Помоги проекту - поделись книгой:
Частный детектив
Чарльз Вильямс. Клеймо подозрения
Джон Карр. Человек–призрак
Джеймс Чейз. Карусель загадок
Чарльз Вильямс
КЛЕЙМО ПОДОЗРЕНИЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Совсем небольшой городок.
Шоссе вливалось в него с запада, через мост, перекинутый через медленную и мутную реку с непроизносимым индейским названием, а потом проходило по деловому району города, превращаясь в широкую улицу с площадкой для стоянки автомашин и четырьмя фонарями.
Я как раз миновал последний фонарь и стал сворачивать направо, в переулок, как вдруг какой–то водитель грузовика, не оглянувшись, дал задний ход.
Слева шла еще одна машина; я сделал все, что мог, — нажал на тормоза, прежде чем врезаться в грузовик. Послышался скрежет металла и вслед за ним звон битого стекла, усеявшего мостовую. На залитой солнцем улице все головы повернулись в нашу сторону.
Я поставил машину на ручней тормоз, вылез и, оценив ущерб, сокрушенно покачал головой. Передний бампер висел неизвестно на чем, а измятое правое крыло и разбитая вдребезги фара почти вдавились в колесо. Но еще неприятнее было смотреть на струю горячей воды, которая вытекала сквозь дыру в радиаторе.
Водитель грузовика с воинственным видом выскочил из кабины. Он был около шести футов ростом, худощавый, с крепким носом, и от его костлявой физиономии пахнуло дешевым мускателем.
— Слушай, ты, болван! — заревел он. — Ты что, на треке гоняешь?
Плохое настроение накапливалось во мне еще до инцидента и не хватало только этого налитого вином малого, чтобы сорваться.
Левой рукой я сгреб его за воротник, а правой уже собирался смазать по физиономии, но в тот же момент понял всю ребячливость такого поведения и просто оттолкнул его. Он угрожающе залопотал, и в ту же минуту на мое плечо тяжело легла большая рука. Я обернулся. Рядом со мной стоял толстяк и смотрел на меня твердым и авторитетным взглядом. На нем была полицейская форма.
— Превосходно! — сказал он мне. — Хотите затеять ссору, так затевайте ее со мной. Это по моей части!
— О’кей, о’кей! — буркнул я. — Мы ведь не на войне.
Он не сводил с меня жесткого взгляда:
— А вы мастак швыряться людьми!
Вокруг начала собираться обычная в таких случаях толпа — и едва ли для того, чтобы провозгласить меня “Мисс Северная Флорида”! Все выглядело так, будто я не только врезался в грузовик, но и затеял скандал, и мои калифорнийские права вряд ли могли помочь делу.
Полицейский повернулся к водителю грузовика:
— Все в порядке, Фрэнки?
“Еще этого не хватало, — подумал я угрюмо. — Они, наверное, родственники”.
Фрэнки излил свои жалобы — во всем виноват только я, проклятые туристы носятся по городу со скоростью 60 миль. Когда он иссяк, я осмелился предложить на грош истины, но что можно купить за грош? Я посмотрел на вытянутые шеи любопытных, выискивая свидетелей, но никто ничего не видел или не хотел признаваться в этом.
— Ну ладно, приятель! — сказал толстяк–полицейский с мрачной холодностью в голосе. — Предъявите свои права!
Я достал из бумажника права и мысленно обещал себе, что если мне когда–нибудь доведется попасть в этот город еще раз, я перед этим сдам машину в багаж, а сам пойду пешком. Но в этот момент с тротуара сошла высокая, с темными волосами девушка и подошла к нам.
— Я все видела, — сказала она полицейскому и сразу выложила все, что произошло в действительности.
По какой–то непонятной причине — я не смог определить, в чем тут дело, — реакция полицейского показалась мне странной. Он явно знал девушку, но не произнес ни слова приветствия; выслушав ее рассказ, он кивнул, но этот кивок был короткий и какой–то неохотный, даже в известной степени враждебный. А девушка написала что–то на карточке и подала ее мне.
— Если ваша страховая компания захочет меня видеть, то найдет по этому адресу, — сказала она.
— Спасибо вам миллион раз, — ответил я, вкладывая карточку в бумажник, — очень мило с вашей стороны.
Она вернулась на тротуар. Кое–кто из толпы проводил ее взглядом, и в этих взглядах я почувствовал ту же враждебность, которая удивила меня у полицейского.
