Крепость Дар-ар-дар

– Очень приятно, мастер Дирт, я Рий, как видишь, актёр. Но мне ещё нужно несколько штырей с петлями, чтобы натянуть растяжки и держатели на столбы, чтобы закрепить перекладину. И ещё: что по поводу оплаты за работу? – кузнец пристально посмотрел на меня. Подумал, выразительно почесав затылок, и вынес вердикт:

– Золотой. – Ого, как-то на такую трату я не рассчитывал. Но он, увидев выражение моего лица, смягчился – Не бойся. Сделаем так: возьму в качестве оплаты часть сплава. Кстати, а чего ты решил сделать такую дорогую перекладину, можно же металл древних продать и сделать всё проще?

– На орудиях труда не экономлю, как и ты – и указал на инструмент мастера, который отливал оранжевым оттенком, за что получил очередную улыбку. И вполне довольные друг другом, мы разошлись.

Отойдя от кузницы, я увидел Сорнота, который прятался за деревом, но старался при этом сохранять серьёзный вид. У его ног лежал мешок, видимо с одеждой. Как только мы поравнялись, он провел меня подальше от кузницы, и когда та оказалась достаточно далеко, извлёк содержимое мешка. Молодой воин выложил несколько штанов и рубах. Одежда не новая, но чистая и добротная, и хоть разная по размеру, но, в общем, подошла. Сорнот постарался всучить мне свою ношу за пол-серебрушки, но в итоге отдал за десять медяков.

После торга мы ещё немного прошлись в сторону моего будущего дома. По наводке воина, заглянули к соседям. За пол-серебрушки купили меру зерна (мешок килограмм на пятнадцать), ещё столько же по весу других круп и бобов, молочных продуктов, так как у моих хозяев корова сейчас не доится. И как они выжили без кормилицы? В итоге мои и так невеликие финансы сильно просели. Осталось всего серебрушка и двадцать пять медяков, так как на медь благородный металл меняли в соотношении один к пятидесяти, далее при обмене серебра на золото шло соотношение один к двадцати. При крупных расчетах пользовались мерными слитками и прочими ценными материалами: драгоценными камнями, маннами и редчайшей платиной.

Сорнот помог мне донести мешки до дома сирот. По пути его язык не останавливался, и хоть в словах проскальзывали интересные вещи, он сильно надоел. Поэтому я обрадовался, когда пришёл хозяин. Сорнот при появлении паренька лет одиннадцати-двенадцати сделал надменный вид, буркнул про то, что у того появился постоялец и, сославшись на занятость, двинулся восвояси. Ну и хорошо, а то у меня уже закрались опасения, что молодой воин будет вести свой монолог до ночи. Но видимо он считает себя выше остальных парней в деревне и старается это всячески продемонстрировать в таких случаях, как теперь, а предо мной изгалялся, так как посчитал ровней.

Ну и бог ему судья, лишь бы это со временем сгладилось, а то с такими личностями, которые с малых лет считают себя пупом земли, сталкиваться приходилось немало. Такие люди становятся обуреваемыми гордыней одиночками, семейными тиранами или ещё чаще – агрессивными хамами. В любом случае, жалкое зрелище. Но на данном этапе Сорнот мне полезен, так как приближен к местной власти, поэтому следует продолжать вести с ним знакомство. А теперь пора знакомиться с приютившей меня семьёй.

– Привет. Меня зовут Рий – улыбнулся я хмурому костлявому пареньку. Очевидно, что для него моё появление стало неожиданностью, поэтому он растерялся и теперь молчал. Выручила его сестра, которая при виде брата осмелела и, выскочив из кустов, затараторила.

– Латул, а плавда дядя будет жить у нас. Он такой стланный, косички носит как девочка. А его видела ланьше тебя, он плиходил с … – но брат, остановил девочку приложив ей палец к губам и попросив вести себя тише. Потом пригласил меня в дом.

