Крепость Дар-ар-дар

Самое главное, что мне удалось протестировать новый фильтр, и в условиях длительного воздействия эмоций возбуждённых людей оценить его недостатки, а также продумать пути усовершенствования. Кроме того мне показалось, что Кален и прочие перестали коситься на меня с подозрением и теперь на некоторое время я вроде как стал своим. Единственное, что немного опечалило, – всего четыре медяка в кружке для сбора средств за мою работу, но, по сути, я не рассчитывал и на это, идя на праздник как на рекламную акцию, поэтому не собирался брать деньги за работу. Лишь недвусмысленное указание старосты, который заставил меня поставить посуду для денег, и первым кинувший туда свою монету, изменило ситуацию.

Но мои финансовые переживания пропали на следующий день. К полудню, когда я уже заканчивал монтировать турник обратно на тренировочной площадке, послышались голоса и скрип телег. Через минуту меня позвала Макта, и пришлось обойти дом, чтобы увидеть неожиданную картину. Во дворе стояли две телеги, доверху забитые разным добром. Мешки муки и зерна перемежались корзинами с овощами и кувшинами, видимо, с молочными продуктами. Стояло несколько клеток с живой птицей и визжащими поросятами. Рядом с телегами с довольным видом стоял Дирт и несколько мужиков. Карита изваянием застыла, прислонившись к стене дома. В общем, приехали.

– Это тебе за вчерашнее выступление. Мы тут прошлись по людям, собрали с миру по нитке. Думаю, ты прекрасно знаешь, как этим распорядиться. – С улыбкой произнёс Дирт, и мужчины принялись разгружать телеги.

Крестьяне споро занесли продукты в дом, а клетки в сарай. Всем было понятно, что это не только мне, но никто и слова об этом не произнёс. Люди всё-таки нашли способ помочь сиротам в обход закона. Вечером Карита, которая также всё поняла, попыталась завести разговор о том, как дети будут со мной рассчитываться, но я лишь отмахнулся, сказав, что так и должно быть, и не нужно придавать этому значения.

Постепенно жизнь вошла в спокойное и размеренное русло. Я ежедневно ходил на пару часов в кузницу, и после нескольких проверок Дирт переложил на меня всё общение с клиентами. Параллельно я в полную силу помогал ему и даже сделал несколько предложений в работе, которые вызвали неподдельный интерес и удивление мастера, но, к его неудовольствию, развивать тему не стал. Потом тренировался и совершенствовал свой фильтр, еженедельно тестируя его в трактире. Выступления стали приносить небольшой доход, и я заработал к середине лета пару серебряных монет.

К этому времени я закончил работу с «фильтром» и добился полного отсечения чужих эмоций. Это был результат многих экспериментов с новыми и предыдущими моими наработками. Ещё научился менять силу, вложенную в фильтр для того, чтобы при необходимости всё-таки чувствовать эмоциональный фон, но эту возможность надо использовать аккуратно, и в толпе применять её нельзя. Кроме того, после экспериментов стало понятно, что на меня быстро влияют лишь негативные эмоции, причём сильнее всего те, что направлены на мою персону. Если люди относятся ко мне доброжелательно или нейтрально, проблем намного меньше. Кроме того, если негатив собеседников направлен не на меня, то и с этим справиться вполне реально. Тем более порадовало то, что к этому при определённой практике можно привыкнуть, и мой «эмоциональный фильтр» со временем может оказаться не часто востребованным. Это порадовало, так как поддерживать «фильтр» на высоком уровне требовало много сил и внимания, что серьезно мешало.

Конечно, привыкание к нахождению в обществе – процесс небыстрый. Но жизнь в Гладыше показала, что это однозначно больше не вызовет особых проблем. Первоначально с «фильтром», потом, надеюсь, без него, но я научусь находиться среди людей.

За время моей работы над «фильтром» я часто находился в обществе без защиты от эмоций окружающих. Это позволило заметить несколько особенностей восприятия. Постепенно у меня начало получаться чуть-чуть опознавать эмоции собеседников. Если первоначально они воспринимались грубым, бессистемным и однородно неприятным воздействием на меня, то постепенно я начал ощущать общий настрой, распознавать сильные чувства; радость или негатив. Конечно, правильно идентифицировать эмоции людей у меня получалось ещё из рук вон плохо, и до эмпатии было очень далеко, но сам факт такой возможности открывал радужные перспективы.

Прибавили оптимизма несколько удачных экспериментов с использованием «взгляда Скальма» по отношению к людям. Надеюсь, со временем мне удастся развить эту тему и получить приемлемые результаты. Я даже в порыве энтузиазма решил со временем создать «чтение эмоций» и «управление эмоциями». Названия придумал заранее. Конечно, это выпендрёж, и пока ещё говорить о чём-либо подобном очень рано, но помечтать хочется.

