Подземное озеро

Это смахивало на правду. Уж что-что, а договариваться и давать взятки Владька умел исключительно хорошо.

Мы столпились на мостках.

— Вот, смотрите! — сказал Владька и свесившись с причала опустил фонарь в воду.

— Куда ты полез, сорвешься! — закричала Ритка, и эхо тревожно откликнулось ей в ответ.

— Не сорвусь, — отозвался Владька. — Вниз смотрите, видите, что-то блестит?

Мы подошли к краю мостков. Дно подземного озера теперь просматривалось исключительно хорошо. Вода оказалась настолько прозрачной, что стали видны все мельчайшие неровности монолитного скального дна. В глубине действительно что-то сверкало металлическим блеском.

— Похоже на монету, — сказала Ритка.

— Или на пряжку от ремня, — ответила Светка.

— А может это потеряли реставраторы, когда обследовали подземное озеро? — добавил Гарик.

Мы не успели обсудить эту находку, как Владька сорвался и упал в ледяную воду. Что она холодная, я понял по тому фонтану брызг, что обрушился на нас.

Все заорали, мы с Гариком не особо церемонясь отпихнули девчонок от края мостков, и стали вытаскивать Владьку. Но не тут-то было! Его что-то удерживало. Я подумал, что он обхватил ногами сваю, поэтому заорал:

— Не держись ногами!

Владька сквозь сведенные от холода зубы процедил:

— Я и не держусь, меня что-то схватило.

Фонарь Владька все так же сжимал в правой руке, но светил он теперь на стены и свод пещеры, поэтому разглядеть, что творилось под водой, не представлялось возможным. Мы с Гариком держали его за руки и продолжали изо всей силы тянуть вверх. Я попробовал вырвать у Владьки из руки фонарь, чтобы посветить вниз, но его пальцы вцепились в рукоять мертвой хваткой.

Девчонки пришли в себя, ухватились за нас с Гариком и стали помогать. Я ощущал, как у меня от напряжения трещат сухожилия, и орал не своим голосом:

— Отпусти ноги, баран! Не держись ногами!

Владька только мычал в ответ что-то нечленораздельное. И тут сопротивление прекратилось, мы грохнулись на мостки. Владька по инерции перелетел через нас. Фонарь ударился об камень и погас. Мы лежали, тяжело дыша, и приходили в себя. Так как Владька оказался сверху меня, я буркнул:

— Вставай, разлегся тут.

— Не могу, — отозвался Владька, — ноги свело. Причем обе. Я их вообще не чувствую.

Пришлось сваливать его с себя, как мешок с картошкой. Гарик встал и осмотрел ноги нашего горе-ныряльщика.

— Сильная судорога. Все мышцы как каменные. Сейчас попробую размассировать.

Но наши совместные попытки снять судорогу не увенчались успехом.

— Ой, — запричитала Ритка, — а что же делать, вдруг он ходить не сможет?

— Надо нести наверх, растереть водкой и переодеть во все сухое, — сказал Гарик, и уже лично Ритке добавил: — А ты не ной, от этого еще никто инвалидом не стал.

Мы с Гариком подхватили нашего ныряльщика за руки и понесли.

Ритка со Светкой шли сзади, поддерживая ему ноги, чтобы они не бились по ступенькам. Рядом где-то валялся провод с оголенными скрутками, но мы не обращали на это внимания и со всех ног неслись вперед.

Наши хозяева куда-то ушли, поэтому мы беспрепятственно пронесли Владьку в дом. Только собака, прикованная на цепи, непрерывно лаяла.

— Что это алабай так разошелся? — прохрипел я, неся Владькину тушу. — Вчера еще хвостом вилял.

— Может, он считает, что это мы нашего друга так замочили? — отозвался Гарик.

Мы рассмеялись, и как-то сразу стало легче. В доме Гарик безжалостно разрезал Владькины штаны, и перевел на него почти бутылку водки. Когда мышцы размякли, мы передали горе-ныряльщика в Риткины руки.

Та, не долго думая, заставила мужа выпить остатки водки, и после этого выпроводив нас, пояснила:

— Самая лучшая грелка для мужчины — это жена. Сейчас я лягу с ним, и он окончательно согреется.

Мы вышли на улицу и не спеша стали спускаться к лесному озеру.

— Ритка права, — сказал Гарик, — только не обязательно жена. Для человека лучшая грелка — это другой человек.

Когда мы отошли от усадьбы, лай алабая затих. Свежий воздух и прекрасные виды нас успокоили. Все-таки сосны на скалах и озеро — это неописуемая красота!

— Когда вернемся, я поговорю с Владькой, чтобы он свои шуточки прекращал, — сказал я. — Ведь он специально свалился в воду. И еще ногами за сваю держался, нас дурачил, притворялся, что его кто-то в воде держит.

— Ты знаешь, если бы он обхватил сваю, то с такими судорогами он при всем желании не смог бы ноги разжать, — ответил Гарик. — И мы бы его вытянуть не смогли. Разве что вместе со сваей.

От этих слов мне стало не по себе.

— Так что же получается? Его действительно что-то держало?

— А может, он штаниной или ботинком за что-то под водой зацепился? — предположила Светка.

— Не знаю, — сказал Гарик. — Я когда штаны резал, посмотрел: вся одежда на нем целая, без повреждений.

Мне стало совсем жутко.

— Ребята, давайте сменим тему? Мне и так не по себе, а вы в какие-то мистические дебри лезете.

Мы замолчали и пошли дальше. Светка стала рассказывать смешную историю, произошедшую у нее на работе. Мы расслабились и больше не вспоминали о наших подозрениях и страхах. К обеду мы пошли обратно.

Подойдя к дому, мы услышали какой-то вой. Звук шел от усадьбы, но выла явно не собака. Мы с Гариком переглянулись. И тут вой перешел в причитания:

— Моя бедная Герочка, что эти ироды с тобой вытворили! Да если бы я знала, что ты из-за них такой лютой смертью сгинешь, я бы их и близко сюда не пустила!

Мы с Гариком бросились к усадьбе, Светка побежала за нами.

Обогнув дом, мы увидали, что там, где сидел на цепи алабай, наша хозяйка стоит на коленях и причитает. Подбежав поближе, мы заметили, что земля забрызгана кровью, и красный след тянется в сторону беседки с лазом. Костыль, тот самый который заложили во время строительства, оказался вырванным. Меня это взбесило:

— Ну, Владька, меня твои шуточки достали!

Я направился в сторону беседки, решив высказать нашему приколисту все, что я о нем думаю, как вдруг сзади раздался звук взводимого курка и окрик:

— Куда? Стоять! Руки вверх!

Я поднял руки и медленно обернулся. Рядом с Алевтиной стоял Никодимыч, целясь в меня из охотничьего ружья. От его добродушия не осталось и следа. Я постарался придать голосу уверенности и сказал:

— Никодимыч, давай спокойно поговорим, опусти дробовик.

— Какой я тебе Никодимыч, бандит! — заверещал наш нетрезвый хозяин. — Щас как пальну, так сразу поймешь, какой я тебе Никодимыч!

Убил мою собаку, гад, а теперь панибратство разводишь!

— Если бы он убил собаку, то на нем бы осталась кровь, — резонно заметил Гарик. — А на нем крови нет.

— Так, значит, это ты убил Геру? — заорал сторож, наводя ружье на Гарика.

— На мне тоже нет крови, видишь? И девчонки тут не причем.

— Тогда, значит, этот ваш третий? Где он, кстати, сбежал?

— Владька тоже не причем, — сказал я, — он спит. И вообще, прежде чем нас обвинять в убийстве собаки, надо найти мертвое тело.

Зря я сказал последние слова, потому что, услышав их, Алевтина заголосила еще сильнее, а Никодимыч с двустволкой направился в дом:

— А вот я сейчас и проверю, как это ваш третий дружбан спит!

Мы не смогли его остановить. Он пинком распахнул дверь клетушки и заорал:

— Встать, руки вверх!

Владька с Риткой вскочили, подняли руки и с недоумением уставились на нас.

— Мамочки, а чегой-то они голые? — заголосила Алевтина, протиснувшись следом за нами.

— Спали потому что, — ответил за всех я.

— Да кто же это в голом виде спит? — не унималась Алевтина.

— Многие люди так спят!

— Я знала, что в городе живут одни распутники, но чтобы до такой степени…

Я попробовал перевести действие в другое русло.

— Так, Никодимыч, он спал и на нем нет крови. Пойдем, посмотрим куда след ведет. Может там твоя собака кровью истекает и в помощи нуждается!

Эти слова возымели на Никодимыча нужное действие. Он развернулся и бросился на улицу, снося всё и всех на своем пути. Мы побежали за ним, оставив испуганных Владьку с Риткой.

Сторож, не выпуская ружья из рук, зашел в беседку, включил свет и стал спускаться по лестнице. Кровавый след виднелся на всех ступенях. В полумраке эти пятна казались черными.

Дойдя до мостков, Никодимыч остановился и тупо уставился на темную поверхность подземного озера. Минут пять он стоял не шевелясь. За это время Алевтина доплелась до мостков, увидела обрывающийся кровавый след и закричала:

— Утопили ироды нашу Герочку!

Лучше бы она промолчала, потому что Никодимыч опять навел ружье на нас и заорал:

— Какой гад утопил мою собаку? Говори, а то начну стрелять без разбору!

Подземелье отзывалось гулким эхом, и казалось, что кричит не один рыжеватый старикан, а целый хор.

— Если бы кто-то захотел утопить собаку, то ему бы пришлось залезть в озеро вместе с ней, а мы все сухие! — сказал Гарик.

Никодимыч на минуту завис. Его мозг, отравленный спиртом, соображал с трудом. И тут у него в голове срослось:

— Тот, третий ваш друган мокрый был! Я видел, на полу его одежда валялась! Меня не проведешь!

Он развернулся и бросился вверх по винтовой лестнице, вырубленной в каменной толще. Я не знал что и делать. Гарик бежал рядом со мной, и по его лицу я видел, что он тоже судорожно думает на эту тему:

— Никодимыч, давай вызовем милицию. Если ты убьешь Владьку, то тебя посадят за убийство. Даже если Владька виноват.

— А мне плевать, я ему отомщу, а там пусть делают что хотят!

Я попробовал вставить свое слово:

— Отец, ты понимаешь, что это мог сделать какой-то посторонний человек?

— Нет у нас здесь посторонних! — отрезал Никодимыч.

Видя, что разговор завязывается, я продолжил:

— Какой-нибудь бандит узнал о подземелье и приехал искать сокровища. Собака увидела чужого и напала. Ты сейчас Владьку убьешь, а бандит спрячется. Тебя заберут в тюрьму, твоя Алевтина одна, а рядом вооруженный бандит. Надо вызывать милицию!

Никодимыч остановился посреди двора и опять впал в ступор.

Алевтина наконец-то поднялась, вышла к нему и отвела его в сторону, что-то шепча на ухо. Светка ушла в дом к Владьке с Риткой. Мы остались с Гариком вдвоем.

— Ты-то сам что по этому поводу думаешь? — спросил я.

— Версия с бандитом маловероятна, — отозвался Гарик. — Не стал бы он прятаться в подземелье.

— У тебя есть своя версия?

— Да, только она такая, фантастическая.

— Не тяни.

— Когда Владька упал в подземное озеро, оно создало его клон, который поднялся по лестнице, чтобы убить свой старый прототип. Тут на него набросился алабай. Клон убежал к подземному озеру, и там утопил собаку.

— Ну ты и загнул! Ты же врач, а в такую ахинею поверил! С чего ты так решил?