Женщина с глазами Мадонны

– Да нет. То есть случилось, конечно. Катя простудилась, а у меня нет молока. Решила у тебя попросить.

– Слушай, давай я Игорю позвоню. Если спит, разбужу. У нас есть молоко.

– Нет, нет, нет. Я просто хотела, чтобы ты к нам зашла. Очень рада, что вы выбрались в гости. Я сейчас чай с лимоном и медом Кате дам. И пусть поспит.

– Да, ты же сама говорила всегда: сон – лучшее лекарство. А мы как вернемся, я сразу загляну, утром. Мы тут, наверное, до утра.

– Не торопись. Поспи сначала. Удачи вам.

– Ну вот, – ровно сказала Тоня. – Веры нет дома, она до утра в гостях. Значит, до утра ничего происходить не будет. Ты уснешь. Я буду стеречь твой сон. Моя маленькая, моя бедная девочка. Иногда очень страшно быть женщиной. Но мы отдохнем и начнем с этим всем бороться. Баю-баю-бай.

Катя уснула, Тоня сидела не шевелясь. Она призывала и умоляла Катин сон быть не страшным, а спокойным, ярким, детским. Потому что так ужасно сегодня ее детство убили. Потом она выключила лампу, вышла, до ванной уже едва дошла. Боль вернулась со страшной силой. В ванной она закрылась изнутри, включила воду… И застонала, захрипела, прислонилась лбом к холодной кафельной стенке. Разбить бы этот лоб, чтобы ничего не знать. Как же она ненавидела свою судьбу. Это уже было, с ней самой. Но у нее был отец, который не обращался в полицию. Все три насильника насильниками перестали быть навсегда. Один случайно попал под машину, два других, по одному, в разных ситуациях стали инвалидами. После чего ее молодой и сильный отец умер от инфаркта. Мать ушла за ним. Тоня до сих пор ждет от нее ответа ОТТУДА. Она ушла из любви к мужу или потому, что не хотела оставаться с дочерью, по сути, виновницей того, что папы нет? Имела ли право Тоня родить дочь, не договорившись со своей судьбой…

Глава 8

На дороге была страшная темень. Зато машин почти нет. Зато… Как в такой глухомани, чуть больше 100 км от Москвы, может не быть аварий? Владимир увидел впереди темные фигуры, машины. Остановил свой автомобиль метрах в десяти и пошел пешком. Он увидел толстенького коротенького дэпээсника, который стоял на обочине. Две машины. Джип Арсения и еще один, тоже черный джип, который стоял странно, перегородив дорогу по диагонали. Могли действительно подставиться, как сказал этот водитель, муж Веры. Мог так развернуть машину при столкновении Арсений. «Скорой помощи» нет.

– Добрый всем вечер, – сказал Владимир, включив большой и яркий фонарь, который взял из своего багажника.

– Добрый, – буркнул сержант. – Вы Ларионов? Я ослеп прям от вашего фонаря.

– Ларионов. А это вы мне звонили по просьбе Арсения? По ноль два подтвердили факт аварии, сержант Ливанов.

– Проверял! Мне очень нужно шутки среди ночи шутить. Можно не светить мне в лицо фонарем? Я что, неясно сказал?

– Ясно. Вообще-то я просто стараюсь рассмотреть своего пострадавшего товарища. А вы сейчас привыкнете к свету. У вас вообще-то и свой такой фонарь наверняка имеется.

– Мало что у меня имеется… Какой пострадавший! Он превысил скорость, повредил транспортное средство, опасность жизни и здоровью людей… Ну, понятно вроде.

– Не совсем. Я вижу трех человек, вполне здоровых, пытаюсь рассмотреть повреждения их транспортного средства, но я не вижу ни Арсения, ни «Скорой помощи», которую вы должны были вызвать. Вы сказали, что именно он потерял сознание, а не эти люди.

– Сейчас он, а тогда они. Все в протоколе. Докладывать не обязан. И повреждения тоже у меня зафиксированы. «Скорую» вызвал, но у них много вызовов. Тут нет поблизости машины. Может, приедут, может, нет.

– Какой-то странный разговор. Вы вопрос мой поняли? Где Арсений Галецкий?

– Понял. Так упал же он. Вам же сказали по-русски. Оттащили пока с дороги.

Владимир осветил деревья и увидел сидящего на земле Арсения. Он подошел… Да, он сильно погорячился, приехав сюда один. Арсения прислонили спиной к стволу широкого дуба, его руки были связаны ремнем. Он был, конечно, в сознании, смотрел, но челюсть выбита, рот окровавленный, зубы… У него были крепкие зубы… Утром.

– Арсений, ты можешь говорить?

– Да, – прошепелявил тот. – Но тяжело.

– Почему ты попросил позвонить мне?

– Рассчитайся с ними. Иначе меня убьют. А может, и тебя.

– Теперь вряд ли, – громко произнес Владимир, глядя на остальных действующих лиц. – Я был на одном приеме. Звонил по ноль-два. Все в курсе, на какой километр я поехал, номер моей машины и все такое. Фамилия сержанта тоже.

– Рассчитайся, – прошамкал Арсений. – Не фраерись. Это отморозки.

– Понятно.

Владимир подошел к группе мужчин и осветил их лица.

– Убери фонарь, – сказал один из них.

– Тоже слепит глаза? Прошу прощения. Убираю. У меня хорошая зрительная память. Но на машину вашу можно взглянуть?

– Ты что, эксперт? Мы скажем, сколько стоит ремонт.

– Сержант, – повернулся Владимир к колобку, который что-то старательно читал на своем айфоне. – Одну минуточку. Товарищи просят пригласить эксперта, они мне не показывают повреждения своего транспортного средства. Как поступим? Может, мне позвонить, чтобы прислали?

– Может, тебе не выеживаться? – поднял голову сержант. – Повезло твоему корешу. Ребята идут на мировую. Можно, конечно, по полной программе. В отделение доставить, дело завести, СИЗО, суд, срок… Заодно и полечат. Чтобы не болел. Так, что ли? А ты хотел меня подкупить. Это сейчас не приветствуется.

– Сценарий ясен, – сказал Владимир, понимая, что попал по полной программе. Что значит: он кому-то сказал, куда поехал. А этот гаденыш скажет, что не доехал…

И тут позвонил его телефон. Он быстро ответил. Голос Елены властно произнес:

– Как дела? Ты на месте?

– Дела… Я на месте. Арсений в сознании.

– Включи громкую связь. Владимир, я на всякий случай разбудила одного генерала МВД. Он мой хороший знакомый. Миронов, не слышал? Он сказал, если помощь нужна, он ее пришлет. Машины сильно повреждены? Эвакуатор нужен?

– Мне пока не дали посмотреть. Но Арсений неважно себя чувствует на самом деле. И он не хочет длинной истории, тем более эти люди согласны на мировую.

– Они представились?

– Они вряд ли представятся. Но все есть у сержанта Ливанова, как он говорит. Так что, думаю, мы сейчас договоримся.

– Да, лучше так. Но я все же попрошу, чтобы подъехала помощь на место.

– Но мы надеемся быстро уехать.

– Неважно. Место есть. Сотрудник там, этого достаточно.

Потом была очень короткая немая сцена. После нее к Владимиру подошел худой парень с тату змеи, вылезающим из-под куртки.

– Нам некогда. Рассчитаемся побыстрее.

– Сколько?

– Пятьсот тысяч.

– У меня нет такой суммы.

– Какая есть?

– Около четырехсот.

– Давай.

Сержант демонстративно отошел в сторону и опять занялся айфоном. Хорошая вещь – тупость. Ему плевать: генерал – не генерал. Кто-то сюда может действительно ехать по его душу. В его крошечном мозгу поместился только его процент, и ему хорошо.

Владимир подошел к «пострадавшему» джипу, вынул пачку денег – своих и Елены – медленно и аккуратно пересчитал.

– Здесь триста восемьдесят тысяч.

– Давай, – сказал парень и протянул руку. С золотым перстнем, из-под которого тоже выползала татуировка змеи.

Навязчивая идея, и хорошо бы – только эта. Владимир протянул деньги. Во время передачи у него «случайно» выпал смартфон из кармана. Поднимая, он нажал значок камеры. Номер машины должен попасть.

Получив деньги, налетчики с большой дороги уехали не сразу. Второй подошел к Владимиру, дернул плечами свою куртку по-пацански, и к ногам Владимира упал пистолет. Обладатель не спешил его поднимать. Пугает. Владимир помедлил. Каким-то ветром прилетела его юная отвага. Он точно знал, что сделал бы тогда, когда у него не было троих детей. Он бы взял эту пушку, и, если она заряжена, а она, конечно, заряжена, ибо такое дерьмо себя без защиты не оставит, – он бы меньше чем за минуту, аккуратнее ювелира, прострелил бы каждому из шайки, включая мента, по пальчику на ноге, руке, кому-то ухо… Они бы не успели ответить от боли, хотя и все остальные вооружены. В армии не было никого, кто стрелял бы так метко, как он, в цель. И они бы его не догнали и потом не нашли. А сейчас ему не уйти. Как и Арсению. Дома дети, он едет туда. Он нагнулся, не спеша поднял пистолет, подержал его в руке, потом коснулся пальцем курка. Что-то мелькнуло в тусклых глазках бандита. Владимир таких знал. Рядом с ним может стоять двадцать вооруженных дружков, но они все равно пугаются. Мелкая душонка.

– Ты потерял, – улыбнулся Владимир. – Плохая реакция, придурок.

Владимир подошел к Арсению, развязал его руки, поднял. Тот стоял, но его покачивало.

– Тебе звонила Елена? – спросил он.

– Да.

– Нам тоже нужно быстрее убираться отсюда. Раз она сказала, что кого-то пришлют, так и будет. Не хочу попадаться им на глаза.

– Может, ты и прав, – ответил Владимир. – Пусть этот пупсик расскажет им сказку на ночь. Как добрые дяди полюбовно договорились. Продолжение было бы излишним. Ты не сможешь вести машину?

– Постараюсь.

– Хорошо. Пойдем. Я буду ехать за тобой.

Он довел Арсения до джипа, тот включил мотор, довольно удачно развернулся. Владимир смотрел, как он поехал. Боковым зрением отметил момент отстегивания какой-то суммы сержанту, потом бандиты сели в свою машину и умчались на бешеной скорости.

Владимир поехал за Арсением. Тот остановился метров через пятьдесят. Владимир вышел, заглянул к нему в опущенное окно. Ему было не очень здорово. Лоб мокрый, рот по-прежнему кровил.

– Арсений, нужно ехать к врачу.

– Не нужно. Я вызову домой кого нужно. Сколько ты им дал?

– Триста восемьдесят.

– Хорошо. Я приеду и сразу тебе переведу на карту.

– Там не только мои. Елена дала.

– Ну, с ней сам расплатишься. Спасибо от меня.

– Я поеду за тобой до твоего дома. Компания больно плохая. Ты точно их не знаешь?

– Да таких столько… Но я доеду сам. Ты можешь вернуться к Ксении.

– Нет уж. Я поеду за тобой, потом домой. Как-то расхотелось отдыхать. Вечер перестал быть томным.

– Как хочешь.

Они поехали. Владимиру позвонила Елена, все объяснил.

– Если вы на самом деле кому-то звонили, лучше дать отбой. С этими мериться ничем не стоит. Мировая так мировая. Они, кстати, вооружены.

– Ты сюда вернешься?

– Нет. Довезу Арсения, потом к себе. Вот что бывает, когда не слушаешься жену. Она была против этой вечеринки.

– Хорошо. Может, выпадет другой случай, когда ты не послушаешь жену. А тут неплохо. Увидимся на днях.

Дома Владимир сразу прошел на кухню, достал бутылку водки, которую жена держала для компрессов и дезинфекции, налил в стакан и выпил, не поморщившись. На мгновение вся ситуация осветилась так ясно, как будто он включил в мозгу сильный свет. Он все сделал верно, кроме… Что-то не так. Он правильно понял эту выходку с пистолетом? Его точно так пугали и предупреждали? Он повелся, он поступил, как лох, и на оружии остались его пальцы. Даже на курке. Они, конечно, очень тупые, но у них есть дело. Они могут кого-то убить…

Ну, что сделано, того уже не исправить. Свистнул смартфон. Это Арсений перевел деньги. Утром можно спокойно отчитаться перед женой о полученной зарплате.

Глава 9

Опрятные, симпатичные женщины бесшумно и аккуратно расставляли на столах приборы и блюда с едой. Потом равномерно поставили бутылки с отличным итальянским вином и бокалы.

– Эй, – хлопнула в ладоши Ксения. – Сегодня только мое любимое красное вино. Мужчины не против?

– Против, – проворчал худой и бледный парень, который в салоне, как однажды видела Вера, ковырялся с освещением. – Водку пусть поставят.

– Ты Дима? – уточнила Ксения и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Электрик? Я Ане говорила, чтобы тебе мой адрес дала. Я не забываю имена мужчин, даже если с ними не знакома и видела от силы один раз. – Водки не будет, Дима. По той причине, что у меня ее нет и я ее терпеть не могу. И мне не надо, чтобы кто-то тупо нажрался. Дело в том, что будет маленький секрет, который всем понравится. Даже любителям водки. Так, я пошла встречать Нарика, он приехал, вы пока располагайтесь. Рассаживайтесь по уму: женщина-мужчина. Никаких однополых плантаций. Бабы будут говорить о прическах и детях, мужики – об автомобилях и компьютерах. Забудьте все это. Ксюша приготовила для вас новые ощущения и радость.

– Да, – пробормотал Виктор. – Что-то точно приготовила.

Все уже рассаживались. Еда выглядела красиво, заманчиво, вкусно пахло. Многие сразу потянулись за домашними, только что испеченными хлебцами. Против этого соблазна устоять не может практически никто.

– Все, завтра же ищу по интернету хлебопечку. – сказала маникюрша Лариса, которая, несмотря на распоряжение хозяйки, села рядом со Светой. – Или в чем они это пекли? Наверное, уже есть что-то новое. С ума схожу от этого запаха. М-м-м, – произнесла она уже с полным ртом. – Сказка. Света, хватай, пока горячий и не расхватали другие… А я очень толстая?

– Ты вообще не толстая, а очень приятная, уютная. И поправиться от домашнего хлеба сможешь только в том случае, если будешь есть пять раз в день килограммами. На самом деле в хлебе много полезного. И каких только рецептов не бывает. И с медом, и с изюмом, и с перцем, и с черносливом…

– Ой, – сказала Лариса, быстро проглотив кусок, который был во рту, и уставившись на парня, с которым Ксения появились в комнате. – Ничего себе Нарик. Так она его назвала?

– Да, – подняла голову Светлана. – На самом деле его зовут Нарцисс, и он звезда модельного бизнеса.

Ксения встала посреди комнаты и хлопала над головой в ладоши.

– Всех прошу обратить на нас внимание. Перестаньте жевать хлеб. Какие-то голодные прямо. Это и есть мой Нарик, он же Нарцисс, он же Петя Иванов для тех, кому так проще. Вставать не нужно, близкое знакомство по ходу, времени у нас хватит на все.

Гости уставились на них с таким интересом, как будто им явился марсианин. И в полной тишине раздался томный мужской голос, впрочем, очень высокий тенор:

– «Демон» Врубеля отдыхает… Очень приятно, – это сказал стилист Эдуард, сам тоже очень даже художественно оформленный и яркий.