Гастарбайтер

– Шоу?

– Что делать, шеф?

Тело рыкнуло так, что весь офис зажмурился.

– Что делать?! Уволю! Хватать вертолет! Опоздаешь – хоть с парашютом прыгай, а сюда не возвращайся!

Дежурный сорвался с места, словно гепард за жертвой. Крича на ходу: “Все к вертолету! Живо!”, он в один прыжок достиг лифта.

Над зданием засвистели лопасти, машина поднялась в воздух и взяла курс на север.

*

*

Капитан поднес к глазам бинокль. Наведя резкость, он осмотрел дом. На окне его взгляд задержался. Заметив за стеклами движение, капитан зацокал языком.

– Он там не один. Похоже, насчет нашего друга я ошибся. Решил поиграть в спасителя юных душ… Что ж, тебе же хуже!

Он опустил бинокль. Сдвинув фуражку на затылок, капитан почесал лоб. Лейтенант все еще рассматривал дом.

– Морелло! Слушай приказ! В доме – пятеро вооруженных людей. Арестовать всех. В случае сопротивления – огонь на поражение.

Лейтенант передал новую вводную по цепочке. Карабинеры повторили приказ друг другу. Лейтенант дал сигнал включить рации. Штурмовики проверили связь, обменявшись условными фразами. Капитан поднял руку, привлекая внимание.

– Окружить дом!

Штурмовики рассыпались, окружая дом в радиусе тридцати метров. Заметить их передвижение мог лишь тренированный глаз.

Послышались звуки лопастей. Капитан поднял голову и чертыхнулся. Над поляной в полусотне метров завис вертолет.

Капитан поднес рацию к губам.

– Не двигаться!

Морелло огляделся. Ближайший штурмовик лежал в двадцати метрах. Лейтенант всмотрелся в надпись на борту вертолета, достал из потайного кармана мобилку, набрал номер.

– Прикажите убрать вертолет. Он из телеканала “Уно”.

*

*

Из окна на втором этаже старинного многоквартирного дома доносился скабрезный слоган производителя презервативов. Пышная брюнетка с сонным видом под аккомпанемент телерекламы всыпала в чашечку кофе сахар, принялась размешивать.

Возбужденный голос диктора заставил брюнетку проснуться.

– Экстренный выпуск! Мы прерываем нашу программу. Срочные новости! Такого вы еще не видели!

Женщина вздрогнула, расплескав кофе по столу, чертыхнулась. Остатки сна ее лицо покинули. Она прильнула к экрану. Камера приблизила к зрителю карабинерские машины. Потом экран заполнила голова карабинера в маске. Сквозь прорези в черном трикотаже блестели капельки пота под нижними веками. Штурмовик лежал на спине, глядя прямо в камеру.

Всмотревшись в глаза человека в маске, женщина прижала ладони к лицу и ахнула.

– Виктор!

Сквозь свист лопастей вертолета прорвался голос журналиста.

– Наш вертолет висит над лесной поляной в пяти километрах к северу от Джулиано. Наш телезритель в прямом эфире видит кадры необычного штурма. Карабинеры атаковали частный дом. По дороге сюда мы запросили начальство карабинеров Неаполя по поводу происходящего. Предлагаем вам послушать ответ стражей порядка и сделать выводы.

Динамики телевизора щелкнули, послышались шумы, записанные с телефонной линии, потом полилась речь, искаженная расстоянием.

– Операций с участием штурмовиков, тайных и официальных, в данный момент в Неаполе и его окрестностях не производится.

Слово взял диктор. Его голос горел возбуждением, как у комментатора футбольного матча.

– Это официальный ответ, а что же на самом деле? Телезрителю наверняка захочется спросить, что же показывает ему “Уно”? Нет, это не новый боевик, и не съемки очередного сериала. Это настоящий бой, о котором наши правоохранительные органы забыли оповестить общественность. Не верите? Что ж, не поленись – прокатись пять километров к северу от Джулиано, и убедишься воочию, дорогой телезритель. Однако будь осторожен – здесь свистят пули.

Диктор перевел дыхание.

– А в том, что операция тайная, сомневаться не приходится. Вы заметили, что вокруг нет ни одной машины скорой помощи? Значит ли это, что карабинеры, идя на штурм, залечивать раны никому не собирались? Штурм должен закончиться только трупами, не так ли? На эти и другие вопросы мы надеемся скоро ответить. Оставайтесь с нами, и мы вас не разочаруем. День только начинается, но с каких новостей!

Оператор передал на экран изображение диктора, сидящего рядом с пилотом. Камера скользнула по ним, и уставилась на лесную поляну. Изображение дрожало от вибрации, издаваемой двигателем вертолета.

Брюнетка, не отнимая рук от лица, всматривалась в экран. Ее взгляд вцепился в карабинера, которого она назвала Виктором.

Внимание оператора привлекло движение внизу. Он навел фокус. Лежа на спине, карабинер приладил автомат к плечу, направив ствол в сторону вертолета, прицелился. Камера наехала поближе. Динамики телевизора взорвались диким воплем.

– О боже! Он целится в нас! Он сейчас выстрелит! Уходим! Уходим!

Брюнетка у телевизора зажала ладонью сдавленный крик.

– Нет! Виктор, нет!

Резкая смена ракурса означала: вертолет завалился набок и начал уходить за кроны деревьев, в безопасную зону. Оператор камеру со штурмовика не сводил. Сквозь прицел автомата телезритель видел прищур профессионального стрелка. Бездонный зрачок ствола смотрел в центр экрана. Палец нажал на спусковой крючок. Лицо штурмовика скрыла ослепительная вспышка. Экран запестрил помехами, из динамиков полилось шипение.

Несколько секунд эфир доносил брань, последовал приказ выключить микрофон, и наступила тишина. Минуту спустя изображение вернулось. В прицел камеры попали три черные “Лянчи” и грузовик карабинеров. Человек, стоявший внизу, размахивал руками, отгоняя назойливую стальную стрекозу.

Динамики телевизора ожили.

– К неожиданностям мы всегда готовы. Разочаровывать зрителя мы просто не умеем. Пусть это услышат те, кто под нами. Мы готовы пойти на все, чтобы предоставить зрителю самую полную информацию. Нас не запугает даже очередь из автомата по оператору. Кстати, он жив.

Оцепенение покинуло женщину, не сводившую глаз с экрана. Последние слова диктора расслабили ее плечи, руки упали на колени. На лице остались красные пятна от пальцев.

– А за разбитую камеру карабинеры Неаполя получат счет. И вряд ли обойдется без публичного судебного процесса. Им придется ответить за все. К счастью, у нас всегда наготове запасная камера, и благодаря этому сейчас вы можете видеть транспорт, на котором прибыли карабинеры. Три “Лянчи” и фургон спецназа. Да, думаем, этих сил вполне достаточно для нападения на маленький домик, затерявшийся в лесу. Сейчас мы облетим лес. Кто знает, вдруг здесь еще и танки припасены? Оставайтесь с нами. Нас ждет масса интересного.

Звук пропал. Немая картинка с изображением автомобилей покачнулась и ушла в сторону. Верхушки деревьев на экране слились, напоминая сплошной зеленый узор на ковре.

Брюнетка, не отрывая глаз от экрана, нащупала на столе чашечку с кофе, пригубила, чертыхнулась, и потянулась за сигаретами.

*

*

Снаружи донесся голос, усиленный мегафоном.

– Дом окружен! Выходите с поднятыми руками! На размышления пять минут. Время пошло.

Максим подошел к окну так, чтобы не быть замеченным снаружи, и опустил жалюзи.

– Снайперы могут отдохнуть. Уходим!

Лиза и Чезаре метнулись к двери, ведущей внутрь дома. Максим повернулся к Энцо спиной. Энцо шагнул к Максиму.

– Шелохнешься – ты труп. Брось пушку!

Максим стиснул рукоять пистолета.

Мегафон продолжал отсчет.

– Четыре минуты!

Лиза замерла. Чезаре обернулся. Максим бросил взгляд на мусорную корзину, куда ранее приказал сложить все оружие. Маленького пистолетика Лизы там не было.

Максим разжал пальцы. Пистолет ударился о доски пола. Энцо отшвырнул пистолет ногой.

– Слишком все складно. Я тебе не верю!

Максим пожал плечами.

– Имеешь право.

Энцо ткнул Максима стволом в затылок.

– Заткнись, ублюдок! Лиза! Пошли со мной. Сдадим этого урода – нас отпустят.

Лиза повернулась и едва сдержала крик.

– Идиот! Я пойду с ним. Если хочешь – стреляй. Мне его не жалко. И тебя тоже.

– Ты перечислила не всех. Сильвио не в счет. Остался один. Жалеешь Чезаре, этого тупого боксера?

На лице Чезаре обозначились острые углы.

– Чтобы ревновать – нужно любить, Энцо. Что это такое, ты не знаешь. Ты так гордился своим умом… Ты все просчитал, предусмотрел, и девушку выбрал достойную. Но ты не спросил ее. Задай ей вопрос, Энцо!

Снаружи рявкнул мегафон.

– Три минуты!

Максим прокашлялся.

– Вы еще долго будете выяснять отношения? Я устал.

Ствол в дрожащей руке Энцо стучал по затылку Максима, как клюв дятла по коре.

– Еще слово, и ты труп! Лиза… Если ты не пойдешь со мной, клянусь Богом, я тебя убью!

Глаза Лизы заблестели, покрываясь влагой. От воинствующей амазонки не осталось и следа. Девушка прикрыла ресницы.

– Я люблю не тебя, Энцо.

Жанна д’Арк вжала голову в плечи, словно приготовилась к оплеухе.

Монотонный голос из мегафона не унимался.

– Две минуты.

Чезаре воткнул в Энцо немигающий взгляд.

– Хоть один волос, Энцо! Хоть один-единственный волосок на ее голове просто шелохнется – я буду рвать тебя на куски. Живьем. По куску в день. Ты будешь подыхать вечность.

Слова Чезаре на Энцо подействовали. Одновременно застрелить троих он не мог. Бегающие глаза Энцо искали выход и из комнаты, и из ситуации. Щеку подергивал нервный тик.

Максим подал голос.

– У тебя есть шанс, Энцо. Выйди к ним. Ты же уверен, что тебя не тронут.

– Только с тобой. Ты – моя гарантия. Им нужен ты, а не я.

– И думать забудь. Лиза, открой глаза. Тебе некого бояться. Энцо – слабак.

Лиза мотнула головой. Бархат ее щек перечеркнули мокрые дорожки.

– Не могу. Я боюсь.

Мегафон донес последнее предупреждение.

– Одна минута!

Энцо вжал ствол в затылок Максима.

– Заткнись, и медленно иди назад, не оборачиваясь. Мы выйдем вместе. Пошли!

– Ты не понял, Энцо. Дальше двери я не пойду. Выходи один, если хочешь схлопотать пулю-другую.

– Это мы еще посмотрим!

Максим улыбнулся Лизе и Чезаре.