Опасное наследство

– А потом Хью толкнул Эдварда в пруд.

– От этого негодника всегда одни проблемы, – не сдержалась Августа. – Весь в своего отца.

«И скорее всего закончит он тоже как отец», – подумала она.

– Другие мальчишки засмеялись, а Эдвард навалился на Питера и погрузил его в воду с головой, чтобы отомстить за смех. Потом Хью убежал, а Тонио кинул камень в Эдварда.

Августа ужаснулась.

– Но он же мог потерять сознание и захлебнуться!

– Да, но все обошлось, Эдвард рассердился и поплыл за Тонио. Я следил за ними, а на Питера Миддлтона никто не смотрел. Тонио убежал от Эдварда, а потом мы заметили, что Питер притих и его совсем не слышно. Мы тогда еще не поняли, что произошло. Может, он слишком устал, когда боролся с Эдвардом, или ему не хватило воздуха, пока Эдвард держал его голову под водой. В общем, он лежал на воде лицом вниз. Мы вытащили его, но он уже не дышал.

«Вряд ли это вина Эдварда», – подумала Августа. Мальчики всегда грубы друг с другом. И все же она была благодарна, что эта история не всплыла во время расследования. Мики, хвала небесам, прикрыл Эдварда.

– А что другие мальчики? – спросила она. – Они ведь должны знать, что случилось на самом деле.

– Хью, к счастью, пришлось уехать из школы в тот же день.

– А другой – как ты его назвал, – Тонио?

– Антонио Сильва. Для краткости Тонио. Не беспокойтесь о нем. Он из моей страны и сделает все, что я ему прикажу.

– Почему ты так уверен?

– Он знает, что если из-за него у меня тут будут неприятности, то его родне дома не поздоровится.

В голосе мальчишки прозвучали такие холодные нотки, что Августа невольно поежилась.

– Вам холодно? – заботливо поинтересовался Мики.

Августа покачала головой.

– И больше никто этого не видел?

Мики нахмурился.

– Плавал в пруду еще один парень…

– Кто именно?

Мики пожал плечами.

– Я не разглядел его лица. Я же тогда не знал, что это будет важно.

– Он видел, что произошло?

– Не знаю. Я точно не помню, когда он ушел.

– Но когда вы вытащили тело из пруда, его уже не было?

– Не было.

– Хотелось бы узнать, кто это, – беспокойно сказала Августа.

– Возможно, он даже не был из школы. Может, пришел из города. В любом случае он не явился на разбирательство как свидетель, поэтому, я полагаю, нам он не опасен.

«Нам он не опасен». Августу поразил его рассудительный тон и то, что он считает ее соучастницей в чем-то недостойном, возможно, даже преступном. Такой поворот дел ей не нравился. Она начала эту беседу, не понимая, в какой окажется ловушке. Взглянув ему прямо в глаза, она спросила:

– Что ты хочешь?

Казалось, она впервые за все время его удивила.

– Что вы имеете в виду? – переспросил он озадаченно.

– Ты помог моему сыну и ради этого пошел на лжесвидетельство.

Ее прямота его смущала, это было заметно. Его смущение ей понравилось; это означало, что теперь она снова контролирует ситуацию.

– Не верю, что ты сделал это по доброте душевной, – продолжила она. Сдается мне, ты хочешь что-то взамен. Почему бы тебе прямо не сказать?

Она заметила, как его глаза скользнули по ее груди, и ей на мгновение показалось, что он готов сделать ей неприличное предложение.

– Я бы хотел провести лето с вами, – сказал Мики.

Этого она не ожидала.

– Почему?

– До моего дома плыть шесть недель. На каникулах мне придется остаться в школе, а это мне ужасно не нравится – тут одиноко и скучно. Мне бы хотелось провести лето вместе с Эдвардом.

Он вдруг снова превратился в обычного школьника. Она-то думала, что он попросит денег или, возможно, должность в банке Пиластеров. Но его просьба была такой ничтожной, почти детской. Хотя для него самого она, наверное, имела большое значение. В конце концов, ему всего шестнадцать лет.

– Хорошо, можешь погостить у нас, – ответила Августа.

Такая идея ей даже чем-то нравилась. Пусть этот юноша в каком-то смысле опасен, но он отличается хорошими манерами и внешней привлекательностью, будет неплохим гостем. И он может хорошо повлиять на Эдварда. Если Тедди и можно было в чем-то упрекнуть, так это в безволии и безынициативности. Мики казался его противоположностью – волевым и целе-устремленным. Вдруг Тедди хотя бы немного усвоит эти его качества?

Мики улыбнулся, обнажив ослепительно-белые зубы.

– Благодарю вас, – сказал он, не скрывая своего восторга.

Августе вдруг захотелось побыть совсем одной и поразмыслить над тем, что она только что узнала.

– А теперь оставь меня, – сказала она. – Я сама найду дрогу в дом директора.

Мики поднялся со скамьи.

– Еще раз позвольте высказать мою благодарность, – сказал он, протягивая руку.

Она взяла его за руку.

– И я благодарна тебе за то, что ты помог Эдварду.

Он склонился, словно намереваясь поцеловать руку, но, к ее изумлению, поцеловал прямо в губы. Все случилось так быстро, что она не успела уклониться и не нашла что сказать. Он тут же выпрямился, повернулся и вышел.

Немыслимо! Как он посмел поцеловать ее, да еще и в губы? Кем он себя возомнил? Первой мыслью было отменить приглашение на лето. Но этого уже сделать нельзя.

Почему нельзя? «Разве так сложно отменить приглашение, данное какому-то школьнику?» – спрашивала она себя. Он повел себя слишком дерзко и вызывающе и поэтому не может оставаться у них.

Но вместе с тем ее не покидало ощущение какой-то неловкости. Она вдруг поняла, что Мики не просто спас Тедди от позора. Все было гораздо хуже. Она вступила с Мики в преступный сговор и, как следствие, оказалась зависимой от него.

Августа долго сидела в прохладе часовни, разглядывая голые стены и с опасением размышляя о том, как ловкий юноша может воспользоваться своей властью.

Часть первая. 1873 год

Глава первая. Май

I

Когда Мики Миранде исполнилось двадцать три года, его отец приехал в Лондон на закупку винтовок.

Сеньор Карлос Рауль Хавьер Миранда, известный под прозвищем Папа, был невысоким мужчиной с массивными плечами. Грубо высеченные черты его лица говорили о свойственной ему жестокости. В кожаных «чапаррахос» на ногах, в широкополой шляпе и сидя на скакуне, он казался воплощением мужественности и властности, но здесь, в Гайд-парке, во фраке и цилиндре, он выглядел нелепо, что еще сильнее выводило его из себя.

Они совсем не походили друг на друга. Мики был высоким стройным молодым человеком с приятными чертами лица и многого добивался скорее улыбкой, а не угрозами. Он давно уже привык к изысканной лондонской жизни: красивая одежда, изящные манеры, льняные простыни и водопровод в домах. Больше всего его пугала перспектива вернуться в Кордову. Еще более ужасной была мысль о том, чтобы подчиняться старшему брату Пауло, казавшемуся точной копией отца. Если и возвращаться домой, то только в роли влиятельной персоны, важной сама по себе, а не в качестве младшего сына Папы Миранды. Тем временем нужно убедить отца, что он, Мики, окажется более полезным в Лондоне, чем в Кордове.

Они шли вдоль Саут-Кэрридж-Драйв. В субботний летний полдень парк был заполнен хорошо одетыми горожанами, прогуливающимися пешком, верхом на лошадях или в открытых экипажах. Все наслаждались приятной теплой погодой. Но Папе было не до удовольствий.

– Я должен раздобыть эти винтовки! – дважды пробормотал он себе под нос по-испански.

Мики ответил ему на том же языке.

– Можно было бы купить их и дома.

– Две тысячи? Да, можно было бы. Только как скрыть от всех такую крупную партию?

Значит, он хочет провернуть дело втайне, подумал Мики, не представляя, что затеял его отец. Две тысячи винтовок, да еще и патроны к ним, – на это уйдут едва ли не все наличные их семейства. Зачем отцу так вооружаться? Никаких военных действий в Кордове не велось со ставшего уже знаменитым «Марша пастухов», когда возглавляемые Папой отряды перешли через Анды и освободили провинцию Санта-Мария от испанцев. Так зачем же ему винтовки? Если собрать вместе всех пастухов, родственников и прихлебателей отца, то едва ли наберется тысяча. Папа, вероятно, решил собрать армию побольше. С кем он собирается воевать? Но отец не спешил делиться информацией, а Мики побаивался спрашивать.

Вместо этого он сказал:

– К тому же дома не найдешь таких качественных винтовок.

– Да, верно. Винтовка Уэстли-Ричардса – лучшая из тех, что я держал в руках.

Мики был рад помочь отцу с выбором оружия. Его всегда интересовали различные виды оружия, и он старался знакомиться со всеми последними достижениями в этой области. Папе нужны были короткоствольные винтовки, не слишком громоздкие, чтобы обращаться с ними в седле. Мики отвез отца на фабрику в Бирмингеме и показал ему заряжающийся с казенной части карабин Уэстли-Ричардса, прозванный обезьяньим хвостом по форме спускового крючка.

– И там их изготавливают очень быстро, – добавил Мики.

– Я думал, что на такую партию уйдет полгода. А они готовы сделать ее за несколько дней!

– Они используют американские станки.

Когда-то винтовки и ружья по отдельности делали кузнецы, подгоняя различные части оружия методом проб и ошибок, и на изготовление двух тысяч винтовок у них бы действительно требовалось не менее полугода. Но современные станки были настолько точны, что любые детали подходили к любому оружию той же марки, и фабрика с хорошим оборудованием могла выпускать сотни одинаковых винтовок в день, как булавки.

– И еще машину, которая делает двести тысяч патронов в день! – воскликнул Папа, качая головой в изумлении.

Но тут же его настроение вновь переменилось, и он нахмурился.

– Как они вообще смеют требовать деньги до передачи винтовок?

Отец Мики не имел ни малейшего представления о международной торговле и считал, что производители оружия должны доставить винтовки в Кордову и получить деньги уже там. Но оказалось, что он должен заплатить бирмингемской фабрике еще до того, как партия выйдет из ее ворот.

– Мы решим этот вопрос, Папа, – поспешил успокоить его Мики. – Для того и существуют торговые банки.

– Повтори-ка еще раз. Хочу убедиться в том, что все понял, – попросил отец.

Мики был только рад объяснить что-нибудь Папе.

– Банк заплатит производителю в Бирмингеме. Я распоряжусь, чтобы партию товара отправили в Кордову, и застрахую ее. Когда она прибудет, банк примет от тебя платеж в своем отделении в Кордове.

– Но тогда ему придется доставлять серебро в Англию.

– Не обязательно. На эти деньги он может приобрести партию соленого мяса, направляющуюся из Кордовы в Лондон.

– Как банки вообще остаются в прибыли?

– Берут суммы от сделок. Получат от производителя винтовок скидку за крупную партию, возьмут комиссию за доставку и страховку, а также проценты за выданный кредит.

Папа кивнул. Он не хотел показывать виду, но объяснения его впечатлили, и Мики был этому рад.

Покинув парк, они направились по Кенсингтон-Гор к дому Джозефа и Августы Пиластер.

Все семь лет, прошедшие со дня гибели Питера Миддлтона, Мики проводил каникулы в семействе Пиластеров. Закончив школу, они с Эдвардом год путешествовали по Европе, а потом три года жили вместе в Оксфорде, устраивая шумные пирушки и лишь иногда делая вид, что учатся.

Мики так больше ни разу и не поцеловал Августу, хотя ему этого очень хотелось. Как хотелось и не только поцеловать ее. Ему казалось, что она не стала бы возражать; под ее строгой внешностью и напускной важностью таилась страстная душа – он был в этом более чем уверен. Но он сдерживался из соображений благоразумия. Он достиг высокого положения, и одно из богатейших семейств Англии принимало его, почти как своего собственного сына; было бы глупо рисковать всем, ухаживая за женой Джозефа. Тем не менее он не мог прогнать заманчивые мысли и втайне продолжал мечтать о ней.

Недавно родители Эдварда переехали в новый дом на Кенсигтон-Гор. На южной стороне улицы, некогда бывшей сельской дорогой, ведущей по полям от Мэйфера к деревушке Кенсингтон, выстроились великолепные особняки. На севере располагался Гайд-парк и сады Кенсингтонского дворца. Идеальное место для проживания богатого семейства банкиров.

Что касается архитектурного стиля, то Мики не был так уверен.

Да, он поражал, это несомненно. Дом из красного кирпича и белого камня с огромными окнами на первом и втором этажах. Над вторым этажом возвышался громадный треугольный фронтон с тремя рядами окон – сначала шесть, над ними четыре и под вершиной два. Там размещались гостевые спальни для родственников и гостей, а также комнаты прислуги. На ступенчатых выступах по бокам фронтона стояли статуи львов, драконов и обезьян. На самой вершине красовался корабль с наполненными ветром парусами. Вероятно, он символизировал собой невольничье судно, которое, согласно семейной легенде, заложило основы процветания Пиластеров.

– Уверен, что второго такого дома не сыщется во всем Лондоне, – сказал Мики, когда они с отцом остановились, чтобы получше разглядеть особняк.

– А я уверен, что хозяйка на это и надеялась, – сказал отец по-испански.

Мики кивнул. Папа еще не встречался с Августой, но уже верно оценил ее характер.

Подвальный этаж дома тоже отличался большими размерами. Между ним и воротами был перекинут мост, ведущий к центральному входу. Двери были открыты, и они вошли внутрь.