Вслед за хозяином прошёл в невысокий дверной проём и очутился в доме. Я, конечно, подозревал, что место, куда попаду, будет весьма непритязательным, но увиденное всё равно опечалило. Одна небольшая комната со скруглёнными углами квадратов около двадцати, земляной пол. Над головой конус соломенной крыши без потолка, только несколько горизонтальных балок. Пара окошек, затянутых мутной плёнкой. В центре топится по-чёрному очаг, обложенный камнем. Отдушины справляются, так как копоти на стенах немного, но все равно: запах застарелого дыма сильный. Грубо сколоченный стол, пара лавок и полок, на которых стоит грубая посуда. Какой-то сельхозинвентарь в углу, одинокий сундук зашарпанного вида и длинный лежак, крытый соломой с парой дырявых одеял, очевидно, служащий общей постелью для всех. М-м …да. Ну что же. Будем обживаться.

По указке мальчика кинул рюкзак на лежак и расположился за столом. Он ушёл, видимо загнать под навес вола или по другим делам и оставил меня наедине с малышкой. Та немедленно засмущалась и тихонько присела в уголке лавки.

– Ну и чем ты хозяйка будешь гостя принимать? – обратился к девочке, пытаясь расшевелить. Она ойкнула и побежала к очагу, где на цепи с крюком висел закопченный котелок. С усилием сняла его и медленно понесла к столу. Я подскочил и помог малышке поставить его на ровную поверхность, попутно заглянув вовнутрь. Отваренная крапива, щавель и редкие вкрапления каких-то других овощей.

– И ты этим хочешь накормить брата? – девочка совсем смутилась, но давить на неё я не собирался, поэтому начал заносить в дом и распаковывать покупки. Вскоре на столе появился кувшин молока, сыр, творог и пару лепёшек, похожих на блины. К моменту возвращения хозяина на столе появилось что-то похожее на будущий ужин. Мальчик вошел в дом, принеся кадушку с водой, с недоумением уставился на еду, и я поспешил его успокоить:

– Раз мы будем жить вместе, правильно будет и за столом делиться.

Вскоре все уселись. Поначалу дети смущались, но вскоре освоились и с жадностью принялись уничтожать угощение. Чувствовалось, что они сильно недоедали, и поэтому стало страшно, что с голодухи им может стать плохо, поэтому я постарался прервать трапезу, пока не стало поздно.

– Не стоит так быстро есть, а то живот заболит. Не волнуйтесь, просто надо отдохнуть. Давайте лучше познакомимся. Меня зовут Рий, я актёр. Тебя Латул – указал на мальчика – а тебя егоза как величать? – девочка от моих слов прыснула в кулачёк, и брат поспешил вмешаться.

– Не Латул, а Латур. Макта «р» не выговаривает.

– Ух, ты. Как интересно. А ты, Макта, брату помогаешь? – обратился я к малышке, стараясь развить беседу.

Постепенно дети осмелели и разговорились. Оказалось, что они круглые сироты, у которых здесь в Гладыше никого нет, да и о прочей родне мало что известно. Два года назад пропал их отец, уйдя на болота, следом при родах умерла мать. У них ещё был шанс не пойти по приёмным семьям, где их будут использовать как бесправных рабов, но старшая сестра, основной работник, теперь болеет, её увезли к местной знахарке, но оплатить лечение нечем и надежды, что она поднимется, почти нет. Латур старается обработать отцовский надел, хотя надежды на то, что сможет вырастить достойный урожай и оплатить налоги, у мальчишки мало. В любом случае, окончательно их судьба будет решаться осенью.

Через час дети начали клевать носом, и мы поспешили улечься отдыхать. Я расстелил меховую накидку и завернул в неё Макту. Девочка быстро согрелась и засопела. Мы с Латуром перекинулись ещё парой фраз, но и сами быстро угомонились.

Активное утро началось, когда ещё Сонара и не поднялась. Меня разбудил звук посуды. Латур готовил кашу из злаков, отсыпав немного от принесённой мною меры зерна. Он засмущался, видимо подумав, что я буду недоволен его самоуправством, но кивок и улыбка успокоили мальчика.

Наскоро все позавтракали, и хозяин побежал готовиться к трудовому дню. Я перебрал вещи, купленные вчера у Сорнота, переоделся в простую одежду, кое-что бросил обратно в мешок и последовал за Латуром. Он уже вывел из-под навеса невысокого вола, подготовил плуг и собрался выходить на работу. С некоторым удивлением отнёсся к моему желанию присоединиться, но отказываться от помощи не стал.