У меня создалось впечатление, что ее все знают, хотя никто не сказал ни слова. А она прекрасно владела собой.
Не знаю, то ли благодаря ее рассказу, то ли потому, что полицейский, приблизившись к Фрэнки, почуял наконец дух мускателя, но картина несколько изменилась в мою пользу. Он поставил Фрэнки на свое место, пролаяв ему в лицо, как на строевых учениях, пару фраз — и написал рапорт. Однако никаких квитанций не выдал. Повреждения, причиненные грузовику, были незначительными. Мы обменялись сведениями относительно страховых компаний, а подоспевшая машина техпомощи взяла на буксир мой автомобиль. Я поехал в гараж вместе с водителем. Гараж находился как раз при въезде в город, у реки, на западной окраине.
Было около двух часов жаркого и безветренного летнего дня. В ярком сиянии солнца тени напоминали пролитые чернила. Моя рубашка промокла от пота.
Я выехал из Нью—Орлеана рано утром и до обеда рассчитывал проехать через Сент—Питерсберг и окунуться в заливе.
“Да, теперь уж об этом мечтать не стоит!” — подумал я угрюмо. Потом я вспомнил о девушке и постарался представить себе, как она выглядела. Единственное, что я помнил, это то, что она была высокой и очень стройной. Привлекательна? Пожалуй… Но пальчиков не оближешь. Вероятно что–то около 30 лет. И тем не менее в ее лице было что–то такое… что–то особенное, но что именно, я сказать не мог… Впрочем, какое это имеет значение!
Гараж занимал большое помещение с демонстрационным залом и несколькими бензоколонками, стоявшими вдоль подъездной дорожки. Машину доставили в ремонтный цех, и мастер осмотрел ее. Это был тощий, как доска, человек с холодным лицом.
— Хотите, наверно, в кредит? — спросил он.
— Нет, — ответил я. — Я расплачусь сам, а потом страховые компании разберутся.
— Готова будет не раньше чем послезавтра.
— О’кей! — сказал я.
Мне отнюдь не улыбалось провести в этом городе тридцать шесть часов, но роптать было бесполезно. Я вынул из багажника два чемодана.
— Где здесь лучше остановиться?
— Лучше всего в каком–нибудь мотеле, — ответил он.
— Отлично! Какой из них ближе всех?
Он вытер руки тряпкой и задумался:
— На этой окраине всего один мотель, милях в трех отсюда. На той окраине есть парочка очень приличных мотелей совсем близко друг от друга. “Эль Ранчо” и “Испанская грива”.
— Спасибо. Могу я взять машину напрокат?
Он мотнул головой в сторону канцелярии:
— Поговорите с девушкой.
Большой светловолосый юнец в белом халате, зашедший за инструментом, повернулся и поглядел на нас:
— Если нужен мотель, то здесь миссис Лэнгстон. Приехала за бензином.
Мастер отрицательно покачал головой.
— Кто такая эта миссис Лэнгстон? — поинтересовался я.
— Содержит мотель “Магнолия Лодж”, в восточной части города.
— Тем лучше…
Он пожал плечами.
— Дело ваше…
Ответ меня удивил:
— Что–нибудь не то?
— Да нет, просто мотель захудалый, бассейна нет, но где вы хотите остановиться, дело ваше. С моей точки зрения.
И тут я словно прозрел. Теперь я почти был уверен, что это то самое имя. Однако я не стал сверяться с карточкой, лежавшей в моем бумажнике, а просто подхватил свои вещи, сказал “благодарю” и вышел из гаража.
Я оказался прав. Она стояла возле старого фургона, вынимая из кошелька деньги.
Я подошел к ней и поставил на землю чемоданы.
— Миссис Лэнгстон?
Она повернулась и радостно улыбнулась.
— О, хэлло! — сказала она, и я тут же понял, что именно поразило в ее лице. Выражение усталости. Это было тонкое, хорошо очерченное и весьма привлекательное лицо, но в глубине красивых серых глаз таилась почти безграничная усталость.
— Как я понял, вы содержите мотель? — сказал я.
Она кивнула.
— Верно.
— Если у вас есть место, я бы поехал с вами.
— Да, конечно. Положите ваши вещи… Вот сюда!
Мальчик принес сдачу, и мы двинулись по главной улице. Я надеялся, что если Фрэнки еще в городе, то мы вовремя успеем спрятать нашу машину куда–нибудь подальше, чтобы избежать повторного столкновения.
