Третий берег Стикса (трилогия)

— О! Меня укутали в одеяло! Тоже скажете — не вы?

— Нет, вот это уж я сделал. Вы сказали, что дует по ногам, и я решил…

«Какой милый! Зачем только смущаться так. Должно быть, притворно. Обманщик».

— …но в спальню к вам я, естественно, не заглядывал, не до того было. А кто такая Арина?

— Моя электронная камеристка, — ответила Эйрис, внимательно следя за выражением лица этого притворщика. — Только ей известна поговорка моей прабабушки, той самой, у которой русские корни. Её тоже звали Ариной.

— Какая поговорка?

— Прекратите изворачиваться! — осадила зарвавшегося вруна возмущённая мисс Уокер. — Вот эта, которой вы меня разбудили: Ещё ты дремлешь, друг прелестный… — и дальше там ещё трата-та-та-проснись. Что… что тут смешного?

И Александр ответил, всё ещё посмеиваясь:

— Но это же стихи моего тёзки, Александра Сергеевича, вы разве не знаете?

— Откуда бы мне знать какого-то вашего тёзку?

— Действительно, откуда бы? Тем более что фамилия его — Пушкин.

— Ну и что? Врёте вы всё, просто признаться не хотите, что шпионили.

— Знаете что, Эйрис!.. — заявил Волков.

«Ага! Похоже, начал терять терпение!» — отметила про себя ехидная девушка.

— Знаете что!.. — Он вдруг развернулся на каблуках и промаршировал на прямых ногах к своему книжному шкафу, прошёлся вдоль него, бурча под нос, сказал кому-то: «Вот ты где!» — и вытащил небольшой пухлый томик.

— Вот, читайте! — буркнул сухо, не глядя на девушку, и протянул ей открытую книгу. Потом, не интересуясь впечатлением от предъявленного аргумента, уселся в своё кресло и стал нарочито громко трещать клавиатурой. Несколько секунд мисс Уокер разглядывала его стриженый затылок и торчащие уши, испытывая что-то вроде раскаяния, затем глянула в книгу, где черные маленькие насекомые, о которых было известно теперь — это обыкновенные буквы, выстроились ровными короткими рядами. Раньше Эйрис казалось, насекомые пляшут, но теперь они заговорили голосом господина Волкова: «Мороз и солнце, день чудесный, ещё ты дремлешь…» Мисс Уокер почувствовала, что краснеет. Сначала румянец залил щёки, потом перебрался на шею, затем, когда прозвучало «друг прелестный», — Эйрис пришлось пройтись, ступая на цыпочках по холодному полу, чтобы справиться с жаром, охватившим грудь. Он говорил это ей, спящей, смотрел на неё и говорил. Девушка коротко передохнула, тряхнула головой, заметив, что прижимает раскрытую книгу к груди, захлопнула её и прочла на обложке: «Пушкин А. С.» — подумала механически: «"А" — это Александр, что же такое "Эс"? Александр — это имя. Александр, он же Саша, он же Сашенька, он же Сашка…» — и вдруг заметила, что бормочет себе под нос:

— Сашка, букашка, черепашка, неваляшка, простоквашка, деревяшка и гречневая кашка…

Пришлось зажать рукой рот, чтобы остановить это безумие. О доброй половине вынырнувших из глубин памяти слов не было известно — что они такое и к чему. Эйрис поспешно сунула книгу на полку и отдёрнула руку. Опасное это занятие — читать книги, они только прикидываются тихонями, пока стоят на полке, — возьми, мол, мы смирные! — возьмёшь, раскроешь, а они ка-ак… «Нет-нет. Дудки, драгоценные, не на такую напали, — думала Эйрис, ступая на цыпочках, мимо выстроившихся как на парад разноцветных корешков. — Вот что вы затеяли, господин Волков, то-то вчера вид у вас был, как у хитрющего лиса. У лиса — Улисса… Тьфу, опять всякая чушь лезет в голову. Но Саша правду сказал, действительно, это не прабабушки моей поговорка, оказывается, а какого-то Пушкина. Зачем же Арина врала мне? Может быть, и сказки её…»

— Саша, ты не знаешь… — начала Эйрис, потом осеклась: «Почему я назвала его Сашей, почему на "ты"»?