Поле оказалось довольно далеко от деревни. Сразу за ним начинался пока ещё подтопленный из-за половодья выпас и далее болото. Латур поспешил приступить к работе. Понукая впряженного в плуг вола, он начал распахивать целину. Но было заметно, что мальчику не хватает сил на эту работу, и он скоро выдохнется. Тяжёлый плуг ему не по силам. О каком-либо качестве работы речи не шло. Инструмент больше скользил поверху, приглаживая почву, совсем не рыхля её. При попытке это изменить загребал валы земли, дёргался и срывался с борозды. Посмотрев на мучения Латура, я попробовал его сменить. Думал, справлюсь, надеясь на то, что намного сильнее и тяжелее малолетнего пахаря. Хотя если подумать, моё тело старше его года на два, и то если я правильно определяю свой возраст, но разница между нами была очевидна. Однако вскоре убедился, что и моих сил мало, чтобы управляться с неудобным агрегатом. Латур, увидев, что и у меня ничего не получается, в сердцах закричал:

– Обманул староста, чтоб ему худо было! Говорил, вот тебе плуг наш новый кузнец сделал, будет вместо твоей сохи в сто раз лучше. И обменять заставил, теперь его парубок моим инструментом пашет. А мне как теперь? – совсем раскис мальчик и по впалым щекам побежали слёзы.

– Говоришь, кузнец сделал?

– Ага, приехал сюда неизвестно откуда и давай что-то своё мудрить. Его одно просят, а он вечно сделает всё не так.

– И что, всегда плохо?

– Да нет. Обычно лучше, чем надо, но с этим плугом у него ничего не получилось. Только из-за колёс его катить удобно, а в остальном … – Продолжал горевать Латур, но я уже заинтересовался конструкцией. Не может быть, чтобы мастер, про которого хорошо отзываются, сделал заведомо плохой инвентарь. Да и мне он показался стоящим человеком, поэтому следует присмотреться к его изобретению.

Плуг с самого начала казался предметом не соответствующим нищей и упрощённой действительности. В нем, помимо крепкого режущего лемеха, было несколько массивных металлических элементов, плюс колёса. Это сильно выделялось, так как даже цельно железный лемех был редкостью, в основном использовали деревянную основу, оббитую жестью, и теперь, кажется, начало кое-что проясняться. Скорее всего, староста просто не разобрался с конструкцией, обвинил кузнеца в плохой работе, возможно, произошла стычка. Косвенно на это указывает нежелание Сорнота общаться с мастером. В итоге староста поменял ненужную вещь на то, что его устроило. Подозреваю, что мужчина надеялся осенью ещё и забрать дорогой, из-за использованного при его создании материала, инвентарь обратно, и мне стало не по себе от такого подхода. Пора было разобраться с изделием мастера.

Немного походив вокруг, понял задумку кузнеца. Достал из пазов клинья и выпрямил основную раму. Лемех опустился ниже, и ручки приняли удобное положение. Просто и оригинально. Совместно с Латуром перепрягли вола. Теперь испытания. Полчаса ходил за плугом. Работа стала значительно проще, и я уверенно с ней справлялся, хоть и быстро уставал, но как только передал инвентарь в руки Латура, стало ясно, что он с ним не ладит. Конечно, по сравнению с тем, что было, он работал просто великолепно, но удержать ровную и глубокую борозду мальчику не хватало сил. Распахать же ему всё поле в мои планы не входило, да и не смог бы я это сделать по причине огромного объема работ. Тут и взрослый человек объём с трудом осилит, поэтому пришлось искать выход, и вскоре возникла идея. Поблизости никого не было, да и мало шансов, что за нами будут наблюдать, поэтому я решил рискнуть и отвлёк воодушевившегося Латура от работы.

– Скажи, ты умеешь держать язык за зубами?

Мальчишка исподлобья посмотрел на меня и, подумав, ответил:

– Я знаю, что от этого иногда зависит жизнь. – Очень хороший ответ.