— Когда будет готова ваша машина? — спросила она, когда мы задержались у светофора.
— Послезавтра, — ответил я.
Зажегся зеленый свет, и мы поехали дальше.
Я повернулся и посмотрел на нее. Темные с золотым отливом волосы, подстриженные чуть повыше плеч, и персиковый цвет лица, хотя она не употребляла никакой косметики, кроме губной помады, да и ту — самую малость. Красивый рот. Из–за высоких скул щеки казались чуть–чуть впалыми, и это усиливало общее впечатление усталости и внутреннего напряжения. Это было лицо зрелой женщины, и в нем чувствовалась сила. Ее перстень и обручальное кольцо, видимо, стоили дорого, но все остальное не соответствовало их ценности. На ней было дешевое платье из магазина готовых изделий и старые поношенные босоножки. Ноги — красивые и длинные, без чулок.
Справа, как раз у городской черты, расположился мотель “Испанская грива”. Рядом виднелся бассейн с разноцветными зонтами по краям. В белом сиянии палящего солнца его синева говорила о прохладе, я вспомнил слова мастера о том, что в “Магнолии Лодж” бассейна нет.
“Ну и болван же ты!” — подумал я угрюмо. Но я уже выбрал “Магнолию”. К тому же эта женщина так меня выручила!..
“Магнолия” находилась совсем недалеко, слева. Когда мы свернули с шоссе, я понял, что имел в виду мастер, назвав мотель “захудалым”: на всем лежала печать заброшенности и незавершенности. Дюжина домиков, построенных в виде каре с открытым выходом в сторону шоссе. Сам дом — прочный и не слишком старый. Кирпичный, под красной черепицей, но краска кое–где успела облупиться, да и вся территория выглядела мрачной и неприветливой, хотя день был ослепительно яркий и солнечный.
Перед мотелем, видимо, пытались разбить газон, но теперь трава пожухла и покрылась пылью, а на подъездной дороге, посыпанной раскрошившимся и наполовину выветрившимся гравием, кое–где зеленели травинки сорняков. Я удивился, почему ее супруг довел дело до такого состояния.
Бюро администратора находилось слева. Она остановила машину у входа. На заднем сидении стояли сумки с продуктами. Я взял их и пошел вслед за ней.
В маленьком холле было прохладно. Венецианские шторы, преграждавшие доступ яркому солнечному свету, создавали приятный сумрак. На пол из темно–синих плиток, натертых воском, были наброшены плетеные коврики. На бамбуковых креслах — оранжевые и черные подушки. В углу — телевизор, а перед диваном — бамбуковый кофейный столик. На нем лежало несколько журналов.
На столе у левой стены стояла модель корабля — около трех футов длиной. Поразительно красивые линии.
Напротив двери за перегородкой — стол администратора, на котором находился телефон и ящичек для ключей. Позади стола — скрытая портьерой арка, за которой, видимо, располагались жилые помещения. Где–то в глубине дома слышалось гудение пылесоса.
Я положил сумки, а она окликнула:
— Джози!
Моментально из–за портьеры появилась крупная цветная девушка в белом переднике. Толстощекое добродушное лицо и большой рот, густо накрашенный губной помадой странного, почти лилового оттенка.
Миссис Лэнгстон положила передо мной регистрационную карточку и кивком указала девушке на сумки:
— Отнесите их, пожалуйста, на кухню, Джози!
— Хорошо, мэм, — ответила та, взяла сумки и собралась уходить.
— Водопроводчик был? — остановила ее миссис Лэнгстон.
— Нет, мэм… Только телефон звонил пару раз, но, видимо, ошиблись номером. Когда я подошла, никто не ответил. Просто вешали трубку.
С этими словами она ушла.
Я случайно поднял глаза.
Лицо миссис Лэнгстон было неподвижно, но персиковый цвет слегка побледнел. У меня возникло странное чувство. Мне казалось, что она пытается — и пытается изо всех сил — остаться спокойной, хотя на душе у нее далеко не спокойно.
Заметив мой взгляд, она отвела глаза.
— Вы неважно себя чувствуете? — спросил я.
— Нет, нет! Все в порядке! — она покачала головой и заставила себя улыбнуться. — Просто очень жарко.
Она взяла мою карточку и взглянула в нее.
Поделиться книгой: