В погоне за «Бешеной Каракатицей»

Чародей вздохнул и поставил книгу у самого камина. Только после этого друзья обнялись.

– Рад тебя видеть, – сказал тихо, чтобы не услышала стража, Тополёк.

– И я рад, – также тихо ответил капитан. – Как твоя рука?

– Зажила как на собаке.

В тот же миг входная дверь скрипнула, и в гостиную с мечом в руке вошла амазонка.

25

Стражница не успела осмотреться, как Тополёк бросился ей в ноги.

– Барышня, – взмолился он, обхватив закованные в сталь коленки. – Прошу вашей руки! Будьте моей женой!

Пока ошалевшая амазонка пыталась высвободить ноги из объятий пылкого пленника, капитан без труда отобрал у неё меч. Две-три минуты – и бедная девушка уже лежала в постели, туго спелёнатая в одеяла и простыни.

– Извините, барышня, – поклонились ей на прощание друзья.

Прихватив книгу Фиолеты, они со всеми предосторожностями выбрались наверх.

Часовой стоял меж зубцов башни и смотрел вниз, где вдоль реки до самого водопада двигалось множество огоньков. Достав из ножен кортик, Чародей приблизился вплотную и приставил остриё часовому сбоку меж латами.

– Тихо, – предупредил он, – одно движение – и я буду вынужден вас заколоть.

Но амазонка не испугалась. Она, казалось, только и ждала этой минуты.

– Я знала, – сказала она, не шелохнувшись, – что капитан Чародей не может погибнуть.

Штурман услышал её голос, и сердце его затрепетало. Перед ними стояла Малая Медведица. Он схватил капитана за руку, и тот опустил оружие.

– А значит, – продолжила Ипполита, оборачиваясь, – он непременно выручит товарища.

– Вы потому здесь, чтобы помешать?

– Нет, – печально склонила голову Малая Медведица, – проститься. Мне бы очень хотелось задержать и оставить вас навсегда в городе. Увы, с вашим другом Чародеем нам не совладать. К тому же, ему помогает наше родовое приведение.

Капитан с удивлением уставился на Фиолету, которая верным соколом восседала на его плече.

– Чушь! – воскликнула та мысленно. – Вот уж сколько веков они меня принимают за дух кровавого Порция. Я им: «Спасите! Помогите!». А они от меня шарахаются как черти от ладана.

Все, в том числе и капитан, восприняв её мысль, отшатнулись в изумлении.

– Так ты ещё и телепатка? – пришёл в себя Чародей.

– И не только, – едва слышно прошелестела Фиолета, – вот корабелик мой подкачает ещё пару миллиардов фотонов, и я вообще заговорю в полный голос. Просто на это энергии много требуется.

– Извините, капитан, – сказала Малая Медведица и посмотрела на штурмана. – Не могли бы вы оставить нас наедине.

– Ну уж нет! – пропищала в ответ Фиолета. – Доверчивость к вашему роду мне стоила триста лет одиночного заключения. Теперь дураков нет. Говорите при нас.

– Что ж, – ступила Малая Медведица к Топольку. – Так тому и быть.

– Милый, – преклонила она одно колено и, взяв ладонь штурмана, прижалась к ней щекой. – Всем сердцем я полюбила, лишь только увидела тебя…

Капитан недоуменно посмотрел на фиолетовое облачко.

– Что это с ней?

– В любви признаётся. Женщины на острове считаются сильным полом. Тут так принято, – шепнула та смущённо и нырнула в свой космолёт.

Чародею прятаться было некуда. Подхватив книгу, он скромно отошёл к противоположному краю башни. Объяснение между тем продолжалось.

– Встаньте, – умолял Тополёк. – Вы мне тоже очень и очень по нраву. Без вас я буду чрезвычайно скучать.

После этого наступила подозрительная пауза, и капитан в страхе обернулся. Нет, воительница не задушила Тополька и не сбросила его в пропасть. Предводительница амазонок и штурман бригантины «Разящая» стояли крепко обнявшись. Капитан с улыбкой покачал головой и вдруг услышал тихие всхлипы. То на груди у любимого плакала Ипполита.

26

Малая Медведица вывела их из города подземным путём: начинаясь за городскими воротами, он проходил под рекой Ледой и заканчивался на противоположном берегу.

– Ах, вот оно что! – понял Тополёк, когда вновь выбрался под свет луны и обернулся.

За спиной оказался уже знакомый придорожный камень. Только выглядел он не совсем обычно. В нём зияло рубленое прямоугольное отверстие.

– Ловко, – восхитился он, наблюдая, как Ипполита закрывает гранитную дверь.

Дверь была вырезана настолько искусно, что став на место, не оставила на камне и следа. Перед штурманом снова высилась монолитная глыба.

– Моя работа, – похвастала Фиолета. – Это всё я придумала.

– А как же мост? – показал капитан на сверкающее фиолетовыми огоньками сооружение через реку.

– Он соткан из призрачного тумана, – сказала Малая Медведица.

– Обычная голограмма, – уточнила Фиолета. – Срок гарантии – триста шестьдесят лет. Но на практике работает в несколько раз дольше.

Стали прощаться.

– Ступайте без опасения, – указала амазонка на дорогу. – Караулы я отослала к водопаду. Далее советую пойти влево кружным путём вдоль гор. На плантациях теперь каждая тропинка под наблюдением, за всяким кустом – засада.

После этого Малая Медведица раскланялась. Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда она смотрела на штурмана. Последний поклон и…, но тут её взгляд задержался на фиолетовом облачке.

– Дух Порция должен остаться в городе, – сказала она.

– Как так?! – занервничала Фиолета. – Я есть ино– планетный существо.

– Ложь, – стояла на своём амазонка.

– Позвольте, – выступил тут вперёд с фолиантом под мышкой капитан. – Вот и её космический корабль.

– Это магическая книга, – заявила Малая Медведица, – с помощью которой дух кровавого Порция вновь обретёт тело и власть.

Сражённые такой новостью друзья не знали, что и думать.

– Книга не имеет силы в темноте, – продолжала между тем амазонка, – но стоит ей попасть в свет солнца, и землю ждёт ад кромешный.

– Но откуда, откуда это известно? – недоумевал Тополёк.

– Так гласят предания.

Фиолетовое облачко от возмущения едва не разодралось на части.

– Нет, ну вы посмотрите на эту непроходимую суеверность, – стала переходить она на личности, весьма напоминая сварливую рыночную торговку. – Да эта деревенщина закона Ома не знает, а туда же – о духах рассуждать. Я есть существо женское, а ваш предок Порций был самым заурядным мужиком.

– Даже по мне трудно определить, женщина я или мужчина, – невозмутимо парировала амазонка, – что же тогда сказать о сгустке фиолетового пара.

– А голос? А характер? – не сдавалась Фиолета.

Ипполита молчала, наблюдая за друзьями. В их глазах уже зародилось подозрение.

– Нет, – наконец, решил Чародей. – Фиолету мы не отдадим. Если это и вправду дух вашего прародителя, то пусть он будет залогом нашей безопасности. А книгу, – тут он повернулся к штурману, – мы завернём в мой китель, чтобы она не набрала силу.

Не сказав больше ни слова, Малая Медведица ушла.

27

Едва они остались одни, Фиолета выступила вперёд.

– Положитесь на меня, – заявила она. – Я проведу вас самым коротким путём. На этом острове мне известны все трещинки и впадинки. Я над ними триста лет витала днём и ночью.

– Если это дух Порция, то он нас погубит, – взялся рассуждать Тополёк. – А если…

– Друг или враг, – перебил Чародей, – но своим свечением она выдаёт нас с головой. Её же за километр видно.

– Полезай-ка, дорогуша, в свою книжицу и сиди там тихо, – заключил капитан.

– Э-э, нет, – возмутилась Фиолета и вдруг из симпатичного фиолетового облачка превратилась в голову горгоны Медузы[28], у которой вместо волос клубилось несметное количество ядовитых змей.

Чудовищная голова расплылась в безобразной улыбке.

– А если аккумуляторы как следует зарядить, – прошамкала она, – то я могла бы зловеще хохотать и выть на всю округу диким зверем.

От подобного превращения волосы на головах моряков тоже едва не заклубились.

– Теперь всё ясно, – перевёл дух Чародей, когда инопланетянка вернулась в привычную форму. – Дуй вперёд, а мы твой космический лайнер понесём.

С победным писком Фиолета ворвалась в ближайшие заросли. До слуха друзей донеслись крики ужаса и топот убегающих ног. Когда они добрались до места первой встречи инопланетянки с амазонками, то обнаружили там с десяток неподвижных тел.

– Она их убила? – расстроился Тополёк.

– Да нет же, – усмехнулся Чародей. – Обычный женский обморок. Как от таракана или мыши, только чуточку сильней.

Фиолета между тем наткнулась на следующую засаду. При виде чудовищной рожи со змеями, половина амазонок, как и в первом случае, упала без чувств, другие убежали. И лишь одна самая отчаянная выхватила меч и рубанула фиолетовую Горгону наискосок. Голова в тот же миг рассыпалась на мириады невидимых клочков. Торжествующая амазонка воздела руки к небу и издала боевой клич.

– Кхе-кхе, – кто-то осторожно кашлянул за её спиной.

Победительница обернулась и побледнела, как полотно. Перед ней на задних лапах стоял слоник.

– Попалась, – шепнул он ласково и неожиданно разинул огромную пасть, в которой вместо зубов торчали в три ряда остро отточенные кинжалы.

Швырнув в слоника бесполезный меч, отчаянная амазонка так чесанула через лавровые кусты, что только треск пошёл.

– Знаешь, – признался Тополёк, наблюдая за этой сценой, – я бы тоже не выдержал. Воевать против демона – сплошное безумие.

– А ты не верь в безумие, – посоветовал Чародей, – его и не будет.

В течение нескольких последующих часов друзья, благодаря Фиолете, беспрепятственно добрались до берега и отплыли на бригантину.

28

Светало. Прибыв на корабль, друзья прямо на палубе устроили Фиолете настоящий допрос.

– Вот странно, – сказал Тополёк, – стоит вам занервничать, и вы начинаете излагать свои мысли безо всякого акцента. А если всё в порядке, то все слова перековеркаете, будто бы специально? Может, вы на самом деле дух Порция?

– Это всё программа по экстренному усвоению инопланетных языков, – пояснило фиолетовое облачко. – Словарный запас и правила пользования языком закачивают в подсознание. Попробуй потом оттуда что-нибудь выудить сознательно. А в случае опасности, подсознание само приходит на помощь, как вспомогательная управленческая система организма.

– А сейчас, – улыбнулся Тополёк, – сейчас же вы не волнуетесь, а говорите, как по писаному.

– Что вы меня путать! – зашипела возмущённая Фиолета.

– Да вы сами всё наоборот, – заметил штурман. – Говорите так, а выходит этак.

Тут в разговор вступил Чародей.