– Ну, тогда ты понимёшь, что рассказывать о том, что увидишь, не следует. – Он уверенно кивнул, и я отправился к своим вещам.

Достал из мешка тонкую неширокую пластину, последнюю из тех металлических обломков, что подготовил ещё в Скальме. Эту находку я придержал вчера на всякий случай и не отдал кузнецу, но в данный момент мне показалось, что только она сможет разрешить проблему. Вернулся на поле. Прикинул место установки пластины на плуге и попросил Латура отвернуться. Ему, конечно, было очень любопытно, но мальчик послушался. Я пару раз вздохнул и направил сильный посыл «огонь» в место стыковки. Через пару секунд, как только начала накатывать слабость прекратил. Потом немного подождал, давая остыть железу, и попробовал оторвать пластину. Она усилиям не поддалась. Впервые попробовал такую сварку и всё получилось.

– Проверь, как теперь – позвал я пахаря.

Он вскользь глянул на усовершенствование и вновь приступил к работе. На этот раз мальчик, хоть и с большими усилиями, смог нормально управлять плугом. Передний лемех, созданный из пластины древнего сплава, с лёгкостью резал землю, при этом задавая правильное направление движения. Задний плуг лишь отворачивал почву на бок. Мальчик управлялся с некогда неудобной конструкцией, и на его губах расцвела радостная улыбка. Кроме того, стало очевидно, что и вол пошёл заметно бодрее. Значит, моё усовершенствование понравилось и ему.

Мы на смену проработали до обеда и, привязав вола пастись возле одинокого дерева, отправились домой. По дороге Латур чуть не прыгал от радости, вспоминая невообразимый ранее объем сделанных работ. От восторга даже не сопротивлялся, когда я заставил его смыть пот и грязь возле колодца. Сам я проделал эту процедуру с удовольствием.

После обеда, состоявшего из каши и творога, я лишь добрым словом проводил парня продолжать пахать, а сам остался. Пора заняться и своими делами, тем более что опять на огонёк заглянул Сорнот. Нужно было уделить внимание и ему. Правда, парень быстро надоел своим нескончаемым словоизвержением, поэтому мне пришлось искать убежище.

За приютившим меня домом находилась небольшая полянка, окружённая густыми зарослями кустов и невысоких деревьев. Там я и решил проводить тренировки. Недолго походив по кругу, убрал весь мусор и палки и демонстративно начал разминаться. Потом указал сопровождавшему меня всё это время Сорноту на необходимость тайны подготовки номера, секрет которого пообещал открыть ему первому, и отправил того восвояси. Конечно, он только сделал вид, что уходит, а сам притаился и пытался подглядывать, но разминка перешла в пробежку, затем упражнения на растяжку, силовую тренировку. Необычно, но ничего зрелищного, поэтому он в итоге от меня отстал и отправился по своим делам. Ну, наконец-то.

Конечно, тренировка тела в моём положении необходима, но этим можно пока не сильно утруждаться. Гораздо важнее откорректировать работу фильтра эмоций. Пока он неплохо справлялся со своей задачей, но однозначно требует доработки, а это можно проводить только в спокойных условиях, когда никого нет рядом. Поэтому, как только Сорнот исчез, я тут же уселся на землю, погрузился в медитацию и приступил к работе. Мысли о том, как усилить мою защиту, появились ещё вчера, во время разговора со старостой Каленом, никак не пойму, как правильнее его определять.

С одной стороны он глава администрации, с другой – начальник дружины и ещё выполняет функции полиции, как-то это запутывает. Вообще говоря, так быть не должно. Не может армейский командир занимать гражданскую должность. Хотя в этих глухих местах, похоже, на это внимания не обращают. Желательно было бы понимать, почему так произошло, но специально это узнавать не стоит. Он может оказаться еще и весьма влиятельным человеком, и при лишнем внимании к своей персоне может расправиться с излишне любопытными. И вообще, однобокий, мутный тип, авторитарный и себе на уме. И окружающих под себя подмял. Такому не стоит перечить и переходить дорогу: ответит, да и сам может по любому поводу пристать. В любом случае, я сейчас, пожалуй, нахожусь в самой далёкой от него точке деревни и не мелькаю перед глазами, так что буду надеяться, и дальше не привлеку внимания. А Сорнот доложит дяде, что нужно, но молодой человек занят в первую очередь собой, поэтому увидит только то, что ему явно продемонстрируют. Только следует хорошо за всем следить, чтобы дядюшка ненароком не заинтересовался слишком сильно высказываниями о необычном артисте.

