Помоги проекту - поделись книгой:
«Не хочу и не буду. Что сказал, то сказал. Имею право. Пусть обращается со мной как с человеком – и я про нее хорошо думать стану.»
– Ну и дождина, – промычала рядом Грета, безуспешно загораживаясь согнутой рукой от заливающих лицо струй. – В такую погоду хорошая собака хозяина из дому не выведет…
– Волшебник! Эй, волшебник! – лесоруб дернул за рукав Агафона, уныло обхватившего себя за плечи. – Как нам найти замок, отвечай!
– Думаешь, я – рыба, и вижу в темноте и под водой? – огрызнулся студент. – Еще минута – и я тут сам себя не най…
Небо над их головами взорвалось с ушераздирающим треском, пучок белых молний резанул по привыкшим ко тьме глазам, и его премудрие тихо пискнул и прикусил язык. Метрах в двадцати от них, театрально подсвеченная болезненно-белой вспышкой изломанных разрядов небесного электричества, возвышалась цитадель Гавара. А под самыми их ногами плескалась и пенилась, пронзаемая тысячами стрел обезумевшего дождя, мутная, как колдовское варево, вода рва.
– Где-то должен быть мост! – уверенно заявил Люсьен.
– Кому? – кисло уточнил Агафон.
– Что – кому? – не понял рыцарь.
– Кому должен? Насколько нам известно, Гавар вообще может не выходить из замка. Или, если приспичит, он может вылетать из него. Сквозь трубу. Или окошко. Что необходимости мосту не добавляет, – брюзгливо проговорил студент.
– Ну давай тогда будем тут стоять, пока он нас не заметит и не прилетит! – сердито выкрикнула принцесса. И словно чтобы подчеркнуть ее слова, над их головами сверкнула молния, высвечивая нечто громоздкое и крылатое. Вдогонку ей грохнул-покатился гром, выжимая из успокоившейся было тучи новую порцию ледяной воды, которой среднестатистическому водопаду хватило бы на день ударной работы.
– Я совсем не это имел в виду, – с безнадежным влажным вздохом сдался маг, опасливо косясь в потемневшее снова небо. – В конце концов, лучше быть превращенным в лягушу, чем утонуть на ровном… пока… месте.
– Идем налево, – махнул рукой де Шене.
– Это почему налево?! – из успевшего глубоко въесться чувства противоречия возразил Лесли, воинственно взмахнув новым топором, сотворенным заботливым крестным на бегу.[15] – Направо!
Не дожидаясь, пока ее высочество внесет еще больше разнообразия в назревающую войну направлений, сказав «прямо и через стену», чародей дернул за рукав шевалье:
– Пошли, Люся… Если ему так охота, пусть идет хоть по дну. А мои магические чувства подсказывают мне, что мост должен быть слева.
И снова магические чувства не обманули его премудрие: мост оказался именно там, где он и предполагал, слева от них.[16]
После сорока минут пути, когда все, включая притихшего школяра, начали подумывать, что в стене оплота Гавара ворота не были даже спроектированы, при очередной вспышке грозы на темном фоне куртины вырисовался чернильно-черный провал. А к нему, через кипящую от дождевых струй воду пополам с грязью, как манна небесная, как розовая греза хрустального майского дня, как сбывшаяся мечта идиота, простирался мост. Поперек которого лежало массивной грудой, тяжко вздыхая, нечто бугристо-бесформенное.
Девушки как по команде замедлили шаг и как бы невзначай переместились за спины юношей.
– Ч-что это? – боязливо прозаикалась Грета в ухо мага.
– К-кто-нибудь успел разглядеть, как оно выглядит? – обвел тот вопросительным взглядом лица товарищей, едва различимые в свете восхода, безуспешно пробивающегося сквозь грязное одеяло грозы.
– Большое?… – неуверенно предположила Изабелла.
– С жеребенка?… – наморщил лоб Люсьен.
– Теленка? – возразила Грета.
– Годовалого? – уточнил Лесли.
– С быка племенного! – возразила принцесса.
– А… конечности у него были? Какие-нибудь? – продолжил опрос школяр, словно заполняя анкету.
– Были?
– Не было?
– Не знаю?
Агафон разочарованно вздохнул и полез в карман за палочкой.
– Стойте здесь, не сходите с места. Я сейчас посвечу.
И храбро отступил на несколько шагов назад.
– Эй, ты куда? Мост же там! – удивленно обернулся де Шене.
– Дальность действия заклинания закритична… – невразумительно пробормотал чародей, вытянул вперед руку с палочкой и потребовал света. Пучок традиционных розовых искр вылетел из кончика палочки и осыпал прикорнувшее на их пути существо веселой мерцающей пылью. Агафон расхохотался.
– Так бы сразу и говорили! Пошли вперед, ребята. Время не ждет!
– К-как это – пошли? – принцесса уставилась на тушу, недовольно заворочавшуюся в назойливом освещении. – А как же монстр?
– А-а-а, это… Это не монстр, – со снисходительной усмешкой проговорил студент.
Словно в ответ на его слова сине-зеленое чудище с моста приподняло три из своих многочисленных конечностей и неопределенно помахало ими – то ли грозя, то ли предупреждая, то ли приветствуя.
– Д-да? – недоверчиво промычал Лесли, чьи личные определения монстра в настоящий момент подвергались срочному уточнению.
– Но он…
– Но у него…
– Но он может…
– Не обращайте внимания, – выспренно отмахнулся от всеобщих страхов его премудрие. – Пойдем. Будет приставать – просто пните.
– Тогда ты первый, – распорядилась умудренная опытом принцесса, бережно прикрывая от дождя едва не оттяпанный рукоедом палец.
– Да легко, – усмехнулся Агафон и гордо ступил на мост.
Как просто быть героем, когда степень опасности равна нулю!
– А кто… это… собственно? – с пугливым любопытством вытянула шею Грета из-за плеча студента.
– Шестиногий семирук, – довольный своей эрудицией, в кои-то веки оказавшейся на высоте, сообщил маг. – Живет в трясинах и в прочей стоячей воде. Питается болотной травой, илом, пиявками и лягушками. Безвреднее кролика и неповоротливей индюка. Кстати, единственное безопасное существо Веселого леса. Так что спешите видеть.
– А может они питаются пиявками только потому, что принцесс не пробовали? – не удержалась дочка бондаря.
– Только потому, что пиявки вкуснее, – авторитетно просветил ее студиозус и уверенно зашагал вперед, не обращая внимания на возмущенно ахнувшую Изабеллу, не знавшую, огорчаться ей сему прискорбному факту или радоваться. Товарищи его по оружию – а, вернее, его отсутствию – осторожно ступая, двинулись за ним.
Демонстративно не глядя на вальяжно развалившееся чудище, его премудрие гордо прошествовал мимо, а когда то гостеприимно ухватило его за штанину двумя рукощупальцами, отбросил их прочь презрительным пинком и погрозил светящейся палочкой:
– Руки прочь от великого мага!
Упитанное, но невоспитанное создание, словно устыдившись своих манер, тут же спрятало за жирную спину шаловливые конечности и даже чуть сдвинулось к противоположному краю.
– Учитесь! – снисходительно кинул через плечо студиозус, и бодрым пружинистым шагом прошествовал к отверстому зеву ворот.
Ступая опасливо по самой кромке моста, спасатели – один за другим – миновали обиженно притихшего семирука. Строй замыкала Изабелла, недоверчиво косившаяся на чудовище.
Когда голова колонны уже почти достигла ворот, мимо нее вдруг даже не пробежал – пронесся ее хвост.
– Он ущипнул меня! – сквозь зубы прорычала Агафону принцесса, юрко занимая лидирующую позицию. – Это ты нарочно подстроил!
Чародей закусил губу и торопливо скроил суровую мину.
– Я же сказал, распустит руки – дай ему пинка, – строго произнес он.
– За что он вас ущипнул, ваше высочество? – сочувственно спросил Лесли.
– Не твое дело!
– Тебе об этом только мечтать, – хихикнула Грета на ухо односельчанину.
– Он должен получить за это по заслугам! – гневно прошипела багровая Изабелла.
– Хотите, ваше высочество, я вернусь и ущипну его тоже? – доблестно предложил де Шене.
На экспедиционный корпус почти в полном составе напала эпидемия кашля. Принцесса яростно скрежетнула зубами и, не оглядываясь, даже не вошла – вбежала в обитель Гавара так, словно это был самый комфортный постоялый двор на Белом Свете. Вбежала, опомнилась и остановилась – испуганно и растерянно.
– И… куда сейчас? – обернулась на спутников она и как бы невзначай попятилась, стараясь забиться в самую середину немногочисленного отряда.
«Куда сейчас теперь?…» – застрял у них на языках невысказанным тот же самый вопрос.
Трудно сказать, чего ожидали увидеть спасатели тетушек, добравшись, наконец, до вожделенного замка. Судя по выражениям их физиономий – как минимум столбик с двумя приколоченными к нему указателями: «Герцогиня Жаклин там» и «К Гавару – в противоположную сторону».
Вот так и разбиваются надежды. Потому что ни столбика, ни справочного бюро, ни робкой, но говорливой прислуги, готовой выложить, где, куда и к кому, а равно часы приема по личным вопросам, на всем замковом дворе не наблюдалось, и появление их, похоже, даже не планировалось.
В утреннем свете, слабо сочащемся вместе с дождем сквозь набрякшие ливнями тучи, перед ними раскинулся двор, ровно залитый одной исполинской нечистой лужей. Маленькие окна замка взирали на мир мутными темными стеклами, забранными декоративными, но ржавыми решетками. Верхние этажи и крыши терялись в рваных клочьях ночной тьмы, зацепившихся, казалось, за острые шпили и смиренно прикорнувших средь флюгеров и гербов до следующего вечера. Слева и впереди, у центрального крыла, расстилалась парадная лестница. У начала перил ее стояли два огромных кашпо, доверху заваленных человеческими черепами. Мрачная громада цитадели Гавара – ни огонька, ни тени живой – нависала над нежданными и незванными пришельцами гигантским могильным камнем. Добро пожаловать, гости дорогие…
Люди притихли, словно почувствовав на своих лицах вместе с холодным дождем ледяное дыхание ужаса, затаившегося в темной утробе замка, и сбились в плотную кучу у самых ворот, позабыв и раздоры, и рознь.
