Штрафник-истребитель. «Искупить кровью!»

– Постарался лейтенант. Самое паскудное – он мне не подчиняется. Плохо, что документы у него остались. Думаю, к вечеру он сюда приедет. Попробую забрать. Ты держись поближе к нашему экипажу.

Михаил вышел из столовой вместе с экипажем. Он был хмур. Документов нет, пистолета нет, со службой неопределенность. «Ха, – поймал он себя на мысли, – ты же сам хотел летать на тяжелых самолетах, пересесть с «Ан-2». Вот тебе удачный случай. Хоть «Сб» и не «Ту-154», но опыт полетов на двухмоторной машине приобрести можно». Рассудив так, Михаил догнал майора.

– Товарищ майор, разрешите обратиться!

– Разрешаю. Ты чего так официально? Мы не в строю. Меня Валентин Петрович звать, а фамилия самая что ни на есть русская – Иванов.

– Надумал я, остаюсь с вами.

– О! Правильное решение! Истребитель, как комар, кровь сосет, а кроме зуда, ущерба почти никакого.

Майор явно предпочитал бомбардировщики.

– Нет, я, конечно, не спорю, истребители тоже нужны, хотя бы для того, чтобы бомберов прикрыть, – продолжил майор. – Да ты не дрейфь, найдем твои документы. Должен особист приехать, иначе в дезертирах числиться будет.

– С человеком же всякое случиться может, – рассудил Михаил, – вдруг он под бомбежку угодил?

– Я плакать по нему не буду. У меня от полка почти ничего не осталось. И самолеты, и экипажи погибли при выполнении боевых заданий. Но это я знаю, а лейтенант числит их без вести пропавшими, – жестко сказал майор. – Говорит, могли сесть в немецком тылу и сдаться.

На скулах его заиграли желваки.

– Я своих людей знаю: раз не вернулся, значит, погиб. Не было у меня в полку трусов и предателей и не будет, пока я жив! Нет у погибших права на славу – это так. Но и жизни они свои не зря положили!

Майор, видимо, не столько для Михаила это говорил, сколько для своих людей, слышавших разговор. А может, пытался заочно спорить с лейтенантом-особистом.

Завыла сирена воздушной тревоги. Все, кто был на аэродроме, бросились по отрытым щелям. Только один из пилотов бросился к своему «И-153». Через пару минут взревел двигатель, и истребитель прямо со стоянки пошел на взлет.

– Ты гляди, чего делает! – с восхищением сказал Иванов.

Все запрокинули головы вверх, придерживая фуражки.

Старенький биплан «И-153» «Чайка» набирал высоту, описывая широкие круги над аэродромом.

Показалась пара «Юнкерсов-87». Тоже машина не из новых, но стервятник еще тот. Заходил на цель, пикировал и бомбил, выходя из пике, причем довольно точно. Потому уже на фронте за характерный вид неубирающихся шасси его прозвали «лаптежником».

– Обнаглели, сволочи, без истребителей прикрытия идут! – сказал кто-то.

Пилот «Чайки» набрал высоту и, пользуясь преимуществом в скорости и высоте, зашел на «лаптежников» сбоку, со стороны солнца. Он спикировал на «Ю-87», дал очередь из пулемета. «Лаптежник» задымил, свалился на крыло, камнем полетел вниз и врезался в землю. Издалека был виден черный столб дыма.

Присутствующие на аэродроме закричали:

– Ура! Давай! Молодец!

Пилот вновь начал набирать высоту. Второй «Ю-87» спешно развернулся и сбросил бомбы, чтобы облегчить самолет. Однако летчик «Чайки» бесстрашно бросился в атаку снова. Но и стрелок на «Юнкерсе» не дремал. К «Чайке» потянулись дымные трассы. При виде этого свидетелей воздушного поединка охватило отчаяние: из такой ситуации истребителю было не выбраться… Но вдруг они с изумлением увидели, как истребитель резко нырнул вниз, подобрался к «Юнкерсу» поближе и с кабрирования всадил немцу очередь в брюхо. От «Юнкерса» полетели куски обшивки, он клюнул носом вниз и стал падать. Дыма и огня почему-то видно не было.

Прошла секунда, вторая, третья… Все напряженно ждали. Вдруг на глазах присутствующих от «Юнкерса» отделилась черная точка – это пилот с «Юнкерса» успел выпрыгнуть с парашютом. Потерявший управление бомбардировщик возвестил о своем падении взрывом и облаком черного дыма.

К месту приземления вражеского пилота на полуторке помчалась аэродромная охрана.

Пилот «Чайки» сделал над аэродромом победную «бочку» и, покачав крыльями, лихо сел.

– Ас! – коротко подвел итог майор.

«Чайка» зарулила на стоянку, двигатель заглох. Из кабины выбрался молодой парень, ровесник Михаила. Видевшие бой летчики и техники бросились к нему и под нестройные возгласы восторга несколько раз подбросили в воздух.

– Ну, расскажи, как да чего? – подступили к нему с вопросами пилоты.

– Да че там – бой над аэродромом шел, все видно было. Зашел со стороны солнца, прицелился, дал очередь по кабине.

Видя нескрываемый интерес товарищей, истребитель стал ладонями показывать ход воздушного боя. Все слушали с вниманием, потом нехотя разошлись по боевым постам – обстановка-то не мирная, завистливо качая головами.

Майор незлобиво пробурчал в усы:

– Каждый истребитель – хвастун!

Помолчал и добавил:

– Но не каждый хвастун – истребитель.

Михаил засмеялся. Улыбнулись и остальные – они-то знали эту слабость командира: Иванов ревниво воспринимал чужие победы, а к летчикам-истребителям вообще неровно дышал.