Ну да ладно с этим Каленом, пока не трогает, – и хорошо. Я же в первую очередь уселся усиливать фильтр. Однако остановился и, поразмыслив, от этой идеи решил отказаться. Если подумать, сейчас у меня идеальные условия для опытов. Людей вокруг немного, только сироты и соседи, тем более я всегда могу оказаться в одиночестве, сославшись на необходимость тренировки и подправить неудачный эксперимент. Поэтому можно реализовать несколько случайных задумок и взглянуть на результат. Сейчас я как бы отталкиваю эмоции от себя, отгораживаюсь стеной. Это требует значительных усилий, а если попробовать проводить их мимо восприятия. Над этим следует поработать.

Через час первая пробная конструкция нового фильтра была готова. Затем действительно последовала физическая тренировка, не следует пренебрегать развитием тела, которая закончилась с появлением Макты. В этот момент я заканчивал отрабатывать связку из нескольких сальто, поэтому девочка, увидев прыжки, застыла, открыв рот. Заметив мой взгляд, она скороговоркой пригласила к ужину и убежала. Действительно, Санара уже клонилась к закату, и пора было заканчивать. Я подошёл к журавлю колодца и ополоснулся парой вёдер воды, затем проследовал в дом. По пути кинул взгляд на плуг. Он опять был приведён в положение, предназначенное для транспортировки, и на моё усовершенствование наброшена тряпка. Молодец Латур, соображает!

На ужин к уже немного надоевшей каше добавилась похлёбка из крапивы. Пора с этим пресным меню завязывать. Подумать только, и как эти дети умудрялись выживать на таком рационе. Ведь до моего появления у них даже соли не было. Да и каши тоже. И молока с маслом не помешало бы, надо будет завтра к соседям заглянуть.

Глава 3

Сытые ребятишки после хорошего ужина затеяли весёлую возню. Как мало им было нужно для счастья! Денёк хорошо поесть, капля надежды, – и они расцвели. На порозовевших мордашках засияли улыбки. Макта забавно рассказывала, что увидела во время моей тренировки, а брат с недоверчивой улыбкой кивал на её слова. Но вдруг послышался шум, и хлипкая дверь, сколоченная из пары досок, отворилась. Появился Кален. Он окинул взглядом убогую обстановку и кивнул мне.

– Привет. Как обживаешься?

– Добрый вечер. Всё нормально.

– Вижу. – Но я его не интересовал, он чуть посторонился, пропуская спутника, кивнул Латуру и произнёс – сестру принимай.

В дом вошёл воин со свёртком в руках. Он тихо поздоровался, прошёл вглубь помещения и положил ношу на лежак. От свёртка послышалось невнятное бормотание и хрип.

– Это их сестра – обратился ко мне староста, указав подбородком в сторону детей. – Поможешь похоронить?

– Так она же ещё живая.

– Лекарка сказала, что это ненадолго.

– Хорошо, сделаю как надо. – Кален удовлетворился таким ответом и, забрав спутника, удалился.

Малолетние хозяева притихли и начали разворачивать полотно. Показалась худая бледная девушка лет четырнадцати-пятнадцати. От движения она вскрикнула, повела вокруг себя невидящим взглядом карих глаз и захрипела. Вскоре хрип превратился в надрывный кашель, но сил у бедняжки не было совсем, и она лишь слегка дергалась, задыхаясь от приступа. Латур принёс воды, и глоток остановил спазм.

– Мучается – со слезами на глазах выдавил мальчишка. Он взял руку сестры и приложил к своей щеке. С другой стороны присела Макта и начала гладить девушке волосы. Я подошёл и пощупал обжигающе горячий лоб.

– Что с ней произошло?

– Три недели назад постирать пошла, поскользнулась, в воду упала, а холодно ещё было. – Всего несколько слов, а всё предельно ясно.

Через пару минут у больной начался бред. Она металась, выкрикивала неразборчивые слова, а потом вновь зашлась кашлем. Макта отскочила в уголок и там плакала, а Латур шептал успокаивающие слова. Я взял мальчика за плечо и повернул к себе.

– Забери Макту и идите, э-э скотину покормите или сделайте ещё что-нибудь. – Мальчик сначала растерялся, потом подумал возмутиться, но в итоге сдался и, забрав сестру, вышел из дома.

Что же я делаю? Еще двух дней не прошло, а уже засветился, как рождественская ёлка, особенно в кузнице, и продолжаю это успешно делать. Но не попробовать помочь выше моих сил. Быстро достал рюкзак, вскрыл фальшивое дно. Там в тайнике лежит запас трав и маннов из Скальма. Теперь срочно вспомнить науку мамы и некоторые из знаний, полученных от Наара. Беру молодые почки и побеги, сорванные в самый последний момент перед выходом, немного сухих трав, кусок корня голера и немного засушенной плесени. Главное не передозировать, иначе умрёт. Добавляю воды и перетираю всё это в кашицу. Теперь аккуратно ложкой кормлю больную. Она пытается отплёвываться. Понятно, сам знаю, какая это гадость, но сил сопротивляться не хватает, и в итоге проглатывает эликсир. Всё, больше нельзя. Аккуратно ставлю чашку с лекарством на полку, убираю рюкзак.

Выхожу на улицу, чтобы позвать Латура. Такое ощущение, что он вышел на несколько шагов за порог и простоял там истуканом всё это время. На мой призыв отреагировал с замедлением и как сомнамбула вошёл в дом. Через минуту к нему присоединилась Макта.

Вернувшись под крышу, мальчик с опаской подошёл к сестре и тут же обратился ко мне.

– Так ты её не …того.

– Чего это ты подумал? Если она переживёт эту ночь, то у нас появится надежда, а теперь давай её обмоем. Вода поможет немного снять жар.

Позднее, когда заснула Макта, Латур принялся расспрашивать меня. После долгих уговоров я сдался.

– Есть одно лекарство – и я показал мальчику чашку. Он внимательно рассмотрел содержимое и в недоумении спросил.

– Ну и сказал бы, что у тебя есть это?

– Не всё так просто. Этого у меня быть не должно, и если хоть кто-нибудь узнает … В общем, я надеюсь, что ты умеешь скрывать тайны. А выйти вас с Мактой просил, чтобы она ничего не видела и не сболтнула лишнего.

– Понятно, а как оправдываться, когда сестра выздоровеет? – продолжил развивать мысль Латур.

– А никак. Сама пошла на поправку и всё – попробовал его успокоить.

– Так не поверит же никто.

– Ну и что, пусть все думают, что хотят, тебе дело. И вообще, ещё ничего не известно.

Следующий день начался с радостного шепота Латура. Он как проснулся, немедленно посмотрел, что с сестрой, и заметил изменения к лучшему. Для меня самой обнадёживающей новостью было то, что она ещё жива, но издеваться над мальчишкой по этому поводу не собирался. Хотя, пожалуй, он прав и девушке определённо стало лучше. Жар спал и больше она не мечется в бреду, но назвать её забытьё нормальным сном ещё рано. Но все равно, положительные изменения заметны. В очередной раз можно удивиться живительной силе растений Скальма.

Совместными усилиями мы заставили проглотить в сестру Латура очередную порцию лекарства и напоили кипячёной водой. Мальчик хотел и дальше оставаться подле неё, следя за изменениями, но пора было на работу. И я стал его подгонять, сказав, что если он не поторопится, то займусь своими делами и не стану помогать. Всё равно, ещё ничего не ясно и в ближайшие часы ситуация не изменится. Он послушался.

До обеда мы на смену обрабатывали делянку. Неудобное место, клином выдвинутое за пределы остальных полей, но в нашем случае такое положение играло на руку, так как соседей рядом не наблюдалось и усовершенствованный плуг не вызывал вопросов. После полудня мы отправились обратно. Войдя в дом, увидели осмысленные глаза девушки, с интересом поприветствовавшие нас. Возле неё крутилась Макта и задорно щебетала. Кризис явно позади. Это конечно радует, но теперь возникает другая проблема, и кроме меня её решить некому, поэтому пора прогуляться к соседям.

Дородная хозяйка, одетая в свободный сарафан, взяла грубыми от работы пальцами пару монет и выставила на лавку кувшин молока, творог, половину курицы, плошку мёда и горку пресных сухих блинов, которые заменяли хлеб. Быстро согласилась на то, что продолжит обеспечивать нас и дальше. Такая подработка была очень выгодна крестьянскому хозяйству, но меня это совсем не радовало, потому, что и так невеликие финансы сейчас потекут рекой. Конечно, можно было бы на это не обращать внимания, так как на месяц хватит, но уверенности в том, что я успею за это время сделать запланированное, не было, поэтому финансовый вопрос начинает волновать. Конечно, можно было бы продать один из маннов или ещё что-нибудь из запасов, но дополнительно привлекать внимание ещё и этим не стоит.

Однако глаза сирот, которые увидели продукты, отмели все переживания. Дети с радостью встретили угощение. Они вели себя так, как будто в новый год Дед Мороз положил под ёлку самый ожидаемый и дорогой подарок. Но, тем не менее, угощаться никто не спешил. Только после понукания начали подогревать молоко с мёдом, чтобы напоить больную и поставили отвариваться курицу, чтобы получить наваристый бульон опять же для неё. Лишь после того, как я чуть не силком заставил их, скромно угостились, стараясь при этом припрятать кусок на будущее. И как после этого относиться к происходящему?

– Прекратите маяться ерундой, ешьте – попытался я образумить ребят.

– Но ты не будешь нас всё время кормить, и так сделал столько, что никогда не рассчитаемся, – попытался возразить Латур.

– И как это понимать? – я повернулся в сторону больной, которая сделала вид, что заснула – О чем это вы тут без меня говорили? – дети притихли и упёрлись взглядом в пол – Латур, вспомни о том, что не следует болтать лишнего?

– Но я только Карите, больше никому, даже Макты рядом не было. Да и не видел я ничего.

– Вот и правильно. Ничего и не было, и забудь язык распускать. А то придумаешь небылиц, и пойдут всякие глупые сказки по селу ходить. На все вопросы: не знаю, не было, не видел. Надеюсь это понятно – и мальчишка закивал, соглашаясь – А ты, Карита, заканчивай притворяться, мои слова и к тебе относятся – девушка открыла глаза – В общем, насчёт продуктов я договорился, теперь каждый день новые будут, и не надо нос воротить, вам всем силы нужны.

Тут послышался топот ног. Кого это ещё нелёгкая принесла? Я успел бросить Карите, чтобы затихла и изобразила сон, а сам вышел на улицу и у порога столкнулся с Сорнотом. Молодой человек покрутился вокруг, быстренько заглянул в дом, якобы проведать больную, и поспешил распрощаться.

Что-то он зачастил, да и вел себя необычно, неспроста это. Наверняка дядя решил не упускать местные дела из виду. Ладно, продолжим изображать и дальше удовольствие от встречи, теперь пора заняться другими делами.

На моей тренировочной площадке ничего не изменилось. Собственно говоря, это было ожидаемо. Крестьяне весной сильно заняты и даже дети в эту пору загружены до предела. Через пару недель, после посевной, это изменится, появятся любопытные и зеваки, особенно после выступления, если оно ещё будет, но пока никто не мешает и можно заниматься, чем заблагорассудиться. Конечно, в моих экспериментах никто ничего не поймёт, но очень уж некоторые элементы похожи на специфические тренировки магов, а по сути, так оно и есть, поэтому не стоит выпячиваться.

Хотя, чего я так всё время опасаюсь? Вроде устроился неплохо, всё согласно плану, даже по некоторым позициям лучше, чем рассчитывал, а шарахаюсь от каждого куста. Откуда это? Может, это паранойя развивается? Ну и пусть. Как говорится, если ты параноик и тебе кажется, что за тобой следят, то это совсем не означает, что слежки нет. Но может быть, это так влияет несовершенный фильтр эмоций.

Эксперимент, проведенный вчера, определённо был неудачным, так как чувства окружающих хоть и воспринимались неярко, но были вполне ощутимыми. С другой стороны, в определённые моменты получалось отстраняться от них, практически не замечая. Наводит на размышления. По-видимому, следует продолжать некоторое время двигаться в этом направлении. Так сказать, накопить статистику. Одновременно ежедневно корректировать фильтр, используя при этом любые идеи. На этой ноте я перешел к тренировке.

Ближайшая неделя не принесла сюрпризов. По-прежнему до обеда работал с Латуром в поле, потом корректировал эмоциональный фильтр и тренировался. Ежедневно заскакивал перекинуться парой слов Сорнот и понемногу худел кошелёк. Единственное, что менялось и стало теперь очевидным, это состояние больной. Поначалу она даже пила с трудом и едва осиливала кружку молока с мёдом или бульоном, но стремительно силы возвращались. Девушка начала есть, потом встала и на третий день от начала лечения попробовала ходить, хоть, на мой взгляд, и рановато. К концу недели даже вышла на работу в поле. Это не прошло мимо внимания молодого воина и соответственно, его дяди. Поэтому его визит не стал неожиданностью, хоть и пришлось изобразить обратное.

– Ого, что я вижу?! – с наигранной радостью произнёс мужчина, вечером ворвавшись в дом – Ты, красавица, на поправку пошла. Это очень хорошо. Видят боги, я за тебя молился.

Насчет молитвы он, возможно, не соврал. Только вот содержание этого послания к богам осталось тайной. Очевидно, на его лице гримаса неприязни, выдаваемая им за приветливую улыбку. Актёр он совершенно неумелый. Чего, спрашивается, он привязался к сиротам? Ведь по идее, сейчас у него, как у старосты, должно стать на одну проблему меньше. Семья поднимается, появляются работники, и дом не опустеет. Опять же, не надо будет о них заботиться. По сути – выгодно, а он от злости чуть ли не кипит.

– Вот видите, и постоялец у вас хороший, я помог. А вы всё о том, как плохо живётся и как обдирают вас, бедных, заставляя налоги платить, говорите. Все платят, и вам надо.

– Так мы и платим, всю скотину отдали, только минимум остался, вол да корова. – Попыталась сопротивляться Карита.

– Ну, корова-то тельная и разродится со дня на день, а скоро праздник большой. Возвышение Отца и заодно окончание посевной отмечать будем, и ваша очередь угощение на левый угол выставлять. Телёнка как раз хватит – продолжил гнуть свою линию Кален. Интересно, это он сам придумал смешать религиозное торжество с работами на земле или тут традиция такая?

– Так он же только родится и веса ещё не наберёт.

– Ну не знаю. Вот завтра в храм приходите, выходной день же, поблагодарите богов за излечение, а после службы с народом поговорим, может, чего и придумаем. И тебе, Рий, следует там побывать. Надо подумать, чем ты на празднике займёшься, – и Кален ушёл, чем-то очень довольный.

Как только дверь за незваным посетителем закрылась, я приступил к выяснению непонятных моментов.

– Чего он вас так не любит? – попытался прояснить я вопрос у Кариты.

– Это ещё из-за родителей. Ссорились они с Каленом, но почему, – не знаю. А потом, как их не стало, начал он на нас отыгрываться. До копейки обобрал. Перед народом делает вид, что заботится, а сам только и делает, что тянет и тянет наше добро. А как до предела дошли, вообще по миру пустить старается. Думал, что уже сделал это, когда я слегла. Но видишь, не получилось, и теперь злится. Вот и придумал, как избавиться. Телята ведь – наша надежда. Вол уже старый, пару лет, и его не станет, корова моложе, но и она не вечная, а по закону, если в хозяйстве нет вола и коровы, землю отбирают. Вот и думай теперь. Да и служба эта в храме только Калену и выгодна. – В общих чертах обрисовала девушка их отношения со старостой.