Учитель

Проводив взглядом бледных, кажется, даже отдающих в зелень слушательниц, я довольно усмехнулся и, включив на полную мощность вытяжку, чтобы поскорее избавиться от витавших в помещении, прямо скажу, далеко не приятных запахов, принялся за мытье всей той химической посуды, что натащил в кабинет специально для этого «открытого занятия». Насвистывая незатейливую мелодию, я решительно смахнул «реактивы» в тут же недовольно загудевший утилизатор, явно еще не сталкивавшийся в своей недолгой жизни с такими ядреными отходами, а в следующую секунду вынужден был повернуться на звук открывающейся входной двери.

— Что здесь так воняет? — воскликнула Лина, морща носик и подталкивая в спину остановившуюся в дверях сестру. Та вздрогнула и наконец вошла в кабинет. Хм. Всегда знал, что при выборе между любопытством и злостью женщина выберет первое… а второе отложит до первого же удобного случая, чтобы, когда тот подвернется, припомнить сразу все.

— Демонстрационный материал, — невозмутимо ответил я на вопрос Лины, наблюдая, как следом за близняшками в помещение просочились грустные и явно недовольные Леонид с Марией… и Винокуров. Хм.

— Теперь я понимаю, почему ты был так уверен в своей победе, — вздохнул Бестужев, кивая арамису. Тот в ответ только дернул головой и молча уставился на меня.

— Что? — Я не выдержал, когда взгляды всех «гостей» скрестились на мне.

— Рассказывай, — наставив на меня свою боевую пилку для ногтей, прищурилась Вербицкая. — Как ты это сделал?

— А что, ты не чуешь этих убойнейших ароматов? — скривился Леонид. Да только на Марию его слова не произвели никакого впечатления.

— Если бы мне предложили блюдо с таким запахом, я бы бежал от повара без оглядки, — согласно кивнул Винокуров.

— Ну, Кирилл, ну расскажи! — моментально преобразившись, заканючила одноклассница. — Ну я же умру от любопытства!

— Тебя не устраивает их версия? — кивнул я в сторону Бестужева и своего бывшего противника.

— Я же не дура, — вздернула носик Вербицкая. Пилочка указала на перемытые колбы и мензурки. — Это совсем не похоже на горшочки для жаркого. Да и запахи сплошь химические, ну, если не считать легкой нотки гнили…

— И плесени, — добавила Мила. — Такое впечатление, что здесь препарировали труп недельной давности.

— Хм. Какие интересные сравнения, — ухмыльнулся я и, поняв, что еще немного, и мои «гости» задымятся от любопытства, махнул рукой. — Ладно-ладно, расскажу. Но сначала закончим с делами.

Правильно меня понявший Винокуров выудил из кармана стопку купюр и, выложив ее на столешницу, насмешливо улыбнувшись, кивнул Бестужеву и Вербицкой. Какой понятливый молодой человек, а? Мои одноклассники проводили деньги непонимающими взглядами, тут же ставшими возмущенными, едва я наложил на стопку купюр свою лапу. Разметав доли участникам аферы, я повернулся к недовольному Леониду.

— Понял, за что?

— Хм. За подставу под охоту, — вздохнул он, отводя взгляд. М-да, не дошло.

— Неверный ответ, — я покачал головой. — Если бы дело было только в этом, я бы первым посмеялся над такой забавной шуткой. После того как отомстил в том же духе, разумеется.

— А за что тогда? — склонив голову к плечу, спросила Вербицкая, кажется, уже позабывшая, что ее только что развели на немаленькую сумму. Ну да…

— За жадность и зависть, — ответила вместо меня Мила. Я всегда говорил, что у нее есть мозги. Еще бы пореже шла на поводу у сестры — и цены бы ей не было. — Не надо было превращать месть в заработок. Это скользкая дорожка.

— Ладно-ладно. Мы поняли, — кивнула Мария, явно не пребывающая в восторге от начавшейся нотации. Да и Леонид рад был сменить тему. — Больше не повторится. А сейчас, Кирилл, рассказывай давай, как ты от них избавился?!