– Вот что, Сергей. Бери Михайлова, идите к самолету. Пусть он тебе втолкует, где и что в кабине.

– Есть, товарищ майор! – Михаил уже почти свыкся со своим новым именем.

– Михайлов, слышал?

– Слышал.

– Не по уставу отвечаешь!

– Так точно, товарищ майор!

– Ну вот, другое дело.

Почти весь день с перерывом на обед Михаил под руководством Петра изучал материальную часть. Самолет был простым в управлении, но тем не менее знать, где и как выпускаются шасси, как включить АНО – аэронавигационные огни, где расположены приборы левого и правого моторов, надо. После, уже в казарме, Михаил насел на Иванова.

– Какая посадочная скорость у «Сб»? А какова длина пробега при посадке?

И еще куча подобных вопросов, на которые Петр ответить не смог – все-таки он механик, а не пилот. Иванов же добросовестно, с подробностями, отвечал на все вопросы, не пропуская деталей. Ведь дьявол кроется в нюансах.

Когда уже собрались спать, дежурный подошел к майору.

– Извините, не вы майор Иванов будете?

– Так точно. Что случилось?

– Три грузовика прибыли с имуществом и людьми, говорят – из вашего полка.

Майор накинул кожаную тужурку и ушел.

Не было его долго, Михаил уж придремывать стал, когда Иванов вернулся. Лицо красное, возбужден. Он протянул Михаилу небольшой пакет.

– Держи документы, летун.

Сон сразу пропал. Михаил уселся на скрипучей кровати, схватил документы, перелистал. Все на месте.

– Вот спасибочки, товарищ майор.

– Отдавать не хотел. Говорит – проверять надо, в кутузку тебя посадить. Хрена ему лысого!

Михаил бережно уложил документы в карман куртки и улегся. Потом приподнял голову:

– А пистолет с кобурой и ремнем?

– Спи уже! Найдем завтра.

Михаил в блаженстве закрыл глаза.

Но и в эту ночь выспаться не удалось. Часа через три начался ночной налет бомбардировщиков, и все, наспех одевшись, бросились по щелям.

После окончания налета они улеглись досыпать, а утром, едва встало солнце, майор растолкал Михаила.

– Вставай!

– А, что такое? Подъем?

– Нет, – почему-то прошептал майор, – тут такое дело: твой полк, вернее – оставшиеся машины, на аэродроме сел.

С Михаила сон тут же слетел.

– Восьмой истребительный?

– Он самый. Тебе бы не высовываться никуда – до обеда хотя бы, – все так же шепотом продолжал майор.

– А что будет после обеда?

– Приказ вечером получил, улетаем мы отсюда, – не повышая голоса, сообщил майор.

– Куда?

– Как куда? В Казань – самолеты новые получать. Я же тебе говорил – «Пе-2».

Михаил решил похрабриться.

– А чего мне прятаться?

– Как чего? – Иванов наклонился к уху Михаила. – Ты в полку числишься без вести пропавшим или погибшим. А тут оказывается, что ты живой и здоровый да на тыловом аэродроме проживаешься. Непорядок!

– Так вы же меня сами уговорили!

– Что ты как девка – «уговорил», «уговорил»! Делай, как я сказал!

Михаил оделся и пошел к бомбардировщику. Там он забрался в кабину.

На летном поле и в самом деле прибавилось самолетов. На стоянке, в дальнем углу, маскировали ветками около десятка истребителей «И-16». «А ведь нехорошо получается, – запоздало устыдился Михаил. – Я видел гибель пилота этого истребителя, забрал его документы, а сказать правду его боевым товарищам не могу. Сам тогда окажусь неизвестно кем, скорее всего, сочтут немецким шпионом. Хватит, пообщался уже с лейтенантом, до сих пор под глазом и по телу синяки. Буду жив после войны – расскажу все. А пока пусть все идет как идет. Погибшему пилоту уже не поможешь, а мне с врагом поквитаться надо – в том числе и за Борисова. Так что прости меня, незнакомый летчик Сергей Борисов, но теперь я буду воевать за нашу победу под твоим именем. И постараюсь имени твоего в грязь не уронить».

Через час к самолету подошел Петр, принес завтрак – миску каши, горячий чай и хлеб.

– Вот спасибо! – обрадовался Михаил.

– Майора благодари. А я и не знал, что ты в самолете. Изучаешь?

– Ага.

– Брось, пустое. Майор сказал – будем на новые самолеты переучиваться.

К полудню на аэродром сел транспортник. Прибежал Петр.

– Собирай вещи и документы – вон наш транспортник ждет.

– Зеленый «Ли-2»?

– Какой «Ли-2»? Это «ПС-84».

Опять прокол. Этот самолет только переименуют в «Ли-2» позже, а пока он «ПС-84», практически – «Дуглас С-47», только моторы отечественные.

– У меня и вещей-то нет. Я думал, мы на «Сб» полетим.

– Я слышал – здесь оставляем, их в другой полк передадут.

Летчики и техсостав потянулись к транспортнику, уселись на жесткие скамейки вдоль бортов. Майор достал список, сверился и произвел перекличку. Все восемнадцать человек были на месте.

Механик «ПС-84» захлопнул дверь.

Майор уселся рядом с Петром и Михаилом, досадливо крякнул.

– Немного от полка осталось. Ничего, в Казани людьми пополнимся в запасном авиаполку, переучивание пройдем да самолеты на заводе получим. С новой техникой и новая жизнь начнется! Раздолбаем проклятых фашистов!

Михаил обвел взглядом лица сидящих.

– Что-то я лейтенанта-особиста не вижу.

Иванов засмеялся.

– Соскучился? Забудь, как страшный сон. В Туле он остался. А в Казани к нам нового направят. Это как пить дать! Да еще комиссара!

Майор замолчал.