В середине лета стало ясно, что начинаю оттягивать отъезд, так как результаты моей работы почти идеальны. Я добился того, чего хотел от этой деревни, и дальнейшие планы можно осуществлять в любом другом месте. Я уже не занимаюсь фильтром, но попросту не могу оставить сирот в одиночестве, ведь только моё присутствие оберегает их от нападок Калена. От избытка времени я досконально обследовал все болота вокруг Гладыша. В этом мне сильно помогли специфические возможности Скальма. А потом даже начал рыбачить с удочкой, и это был уже совсем плохой признак, поэтому пришлось назначить чёткий срок отъезда, привязав его к купеческому каравану, который должен вскоре появиться в Гладыше. Честно говоря, не совсем понимаю, что делать торговцам в этих местах до сбора урожая, но, тем не менее, караван прибывал неизменно в середине лета, плюс минус пару дней.

Я решил связаться со своим приоратом. По нашей связи мне было известно, что с ними всё было в порядке и дела идут неплохо, но это было общее ощущение без конкретики. Настала пора их навестить и подумать о дальнейших планах, но как только собрался погрузиться в медитацию, чтобы определить их точное положение, ко мне на тренировочную площадку прибежал мальчишка от хозяина таверны. Оказывается, пришёл караван, и купцы не откажутся посмотреть на мой номер. Поэтому малец передаёт просьбу прийти в таверну.

Хоть уже и не хотелось заниматься выступлениями, пришлось согласиться, чтобы не выйти из образа. Через минуту ко мне присоединился Дирт, который помог разобрать турник, перенести его и установить на новом месте возле таверны. За нашими действиями внимательно следили приезжие торговцы, больше похожие на воинов. Они неосознанно казались мне неприятными личностями, и поэтому захотелось прощупать их, ослабив фильтр, но Кален, который отирался тут же, поторопил меня.

Отработав программу, сорвал несколько негромких хлопков. Странно, по глазам было видно, что зрители очень заинтересовались. Однако приезжие не спешили восторгаться выступлением. Ко мне нетвёрдой походкой подошёл высокий тучный воин в кольчуге, но без шлема и, дохнув перегаром, прошипел.

– Что это за обезьяньи выкрутасы? Ты нормально повеселить народ можешь? – явный наезд, только непонятна его причина. Скорее всего, подстава. Это было видно по заинтересованной физиономии Калена, который стоял в дверях таверны и чуть ухмылялся уголками губ. В общем, надо срочно сворачивать выступление. Теперь самый лучший выход для меня исчезнуть, так как, если зрители настроены на конфликт, что бы я ни сделал, ничего не получится.

– Прошу прощения, но мой номер должен идти в перерывах основного выступления труппы. Но я здесь один, и больше ничего не умею, поэтому достойного представления не получится. Об этом здесь знали все и непонятно, почему трактирщик Вас не предупредил, – я попытался перевести стрелки на хозяина заведения, ведь было очевидно, что без него не обошлось, а раз так, то пусть теперь он думает, как успокоить посетителей – поэтому ещё раз прошу прощения и позвольте больше не надоедать своим присутствием. – Попытался я по-быстрому исчезнуть, но не получилось.

– Э нет, мартышка, ты у меня ещё попрыгаешь. – Пьяный отцепил с пояса меч, но не стал его доставать из ножен и с этим оружием набросился на меня, вынуждая отскочить.

Мужчина на этом не остановился и продолжил нападать. Уходить от его атак было несложно. Тренированное тело делало это с лёгкостью, и достать меня у воина никак не получалось, тем более, что лишний вес плохо сказывался на его подвижности. Но эта игра мне совсем не нравилась, ведь противник был физически крепок и совсем не следил за своей силой, поэтому любой удар, хоть и ножнами, может привести к серьёзной травме. Несколько раз пытался уговорить разошедшегося воина, пытаясь остановить безобразие, но тот не обращал внимания на слова.

Стало ясно, что придётся банально сбегать, но как только об этом подумал, увидел, как вступают в действие ещё трое. Меня окружили, и это уже были более серьезные ребята. Жилистые, поджарые, с холодным блеском в глазах. Настоящие убийцы. Странно. Графство Аненерман находится возле границ с орками, поэтому основные тракты здесь плотно патрулируют военные. Кроме того, во всех поселениях обязательно есть усиленные отряды стражи. Поэтому разбойников нет. Их здесь отлавливают очень оперативно. Зачем купцу понадобилась такая охрана? Но скоро мне стало не до вопросов.

– А вот это уже потеха – произнёс один из присоединившихся воинов, и их мечи заработали.

Мужчины встали так, что уйти из их круга не представлялось никакой возможности. Теперь мне пришлось нелегко. Пришлось постараться изо всех сил, чтобы не попасть под удар. Я уклонялся, отскакивал, катался по земле, прыгал, выделывая в воздухе различные пируэты, использовал весь наработанный потенциал, в том числе и пришедший от Наара, но всё равно не мог вырваться из окружения. Иногда удавалось перепрыгивать воинов или проскальзывать мимо, но каждый раз воспользоваться возможностью сбежать мне не давали, заново окружая. В итоге прижали к стене таверны.

Это было уже опасно, могло закончиться избиением, но мирного выхода из ситуации я не видел. Придётся сражаться. Под руку попались грабли. Резким ударом освободил рукоять инструмента и приготовился. Окружившие воины почувствовали изменение моего настроения и подобрались, готовясь к новой атаке. В этот момент вмешался Дирт.

– Что вы творите? Прекратите немедленно – кузнец вклинился между нападавшими, стремясь развести их в стороны. Молот на длинной рукояти говорил о серьёзности его намерений помочь мне.

– Не мешай нам развлекаться, – зло ответил один из воинов – или ты тоже захотел получить?

– А в ответ не хочешь? – парировал кузнец и резко крутанул в воздухе молотом. Потом громко обратился к Калену – эй, ты, чего стоишь как истукан? – но староста, кажется, настолько растерялся, что даже не мог произнести и слова, лишь в недоуменном жесте развёл руки и выразительно посмотрел в сторону одного из гостей деревни, судя по богатой одежде – главного. Тот сморщил губы и кивнул.

– Хватит, оставьте артиста в покое, достаточно развлеклись, – бросил мужчина, и воины, хоть и не мгновенно, но послушались своего командира. Они нехотя пристегнули мечи в ножнах к поясам и медленно направились к столу – парень, иди сюда. Говорят, ты хочешь уехать отсюда – позвал меня купец.

– Это моё дело, – выдавил я сквозь зубы и двинулся прочь от таверны. С этой компанией мне не по пути.

Ко мне присоединился Дирт, и мы вместе направились в наш угол посёлка.

– Не понимаю. Никогда ещё такого не было, чтобы у нас в Гладыше такие дела творились. Бывало, чужаки цепляли местных или между собой разбирались, но даже до серьёзных драк не доходило, а чуть что – так сразу Кален и его помощники вмешивались, а тут такое. Четверо на одного, причём с оружием, и не унимаются … Надо мужикам рассказать – продолжал кипятиться кузнец.

– Да не обращай внимания. Всё это не важно. Ты лучше скажи, сколько в этом захолустье отираться собираешься? – не хватало ещё крестьянского бунта, а так переведу тему, и мастер забудет об обидах.

– Да куда мне податься, без гильдейского знака? – расстроился Дирт – Хотя конечно хотелось бы убраться из этих болот. Единственное место, где ещё смогу пристроиться, это мануфактуры, но это конец для меня как мастера. Туда пойду только в крайнем случае.

– А если я тебе работу предложу, пойдёшь? – забросил я удочку.

– И что за работа? – удивился Дирт.

– Интересная, тяжёлая и надолго. – Кузнец после этих слов даже остановился от неожиданности.

– Как-то очень странно слышать такое. Ты же вроде как сирота и собирался стать Видящим, или я чего не знаю? Откуда у тебя работа для меня и что за дело предлагаешь?

– Понимаешь, Дирт, наверняка ты уже понял, что со мной не так всё просто, – кузнец, соглашаясь с этими словами, кивнул. За время нашего общения я часто ловил его заинтересованные взгляды и неоднократно с трудом уходил от неудобных вопросов, поэтому знал, что моя личность вызывает у мастера неподдельный интерес. Зная это, решил продолжить – быть простым Видящим для меня несколько …мелко, что ли. Не буду ничего рассказывать, слова только запутают и, скорее всего, ты не поверишь. Это надо увидеть, и тогда всё станет ясно. Но, надеюсь, ты достаточно меня изучил, чтобы немного доверять и понимать, что я не стану предлагать заведомую глупость. Что скажешь?

– Как-то всё очень неконкретно, – с сомнением пробурчал Дирт. Было очень заметно, что мастер хочет поверить мне, но отсутствие информации сбивает его.

– Я понял. Мои слова не убедили тебя, но это и правильно. Кстати, это ещё одна из причин, почему обращаюсь именно к тебе. Мне нужны в первую очередь думающие люди, а не всякие с ветром в голове, которых помани тайной, и они тут же побегут следом. Давай сделаем так. Скоро я уйду из деревни, скорее всего, навсегда. Следующим летом к тебе приедет мой человек. Может, к тому времени ты созреешь. А чтобы проще было согласиться, он привезёт аванс.

За этим разговором мы уже дошли до кузницы и распрощались. Кузнец несколько растерянно проводил меня глазами. Конечно, было грустно, что разговор не сильно склеился, но рассказывать Дирту про Скальм… Тогда бы совсем ничего не получилось, он бы однозначно меня за сумасшедшего посчитал. А так, – он заинтригован и, может быть, созреет пойти, невзирая на неизвестность. Собственно говоря, как мне ещё персонал набирать? На что можно рассчитывать?

За месяцы, проведённые здесь, я успел пообщаться со многими и с большего понять, как живёт этот мир. Особенно мне в этом помог тот же Дирт, как человек, живший в большом городе, но свои штрихи внесли и другие люди. Жизнь в посёлке нельзя было считать сильно похожей на ту, которой живет остальная Империя. Гладыш был в некоем роде исключением, так как, по сути, предоставлен сам себе и здесь сформировалась собственная атмосфера. Добраться через болота к поселению можно либо зимой по льду, но это тяжело из-за снежных заносов, либо летом. Причём во время дождей и так плохая дорога непреодолима для транспорта. Ещё есть тропа, по которой я пришёл, но она ведёт в противоположную от населённых мест сторону и используется только местными. Поэтому гостей здесь почти не бывает. Только сборщики податей и редкие купеческие караваны. Даже армейские команды рекрутов не заглядывают, отдавая свою работу в руки налоговиков.

Земли вокруг посёлка не радуют большими урожаями, поэтому крестьяне едва сводят концы с концами и при малейшей возможности стараются уехать. Остаётся минимум населения, который ещё как-то может прожить в этих местах и, естественно, это не самые лучшие представители человечества. Лентяи, пьяницы или калеки. Конечно, далеко не все таковы, но всё равно, как бы крестьяне не старались, они прозябают на грани нищеты. Едва наскребают, чтобы минимальные налоги оплатить и на большее даже не надеются.

Представителей власти в таком посёлке невыгодно содержать и это никогда не изменится, уж проще снести его, но это противоречит законам. Поэтому найден выход: всё управление делами отдано в руки местных, а Кален, какой бы он ни был самодур, справляется с делами, поэтому всех устраивает. Все остальные положенные в поселении посты занимают его ставленники. Это обычные крестьяне и, естественно, все они – родственники старосты, которые имеют лёгкие послабления в налогах за счёт должности. Это обходится дешевле, чем держать здесь людей на окладе. Поэтому в Гладыше Кален устанавливает свои правила и пользуется высоким положением, когда надо, используя выгодные ему законы. Но, по сути, все местные предоставлены сами себе и все живут, как хотят, по своим правилам и никому нет дела до окружающих. Эта ситуация известна, однако никто ничего менять не будет, лишь бы местные дела никому из высокого начальства графства мозги не парили.

Во всей остальной Империи люди живут богаче и могут позволить себе многое. Соответственно, государство не оставляет без присмотра выгодных налогоплательщиков, и жестко устанавливает общие законы. За их соблюдением ревностно следят и стражники, и маги и ещё пяток различных служб. За гражданами всегда присутствует ненавязчивый контроль и когда надо, власти вмешиваются в жизнь людей, влияя на нерадивых хозяев или в других случаях. Но в условиях непрекращающейся войны с орками это, по всей видимости, необходимо, все это понимают и мирятся, до бунтов не доходит. Если б я появился в других местах, то однозначно бы привлёк внимание. А так, можно сказать, с Гладышем повезло, получилось освоиться, многое узнать и теперь можно подумать, как поступать дальше.

Для работы в Скальме нужно много людей, однако постоянный контроль над жителями Империи сильно осложняет задачу по найму и если пытаться найти работников среди трудоспособного населения, это не останется незамеченным и может вызвать если не противодействие, то однозначный интерес со стороны властей. Оно мне надо? Существует, конечно, разряд людей, которые и в данных условиях ведут себя вольно, но это в основном криминал, а с ними мне не по пути. Кроме того, в Скальм народ никакими деньгами не заманишь, разве что получится нанять клинических идиотов или авантюристов. Но этот контингент мне тоже не подходит, нужны разумные и серьёзные люди. Так что как выкручиваться пока не ясно, но может приорат чего подскажет. Эти ушлые пройдохи должны что-нибудь сообразить, хотя на них надеяться не следует. Они по сути рабы и инициативу проявлять не станут. В общем, засада.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я пришёл на тренировочную площадку. Просканировал «аурным зрением» окрестности и, убедившись, что никто не наблюдает, активизировал печать приора. Немедленно появилось ощущение, в какой стороне находится приорат. Двое из семьи находились отдельно от остальных, видимо выехали, остальные пятеро находились там, где и ожидалось.

При расставании мы договорились, что Хомолиген с людьми поселится в городе Дунальстерн, поэтому я ожидал найти их там. Сначала думал вызвать купцов к себе. Печать приора позволяла передать пару фраз, которые воспринимались приоратом как приказ, но, поразмыслив, решил добраться до них самостоятельно. Заодно на Империю посмотрю, а то только Гладыш и видел. Из столицы графства Аненерман Ставроса уехать в Дунальстерн можно без проблем, только деньги плати. На территории Империи активно эксплуатировали подвесные дороги. Древние сооружения станций до сих пор стояли и предоставляли возможность быстро перемещаться по стране. Сеть подвесных дорог поддерживалась в работоспособном состоянии и являлась основной транспортной артерией. Там работали тысячи людей, и все станции были связаны между собой тросами. Совсем не так, как в Скальме, где за тысячелетия от некогда разветвлённой сети остались лишь оборванные ветки.

В империи подвесную дорогу очень ценили и, соответственно, берегли. Собственно говоря, производство, торговля и основной пассажирский поток полностью зависели от этих основных путей сообщения, и крупные города всегда располагались возле станций. Подвесная дорога является основой экономики и естественно, что административные центры любого герцогства, графства и прочих областей находятся поблизости от транспортных узлов. Поэтому попасть в любой крупный город можно, купив билет на нужный маршрут и это вполне доступно, были бы деньги. Столица герцогства Альстерн – не исключение. Надеюсь, что денег на проезд мне хватит, а то неохота бегать и манны продавать.

Раз с торговцами мне не по пути, завтра поутру отправлюсь в путь сам. Я рассредоточил внимание, отвлекаясь от печати приора. Неожиданно осознал, что наступил вечер. Интересный эффект, вроде сосредоточился на приорате всего на пару минут, а задумался и выпал из реальности на длительный срок. Надо будет аккуратнее пользоваться печатью.

Вскоре ко мне подбежала Макта и позвала на ужин. Сироты уже давно не голодали, их стол уже не пустовал, как в первые дни моего появления, но сегодня Карита расстаралась особенно. Овощное рагу, свежий хлеб, большой пирог, запёчённая курица и множество разносолов. Я лишь присвистнул от такого богатства.

– Откуда всё это?

– Это принесли тебе из трактира, а ещё вон твой турник под навесом лежит – ответила девушка.

Понятно. Купцы решили извиниться. Ну что же, смысла в обиженную позу становиться нет. Так что братва, налетай на вкусняшки. В некотором смысле хороший прощальный ужин получится.

Мы с сиротами хорошо провели время за столом. Было много шуток и веселья, но подошла пора сообщить им о скором расставании. Я начал готовиться к тому, чтобы начать неприятный разговор, как заметил, что Макта спит, уронив голову на руки. Следом за ней стали зевать и остальные. Я почувствовал, как наваливается невероятная усталость и провалился в сон.

Глава 6

Сквозь забытьё проникли смутные образы. В дом зашли тени, похожие на людей и поволокли меня на улицу, посадили на телегу. Далее урывками шла дорога. Я сидел на трясущейся повозке, рядом находились какие-то люди. Мимо проносились на лоргах всадники. Периодически нас поили горьким пойлом. Но всё было, как в тумане, и редкие периоды просветления обрывались беспамятством.

Но однажды это закончилось. Я очнулся от резкого толчка. Состояние по-прежнему было мутным, и жутко болела голова, но сознание больше не терялось. Стало понятно, что действительно куда-то еду в открытой телеге с высокими бортами в виде решётки. Рядом находились другие люди, но поначалу узнать, кто это, не было возможности, так как глаза плохо фокусировались. По-видимому, соседи также нехорошо себя чувствовали, так как могли произносить лишь обрывочные невнятные фразы.

Через полчаса дурман из головы выветрился, зрение восстановилось, и появилась возможность осознать, что происходит. Я ехал по едва заметной плохо наезженной дороге в железной клетке, установленной на телеге, которую тянула пара волов. Возницы не было, а волы были просто привязаны к спереди идущей повозке и шли вслед за ней. Транспорт сильно качало на неровностях и приходилось постоянно удерживаться, чтобы не стучаться о прутья клетки. По всей видимости, находясь в бессознательном состоянии, частенько прикладывался о борта, так как всё тело покрыто мелкими ссадинами и синяками. Моя телега шла последней в группе повозок. Я попытался приподняться, чтобы оценить длину каравана, но затёкшие ноги не слушались. Пришлось сначала их разминать, но в итоге удалось немного приподняться, распрямиться в полный рост не дала высота клетки, и понять, что впереди ещё с десяток телег, подобных той, в которой еду я, и в них также находятся люди. Рядом ехали вооружённые всадники на лоргах. Присмотревшись к воинам, понял, что это купцы из таверны в Гладыше.

Одновременно с этим пришло осознание того, что у меня появились серьёзные проблемы. А когда увидел, кто находится рядом, стало понятно, что дела очень нехороши не только у меня. В одной повозке со мною ехал Дирт, его жена с младенцем, а чуть дальше – трое приютивших меня в посёлке хозяев-сирот и ещё одна крестьянская семья из Гладыша. Кузнец мрачно сидел, не мигая, уставившись в свои ноги. Я попытался его расшевелить.

– Дирт! Что происходит?

Кузнец перевёл взгляд в мою сторону и мрачно произнёс.

– Угощеньица из таверны покушали, – и грубо выругался.

– Ты о чем это? Объясни всё толком – я не унимался, но уже начал обо всём догадываться.

– Да что тут говорить. Продал нас Кален. Накормил угощением с сонным зельем и продал. Гнида! Это караван каторжан или иначе – работорговцы. Сволочи, видимо, бумаги и печати с метками подделали и теперь везут нас на рудники или ещё куда похуже. – Я знал, что существуют обездоленные люди, которые попадают в кабалу за долги или по иной причине. Их принудительно направляли на работы или в услужение, по сути, делая рабами. Есть ещё преступники, которые попадают на каторгу. Да и знакомство с деятельностью Хомолигена подсказало несколько путей, которыми свободный человек может попасть в рабство. Этих людей всегда можно было отличить по несмываемой печати на предплечье и, кроме того, им наносилась специальная магическая метка, которая позволяла следить за её обладателем. Самому попасть в этот контингент совсем не улыбалось.

Я немедленно оголил плечо и увидел черный знак в форме креста. Лёгкая, едва заметная дымка, видимая особым взглядом, просигналила о наличии магической метки.

– Как же так? – непроизвольно вырвалось у меня.

– А вот так – с издёвкой произнёс кузнец – теперь мы рабы. Или, если я правильно понимаю, дела наши ещё хуже.

– Да я сейчас … – во мне стало просыпаться бешенство.

– Стой! – резко крикнул Дирт – на нас всех надеты подавители, – и кузнец выразительно указал на железную полосу на своей шее. Я также дотронулся до своей и почувствовал металл – если ты попробуешь воспользоваться своими возможностями с большой силой, тут же умрёшь. Только по чуть-чуть. Хотя для тебя это может быть и выход – и мужчина вновь впал в отчаяние.

– Ну, всё равно, как только мы выйдем отсюда, так сразу всё и вскроется. Не смогут же они всем рты заткнуть. Нас сделали рабами незаконно и доказать это реально, нужно только всем вместе об этом заявить, и тогда начнётся расследование. Это не просто, но нам помогут – с уверенностью произнёс я, но Дирт парировал.

– Не считай их дураками. Нас когда везли, всё время опаивали сонным зельем, но всё равно я видел, как мы встречались со стражей Стены. Так что мы уже за Стеной и движемся в орхланд к оркам, а здесь уже не Империя и отсюда никто не возвращался, только такие торговцы, как эти твари. Так что для нас всё кончено – совсем раскис Дирт.

– Не отчаивайся, я что-нибудь придумаю, – я попытался успокоить кузнеца.

Мысли закрутились в голове. Первым делом попробовал воспользоваться эмоциональными посылами. Аккуратно развернул «взгляд Скальма» и немедленно почувствовал, как нагревается обруч на шее. Понятно, этот путь невозможен. Самый легкий «взрыв», направленный в решётку, дополнительно разогрел ограничитель, но «прыжок» и «отмашка» никак не повлияли на температуру. Значит, ограничитель реагирует только на посылы вовне. Если пользоваться только тем, что связано с моим телом, то проблем нет. Это сильно ослабляет мой арсенал, но лучше, чем ничего. Ещё можно попробовать колдовство. Перешёл на «аурное зрение». Вроде никаких неприятных ощущений не наблюдается, можно продолжить эксперимент. Для этого надо выбрать цель.

Вскоре мимо повозки проехал всадник на лорге. Он посмотрел в мою сторону, поравнялся с повозкой и криво ухмыляясь, поехал рядом. Б …дь. Это же тот урод, что первым начал гонять меня возле таверны. Насмехается. Вот на тебе и проведу эксперимент.

Что же выбрать? Хотя знаю, чем можно мужчину сильнее всего достать. Этот всадник видимо сильно гордится своей силой самца. Вот и ударю по этому. Аккуратно сформировал проклятие и медленно внедрил его в ауру всадника. Тот в последний момент дёрнулся, видимо почувствовал колдовское воздействие, но было поздно. Да и не получилось бы у него уйти. Это молодым колдунам, которые едва научились видеть ауры для наложения проклятий, нужна особая концентрация, покой и ещё различные взмахи руками типа пассов. Мне же ничего из этого не нужно. Лишние движения только мешают, а развитое «аурное зрение» позволяет наложить проклятие даже в пути, да и расстояние метров до тридцати – не проблема. Так что готовься, красавчик, теперь тебя ждёт серьезное разочарование. Жалко, что это только на пару месяцев.

На колдовство обруч не отреагировал. Я несколько раз дотронулся до украшения на шее, как бы проверяя его, но никакого нагрева не почувствовал. Только в момент колдовства возникло лёгкое неприятное ощущение, но на проклятии это не отразилось. Возможно, подавитель всё-таки среагировал на мои действия, однако несколько вяло. Раз так, – у погонщиков этого каравана наступают незабываемые времена. Сейчас ни о чем, кроме мести, думать не получается, надо выпустить пар и как хорошо, что мишеней достаточно, – целых двенадцать персон заметил «аурным зрением» вокруг клеток с пленниками. Сейчас вам, «дорогие мои», преподнесу в подарок весь мой арсенал. Я намеревался против людей эту гадость никогда не использовать, но вы-то – выродки, а не люди.

Но в момент, когда я уже собрался начать раздавать сюрпризы работорговцам, из-за поворота показалась группа всадников на лоргах. Они быстро приближались, и вскоре стало понятно, что нас почтили своим вниманием орки. Придется пока месть отложить. Группа серокожих окружила остановившийся при их появлении караван, громко гогоча и перекрикиваясь между собой на своём гортанном языке. Они демонстративно достали ятаганы и начали пугать пленников, размахивая оружием и резко просовывая лезвия между прутьев решёток клеток. Испуг беззащитных людей доставлял им удовольствие, и игра продолжалась с увеличением опасности для пленников. Появились первые раны, сопровождаемые криками боли. Видя это, работорговцы зашевелились и начали о чем-то договариваться с крупным внушительным орком, который подъехал к главному среди людей.

Через минуту караванщики зашевелились и подбежали к одной из повозок. Послышались громкие женские крики и детский плач. Работорговцы вновь появились в зоне зрения, таща за руку девочку лет пяти. Она упиралась и плакала, но извергам было всё равно. Они подтянули ребёнка к орку, тот за волосы подхватил её, высоко поднял, пару раз тряхнул и сильно ударил по горлу, так что она потеряла сознание и замолчала (не хочется думать о другой причине тишины), потом громко прокричал команду, обращаясь к своим подручным. Серокожие засвистели и немедленно отправились в сторону от каравана. Повозки вновь тронулись в путь.

Это было дико. Настолько, что просто не хотелось в это верить. Орки очень сильно похожи на людей. На тех, что жили в моё время. Только черты лица чуть грубее, увеличенная челюсть с крупными зубами и кожа без загара, как будто они всё время проводят в закрытом помещении. Но если бы я увидел любого из них на улице своего родного города, то даже не обратил бы внимания. Человек как человек. Вполне обычный. Правда, по сравнению с современными людьми с их утончёнными чертами орки, конечно, внешне сильно отличались, но в моём восприятии всё равно не выглядели слишком уродливо. Поэтому их поведение никак не вязалось с моими представлениями о поведении людей. Хотелось закрыть глаза и забыть, выбросить из головы произошедшее, но образ плачущей девочки с искажённым от боли лицом прочно засел в мозгу. Это было настолько ужасно, что я оцепенел. Из этого состояния меня вырвал грубый оклик.

– Эй, вам понравилось? – рядом с повозкой нарисовался всадник, один из тех, кто гонял меня возле таверны. Он обратился ко мне – ну что понял, как мешать нам развлекаться? – и криво заулыбался. Это привело меня в чувство.

– Сейчас тоже было развлечение? – я впился глазами в лицо работорговца.

– Нет. Но можно сказать, повезло. Обычно одним мясом не отделываемся. Ничего, уже скоро приедем, около часа осталось.

– А что будет с той девочкой? – почему-то именно этот вопрос показался мне сейчас наиболее важным.

– Понятное дело – гоны проголодались – я догадался, что гонами мужчина назвал орков, подобно тому, как к серьезным людям обращаются, добавляя слово господин. Конечно, сомнений о судьбе ребёнка не было, но оставалась надежда, которую развеял этот урод – Тебе-то, что до этого мяса? Ты бы лучше о себе подумал.

– А что мне ожидать? – попытался я разговорить словоохотливого собеседника. Конечно, этому мерзавцу правильнее было бы накинуть петлю на шею, но это пока невозможно, поэтому остаётся только вытянуть из него больше информации. Очевидно, он не просто так подъехал ко мне. Поэтому с началом разговора я ослабил «эмоциональный фильтр», чтобы лучше понять, что задумал работорговец (на короткое время это допустимо без последствий) и начал вплетать в его ауру нехитрое колдовство, позволяющее расслабить собеседника и добавить ему желания пообщаться. Но как только приступил к наложению плетения, понял, что с этим человеком до меня уже поработал колдун и именно в речевой зоне. Теперь этот человек не мог разговаривать на некоторые темы. Это было неожиданно и поэтому пришлось повозиться, стараясь наложить проклятие, минуя предыдущие закладки и не тревожа их структуру.

Я аккуратно обошёл линии силы и внедрил своё плетение в ауру работорговца. Сделал его максимально незаметным и слабым, способным развеяться самостоятельно за пару часов. Одновременно запомнил отличительные черты ауры колдуна, наложившего предыдущее проклятие. Он не скрывался, и поэтому в линиях силы отчётливо отразилась его сущность и отпечаток ауры. То же самое проклятие было и в ауре другого мужчины, того, с которого я начал колдовать, но тогда лишь вскользь почувствовал чужое плетение и посчитал, что мне это показалось. Сейчас область наложения проклятия стыковалась с речевыми центрами и совпадала с зоной моих интересов, поэтому я и увидел вмешательство. Значит, это не случайность и работорговцев кто-то контролирует, не давая им излишне трепаться.

Может быть, это когда-нибудь пригодится. Ведь понятно, что выпутаться из орочьего плена будет непросто и если это произойдёт, то сразу обратит на себя внимание многих заинтересованных лиц. Такое глобальное предприятие, как торговля живым товаром с орками, однозначно контролируется весьма весомыми фигурами и в него вовлечено множество людей. Поэтому надо запомнить любые, даже незначительные эпизоды и получить как можно больше информации, чтобы выжить и выбраться. Но это всё – неопределённая перспектива, и ей можно заняться как дополнением, а сейчас надо понять, что хочет этот урод. Он, судя по улавливаемым эмоциям, что-то предложит и, возможно, это поможет. Хорошо, что собеседник не ощутил мои манипуляции и продолжает заливаться соловьём.

