Помоги проекту - поделись книгой:
В целом оказываются эффективными различные формы работы с ощущением легкости: 1) методы поиска легкости, 2) возникновение легкости, парения в ходе резкой смены режимов деятельности от напряжения к релаксации, 3) настройка на легкость предстоящего действия посредством внушения и самовнушения.
Настройка на легкость посредством внушения, как показали эксперименты, дает удивительные результаты как в плане мобилизации физической силы, выносливости, так и творческой результативности, поведенческой гибкости. Ранее уже рассматривалась формула внушения и самовнушения Владимира Даля [см. главу 2].
Ощущения легкости по своей природе настолько соотносятся с доступностью ресурсов и возможностей, открывающихся в состоянии вдохновения, что можно было бы рекомендовать реорганизовать известную универсальную фразу для самовнушения Эмиля Куэ «С каждым днем мне становится все лучше и лучше» во фразу «С каждым разом действие X мне удается все легче и легче».
Символы полета и парения означают освобождение от тяжести, ограниченности бытия и обретение свободы, чудесности бытия духовного.
Стоит отметить, что ощущения парения, легкость стали индикаторами волшебного состояния, когда у человека все получается, все намерения реализуются подобно чуду, в системе симоронизма. Разработанные киевскими психологами Петром и Петрой Бурланами техники симоронизма получили заслуженно широкое распространение на всем постсоветском пространстве в силу своей простоты, творческости и эффективности.
Обсуждение и понимание феноменов, скрывающихся за вроде бы простыми переживаниями легкости и парения, выводит на ключевые проблемы функционирования и настройки систем, бытия, смысла, трансперсонального и священного.
Построение отношений доверия, единства, близости, сопереживания, резонанса также представляет собой другой эффективный «ключ», открывающий дверь к тем же самым ресурсам человека. Такой путь реализован в эриксоновском гипнозе, клиентцентрированной психотерапии Карла Роджерса, групповой терапии. На силу и важность сонастроенности, резонанса с другими людьми, с музыкой, светом, пространством, в котором находишься, природой, многократно умножающими человеческую энергию, обращает внимание И. Калинаускас, многие другие авторы. Здесь находится могущество первобытных ритуалов синхронного коллективного действия, танцев, песнопений, таинств мистической сопричастности, сила этических принципов.
В этом плане чрезвычайно интересны и продуктивны исследования техник работы с психологической атмосферой, начатые известным режиссером Михаилом Александровичем Чеховым, автором одной из наиболее эффективных систем обучения актерскому мастерству. Самобытный режиссер, блестящий преподаватель и актер, яркий представитель русской культуры Серебряного века. Именно ему Голливуд обязан целой плеядой своих звезд. Из 300 номинантов премии Американской киноакадемии «Оскар» 165 актеров были учениками Чехова и его школы (студии его имени или его последователя Ли Страсберга). Часто звучали в адрес Чехова слова «непостижимо», «чудо». Сергей Эйзенштейн говорил, что отдал бы многое, лишь бы проникнуть в его тайну.
Основой системы развития актерского мастерства Чехова стало развитие способностей «простым усилием воли приводить себя в состояние творческого вдохновения». При этом он опирался на принцип совместного, совокупного развития способностей вызывать у себя творческое горение. Кратко эти направления развития способностей можно определить так [33]:
– наполнить жизнь тела психологическими ценностями, жизнью души, воображения;
– использовать «невидимые выразительные средства» такие как психологический жест, атмосфера;
– развивать фантазию и воображение, полагаться на свою интуицию, благородные устремления нашего творческого «я», цель которого – объединять. Найти в себе наше мыслящее сердце;
– неприятие насилия над душой. «Ей нельзя приказать: "люби", "страдай", "радуйся" или "ненавидь". Она останется глуха к приказаниям и не отзовется на насилие. Душу можно только увлечь»;
– вводить в актерскую игру духовный элемент, лучи, идущие от нашего высшего, сияющего духовного начала. Михаил Чехов понимал духовное не абстрактно, а исходя из его важного назначения – создавать единство из множества. Такое внимание к синтезу, объединению много в целостность положительного всеединства созвучно развиваемому в нашей книге пониманию природы вдохновения.
Особое значение в системе Чехова занимало умение чувствовать и создавать психологическую атмосферу, окружающую людей, сцены, пространство. Чувство атмосферы позволяет актеру слиться с ее «полем», можно сказать, раствориться или сонастроиться с ней, войти в состояние резонанса.
Понятие «психологическая атмосфера» представляет собой некую интегративную и с трудом поддающуюся знаковому описанию характеристику ситуации. К сожалению, несмотря на всю свою важность, данное понятие мало разработано в методическом плане, хотя сегодня все чаще становится инструментом эффективных психологических техник. Например, воссоздание атмосферы «своего» любимого места, где хочется оставаться долго, где ощущается чувство комфорта, является важным принципом продуктивности человеческих действий. Вхождение в атмосферу, окружающую людей, события, требует деликатности и чувствительности, позволяет осуществлять чудеса примирения, решения проблем и роста эффективности.
Практика соединения ресурсов, проблемных состояний и целей в поддерживающей атмосфере постепенно занимает достойное место среди инструментов развития личности и решения социальных проблем.
Здесь, в исследовании возможностей отношений доверия, ощущений единства, близости, сопереживания, резонанса, мы вступаем на Terra Incognita современной образовательной, психо– и социотехнической культуры.
Особенно поразительны в процессе диагностики и выстраивания продуктивных отношений возможности символов и воображения. Например, если на экране компьютера очень быстро, так, что человек сознательно не способен ее разобрать, вспыхивает надпись «Я и мать – одно» (эффект прайминга – влияние неосознаваемой информации), то эффективность всех человеческих действий существенно увеличивается. Это может быть и не обязательно надпись, а изображение, символически передающее тот же смысл, например, играющий ребенок на лугу Чюрлениса (луг символически изображает мать-природу), чистый источник, бьющий из матери-земли, восхитительные, таинственные острова в синем море.
Но не стоит упрощать реальность этих отношений, созвучных вдохновению, сводя ее только к психологическим аспектам. Не менее важно и развитие современных социальных технологий, создание благополучных социальных организаций, как мы уже отмечали, построенных на уважении к достоинству каждого человека, заинтересованности в развитии его способностей, индивидуальности, целостности.
Следует обратить внимание и на интегративную, творческую природу вдохновения. С одной стороны, решение задач интеграции разнородных элементов в целостность является условием, порождающим эти состояния, с другой – сама творческая интеграция с легкостью осуществляется и проявляется в состояниях вдохновения.
Важна осознанная установка на выявление различных интенций, направленностей в жизни систем, которые часто принимают формы противоречий, конфликтов. Не менее важна уверенность, знание, что из такой установки рождается продуктивность, вдохновение, целостность.
Например, Арнольд Минделл объединяет приемы работы с индивидами и группами в общий методологический подход (принцип глубокой демократии). Суть метода глубокой демократии – осознать и выразить непредставленные явно части единого, но поляризованного на противоположности поля. Поля имеют тенденцию сами по себе восстанавливать равновесие, но часто деструктивным способом. Современный человек должен уметь распознавать и поощрять явные и скрытые устремления, помогать им выразиться более полно.
Арнольд Минделл показывает, что такая организация (то есть выражение и объединение всех тенденций, как поддерживающих, так и явно противодействующих или скрытых) результируется в легкости, обнаружении действия с наименьшем усилием. «Это самый легкий путь в смысле получения наибольшего удовольствия и наилучшего телесного ощущения [27, с. 158]».
Необходимо отметить, что в состоянии вдохновения выражают себя и соединяются вместе противоположные полюса целостности, обогащая и дополняя друг друга: универсальная творческая Самость и личность, принцип удовольствия и принцип реальности, Эрос и Логос, расширяя возможности Разума человека в целостном восприятии текущего момента со всеми присущими ему скрытыми возможностями, потенциями, смыслами.
В этом смысле вдохновение есть способ развития целостности, «противоядие» от постоянно присутствующей угрозы системной поляризации – чрезмерного развития отдельных частей системы в ущерб другим.
Интересно и не случайно, что на физиологическом уровне приведение в состояние равновесия системы регуляции дыхания (техника связного дыхания), является эффективным средством входа в особые продуктивные состояния. Владимир Козлов, экспериментально подтвердивший эту закономерность, назвал такие состояния расширенными состояниями сознания [21], чтобы отделить их от чрезмерно широкой и недифференцированной категории «измененные состояния сознания» (сюда попадают и высшие по уровню организации, и явно паталогические состояния). С нашей точки зрения критерием высшего должны стать именно характеристики уровня системной организации – уровень ее способности к дифференциации и интеграции. Именно эти расширенные возможности мы и имеем в состоянии вдохновения.
Одной из важнейших интеграции, определяющих развитие целостной системы человеческого восприятия и личности, является союз первичных и вторичных процессов, режимов сознательной и бессознательной активности. Так в известной концепции Артура Дейкмана постулируется неизбежное присутствие двух составляющих любой когнитивной системы: объектного и наблюдающего Я. Объектное Я является единицей объектного мира, которая, основываясь на повседневном опыте, ощущает себя конечной и отличной от других сущностью. Изначально объектное Я необходимо как для психологического, так и физического выживания. Например, если человек не формирует чувство собственных границ, это приводит к задержкам в личностном развитии и психозам. Однако сформировавшись, объектное Я стремится полностью доминировать.
Согласно здесь разрабатываемой концепции, объектное Я неизбежно ведет к конкуренции за ресурсы и, таким образом, к дисфункциям, поляризации и ухудшению общего состояния системы.
Наоборот, режим наблюдающего Я обладает потенциальной способностью к системной метарегуляции, но подавлен режимом объектного Я.
По Дейкману «у нас есть потребности, которые объектный режим сознания не в состоянии удовлетворить. Стремление принимать от среды (например, когда мы слушаем музыку), а не воздействовать на нее, как вынужден поступать охотник, требует иного режима сознания, без четкого ощущения границ, что предполагает опыт слияния с окружающим миром» [17, с. 94].
Разные функции этих двух режимов до некоторой степени обнаруживают параллели с различиями функций левого и правого полушарий головного мозга. Линейная организация мышления, характеризующая левое полушарие, соответствует режимам объектной осознанности, тогда как правое полушарие головного мозга имеет дело больше с восприятием целостных, холистических паттернов и обнаруживает заметное соответствие с сознательностью, действующей в режиме «воспринимания».
Объектный режим не может быть заменен на восприятие, функции одного не могут выполняться другим, необходимы оба режима. Например, процесс творческого решения задач включает две фазы, каждая из которых соответствует определенному режиму. Первая фаза требует объектного режима с характерным для него активным, энергичным, контролируемым мышлением: это сбор и объединение данных, исследование логических взаимоотношений между элементами задачи и стремление найти решение. Как правило, на этой стадии человек заходит в тупик. Затем он расслабляется, переводит внимание на другой объект, и это приводит ко второй фазе. В состоянии релаксации или «дрейфующего» мышления (режим «воспринимания») внезапно приходит решение…. При воспринимающем режиме становится возможным синтез, слияние того, что объектный режим удерживал разделенным [17, с. 96].
В объектном режиме первичен контроль, тогда как в состоянии «воспринимания» требуется «отпустить вожжи», «позволить» чему-то случиться, не навязывая свою волю событиям. Сотрудничество двух этих режимов обеспечивает продуктивное развитие личности.
Близкие подходы реализуют в своих многоаспектных системных исследованиях гениальности и Джон Гриндер, Джудит Делозье, разделяя функции первого и второго внимания. Они ищут модели, которые окажутся полезными для сложных отношений между первым и вторым вниманием. Опыт современной психотерапии, образования, бизнес-консультирования показывает насколько равновесие между первым и вторым вниманием существенно для здоровья и благополучия личности и ее окружения. Как на групповом, так и на индивидуальном уровне отмечаются серьезные последствия того, как организовано взаимодействие между первым и вторым вниманием.
Первое внимание, как правило, довольно целенаправленно, в значительной мере ориентировано на результат и не особенно разумно.
Второе внимание имеет ценные качества, которые мы обычно не замечаем в первом внимании, – целый мир возможностей, о которых мы можем только догадываться в состояниях нормального сознания, мир благодати и его поиска. Гриндер и Делозье предполагают, что существует много разновидностей благодати, как и множество ошибок, разочарований и отклонений от благодати. Каждая культура, несомненно, обладает собственными особыми видами благодати [14].
Авторы уверены, что проблема благодати – это по существу проблема интеграции, и объединиться в единое целое должны именно разрозненные части психики – прежде всего, та последовательность многочисленных уровней, один конец которой называется сознанием, а другой – подсознанием. Для обретения благодати доводы сердца должны слиться с доводами рассудка, эстетика и артистизм должны уравновеситься с технологиями достижения краткосрочных целей.
В результате синтеза двух разных описаний с позиции первого и второго внимания возникает новый класс информации. Одно из условий, ведущих к личностной гениальности – это требование иметь, по крайней мере, два описания на уровне первого и второго внимания, прежде чем приступать к действию.
Как мы уже обсуждали ранее, диалог и продуктивный синтез первичных и вторичных процессов раскрывает перед человеком пространство возможностей, единства и удовольствия, наслаждения целостностью.
При этом живая система как бы сама «знает», что является оптимальным для ее благополучия и развития в направлении совершенствования, своеобразное чувство целостности, появившееся в процессе эволюции живых систем. «Языком целостности» здесь становится язык чувств – удовольствия и неудовольствия.
Дисгармония, то есть нарушение целостности, потеря согласованности частей переживается как эмоция неудовольствия. Наоборот, гармония как состояние пропорционального, упорядоченного, согласованного целого переживается как удовольствие, по мере нарастания интенсивности чувства – опыт блаженства. Это различение и позволяет любой здоровой системе самоорганизовываться, увеличивать спектр своих возможностей. В итоге, возращение природной интуиции, естественной способности человека тонко различать приятное и неприятное оказывается решающим фактором, открывающим пути ненасильственного саморазвития.
Не менее значимы поэтический, мифологический или возвышенный язык, равно как и смех, веселье, которые, сопутствуя вдохновению, обладают тем же самым могуществом высвобождать и актуализировать человеческие ресурсы и потенциалы развития.
Искусство – не рациональный, а построенный на интуитивном постижении человека и мира путь к обретению единства и целостности, присущего вдохновению. Начиная от ощущений Золотой пропорции – нераскрытой тайны системной целостности, до сложнейших композиционных построений, различные направления искусства оттачивают способность постигать сложность человека, социальных систем, вести их к идеальному, подлинному, вдохновленному бытию. Чувство прекрасного – индикатор развития целостности открывает возможности человеческого разума в работе со сложными системами, перед которыми пасует современная наука и точные вычисления.
Каждая сфера искусства становится необходимейшим элементом развития человека и общества.
Эмпатии, психологической пластике, способности проникать в иные миры обучает великая литература, гениальная драматургия, киноискусство. То, что открывает читателям их талант и вдохновение – это возможность вчувствоваться, понять миры других людей. В этом, прежде всего, заключается величие русской культуры Толстого, Достоевского, Станиславского. Обучение сопереживанию, освоению разных социальных и психологических ролей, развитие «всемирности» души человека всегда являлось условием развития человечества. Когда-то может быть на заре развития цивилизации, так выстраивались необходимые элементы воспитания с помощью мифов и сказок. Сегодня способность к пониманию миров других людей, культур востребуется во все нарастающей мере, становится решающим фактором решения социальных проблем, основой новых социальных технологий.
Языки поэзии, живописи, музыки, танца «сплавляют» миры высших смыслов и земные, вовлекают в священнодействие символических процессов, наиболее точно настраивают на восприятие мира, свойственного именно состояниям вдохновения. Можно сказать, что они становятся языком человеческой души, языком глубочайших настраивающих ее синестезий и резонансов. Органично вводя в состояние вдохновения, эти языки позволяют различить скрытое, увидеть в ограниченном спасающую и настраивающую силу высшего порядка. Именно «в общении с крылатым и вещим сам человек одухотворяется, и это одухотворение выражается в чудесном расширении его горизонта», – как писал Е. Трубецкой [47, с. 461].
Отметим и язык юмора – великого освободителя и очистителя человеческого мозга от иллюзий, фанатизма, соблазнов, неумолимого стража и проводника у границ священного.
В целом, сегодня мир искусства все больше раскрывает свои возможности, становясь «хлебом сущий», необходимым для развития сил и ресурсов человека и общества будущего.
11. Восприятие прекрасного – как обретать вдохновение и ухаживать за его крыльями
Поскольку способность к вдохновению тесно связана с организацией всей системы человеческой личности, структуры ее взаимодействий с мирами социального, внутреннего, духовного, то пробуждение вдохновения, обретение его крыльев не может быть разовой, одномоментной задачей.
Неверно было бы ждать тотального чудесного преображения за одно усилие, пусть даже и с помощью эффективных психотехнологий. В то же время интенсивные вспышки, приливы вдохновения важны на всех этапах развития индивидуальности человека как индикаторы верности пути, как возможность выхода на новые уровни целостности и единства.
С помощью специальных средств настройка на такие моменты жизни может быть осуществлена более легко. Поэтому, например, в системе Станиславского основной упор делается на создание необходимых условий для того, чтобы «пустить матушку-природу», «пустить себя». Такими условиями является и увлеченность актера, его стремление к новым уровням своего мастерства, и особые техники (релаксация, управление вниманием…). Это позволяет достичь состояния, названного Станиславским сверхсознанием, когда силы сознания и подсознания волнуются вместе.
Без всякого сомнения, существует множество путей, разработанных в рамках религиозных, духовных практик, современных психологических школ и направлений. Создание целостной психотехнической системы обучения вдохновению – это настолько грандиозная задача, что потребует еще множества усилий и философии в плане методологических обобщений, и психологии, и педагогики, и социологии. В данной книге мы скорее призываем к этой необходимой работе, делаем несколько обобщений, «сценарных набросков», делимся находками и результатами исследований.
Здесь предлагается несколько, как представляется, новых путей с большими потенциальными возможностями, но малоисследованными на практике, опирающихся на синтетическую работу с символами, воображением, произведениями искусства.
Прежде всего задачей ставится обнаружение эффективных методик, доступных для каждого, не нуждающихся в приемах словесной манипуляции, характерной для гипнотических трансов. Методика, позволяющая каждому самостоятельно и осознанно стать творцом своего развития. Ключевым индикатором успешности такой работы является состояние вдохновения и сопряженного с ним глубокого творческого восприятия, ощущения единства и целостности, порядка и гармонии, скрытые от рационального человека.
Использование символов и воображения позволяет создать необходимые условия для изменения обычного, можно сказать в соответствии с терминологией Дейкмана, объектного режима взаимодействия с миром на более проникновенный и творческий.
Прослушивание фрагментов музыкальных произведений, глубокое восприятия работ художников в этом смысле является одним из наиболее эффективных способов перехода на способ восприятия, соответствующий вдохновению. Оно освобождает человеческое воображение, делает его более ярким, спонтанным и выразительным. Верно и обратное, включение воображения, специальных символов, имеющих универсальный характер, позволяет создать условия для пробуждения более целостного, глубокого восприятия.
В процессе использования такого подхода даже те участники, которые жаловались на неразвитость воображения, начинали видеть воображаемые образы ярко и реально. Как мы уже показывали, существует тесная связь между способностью растворяться в деле, погружаться в восприятие и реальностью воображаемых образов.
Начинать индивидуальную и групповую работу по настройке, углублению восприятия лучше всего с работы над восприятием живописи, прослушиванием небольших фрагментов музыкальных произведений.
Особенную ценность представляет собой групповое восприятие и обсуждение, которое позволяет фиксировать внимание на все новых аспектах, когда точки зрения других как бы открывают новые ракурсы, снимают ограничивающие фильтры и стереотипы. При этом, конечно, организатору требуется уделить внимание средствам, создающим ощущение единства участников, их эмоционального резонанса, синхронизации друг с другом. Как уже отмечалось, эти условия создают необходимую атмосферу, созвучную состояниям вдохновения, наполняют каждого участника усиленной энергетикой психологического резонанса.
Недопустимо выражение критики в адрес чувств и особенностей восприятия других участников. Наоборот, следует привлекать внимание к новым ракурсам видения, предлагая всем увидеть картину глазами конкретного участника, высказавшего свое мнение. Таким образом происходит и обучение этике взаимодействия, соответствующей состояниям вдохновения, усиливается общая энергетика, и углубляется, делается «рельефным», нешаблонным восприятие. В этом смысле лучше всего подходит и расположение участников в пространстве ближе к круговым структурам.
В процессе восприятия и обсуждения надо развивать у участников ощущение экспертности. То есть развивать представление о самих себе как о тех, кто может оценивать, опираясь на собственные внутренние ощущения, мысли, чувства, не бояться их, уметь их различать и делиться с ними с другими. И поскольку сегодня очень важно уметь взаимодействовать с людьми, культурой, ощущать целостность эмоциональной атмосферы, то, конечно, каждый должен учиться воспринимать и настраиваться не только на свои, но на чувства, переживания других людей. В этом плане коллективное обсуждение при соблюдении необходимых условий дает участникам возможность освоить социальные роли экспертов, исследователей. Освоение этих ролей способствует большей целостности, глубине восприятия и мысли.
Люди всегда играют определенные социальные, психологические, мифологические роли. Каждая роль дает возможность воспринимать мир под новыми ракурсами, вовлекает новые грани потенциального. Стоит войти в какую-то определенную роль, и тут же подключаются те или другие способности. Может быть, наиболее радикально меняет способности переключение с режима действия, порождающего соответствующие ему роли, на созерцание.
Как-то я прочитал один любопытный фантастический рассказ. Своеобразная аллегория на процессы образования и сохранение границ социальных классов. В этом рассказе люди живут в будущем в кастах. Где-то около двенадцати разных каст. У каждой касты свое положение головы. Самые низшие касты должны голову прижимать, втягивать ее в плечи. Это неудобное положение, конечно, подобно тому, как есть и неудобные социальные, психологические роли, которые фиксируют, ограничивают полноту возможностей человека. По мере того как человек, скажем так, поднимается по рангам в обществе, занимает все более высокие статусные позиции, ему разрешают поднимать голову все выше. Самые длинношеие – высшие касты. Фабула рассказа приблизительно такая. Один простой клерк, где-то на уровне ниже среднего, нарушил в силу ряда экстремальных обстоятельств закон, который под страхом смертной казни запрещал поднимать голову выше. Подняв, обнаружил, что стал как-то лучше соображать. Используя это улучшенное соображение, герой осознал систему и поднял голову еще выше. Когда он поднял ее полностью, то пробился на самый верхний уровень этой довольно жесткой системы.
В этом моменте с автором фантастического рассказа можно не согласиться. Дело не в том, что не нужно стремиться «поднимать голову выше», а в невозможности, пусть даже фантастической, существования такой кастовой системы. По моему глубокому убеждению, чем выше развит Разум человека, целостность его чувств, интеллекта, интуиции, тем более доброжелательным становится его поведение. Массовое развитие Разума людей меняет социальные порядки, режимы коммуникации и социальных взаимодействий. Здесь я полностью согласен с логикой князя Петра Алексеевича Кропоткина, современных ученых А. И. Суббето, А. П. Назаретяна о возрастании в процессе развития и прогрессивной эволюции Разума роли сотрудничества, взаимопомощи, понимания, эмпатии. Такова логика системогенеза. Но и само раскрытие возможностей человеческого Разума в целом зависит от этики сотрудничества и взаимопомощи.
Среди таких условий известный представитель гуманистической психологии Карл Роджерс особенно выделял [38]:
A. Открытость опыту, что противоположно психической защите, и позволяет выйти к восприятию огромного опыта, не совпадающего с обычным (стереотипным, социально нормированным). Открытость означает отсутствие ригидности и проницаемость границ понятий, убеждений, образов и гипотез. Она означает терпимость к неоднозначности, способность принимать массу противоречивой информации, не отвергая при этом всю ситуацию.
Б. Внутренний локус оценивания. С точки зрения К. Роджерса, самое главное условие состоит в том, источник (локус) оценивания находится внутри индивида. Это не значит, что он пренебрегает мнением других или не желает его понять. Это просто означает, что основа оценивания находится внутри него.
B. Способность к необыкновенным сочетаниям элементов и понятий. Эта способность предполагает спонтанную игру с идеями, оттенками, формами, отношениями. Именно из спонтанной игры-исследования вырастает интуиция, творческое видение нового и существенного в жизни.
В процессе знакомства с изображениями картин художников объясняются техники «смотрения», ведущие к пробуждению возможностей восприятия. Эти разработанные в разных психологических системах техники позволяют перейти и к индивидуальной работе с изображениями, которые выбираются самими участниками как интересующие их, затрагивающие их.
Попробуйте поэкспериментировать с одной из гештальт-терапевтических техник, чтобы лучше почувствовать состояние глубокого контакта, полной осознанности. Возьмите какую-нибудь картину, картинку, которая вам нравится. Начинайте смотреть на выбранную картину не в целом, а обращая внимание на отдельные фрагменты: на линии и контуры, независимо от изображенных объектов; потом, отдельно, – на цветовые пятна и оттенки. Обратите внимание на узор из пустот между контурами основных объектов. Можно рассмотреть узоры, создаваемые каждым из цветов в отдельности, скажем, красным или голубым. Если картина создает иллюзию трехмерного пространства, попробуйте последовать за удаляющимися планами, что вдали. Проследите узоры света и тени. Обратите внимание на фактуру, на технику мазка. Лишь после этого посмотрите на то, что изображено в целом.
Если вы проделаете все предложенное с выбранной картиной, вы обнаружите, что она обретет для вас новую красоту и очарование. Отдельные детали и их единство станут очевидными без болезненного отделения и собирания. Это единое, непосредственное восприятие дифференцированного единства означает, что вы вошли в контакт с картиной.
Попробуйте передать общее чувство, которое рождает в вашей душе картина посредством техники хокку – японской формы стихосложения. Японцы веками использовали ее для выражения своих мыслей, душевных переживаний и проблем. Хокку писали веточкой на поверхности пруда, покрытого тонким слоем тины, и иероглифы существовали несколько мгновений, рождая ни с чем не сравнимое чувство соединения мимолетного и вечного. Здесь техника интеграции противоположностей – миг и бесконечность, внутреннее и внешнее, веселое и серьезное – используется как ключ, открывающий дверь к состояниям творчества, целостности, красоты.
Индивидуальная работа с выбранными картинами может давать очень продуктивные результаты, собирая в едином фокусе погружение в процесс, вовлечение, глубокое и целостное восприятие, проникающее в мир символов, психологической энергии, обучая пользоваться интуицией и мудростью.
В целом для настройки на состояние вдохновения с помощью восприятия картин можно руководствоваться рядом простых правил.
Лучше, если картина воспринимается как близкая вам лично, своя, соответствующая вашему эмоциональному состоянию и настроению. На это обстоятельство в восприятии музыки особое внимание обращает музыкальный психотерапевт В. М. Элькин [52]. Как показали проведенные нами эксперименты, это правило является верным для восприятия и живописи, и музыки. Если художественное произведение не соответствует эмоциональному тону, не воспринимается как близкое, созвучное, то его прослушивание, просматривание кажется долгим, рождает гротескные, механические образы, требует контроля внимания. В ходе созерцания не рождается ощущений легкости, подъема энергии, очищения (катарсиса), наоборот, растет напряжение и чувство усталости.
Удачно подобранное произведение вызывает эмоциональный резонанс, погружает в восприятие без усилий, «растворение» в процессе слушания или смотрения, способствует синестезии. Если это картина, то она как бы приближается, увеличивается в размерах. На это обстоятельство указывает и В. Ф. Яковлев в разработанной им технике исцеляющего трансового искусства [57]. Может исчезать ощущение времени, возникать ощущение гармонии и единства. Музыка и картины воспринимаются как вдохновляющие. После восприятия такого произведения ощущается подъем энергии, чувство очищения, нарастание легкости, целостности, единства с собой, миром, изменение восприятия на более глубокое, проникновенное.
Отсутствие спешки, отдаление от ритма повседневного мира заботы и тревоги – еще одно значимое условие. Такому неторопливому режиму деятельности помогает выделение времени и специального места. Обратите внимание, что кажущаяся неторопливость включает другие режимы функционирования человеческого сознания, когда, наоборот, замедляется психологическое течение времени, растет глубина и качество восприятия, за небольшие периоды обрабатываются огромные массивы информации, возникает ощущение единства.
Позволить себе осознавать и высказывать свои истинные чувства, то, что действительно чувствуется и ощущается – также является значимым условием проявления творческой спонтанности, пробуждения восприятия. Например, в гештальт-терапии это условие понимается как решение конфликта долженствования и спонтанности. Позволив себе выразить чувство негодования по поводу того, что нужно что-то делать, свой протест, стряхнув с себя маску «послушного ученика», человек достигает более продуктивных состояний, в котором расширяются возможности восприятия и осознанности. Так, Мольер, перед тем как писать свои произведения, срывал с себя парик и топтал его ногами.
Аналогичным образом действует смех и юмор, который снимает очаги напряжения, возвращает свежесть и новизну восприятия. Как показывает С. Вербин, после того, как человек от души посмеется, мозговая деятельность возрастает в несколько раз, резко улучшается память, человек принимает верные решения, легче творит. Даже простое изменение образа мыслей на радостный, вспоминание чего-нибудь приятного, улыбка дают положительную динамику по всем показателям деятельности мозга [9].
Полезны разнообразные эксперименты со способами, снимающими ограничения стереотипного восприятия, например использование инверсий, то есть изменение чего-либо на свою противоположность, новых метафор, сравнений, синестезий, оживления, идентификации.
Длительная концентрация внимания на одном объекте меняет режим восприятия. Обучение управлению своим вниманием занимает основное место практически во всех духовных практиках. Управление своим вниманием по методике раджа-йоги, например, опирается на следующие ориентиры развития этой способности. Если удается сосредоточить свой ум на чем-либо 12 секунд – это дхарана, 12 таких дхаран есть дхиана, 12 дхиан дают самадхи (состояние просветления и единства). В то же время использование техник обучения концентрации внимания создает значительные трудности для практикующихся. С нашей точки зрения, одним из главных препятствий становится отсутствие увлеченности, насилие по отношению к своей психике, которое используется для контроля внимания.
Отметим, что в этом смысле богатая, интересная, насыщенная смыслом, потенцированная творчеством среда более благоприятна для концентрации внимания, дает больше возможностей для управления вниманием «с мыслящим сердцем», что соответствует общему состоянию вдохновения, в которое входит участник. Возможность погрузиться в восприятие художественного произведения, почувствовать сложнейший язык символов, энергий, эмоциональной атмосферы, гармонии отдельных элементов и целого – это и есть идеальная обучающая среда для пробуждения крыльев вдохновения, творчества, увлеченности, переживания особых продуктивных состояний. В эти моменты человек выходит на новые уровни своей целостности и единства (пиковые переживания, состояния озарения, сущностные состояния, потоковые состояния).
Важно использовать и сериальный подход, когда участники переходят от восприятия одного произведения к другому, третьему. В ходе такой серии постепенно растет глубина, проникновенность восприятия участников, их способность войти в продуктивные состояния единства и целостности. Желательно начинать работу с теми произведениями, которые, резонируют с эмоциональным состоянием, заключают в себе вызывающие живой интерес символы.
Использование языка символов, изучение общей эмоциональной атмосферы. Язык символов есть сложнейший язык психологического воздействия, тесно связанный с первичными процессами. Прежде всего это есть особым способом организованный язык энергии. Большое внимание энергии уделяется в китайской культуре. Они называют восприятие и использование этих энергий (в общем виде Ци) искусством фэн-шуй. Причем в фэн-шуй энергия Ци имеет много разных оттенков, которые не поддаются механической логике сложения и вычитания. Это энергия напрямую связана с состояниями, символами, психологической атмосферой.
Почувствовать эту атмосферу – вот задача творческого восприятия, присущего состояниям вдохновения. Проникнуть в дух картины, проникнуться той атмосферой, которая создана человеком-творцом. Проникнуться энергетикой, настроением, которое хотел передать художник. Важно работать с восприятием, исходя из представления, что каждый художник хотел выразить на картине, то, что, как правило, трудно передать словами, нечто большее: целостность, глубину, психологическую атмосферу, энергетическое поле. В то же время возможность рассказать, выразить словами свои впечатления делает возможным развитие целостного восприятия, свойственного таланту и гениальности.
Можно дать рекомендацию использовать специально подобранные символы, картины и для создания атмосферы вдохновения в своем окружении, его постепенной интеграции в Эго-систему личности. Например, используя изображения, передающие определенную атмосферу, создающее направляющее ваше развитие смысловое поле. Такой подход в работе с символами, предлагал основатель психосинтеза Р. Ассаджиоли.
Серьезное внимание к символам как пути души к единству, Божественному характерно для многих направлений христианского и восточного мистицизма. Как считал Э. Нойман, одно из опасных заблуждений проистекает из мнения, что человек в своем развитии «прогрессирует» от архаически-мифологического к дифференцированному рациональному. «Только когда мы поймем, что символы отражают более сложную реальность, чем та, которую можно втиснуть в рациональные концепции сознания, мы сможем полностью оценить способность человека к созданию образов» [30, с. 221].
Согласно психосинтетическому подходу, разработанному Ассаджиоли, три важнейшие функции символов определяют огромные и пока еще мало осознанные потенциальные возможности символов в организации динамики психической жизни [3].
Во-первых, символы являются как бы аккумуляторами, вместилищами и хранилищами динамического психического заряда или напряжения.
Во-вторых, символы осуществляют трансформацию психической энергии.
В-третьих, символы можно рассматривать как проводники энергий.
Психодинамическая эффективность символов последовательно выражается в притягивании психических энергий, в их накоплении с последующей трансформацией, а затем в использовании этих энергий в целях интеграции. Согласно Ассаджиоли, символы обладают самоактивностью, направляют внутренние бессознательные процессы. Остается только наблюдать за результатами предъявления символов бессознательному.
Существует организованная структура универсальных символов, позволяющих как решать различные проблемы, так и проводить диагностические исследования. Иногда буквально подъем на вершину сопровождается разрешением мучивших проблем, инсайтом, озарением, исцелением, что используется во многих психоаналитических и гипносимволических методиках. Животные символы связаны с психологическими характеристиками, с одной стороны, активизируют и освобождают инстинктивные побуждения, с другой – позволяют «поднимать» их на другой уровень, очеловечивают, одухотворяют и окультуривают грубую животную энергию. Значительной силой психологического воздействия обладают пейзажи, которые с убедительной легкостью отражают состояния души, оказывают непосредственное влияние здесь и сейчас.
Поделиться книгой: