Вот так и шла его жизнь, пока он не встретил Рыжую Женьку. И впервые в жизни ему не ответили взаимностью.

Из всего Фуняева Женьке нравилось только избранное, а именно фамилия. Сам же Фуняев, как таковой, а тем более, его чувствования, были Женьке аб-со-лют-но по ветруууу...!

Фуняев же имел свойство, что если уж влюблялся, то до тех пор, пока ему не ответят взаимностью, и только тогда у него начиналась душевная скука.

Одним словом, сейчас он находился в полном подчинении у Женьки. Несмотря на то, что склонность он имел к жизни созерцательной, находился Фуняев в непрерывном движении, поскольку Рыжая Женька его просто генерировала. Вокруг нее все двигалось, летало, падало, кружилось, все приходило в веселое движение.

Вовлеченный в эту карусель Фуняев проклинал теперь свои необдуманные слова про кокосовые пальмы. Рассказал, а теперь извольте тащиться в пугающий неизвестностью Гибралтар, вслед за этой рыжей ведьмой.

Да еще визы, загранпаспорта, анкеты, ОВИР...

Глава третья

Визы, загранпаспорта, ОВИР... Тай Боло и Боло Тай. Он появился! "Вот

что нам было нужно, Фуняев!" Тронная речь. Кулак - это аргумент.

"Хоть в Гренландию!" "Утром будет некогда". Пронырин - Полукрымский.

Флибустьеры, ушкуйники, контрабандисты. Роберт Льюис Стивенсон и капитан

Сильвер - в треуголке и с попугаем на плече.

... от всего этого можно было с ума сойти!

Фуняев несколько приободрился, когда прикинул про себя, сколько времени займет эта бумажная волокита.

А Женька сказала:

- Ха! Наплевать и забыть!

- Про что забыть? Про Гибралтар? - обрадовался Фуняев.

- Утомили Вы меня, Фуняев. Как можно забыть про коралловый остров? И про кокосы, между прочим, тоже.

- А как же визы, загранпаспорт, ОВИР? - заикнулся он.

- А вот так вот, - ответила она, направляясь в посольство Гибралтара, где они оба безо всякого труда получили красочные приглашения на постоянное жительство и отдание голосов.

Одно приглашение было от Претендента, - Тая Боло, а другое - от Президента - Боло Тая.

После этого Женька заявила, что с документами на этом покончено, хватит. Раз их пригласили в гости, будет просто крайне невежливо не приехать.

Вместо ответа он привел ее к ОВИРу, где они даже не стали вставать в длиннющую очередь, понимая невозможность попасть на прием в том возрасте, когда еще ходят своими ногами.

- Пока мы отстоим хотя бы до калитки, потребность в нас в Гибралтаре резко упадет до нуля. - грустно подытожила Женька.

Она мрачно всматривалась в суетящихся около очереди "жучков", которые бойко предлагали всевозможные блага в оформлении документов на выезд.

- Может, попробуем с ними поговорить? - робко предложил Фуняев.

- Я никогда не любила людей мелких. Это не тот размер, которым измеряется человечество. Терпите, Фуняев! Мы дождемся нужного человека. Он должен появиться здесь, не будь я ведьмой...!

И он появился!

Около самой очереди, визжа тормозами, хотя и подъехал на скорости едва ли большей, чем двадцать километров в час, поднимая клубы пыли, остановился микроавтобус, выкрашенный желтой краской с камуфляжными разводами. По бортам микроавтобуса тянулись надписи, сделанные уже частично осыпавшейся краской. Надписи гласили: "Весь мир насилья мы объедем. До основанья." "Доверьтесь мне, и вы убедитесь, что мир - безграничен!"

- Вот что нам было нужно! - горячо зашептала Женька, обжигая ухо Фуняеву горячим дыханием. - Я знала! Я знала! Мы - едем! Я так чувствую...!

Пока Рыжая Женька радостно отрывала ему рукав пиджака, открылась дверца этой живописной машины. Из нее высунулась нога, щедро закутанная марлей бинтов, потом костыль, а следом стал протискиваться здоровенный, широкоплечий верзила, густо заросший волосами и бородой

Дверца, не выдержав такого напора, с грохотом оторвалась, и прямо под ноги очереди, перевернувшись через голову, вывалилось содержимое машины в майке-тельняшке, на которой было написано на груди: "АДИ ДАСТ". А на спине: "А может и не даст".

Из одежды на нем присутствовали шорты, черного цвета, подозрительно напоминающие "семейные" трусы, только густо расшитые театральными блестками.

Очередь дружно ахнула, и так же дружно шарахнулась в стороны.

Детина вскочил на ноги, потряс головой, и, подбежав к машине, пнул забинтованной ногой дверцу, заставив толпу еще раз ахнуть. Женька, а следом верный Фуняев, подбежали к нему.