– Я здесь всё знаю, – с бахвальством произнёс работорговец – Недаром меня зовут Ушлый. Так что слушай меня, парень. Как ты думаешь, что с вами будет? – неожиданно спросил мужчина и сам же ответил. – Ничего особенного. Вас всех купят, а дальше … Сначала мужчины работать будут, женщины тоже работать и хозяев ублажать, а детишек гоны сразу кушать любят – и мерзавец коротко расхохотался – но не надейся, что долго проживёшь. Орки долго мясо не содержат. Месяц-два, иногда полгода погоняют, чтобы лишний жирок сошёл, и в котёл. Они постную пищу предпочитают. Так что недолго тебе осталось. Но если послушаешь меня, – больше проживёшь, ну как?

Этот Ушлый был действительно уверен в своих словах. Похоже, описанные перспективы вполне реальны. В моем сознании удерживалась информация о том, что среди орков распространён каннибализм, но всё равно, верить в это не хотелось. Однако страшная действительность подтверждала слухи. Теперь надо понять, что задумал собеседник.

– У Вас, господин, есть для меня предложение? – постарался я польстить мерзавцу, вызывая его на откровенность и замечая, как начинает действовать моё колдовство, развязывая язык.

– Может быть, может быть – с ухмылкой протянул Ушлый – в общем, так. Мы приедем на рудник. Сюда все едут. Наш караван ведёт Карзон, вон он – и мужчина махнул рукой в сторону главного – рядом с ним маг. Видишь, он ещё лицо закрывает, думает, что его никто не узнает, хотя тут всем известно, что он живёт на Перемётной улице в Ставросе. И чего сейчас с нами поехал? Обычно только возле Стены встречает, метки ставит. Он в управе работает. У него знаки настоящие, вот так-то. Ну да неважно. В общем, на руднике мы сдаём товар и получаем свои деньги. Знаешь, ведь место, куда мы едем, никто не найдёт. Наши командиры с головой дружат и хорошее местечко подыскали. Кто подумает, что мы товар в Скальме скидываем? – и Ушлый вновь рассмеялся, но быстро успокоился и продолжил.

– Тут есть один проход между скал, и ведёт он в Скальм, но крупная начь там не живёт, не знаю, почему. Может, не могут через скалы пробраться, очень уж те неудобные. А с мелкой начью воины справляются. Там у орков выработка подземная, камни драгоценные добывают. Понятное дело, что не они сами, а люди. Рабы не все попадают на шахту, только немногие, остальных увозят в другие места. Так вот. Когда мы вас из телег выгрузим, погоним в отстойник, по пути будет вход в шахту. У нас тут игра есть. Кто сам в выработку прорвётся, те там и остаются.

– А зачем мне это? – удивился я.

– Не скажи. Орки под землю не суются, только выходы сторожат, поэтому там можно выжить подольше. Лично я знаю одного человека, который там уже пять лет. Вот тебе и резон.

– А чего вдруг мне такое предложение?

– Ты вёрткий, должен мимо охраны проскочить.

– Понятно, а у вас значит, ставки на это будут.

– Ага – и Ушлый улыбнулся во весь рот – если согласишься, пойдёшь последним, будет время размяться, так что прорвёшься.

– Допустим, я прорвусь в шахту, а дальше что? Вдруг там ещё хуже будет?

– Нет. Тебе главное с Кнутом сразу договориться. Он сам или с парой своих людей на входе стоять будет и тут уже от тебя зависит, куда попадёшь. По мне так лучше в надзиратели, работать не надо и кормёжка лучше, опять же баб выбор больше. Правда, там настоящие каторжане и заключённые, у них свои законы, но тут уж как приживёшься. Еще можно породу наружу вывозить, это тоже неплохо, но там тоже одни урки. Но даже если и в глубину пойдёшь, не пропадёшь. Там в основном пленные воины и сильные мужики, такие здоровяки, как твой сосед – и Ушлый указал рукой на Дирта – эти не обидят. Правда, и условия хуже. Хотя, с другой стороны, даже пару воров из принципиальных отказались в надзиратели идти и теперь кайлом махают. По мне, так дураки они. Бабы там в основном больные щулкой (это такая срамная болезнь, если не знаешь), но есть и здоровые, а ещё есть одна эльфийка. В прошлом году с соплеменником прорвалась, если б чем-то своим не заболела, её бы точно оттуда вытянули, а так теперь под землёй догнивает. Но это не важно, и если бы даже все бабы здоровые были, Кирпич не даёт баловаться, только по согласию, так что обе здоровые тёлки там королевы. А недавно ещё и священник появился, теперь молится – засмеялся работорговец.

– Ну а орки там бывают? – задал я следующий вопрос.

– Нет, они под землю вообще не суются. Боятся чего-то. Но чего, я не знаю. Только надсмотрщиков посылают.