что видели его и что он – старик, как и все родственные ему духи: недаром же они прожили на белом свете так много лет. Правда, вряд ли любой человек может Банника увидеть, разве только когда в баньку под хмельком полезет. Тогда встретится ему крошечный старикашка, одетый только в липкие листья, отвалившиеся от веников.

Но тут Варвара заупрямилась:

– Не хочу со старым дедом вместе париться!

– Хорошо, попробуем с ним договориться. Кстати, тебе это даже интересно будет. Заставим его старой бабкой прикинуться, чтобы тебя не смущать, – предложила Катерина. – Давай Банника нашего задобрим. Говорят, что надо принести ему угощение: кусок ржаного хлеба, круто посыпанный крупной солью.