– Я думаю… – прошептал де Шене, судорожно сжимая в кулаке огрызок дубины гугеня, – черный ход искать… не стоит… рассветет совсем скоро… Войдем через парадное… и начнем искать… с первого этажа…
Спорить никто не стал. Настороженно озираясь по сторонам и беспрестанно ощупывая отчаянными взглядами зияющие слепой чернотой окна, великолепная пятерка стремглав форсировала лужу и прижалась к стене замка, дрожа от возбуждения и задыхаясь, будто ожидая в любой момент окрика или удара магической молнии.
Никого. Ничего. Тишина…
Шевалье, невзначай оказавшийся в голове штурмового отряда, безмолвно сделал округлый жест согнутой в локте рукой: нам за угол.
Вперед.
Повинуясь сигналу, люди медленно двинулись к углу, отделяющему их от лестницы, гостеприимно манившей своими черепохранилищами.
План рыцаря был понятен. Успеть проникнуть в замок до рассвета. Потом успеть покинуть его до… Нет. Просто: успеть покинуть.
Пригибаясь и стараясь вжаться в камень, словно это могло помочь, выскочи кто-нибудь внезапно из-за угла, крошечный отряд спешно продвигался вперед, лихорадочно вслушиваясь во всё скрывающий шум дождя. Люсьен дошел уже до самого угла, как вдруг чародей истеричным шепотом выкрикнул «Стой!» – и все застыли в тех позах, что были – нелепый горельеф безумного мастера.
– Что слу… – недовольно начала было принцесса, и прикусила язык.
Тяжелое хлопанье крыльев теперь услышали все, а секунду спустя из-за стены, из предрассветного полумрака, залитого дождем, вылетела огромная странная птица и плавно скрылась за углом. Послышался скрежет – словно железа о камень, звук падения чего-то большого и мягкого, и голос – гнусавый, ворчливый, хриплый голос, то ли бранящий кого-то, то ли жалующийся. В ответ на тираду, к изумлению шевалье, раздалась мелодичная низкая трель, словно певчая птичка размером с овечку толковала с хрипатым. Еще пара слов – и с той, и с другой стороны – и снова о камень скрежетнуло протяжно, захлопали тяжко крылья, будто матрас выбивали, и загадочный летун взмыл в мокрое темное небо и пропал за стеной.
– Путь свободен, – обернулся Люсьен спустя полминуты.
– Что… кто… это было? – нервно сверкая глазами, спросила принцесса.
– Не знаю, – передернул плечами шевалье. – Что-то большое, зеленое и безобразное. Если бы не крылья. Шипастая жаба с крыльями доброго духа, вот на что это было похоже.
– Жаборонок, – с первой ноты угадал Агафон. – А второго сумел разглядеть?
– Тоже большой, зеленый и уродливый, – не стал утруждать себя разнообразиями описаний де Шене.
– Еще один жаборонок? – удивилась Грета.
– Нет, на двух ногах, в одежде и без крыльев. Этот… жаборонок… принес ему какого-то зверя, бросил, почирикал и улетел.
– Так этот, второй, был гугень? – насторожился Лесли.
– Д-да кто его в темноте да за дождем разберет… – неуверенно пожал плечами Люсьен. – Может, и гугень. Хотя одежды на нем, кажется, было побольше, чем на том.
– Это слуга Гавара! – озарило принцессу.
– Повар? – предположил чародей, и желудок его отозвался с голодным энтузиазмом, едва не заглушая слова своего хозяина.
– Может, и повар, – согласно кивнул шевалье, снова выглянул из-за угла – осторожно и медленно – и снова подал разрешающий знак: – Пойдем, тихо всё!
И вновь, прижимаясь к стене, компания потекла – плавно, но спешно – к зияющей черепами лестнице, по выщербленным гранитным ступеням вверх, согнувшись прокралась вдоль стенки под окнами, прислушалась у двери – никого… и юркнула внутрь, снова прижавшись к стене.
Дверь, распахнутая настежь, может, десятилетия назад, покосилась, врезаясь углами резных дубовых створок в мягкий мрамор пола, и петли ее заржавели, покрывшись буро-красными бугристыми наростами коррозии словно коростой. На белом когда-то полу у входа в пугающий своей невидимой огромностью приемный зал собралась изрядная лужа, то и дело вздрагивающая рябью от врывающегося в пустое гулкое помещение гуляки-ветра. Агафон взял наизготовку палочку и прислушался до звона в ушах, до боли, до галлюцинаций… Никого.
– К-куда теп-перь? – испуганной мышкой пискнула Грета.
Де Шене сделал ей знак молчать, крадучись вышел из миниатюрного пруда, исполняющего обязанности придверного коврика, и опустился на колени.
Поделиться книгой: