В погоне за «Бешеной Каракатицей»

– Матерь Божья, – Тополёк даже зажмурился.

Потолок состоял из прозрачных розовато-лиловых квадратов, от которых исходил восхитительно нежный свет.

– Что это? – обомлел штурман.

– Топазы, – пояснила амазонка. – Для большего эффекта, камни закреплены на листах полированной платины.

Посреди залы на массивных янтарных ногах покоилась плита из чистого серебра, служившая, по всей видимости, столом. И только стулья красного дерева выбивались из этого ювелирного великолепия, но и они были щедро инкрустированы золотом и самоцветами.

– К чему вся эта роскошь? – удивился штурман. – Дешевле было вытесать стол из обычного камня.

Но амазонка с ним не согласилась.

– Обработка твёрдого камня отняла бы уйму времени и сил. Золото же с серебром мягкие и легко плавятся. Украшения и столовые приборы из них не ржавеют. К тому же, золото омолаживает, а серебро убивает микробы. Для оружия эти металлы совершенно не годятся. Между тем, и золота, и серебра у нас в большом избытке, а вот железа для мечей и доспехов совсем мало.

Усадив Тополька на один из стульев, Малая Медведица хлопнула в ладоши.

– Время обеда, – пояснила она, когда в помещение бесшумно вошло несколько старух.

В считанные секунды на столе перед штурманом появились три тарелки, три ложки, четыре вилки и столько же ножей.

– Это всё мне? – недоуменно посмотрел он на хозяйку.

– Позвольте, позвольте, – всмотрелась в его растерянное лицо Ипполита. – А знаете ли вы правила застольного этикета?

– Нет, – честно признался моряк.

– Что же вы будете делать в воскресенье на приёме у Тесеи? Вас засмеют.

Штурман только руками развёл. Задумавшись на мгновение, Малая Медведица гордо вздёрнула голову.

– Ну, вот что, – объявила она, – раз вы поручены мне, то вам придётся сейчас же всему научиться.

– Я готов, – радостно заулыбался Тополёк.

19

Когда перед штурманом поставили тарелку дымящегося черепахового супа, Ипполита взялась за обучение.

– Первым делом, – показала она на блюдо с нарезанным хлебом, – переложите один ломоть на блюдечко, что стоит от вас слева.

Тополёк взял хлеб и, тотчас забыв о блюдечке, по привычке хотел откусить от него добрый кусок. Увидев это, амазонка замахала руками.

– Ни в коем случае! – в таком страхе воскликнула она, что штурман невольно замер. – Хлеб надо отламывать на блюдечке и малыми долями класть в рот.

– А суп уже можно есть? – покосился на неё моряк.

– Можно, но только набирайте половину ложки.

Штурман зачерпнул самую чуточку, положил в рот кусочек хлеба и приуныл. Никакого удовольствия. Нечто проскочило между зубов и всё, он даже распробовать не успел.

Глядя на его кислую физиономию, Ипполита лишь иронично покачала головой.

– Всё потому, – заметила она, – что вы, как голодный гусь, глотаете пищу целиком. Не спешите! Попробуйте её тщательно разжевать.

Тополёк попробовал и удивился. Вначале у хлеба с супом был один вкус. Но стоило ему пожевать чуть дольше, и появился второй вкус. Потом стал возникать третий. Но тут штурман увлёкся и, сам того не желая, проглотил эту странную смесь.

– Необычные ощущения, – признался он, – но так на еду потребуется очень много времени?

– Берегущие своё здоровье люди не торопятся, – заметила ему Малая Медведица. – К тому же, кушая не спеша, можно в паузах вести беседу. Тогда, как тем, кто торопится за едой, разговаривать просто небезопасно. Можно поперхнуться и…

Тополёк согласно кивнул, мол, знаем-знаем, что это за «и». Нас тоже дружески били по спине, спасая от зловредной крошки.

Спустя некоторое время произошла перемена блюд. Пустую суповую тарелку убрали, а на её место поставили широкое блюдо с куском шипящего мяса и горкой белоснежного риса в золотистой подливе.

– Теперь, – наставляла Ипполита, – возьмите в левую руку вилку, а в правую – нож.

– Какие по счёту? – спросил штурман, у которого слева от тарелки лежало три вилки, а справа – три ножа.

– Берите те, которые ближе к тарелке.

– Только не вздумайте вначале нарезать мясо, а потом перекладывать вилку в правую руку и есть, – предупредила она, увидев, что штурман задумался, не зная как подступиться ко второму блюду.

Для левой руки вилка оказалась невероятно сложным орудием. Она норовила попасть штурману то в ухо, то в нос. Основательно перемазав физиономию золотистой подливой, Тополёк, в конце концов, одолел второе блюдо.

– Что это? – кивнул он на стоящий справа от него фужер с прозрачной жидкостью.

– Обычная вода, – пояснила Малая Медведица, – а рядом бокалы для других напитков. Какой сок желаете испробовать? – заглянула она гостю в глаза. – А может, вам подать молочный коктейль, компот или лёгкого игристого вина?

– Слаще хорошей пресной воды нет ничего на свете, – улыбнулся моряк.

Он отложил нож с вилкой на салфетку и взялся было за фужер.

– Немедленно уберите, – шепнула амазонка, – нож с вилкой можно класть только на край тарелки, чтобы их ручки опирались на скатерть. Или положите их крест-накрест на тарелку. Если вы намереваетесь есть далее, то нож кладут острием влево, а вилку – выпуклой частью вверх.

– А если нет?

– Тогда нож и вилку кладут на тарелку параллельно друг другу ручками вправо. А вилку ещё и выпуклостью вниз.

Тополёк так и сделал.

– Ну и правильно, – одобрила амазонка, – сейчас подадут рыбу, а для неё потребуется другой прибор. Это следующий от тарелки нож с вилкой.

Услышав о рыбе, измученный застольным этикетом штурман едва не подавился.

– Кстати, – протянула Ипполита полотняную салфетку. – Сложите её вдвое и накройте колени.

Обречённо вздохнув, Тополёк повиновался.

– Имейте в виду, – продолжала просвещать его амазонка, – что на званом обеде у вас за спиной будет постоянно стоять прислуга, готовая исполнить любую вашу просьбу. Между тем, вы и сами вправе брать себе от того или иного блюда. Помните: из общих блюд, будь то заливное, салаты или соусы, накладывают специальными вилками и ложками, которые всегда в них кладутся.

– Ну, а третьи нож и вилка для чего? – спросил Тополёк, отдуваясь после рыбы.

– Они как раз и предназначены для холодных закусок, – улыбнулась Ипполита и к великому облегчению гостя, добавила: – Но этот пункт мы пройдём лишь теоретически.

– Маленький нож, что лежит слева от блюдца с вашим хлебом, нужен для масла, – пояснила она. – А лежащая справа вилка для пирога, бисквита или торта. Десертная и чайная ложки, которые расположены перед вашей тарелкой параллельно краю стола, соответственно, необходимы для десерта и чая. Бывает ещё, но это редко, что специальный ножичек и вилку подают к фруктам.

– Есть их тоже надо как-то по-особому? – решил было пошутить Тополёк.

– А как же, – вполне серьёзно кивнула Ипполита. – Например, яблоко и грушу очищают от кожуры, удаляют сердцевину, разрезают на четыре или восемь частей и едят руками. Персики надрезают до косточки и разламывают. Клубнику и землянику под сахаром едят чайной ложечкой, а черешню, вишню и виноград кладут в рот по ягодке.

– А мандарины? – вспомнил штурман плантации.

– Мандарины – руками: очищаете от кожуры и едите дольками. А вот с апельсином целая история. Сперва кладёте его на тарелку, затем надрезаете кожуру сверху вниз в нескольких местах и уж потом делите на дольки…

Учебное застолье в доме Малой Медведицы длилось более двух часов. К концу трапезы штурман знал немало о том, как следует себя вести на великосветском обеде.

– В жизни бы не додумался до таких тонкостей, – признался он. – Как бы не опростоволоситься на приёме у вашей царицы.

– Ничего, – успокоила его амазонка, – ещё немного потренируетесь, и будет полный порядок. Главное – следите за вилкой в левой руке.

20

– Уважаемая Тесея, – вошла в покои царицы Малая Медведица. – Дело чрезвычайной важности.

– Докладывай!

Амазонка выложила на стол книгу.

– Что это? – заинтересовалась царица.

– Неопровержимая улика.

Малая Медведица раскрыла книгу на семнадцатой странице. Там стоял экслибрис[26], в середине которого была изображена бригантина «Разящая» под полными парусами. Сбоку шла надпись: «Библиотека капитана Чародея».

– Заговор?! – всколыхнулась Тесея.

– Так и есть, но тише. Нашего гостя хотят похитить.

Ипполита выложила перед ней листы бумаги, испещрённые цифрами.

– Математика?! – удивилась та.

– Верно, – подтвердила амазонка. – Уравнения с одним неизвестным. Всё это передала штурману какая-то старуха.

Сказала, что хочет выяснить, насколько мозг мужчины отличается от мозга женщины.

– Схватить! – сурово сдвинула брови Тесея. – Допросить!

– Поздно, – развела руками амазонка. – Старуха исчезла, словно под землю провалилась. Подозреваю, что тут не обошлось без наших «друзей» из долины.

– Опять эти звери! – рыкнула Тесея.

– Тише, ваше высочество, – напомнила амазонка, – нас могут услышать.

Склонившись к её уху, Малая Медведица принялась о чём-то долго шептать.

– Да?! – округлила глаза царица и придвинула уравнения.

Первое выглядело так: «248 – (18+х) = 8».

– Икс будет равен… – тут Тесея задумалась на миг и выдала точный ответ: – 222.

– Не совсем так, – не согласилась Ипполита.

Перевернув страницы книги, воительница нашла нужную.

– Это уравнение обозначает слово «дорогой», – пояснила она. – А всё остальные по порядку надо понимать так: «Дорогой друг, будь готов сегодня в полночь. Твой капитан».

– Как же это? – удивилась царица.

– Смотрите, – показала девушка, – например, в первом уравнении 248 обозначает страницу в этой книге. 18 – номер строки, а 8 – номер слова в строке.

– Ах, ты! – покачала царственной головой Тесея. – Действительно заговор. Что мы можем предпринять?

Малая Медведица вновь склонилась к уху царицы. По мере того, как она говорила, лицо царственной старухи прояснялось всё больше. Наконец, она улыбнулась и даже хихикнула от удовольствия.

– Отлично, – сказала Тесея, – так и сделайте. И мы ещё посмотрим, насколько мозг мужчины отличается от женского.

19

Город спал безмятежным сном. Лишь тени часовых маячили на крепостных башнях, да караулы едва слышно бряцали доспехами на пустынных улицах. Ворота Центральной башни охраняла одна-единственная стражница. Силой своей она превосходила трёх воинов. А двуручный меч могучей амазонки отличался от прочих неимоверной длиной. Выполнен он был из необычного фиолетового металла, который с лёгкостью разрезал и железо, и камень. Поэтому стражница не боялась ни пешего, ни конного противника. А подземных мужичков из долины эта бабища и за врагов не считала.

Стояла амазонка вблизи искрящегося фиолетового моста, опиралась на свой всёсокрушающий меч и чутко вслушивалась и всматривалась окрест. Тишина на земле воцарилась такая, что, казалось, слышно, как звёзды падают с небес. Залитый золотистым светом полуночной луны город лежал, словно на ладони. Ничто не беспокоило стражницу. Но опасность уже подкралась на мягких лапах. В двадцати метрах от неё в густой тени крепостной стены застыла странная фигура чёрного человека.

Неизвестный уподобился отражению амазонки. Она поворачивала голову, и он поворачивал. Она вздыхала и он тоже. Она переступала с ноги на ногу, и он делал также. Он подстраивался под неё, миг за мигом связываясь с нею тысячами невидимых ниточек. Постепенно он становился ею, он начинал думать как она и в то же время смотрел на неё, как удав смотрит на кролика…