- Больно ногу? - участливо спросила Женька.

- Да отцепись ты! - рявкнул верзила вместо слов благодарности. - Это я на скунса наступил. И как назло - в пустыне. Воды ни капли, а скунс - он и есть скунс. Пришлось бинтовать ногу, для сохранения воздуха.

Говоря, он вертел головой, что-то отыскивая.

- Эй, мужик! - заорал он, указывая под ноги мужчине с портфелем. Слезь, говорю, с семейной реликвии, а не то я сам тебя слезу!

Мужчина торопливо подобрал оказавшийся у него под ногами костыль, и поспешно отнес его детине. Тот, почесывая костылем спину, направился к машине, бормоча на ходу что-то по поводу того, что ходят всякие, реликвии ногами топчут...

На асфальт со звоном вылетали пустые патронташи, цинковые патронные коробки, каски, текли рекой, рассыпаясь медным звоном, стреляные гильзы, которые бросились подбирать бойкие мальчишки.

- Где же он? Куда же задевался? - бормотал верзила, продолжая изыскания в глубинах машины. - Ага! Вот он, кормилец!

Радостно известил он замершую в ожидании толпу, появляясь наружу с мегафоном в руке. Пощелкал, прокашлялся прямо в "матюгальник", отчего узкая улочка наполнилась грозным рычанием, из окон домов и учреждений повысовывались люди, а из здания ОВИРа высыпала охрана, занимая боевые позиции.

Не обращая внимания на эту суету, верзила прокашлялся в "матюгальник" и объявил:

- Тронная речь! - прокашлялся. - Граждане! Я не буду называть вас господами. Господа - не стоят в длинных очередях, и не выпрашивают визы. Более того: господа ничего не выпрашивают. Но этого вам совсем не понять.

Я не буду называть вас товарищами. Не может замыкающий очередь испытывать товарищеские чувства к стоящему в этой очереди первым.

Я буду называть вас гражданами, ибо все мы - граждане мира, хотя мир и приходит иногда от этого в ужас. Но тем не менее - это факт.

Почему вы все, такие разные, такие непохожие, оказались здесь в одно время и в одном месте? Потому, что вы хотите одного: другой жизни. Вы боитесь сами себе в этом признаться, но вам надоело. Надоело жить в страхе: вы боитесь потерять работу, которая вам давно осточертела, боитесь потерять жену, или мужа, которых никогда по-настоящему не любили.

Вы боитесь всего: милиции и хулиганов, постоянства и перемен, боитесь чужой силы и собственной слабости. Всю свою жизнь вы делали то, что нельзя. Прислушайтесь к себе, к своим желаниям. Не услышав себя, как можно услышать других?

Скажите себе один раз, один только единственный раз в своей маленькой серенькой жизни: я хочу! Я знаю, что это не во вред никому, и поэтому я имею право на свои желания...

И я вам говорю: вы имеете право на свои желания!

Все, кто желает не скучной экскурсии, а настоящего путешествия подходите ко мне!

Он закончил, небрежно забросил матюгальник в машину, и встал, картинно к ней прислонясь, насмешливо наблюдая, как гасли, вспыхнувшие во время его речи, огоньки в глазах стоящих в очереди граждан.

Рыжая Женька решительно направилась к нему. Фуняев, несколько опасливо, но пошел следом, выдерживая расстояние.

- Как моя тронная речь? Производит? - поинтересовался верзила, и не ожидая ответа, спро

сил, - Куда едем?

- В Гибралтар, - сухо и кратко почти доложила Женька.

- Очень срочно... - пискнул Фуняев. - Только у на нет паспортов, виз и билетов.

- А все остальное есть? - деловито осведомился верзила. - В Гибралтар? Срочно? И всех делов-то?! Такая женщина должна направляться по крайней мере за золотом инков, в джунгли, в пампасы... Туда, где есть приключения, туда, где есть настоящий градус...! Кстати, не желаете карту-путеводитель, универсальную, на которой указаны все сокровища, лежащие на земле, под землей, под водой, и где только они могут лежать? С приложением транспортных маршрутов. Нет? Ну и правильно.

Значит, Гибралтар? Ну что такое этот Гибралтар? Да это мы мигом, даже не заглядывая в карты. А Вас, молодой человек, при мне таких непотребных слов, как паспорт и виза, прошу больше не употреблять. Свой первый и единственный паспорт я потерял на второй день после того, как получил. При этом, прошу учесть, что потерял я его при переходе границы с Нямнямией, при том - в обратном уже направлении. А вы говорите: Гибралтар... Эх!..

Ну что? Будем разменивать медяки ожидания приключений на золото самих приключений? Запомните: приключения приходят к тем, кто сам идет навстречу этим приключениям!

Гибралтар! Ха! Да хоть в Швецию! Хоть в Гренландию!!! Залезайте!

Он гостеприимно распахнул уцелевшую дверцу авто, Женька, захлопав в ладоши, легко запрыгнула внутрь, следом, кряхтя и поеживаясь, полез Фуняев.

- Поехалииии! - заорал детина, садясь за руль.

И машина рванула! Странное дело! На спидометре было едва за сорок, детская скорость, а внутри машины - полное ощущение полета.

Мчались они под красные знаки светофора, совершенно на них не реагируя.А на истошный свист ошалевших от такой наглости постовых, детина высовывал в отсутствующую дверь кулак, волосатый, большой и внушительный. Постовые вытягивались в струночку, и козыряли. Кулак - это они понимали. Кулак - это аргумент. Раз показывают - значит имеют право, значит так надо. И лучше всего в такой ситуации откозырять, хуже не будет...

Вылетели они таким манером за город. Засвистели мимо поля, да деревушки, да полу заброшенные поселки.

Детина упоенно орал что-то невразумительно первобытное. Фуняев помалкивал, не решаясь отвлекать водителя, который и без того совершенно не интересовался дорогой, а Женька слушала-слушала, и тоже завопила что-то разбойно-шаманское...

Остановились уже заполночь. Съехали с дороги в лес, заглушили мотор и настала тишина, такая вкусная и тягучая, после шумной и пыльной дороги.

- Вот мы почти и приехали! - весело сообщил своим спутникам верзила. - Утром в деревню, там мужик знакомый на границе "окно" держит, он нас и проведет. А сейчас - ужинать и спать...

- А мы что, границу будем утром переходить?! - удивился Фуняев.

- А когда же ты ее, чудак-человек, переходить собрался? - изумился в свою очередь детина. - Ночью же не видно ни черта! Ночью одни придурки через границу лезут. Ты кино про пограничников смотрел, хотя бы в детстве?

- Смотрел. Там шпионы всегда по ночам границу переходят! - радостно продемонстрировал свои познания Фуняев.

- Во! - почему-то обрадовался верзила. - А я что говорю?! Ночью! И в кино их обязательно ловят. Так?! А ты видел в кино, чтобы шпионов днем ловили? Вот. И не спорь с дядей.

- Давайте ужинать. - пригласила спорщиков к костру Женька.

- Сейчас, вот только карты отыскать нужно. - Детина отправился к машине и стал что-то усердно искать в шмотках.

- Иди кушать! - позвала еще раз Женька. - Остынет. Завтра найдешь...

- Завтра, завтра... - проворчал тот. - Завтра будет некогда...

Фуняев и Женька заканчивали ужин, когда к костру подошел довольный верзила:

- Под сиденьем валялись, проклятые! - весело пояснил он, подбрасывая в руке колоду карт...

- Я-то думал, что ты карту местности искал. - протянул разочарованный легкомыслием проводника, Фуняев.

- А зачем мне карта местности? Я потомственный. Моя фамилия Пронырин - Полукрымский. Почему Полукрымский? Ну, чудак человек! Крым-то полуостров! Предки мои по маманиной линии были выходцами из Италии, все как один - флибустьеры. Благороднейшей профессии люди!Про одного моего предка даже писатель Роберт Льюис Стивенсон написал книжку. Про капитана Сильвера. Он все за золотом гонялся, а в наследство от него все что осталось костыль, да говорящий попугай, он у родственников живет. Болтает! Страсть! Да... А в папашином роду - ушкуйники, да просто бродяги, да контрабандисты.

Я вот поначалу попробовал картографом работать, держать рейку приключение скучное, вот и подался я в контрабандисты. Денег я на этом деле не заработал, но зато нагулялся по всему свету белому! Мне даже легче сказать, где я не был, чем рассказать про то, где я побывал... А деньги тьфу на них! Такие, как я, если к деньгам руки протянут, то либо обожгутся по локоть, либо все едино между пальцами денежки утекут...

Он помолчал, а потом спел им песенку про своего деда. И звучало это

примерно так:

Песенка-монолог старого ворчуна, одноногого Джона Сильвера, носящего на плече попугая, а под мышкой костыль, и воспетого самим сэром Робертом Льюисом Стивенсоном!

Итак:

Костыль подмышку и - шагай,

хромой мешок балласта!

Кричит мне в ухо попугай:

- Пиастррры! Пиастррры!

Клинок, да старый пистолет,

и не звенят награды.

И надо жить, а пенсий нет,

вот то-то же, что - надо!

Ты не суди меня, сынок.

Кто старика согреет?

Судья мне - вражеский клинок,

или петля на рее.

Судьбу догнать одной ногой