Актриса… прирожденная. Так изобразить легкомысленную наивность — это же какой талант пропадает, а?

— Баш на баш, — предложил я. — Ты расскажешь, как умудрилась подвигнуть школьниц на охоту.

— Договорились. Расскажу… хм, наедине, с твоего позволения, — протянула Вербицкая. — Но ты первый.

— Хорошо, — согласился я. — В принципе тут не было ничего сложного. Вспомни, с чего начинается первое занятие по любому практическому предмету, где используется оборудование или вещества, представляющие потенциальную опасность?

— С техники безопасности, — ответил вместо Марии Винокуров.

— Вот с нее я и начал.

— Не поняла, — три голоса слились в один. Да и арамис с Бестужевым явно пребывали в недоумении.

— Ну, это же просто! — развел я руками. — Какая первая опасность угрожает при обращении с продуктами? Истекший срок хранения! Знаете, как сложно было найти лежалую говядину? А протухшие яйца? Хорошо еще, что с видеоматериалами проблем не было… Хотя отыскать изображения, иллюстрирующие заражение человека ленточными червями, было тоже непросто. — Я щелкнул пультом, и на стене появилась проекция одной из записей. Девчонки дружно охнули и отвернулись, а Бестужев с Винокуровым судорожно сглотнули.

— Хм… Но ведь лекции по технике безопасности обычно читаются только один раз… — нехотя протянула чуть побледневшая Вербицкая, отворачиваясь от неаппетитного изображения на стене. — А дальше…

— А темой следующего занятия я заявил сводку по простым однокомпонентным пищевым ядам и признакам интоксикации ими. Практика же — способы нейтрализации в домашних условиях, — ухмыльнулся я. — Идея клизмы и рвотного не пришлась дамам по душе. Ну и были еще варианты… вроде поиска и определения съедобных насекомых в полевых условиях и особенностей экзотических кухонь мира. Ну, знаете: жареные змеи, саранча в кляре, брюшки тарантулов во фритюре… В общем, у меня был неплохой план занятий. Жаль, кандидаты его не оценили… или, наоборот, оценили слишком высоко — как посмотреть.

— Кто бы тебе такое позволил в стенах школы! — кое-как справившись со взбунтовавшимся организмом, заметила Мила.

— Главное — подача материала, — я хмыкнул, глядя на моих собеседников. О как! Даже парней пробрало. — Никому из кандидаток даже в голову не пришло, что подобные эксперименты не будут одобрены администрацией.

— А какое это имеет отношение к кулинарии? — вдруг спросил Винокуров, нервно облизав губы. — Я имею в виду яды.

— Самое прямое, — состроив серьезную физиономию, ответил я. — Учить готовить девушек, которых с малолетства наставляли в умении вести хозяйство, просто глупость. Зато разбираться в ядах, их применении, симптомах и эффектах, что в вашем высшем обществе совсем не лишнее, никто не учит. А ведь большинство ядовитых веществ проще всего подать цели именно в пище… И иногда достаточно просто знать, в какое блюдо какой «неучтенный ингредиент» можно подсунуть, чтобы «клиент» его не учуял, и принять соответствующие меры, чтобы не оказаться на том свете, например, от убойной дозы гликозида амигдалина в абрикосовых косточках.

— Но почему кулинарный? — поддержал арамиса Леонид и заработал сожалеющий взгляд от Вербицкой.

— Ну конечно, почему бы сразу не обозвать это сборище «сообществом последователей Борджиа» или «клубом почитателей синьоры Тофаны»? Или нет, лучше «Медичи и Руджиери», — язвительно заметила Мария и, повернувшись ко мне, мило так улыбнулась. — Кирилл, а можно я приду на следующую лекцию?

— Давай я лучше просто скину тебе нужные тексты, — вздохнул я. — Не зря же я их в паутинке искал…

Через полчаса, то есть одно чаепитие спустя, мы дружной толпой вывалились из кабинета и разошлись в разные стороны. Впрочем, с близняшками мы вскоре пересеклись у моего портного, куда они приехали посмотреть, как идет постройка костюма, а после отправились на очередную тренировку, где дела наконец стронулись с мертвой точки.

Сестры все-таки поняли, что манипуляции Эфиром — совсем не то же самое, что заученные стихийные техники, и здесь нет необходимости в формальном подходе и делении на те умения, что доступны старшему новику и совершенно недоступны младшему. Эфир куда более гибок. Да, купол тишины радиусом в десяток метров у начинающего эфирника, скорее всего, не получится, но два-три метра — почему бы и нет?

Надо было видеть удивление на их лицах, когда, следуя моим указаниям, Мила смогла поднять сестру в воздух, разместив под ней кинетический щит. Правда, сил на него у кузины ушло куда больше, чем даже если бы она развернула подряд пяток техник уровня воя. Концентрацию надо тренировать, концентрацию!

За то, что она уронила Лину с двухметровой высоты, я загнал Милу на медитацию и, всучив пару металлических шариков для последующей за нею отработки телекинеза, занялся шипящей от боли в отбитой попе близняшкой.

Как результат, по окончании занятия сестры на пару приводили в порядок нашу песочницу, используя для выравнивания покрытия все те же кинетические щиты. Благо той дури, что они могли вкачать в эти простые эфирные приемы, хватило бы, чтобы заменить ими двадцатипятитонный трамбующий механизм.

В общем, толк был, и это не могло не радовать. Так что засыпал я с улыбкой на губах. Волнение от грядущего визита громовских инспекторов, с каждым проходящим днем подкрадывавшееся все ближе, отступило, недовольно ворча, и я уже было совсем уснул… но тут до моего слуха донесся прямо-таки истошный вопль автомобильного клаксона, моментально сорвавший дремоту, словно теплое одеяло с плеч. Наученный горьким опытом, я скатился на пол, успев выдернуть из-под подушки один из рюгеров, и, скрывшись за отводом глаз, принялся сканировать окружающее пространство. Вездеход на улице. Один. Людей — двое. Знакомые. Теперь понятно, почему сигнализация не подняла тревогу. Гости из допущенных и наверняка дали нужный код.

Тьфу ты. Выбравшись из-под стола, я надел штаны и, так и не выпустив из руки ствола, отправился встречать гостей.

— Добрый вечер, Кирилл.

— Два вопроса. Ты на часы смотрела? И как, половина второго ночи — это, по-твоему, «доброе» время? — вздохнул я и повернулся к сопровождавшему мою нежданную гостью мужчине. — Здравствуйте, Аристарх Макарович…

Глава 2

Карты, Ольга, два ствола

Хромов кивнул и, бросив красноречивый взгляд на пистолет в моей руке, тоже прогудел что-то приветственное. Посторонившись, я пропустил гостей в дом и, закрыв за ними двери, потопал ставить самовар. Чую, это не просто поздний визит в гости… ну да, в середине ночи, куда уж позже-то… дальше только «раньше» получится. А раз так, значит, предстоит нам долгий разговор. Ну а какая беседа без чая?

С любопытством посматривая, как я вожусь с пузатым самоваром и прилаживаю к нему выведенную в форточку трубу, Хромов ходил вдоль немногочисленных пока полок с книгами, не зная, чем себя занять. Ну да, Ольга, на правах «знакомой с домом», умчалась в кухонный закуток в поисках заедок к чаю, я самоваром занимаюсь… молча. Вот и бродит по комнате ярый гвардеец, словно неприкаянный. Тоже мне призрак отца Гамлета.

Но вот на столе появились теплые ватрушки, медовики и пирожные, и самовар, отшумев, ворчливо забурлил, словно подавая сигнал к началу чаепития.

— Я вас слушаю… внимательно, — проговорил я, когда были сделаны первые глотки обжигающе горячего крепкого чая. М-да, сюда бы еще лесных травок… или хотя бы мяты. Цены бы такому чаю не было.

Ольга переглянулась со своим телохранителем и, вздохнув, призналась:

— Я из дома сбежала.

— Ну и дура, — хмыкнул я и, получив в ответ два изумленных взгляда, пожал плечами. — Что? Если уж бежишь из дома, то с собой надо прихватывать что-нибудь компактное и легко конвертируемое в «кров и стол», а шкафы таскать — последнее дело. Даже хуже, чем чемодан без ручки. Его тащить неудобно, а бросить жалко. А шкаф еще и тяжело.

— Какие шка… — Ольга перевела взгляд на Хромова и захихикала. А вот самому гвардейцу сравнение явно не понравилось.

— Издеваешься, Кирилл Николаевич? — хмуро поинтересовался он.

— Я? Да ни в жисть, — округлив для пущей достоверности глаза, замотал я головой. Но тут же посерьезнел. — Это вы надо мной издеваетесь. Или скажете, что тоже в бега подались, Аристарх Макарович? А вам-то чем боярин Бестужев насолил? Ну ладно Ольга. У нее, понимаете ли, уважительная причина, любит она меня больше жизни, а грозный папенька, что называется, не велит… А вам он чего запретил?

— Когда это я такое говорила?! — возмутилась заалевшая Ольга.

— А что, нет? — «удивился» я. — Тогда тем более не понимаю, зачем вам было сбегать из дома, если только…

Я перевел взгляд с нареченной на Хромова, и тот немедленно налился багровым цветом. Хм. Да уж, Ольга с алыми щечками выглядит куда привлекательнее.

— Ты что имеешь в виду, охальник?! — рыкнул Аристарх Макарович. Ольга непонимающе взглянула сначала на Хромова, потом на меня… а потом до нее дошло то, что я недосказал.

Уклонившись от просвистевшей над головой пиалы, с жалобным звоном разбившейся о стену, я проводил ее взглядом и вздохнул.

— Да. Согласен. Идея дурацкая, к тому же я только что получил доказательство ее несостоятельности, — тираду эту я выдал, уже прикрывшись кинетическим щитом. Правда, услышав мою речь, Ольга взяла себя в руки, но… на всякий случай обезопаситься не помешает. — Все-таки любит она меня, а не вас.

— И с чего же такой вывод? — рассерженно осведомилась Ольга.

— Ну, чашки-тарелки ты уже колотить начала, так что можно сказать, первая репетиция семейной жизни прошла удачно. И какие выводы еще я могу сделать из такой твоей более чем основательной подготовки? — Я развел руками.

— Стоп-стоп-стоп. Кирилл, притормози, — старательно давя улыбку и косясь на растерянно-удивленное лицо Ольги, проговорил Хромов. — Хватит уже этих твоих выдумок.

— Хм… — Я снял щит и, поставив перед Ольгой послушно прилетевшую из шкафа целую пиалу, вздохнул. — Что ж, тогда я вас внимательно слушаю… И надеюсь, вторая попытка выйдет удачнее.

И действительно, история о том, как Ольга решила сбежать от подготовки к пиру, сбросив свои обязанности хозяйки дома на зазнобу отца, звучала куда лучше, чем короткое «я сбежала из дома», сказанное сонному нареченному в половине второго ночи, на пороге сеней его собственного дома. Задавать идиотский вопрос на тему нежелания Ольги отправиться в загородное имение Бестужевых я не стал. Хотя подозреваю, что ответ у нее уже был заготовлен.

В общем, через полчаса я перестелил собственную постель и, оставив спальню в распоряжении нареченной, отправился в общую комнату, где Хромов уже раскладывал кресло, превращая его во вполне удобную кровать. Обеспечив гвардейца постельным бельем и подушкой, я вздохнул и, отперев дверь в небольшую комнатку-закуток, изначально рассматривавшуюся мной как гостевая, шагнул через порог. Над полом тут же взвились фонтанчики пыли. Я оглядел помещение, заваленное стащенным со всего дома хламом, и поморщился. Вот сколько раз обещал себе разобрать эту барахолку — и все время ведь находились какие-то более важные дела. М-да.

Поднятый Эфиром вихрь вымел весь сор и пыль в предусмотрительно распахнутое мною окно и, протащив мелкий мусор через двор, распался где-то за воротами. Вот заодно и комнату проветрил.

На организацию спального места ушло еще минут десять. Благо в комнате стояла вполне приличная кровать, купленная мною одновременно с остальной мебелью. Другое дело, что, спихивая в «гостевую» всякий ненужный хлам, я успел завалить эту самую кровать кучей каких-то коробок… Пришлось перетаскивать их в свободный угол комнаты.

Окинув взглядом итог незапланированной уборки, я удовлетворенно кивнул и, постелив перетащенное из своей спальни постельное белье, со сладким зевком рухнул на кровать. Глаза слипались, и спать я хотел просто неимоверно. Но не судьба…

Легкие шаги за дверью я расслышал позже, чем выкрученная для тренировки на повышенное внимание чуйка сообщила, что по дому шарится одна неугомонная нареченная. Вот входная дверь в мою комнату тихонько скрипнула.

— Кирилл, ты не спишь? — тихий шепот, раздавшийся в помещении, заставил меня вздохнуть.

— Нет, но предупреждаю: вопрос «почему?» станет последним в твоей недолгой и такой яркой жизни, — пробурчал я, открывая глаза. Не то чтобы я хотел что-то увидеть, но… если они останутся закрытыми, то, чувствую, не пройдет и минуты, как я провалюсь в сон.

Открыл. Черт! Лучше бы я уснул. Моих собственных умений и лунного света, льющегося в окно, оказалось вполне достаточно, чтобы рассмотреть наряженную в полупрозрачное нечто гостью. Как там… «Обходя окрестности Онежского озера, отец Онуфрий обнаружил обнаженную Ольгу…» Твою дивизию, ну за что?!! Чертовы гормоны, чертовы евгеники… арргх!

— Девушка, если ты сейчас не исчезнешь из моей комнаты, одной девушкой на свете станет меньше. Это я тебе могу пообещать, — прикрыв глаза и пытаясь избавиться от продолжающей маячить перед мысленным взором соблазнительной картинки, тихо проговорил я. Р-родители-экспериментаторы, чтоб им… ну мамы, ну подсуропили!

— Ты меня убьешь? — так же тихо поинтересовалась Ольга. Вот только тон… и направление движения как-то не соответствовали предположению. Ей бы к двери податься…

— Это заразно, — констатировал я, все еще стараясь избавиться от сладкого видения под закрытыми веками. Безуспешно, разумеется.

— Что именно? — А вот теперь в голосе нареченной явно послышалось любопытство.

— Дурость женская, обыкновенная. Судя по всему, она передается воздушно-капельным путем, и ты ею заразилась. От Линки, должно быть.

— Что?! — Кхм, кажется, я что-то не то сказал. Или меня не так поняли… Впрочем, разбираться буду потом. А пока…

Рывком переместившись за спину уже приготовившейся к удару Ольги, я мысленно перекрестился и… сжал ее в объятиях, пока нареченная не разнесла комнату к чертям… Один раз такой фокус мне уже удался, так почему бы и не повторить?

Кипевший вокруг девушки Эфир неохотно улегся, но не успел я перевести дух, как входная дверь буквально впечаталась в стену, а в проеме возникла массивная фигура Хромова.

— Ох. Прошу прощения, я подумал… впрочем, не суть важно, — рассмотрев Ольгу в моих объятиях, прогудел гвардеец и, заговорщицки мне подмигнув, исчез, словно его и не было. И только тут я понял, что нареченная уже не прижимается ко мне спиной и… тем, что ниже, а, неведомым образом развернувшись в кольце рук, внимательно смотрит мне в глаза.

— Я поговорю с тобой о Малине Федоровне… утром, — тихонько проговорила Оля, прижимаясь ко мне… И, честно, я даже возражать не стал. Ни о времени, ни о теме. Не до того…

И черт с ним, со сном, на пенсии отосплюсь!

Валентин Эдуардович Бестужев перечитал записку, оставленную ему сбежавшей дочерью, после чего активировал браслет и заново прочел присланное утром письмо от Хромова. Прикрыл глаза, вздохнул и… ухмыльнулся.

— Всех обошла. Все споры разом… Но бедный Кирилл. Ему же теперь от разъяренных ухажеров отбиваться и отбиваться. Впрочем… — Вспомнив короткий рассказ гвардейца о способностях бывшего Громова, Бестужев хмыкнул. — Большой вопрос, кому в действительности нужно сочувствовать. Ему или его будущим противникам.

Тут браслет вновь подал сигнал, и его владелец углубился в изучение еще одного письма… по прочтении которого довольная улыбка Бестужева превратилась в веселый оскал, а потом Валентин Эдуардович разразился гомерическим хохотом.

— Ну Кирилл, ну затейник! Ладно, помогу и сообщу… вовремя. — Бестужев залил присланную копию чека в память браслета и, рассмеявшись, покачал головой. — Да. Вот уж действительно два сапога — пара.

Утром выяснилось, что ни я, ни Ольга толком не знаем, как нам себя вести. У нареченной это вообще первый опыт, а я… я попросту уже забыл, каково это — просыпаться в одной постели с женщиной, и от накативших, казалось, давно и прочно забытых ощущений пребывал в состоянии томной задумчивости. Тормозил, проще говоря. А учитывая гормональный шторм в наших организмах, Ольгино смущение и еще больше усугублявшие его ехидные ухмылки Хромова… В общем, это было сложное утро. Хорошо еще, что Оля оказалась в курсе кое-каких специфических лечебных техник, которые легко справились с некоторыми последствиями бурной ночи и изрядно облегчили ее первый опыт.

А вот то, что меня периодически накрывает волнами ее эмоций, в которых страшным коктейлем смешались нежность, радость, смущение и старательно, но безуспешно подавляемое желание… стало для меня сюрпризом. Причем мне даже не нужно напрягаться, чтобы уловить исходящий от Ольги эмоциональный фон. И кажется, этот процесс обоюдный. Нас словно что-то настроило друг на друга, как два передатчика. «Что-то»? Хм, а я был бы не против повторить процесс настройки, м-да…

Стоп. Я поднял взгляд на девушку, сидящую напротив меня за накрытым к завтраку столом, и покачал головой.

— Оля, возьми себя в руки. Сосредоточься, — медленно, с расстановкой проговорил я, но в себя Ольга пришла только после насмешливого хмыканья Хромова, сидящего рядом и уничтожавшего завтрак с методичностью и скоростью шредера.

— Я… — Девушка бросила короткий взгляд на успевшего принять самый невозмутимый вид гвардейца и замолчала. Ладно, после завтрака поговорим… А то, кажется, чем дальше, тем больше Ольгу охватывает смятение. Черт… как они, в смысле женщины, в этом ворохе чувств вообще разбираются?!

Разговор получился коротким, но довольно продуктивным. Как оказалось, в смятение Ольгу привел тот факт, что в какой-то момент она просто перестала чувствовать мои эмоции… и со свойственной слабому полу логикой решила, что я в ней с какого-то перепугу разочаровался и наша обоюдная настройка просто сбилась. А я всего-то пытался закрыться от ее чувств, захлестывавших меня с головой. Сняв боевые блоки, которыми не пользовался со времен службы, я раскрылся — и в ту же секунду девушка облегченно вздохнула и, уткнувшись носиком мне в плечо… блаженно засопела.

— Эй-эй! Не время для эмоциональных оргазмов! Мне вообще-то в школу пора! — воскликнул я, поняв, что Оля просто купается в моей нежности. Нареченная встрепенулась, ошарашенно взглянула… и мы расхохотались. Да уж, фразочка — самое то…