— Что? — переспросил Волков, отвлёкшись от созерцания каких-то разноцветных пятен, исчерченных округлыми кривыми неправильной формы.

— Господин Волков, — поправила себя Эйрис, — вы не знаете…

— Зачем же так официально? — усмехнулся Волков, усаживаясь в кресле вполоборота. — Вы же только что перешли со мной на «ты», да ещё и назвали Сашей.

— Извините, — сконфузилась мисс Уокер, — это как-то случайно вырвалось.

— Ничего. Наоборот, я было обрадовался, что мы с вами уже на «ты», но вы просто ошиблись, оказывается. Действительно, это немыслимо — принцесса Грави на «ты» с каким-то бродягой, да ещё и жителем отсталой периферии. Подумать только, каков нахал, припёрся откуда-то из-за орбиты Марса…

— Саша, прекрати! — выкрикнула пылавшая гневом принцесса Грави и добавила неожиданно для себя самой:

— Сашка-деревяшка.

— Ого! — удивился Волков, оказавшись вдруг рядом. — Делаешь успехи! Такая свежая рифма: Сашка-деревяшка… Ты спросить что-то хотела?

Эйрис заметила — её похолодевшие пальцы каким-то чудом оказались в горячей широкой его ладони, отняла руку и сказала, усаживаясь в кресло, где всё ещё лежал развороченный спальный мешок:

— Саша, я хотела спросить: что же это получается, капитана Грифа тоже не Арина придумала? Он тоже из сказок этого… Пушкина? И рыцарь Айвенго тоже? И Тристан…

— Погоди, погоди… — ошеломлённо остановил её Волков. — Какой у Пушкина может быть капитан? Разве что капитанская дочка. Айвенго? Нет, не помню, чтоб Пушкин… Это же Вальтер Скотт! Хотя Пушкин читал его, пожалуй. А о Тристане вообще кто только ни писал. И вообще, при чём здесь твоя прабабушка?

— Она мне рассказывала сказки, — ответила девушка, устраивая из спального мешка некое подобие гнезда. — Не прабабушка, конечно, а моя камеристка, но её голосом. Мне мама их подарила, сказала тогда, что на карточке — сказки моей прабабушки. Очень много сказок. Некоторые я помню хорошо, некоторые…

Волков принялся помогать подтыкать одеяло. Откуда-то из подсознания Эйрис выплыло: «Под лаской плюшевого пледа вчерашний вспоминаю сон…» — Она помотала головой, чтобы избавиться от наваждения, и закончила:

— …некоторые — очень смутно. Вот о капитане Грифе, например.

— Капитан Гриф? — переспросил Волков, возвращаясь в капитанское кресло. — Капитан Гриф…

— Который попал в тайфун у атолла Парлея, — добавила Эйрис.

— Жемчуг Парлея, тайфуны, Полинезийские острова, — просиял капитан Волков. — Джек Лондон, вот это кто.

— Кто?

— Писатель, который придумал твоего капитана. У меня есть там, в собрании сочинений. Потом дам почитать, не до того сейчас. У нас проблема, Эйри, причём как раз с этой самой Полинезией.

— Проблема? Какая проблема? — деловито осведомилась мисс Уокер, считавшая себя экспертом по полинезийским вопросам. Волков некоторое время молчал, разглядывая всё ту же картинку на экране монитора, на лице его лежали зеленоватые и синие отсветы. Затем вздохнул, вытянулся в кресле, заложив руки за голову, и заговорил сам с собою, глядя в потолок:

— Маленькая такая проблемка, но довольно зловредная. Вернее, даже вопрос. Через каких-нибудь десять часов с минутами «Улисс» подойдёт к Земле. Подойдёт-подойдёт, паршивец, я его знаю. Тогда я что? Погашу я, значит, инерцию, потрачу полвитка, загну спираль в эллипс и подвешу свою лоханку на круговую орбиту в экваториальной плоскости на высоте… м-м… не помню уже сколько, тридцать пять тысяч от поверхности примерно. Чтоб, значит, была она геостационарной, орбита моя. Это ещё как минимум двенадцать незабываемых часов. И зависнем мы над нужной нам точкой земной поверхности, и будем крутиться, как две учёные цирковые белки в колесе, один оборот за двадцать четыре часа.

Он замолчал. Немного подождав, Эйрис не вытерпела и напомнила:

— Ну и? В чём вопрос?

— Вопрос простой: где? — с готовностью отозвался Волков, скосив глаз.

— Что — где?

— Где мы зависнем? Где центральный пульт управления вашей Планетарной Машиной? Где та волшебная точка, к которой я должен вести старину «Улисса»? Где этот сияющий пуп Земли…

— Постой, Саша, — поморщилась Эйрис, — дай подумать. Папа что-то говорил, но я никогда не слушала. Кажется, какой-то пульт есть на «Грави-айленд», где папин офис.

— И где же папин офис?

— Я бывала у него. Это где-то в Тихом океане…

— Прекрасно, — покивал Волков, — это очень поможет нам в поисках. Найти островок на площади в двести миллионов квадратных километров — пара пустяков.

— Постой, постой. «Грави-айленд» не просто остров, это большая такая платформа, висящая над поверхностью океана…

— Ещё лучше. Предстоит искать летающий остров. Не перечитать ли о путешествии Гулливера на Лапуту?

— Всё, больше ничего не скажу, — надулась мисс Уокер, самолюбие которой было ощутимо уязвлено упоминанием очередной полузабытой сказки её прабабушки.

— Понимаешь, Эйри… Есть у нас кое-какие мыслишки, — бубнил, не замечая реакции собеседницы, Волков, — о том, где может висеть ваш островок. Мы тут собирали данные об активности в радиодиапазоне, сопоставляли, и вот что у нас получилось.

Волков выпрямился в кресле и ткнул пальцем в экран. Эйрис, забыв, что собиралась обидеться, глянула туда, но ничего достойного внимания не увидела. Так, пятно какое-то красное на синем фоне.

— Видишь, здесь в экваториальной зоне? Как раз в Тихом океане. Мы прикинули координаты…

«Кто это «мы»? — подумала Эйрис. — Так говорит, будто заранее с кем-то собирался искать пульт Планетарной Машины».

— …но у нас нет уверенности, я думал, что ты поможешь, ты же бывала там, должна же ты знать, как найти.

— Для этого есть навигатор. Говоришь ему: «Мне нужно в офис к папе», — ну и… через часик уже там.

— Мда-а, он у тебя что-то вроде извозчика… — потухшим голосом резюмировал Саша, — посадить бы его ко мне в рубку…

Последние слова были произнесены полушёпотом, и вдруг Волков хлопнул себя по лбу и возопил:

— О, я идиот! Ты молодчага, Эйри! — Он вскочил, выволок из кресла собеседницу, схватил её в охапку и подбросил чуть не к самому потолку.

— У-хх! — только и смогла сказать девушка, когда её поймали, впрочем, она была отпущена тут же — бережно водружена в кресло.

— Я побежал, — бросил через плечо Саша, направляясь к лифту.

— Куда?

— В лабораторный отсек.

— Я с тобой!

— Там чёрт те что творится, — несколько смущённо буркнул Волков, — но если хочешь…

И он пустил Эйрис в лифт. «Где он здесь спит, интересно? — подумала вдруг практичная девушка. — И ест. Ест же он иногда… Я, кстати, тоже не отказалась бы. Позавтракать. Или поужинать? Всё равно, лишь бы съесть чего-нибудь».

— Ты завтракал сегодня? — спросила она как бы невзначай, когда они выходили из лифта.

— Завтракал? Да как-то так, знаешь… — рассеянно бормотал Волков, теребя подбородок. Было видно, что вопрос он слышал, но смысл его уяснил не полностью. — Завтракал ли? Скорее нет, чем да… Куда же я сунул гравимодемы?

Он двинулся по лабораторному отсеку, волоча ноги, Эйрис побрела следом. Помещение лаборатории можно было бы назвать точной копией рубки, если бы не было оно сплошь заставлено стеллажами с какими-то серыми ящиками, декорированными экранами и экранчиками, рядами лампочек и кнопок. Всё это гудело, перемигивалось, пощёлкивало сухо, в общем, вело себя вполне самостоятельно, не обращая никакого внимания на Эйрис и её озабоченного поисками спутника.

— За-а-автракал… — бурчал Волков, копаясь в недрах огромного ящика, забитого разноцветными кабелями и какими-то блестящими штучками. — Какой уж тут завтрак, когда волноводов, каких надо, никогда под руками нет. Десятипарных — хоть ушами ешь, и на завтрак, и на обед, да и на ужин хватит, а двух несчастных шестнадцатипарочек… О, вот они!

Он глянул на Эйрис победно, протягивая два толстых шланга с массивными блестяшками на концах. Затем торжествующее выражение сползло с его лица и сменилось неуверенной улыбкой. Он спросил:

— Ты о завтраке спрашивала? Хочешь есть?

— Немножко. Но волноводами не питаюсь, — с достоинством ответила Эйрис, думая при этом: «И всё-таки, где же он тут спит? И ест?» А вслух добавила:

— Предпочитаю чашечку кофе. И к ней что-нибудь…

— Сейчас-сейчас, — засуетился Волков, — только гравимодемы накопаю.

— Ничего, я подожду, — милостиво прощебетала принцесса Грави, прохаживаясь между стеллажами. — Мы прямо здесь завтракать будем?

— Зачем же здесь? — прогудел Волков из ящика, куда он погрузился по пояс. — В жилом отсеке. Правда, там… как бы так помягче сказать? Неубрано, одним словом. Ты кто? А, нет, тебя я знаю, ты мне не нужен. Значит, не здесь. Тогда где же?

Поняв, что последние бестактные замечания относятся не к ней, а к неким электронным потрохам, Эйрис раздумала разозлиться и предложила:

— Тогда, быть может, позавтракаем у меня?

— А! — заорал Волков и полез, хватаясь за стойки стеллажа и наступая прямо на полки, к самому потолку.

— Я не настаиваю… — развела руками ошеломлённая девушка.

— Вот вы где, мерзавцы! — ликовал капитан корабля, висевший в позе, которую никак нельзя было назвать элегантной. — Держи, Эйри.

Испуганная тем, что придётся сейчас ловить двухметрового верзилу, девушка тем не менее подошла ближе и подставила руки.

— Протяни руку, так я не достану, — командовал капитан-верхолаз.

Приняв у него две какие-то невзрачные коробочки, Эйрис отошла в сторону и стала ждать продолжения акробатического этюда, но Волков спрыгнул на пол довольно ловко и тут же спросил:

— Где у тебя?

— Что? — захлопала глазами девушка.

— Ты сказала: «Позавтракаем у меня», — это где? В твоём шарике? Там есть еда?

— Да-а… Немного осталось ещё. Я же говорила — запаслась, думала…

— Консервы?

— Нет! — возмутилась Эйрис.

— Слава небесам, чёрным и красным. Пойдём скорее, — и он потащил за собой мисс Уокер в лифт.

— Куда ты меня привёл? — спросила она спустя три минуты, когда они снова оказались в рубке. — Я думала мы…

— Сейчас, — бросил Саша и полез под стол пульта. Отчаявшись разобраться в логике происходящего, Эйрис забралась в своё кресло с ногами, твёрдо решив, что не двинется с места, даже если придётся умереть с голоду, пока ей не объяснят.

— Что ты там делаешь? — не утерпев, поинтересовалась она через полминуты.

— Подключаю модем, — сдавленно отозвался Волков из-под стола. Тут же вылез оттуда, отряхнул колени и бодро провозгласил:

— Ну вот, можно теперь и к тебе. Что же ты? Пойдём!

— Но, может быть, ты… — взмолилась девушка, когда они снова оказались в лифте.