Сборник детективных рассказов

— Будьте любезны, — Джонни доставляла удовольствие слегка старомодная вежливость смотрителя, — присаживайтесь. И расскажите сами то, что считаете нужным, а позже я задам вопросы, если они, разумеется, возникнут.

— Вы наверняка прочли всё, что успели найти в поисковых системах обо мне и Тине, и я хочу сразу сказать, да, это правда. Она была моей женой, правда, неофициально… — Ган начал свой рассказ с таких подробностей, о которых Джонни и не мечтал.

— Вам было трудно… когда она уехала?

— Мне было больно. Но я знал, что когда–то это произойдет и не пытался ее удержать. Всю жизнь просидеть под колпаком на дикой планетке — незавидная судьба для молодой, любознательной и непоседливой девушки.

Ган с едва заметной горечью усмехнулся и нажал кнопку вызова робота стюарда.

Интересно, что он собирается пить, заметив, как палец смотрителя нажал комбинацию, начинающуюся с семерки, стандартного обозначения напитков, насторожился Джонни. И почему–то почувствовал облегчение, когда робот привез высокий стакан с апельсиновым соком.

— А какие у вас были отношения после расставания?

— Нормальные… — Ли вздохнул, — мы расстались без скандала, я пообещал… не требовать её возвращения. Мы даже иногда переписывались… я не стал бы вам этого говорить, но думаю, следователи захотят получить доступ к этой переписке. В последнем письме она спрашивала разрешения приехать… Карлу очень хотелось помолодеть, и он приехал бы в любом случае, с нею или один.

— И вы позволили?

— Разумеется. Несмотря ни на что — мы друзья, и мне всегда приятно с ней встретится.

— Тогда вы, может быть, догадываетесь… — Джонни решил идти ва–банк, — кто из них, Тина или Эрнест, хотел убить Карла?

— А почему вы решили, что именно Карла? — Ли уставился на него в упор, и Джонни впервые увидел глаза мутанта вблизи.

Из янтарной глубины юношеских глаз всего на долю мгновенья глянул кто–то очень старый и мудрый, и интуиция юриста просигналила об опасности.

— Простой логический вывод, судя по отчетам, все пострадавшие получили примерно одинаковую дозу картиола, но у молодых и, следовательно, более здоровых Эрнеста и Тины было значительно больше шансов выжить, — доброжелательно пояснил он, с утроенным вниманием наблюдая за собеседником, — ведь преступник знал, что оранжерея напичкана следящей аппаратурой и туристов немедленно бросятся спасать. Кстати, откуда в заповеднике запас капсул концентрированного картиола?

— Мы обрызгиваем им защитные сетки от насекомых, — во взгляде Гана явно читалось непонятное смятение, — каждый день с заката и до следующего полудня створки купола раздвинуты, нашим растениям нужны естественные условия. А насекомые и грызуны тут очень активные… без картиола сгрызут любую сетку за несколько ночей.

— С какого времени в заповеднике используется картиол?

— Уже лет пятнадцать, — упорно думая о чем–то своем, отстраненно буркнул смотритель, — но роботы его всегда разводят… прежде чем использовать.

— Чем занималась Тина Мортэ в заповеднике?

— Была штатным смотрителем, разве вы не знаете? — Ли явно сделал для себя какие–то выводы и теперь выглядел очень расстроенным.

А Джонни, пользуясь этим состоянием смотрителя, торопился задать все свои вопросы.

— Когда она приехала в заповедник?

— Пять лет назад, — Ган пока ничего не заподозрил, и это нужно было использовать.

— Сколько вам лет?

— Двадцать пять.

— Сколько лет Тине Мортэ?

— Двадцать восемь.

— Где она родилась?

— Не знаю точно, где–то в Европе.

— Кто отвечает за хранение картиола?

— Он хранится в кладовой, куда посторонним доступ запрещен, — наконец–то в открытую запаниковал Ли, — но там электронные коды на замках, и они каждый день меняются.

— Кто имеет доступ к служебному терминалу?

— Только служители.

— Кто еще числится и настоящее время служителем, кроме вас?

— Никого. Нет, официально числится Майкл Сайрес, но они с Хелен отбыли в отпуск с тем челноком, который доставил последнюю партию туристов. Он женился… и потому взял три дополнительных положенных по закону дня к отпуску.

— Его жена улетела с ним? — Джонни еще продолжал давить свидетеля вопросами, а в мозгу уже начинала смутно вырисовываться невероятная догадка, пока подкрепленная только голой интуицией.

— Да, она полгода жила здесь на положении гостьи… Майкл платил за её питание. Кстати, ваше предположение, что Эрнест выжил бы за счет молодости и здоровья, неверно. Он всегда вел… бурный образ жизни, и практически не занимался спортом, а Карл, наоборот, очень следил за собой. Это подтвердили и приборы… и из комы он вышел первым, а Эрнст — последним.

— А какие отношения были у вашей бывшей жены с Эрнстом? — Джонни старательно уводил Гана от опасной темы, не желая насторожить того прежде времени.

Вначале нужно запросить кое–какие сведения… а подумать, как действовать, можно и позже. До прилета рейсового межпланетника еще почти неделя.

— Про это лучше спросить ее саму, — теперь Ган начал осторожничать, — думаю, уже завтра Тина сможет ответить на ваши вопросы.

— Угу, — довольно невежливо пробурчал в ответ Джонни, — это замечательно. А когда я смогу лично осмотреть место происшествия?

— Можете хоть сейчас, купол уже закрыт, — чуть заметная ухмылка змейкой скользнула по губам мутанта.

— Ган, вам кажется очень предосудительным желание человека, случайно оказавшегося в заповеднике, посидеть под знаменитыми кактусами? — напрямую спросил юрист, — вы ведь понимаете, что я никогда не смогу оплатить эту роскошь из своего кармана?!

— Нет, — с интересом взглянул на Джона смотритель, — но разочарование бывает порой таким… горьким.

— У меня не будет разочарования, — уверенно пообещал юрист, — потому что никогда не было даже мечты попасть сюда. Но если я скажу коллегам, что был здесь и не попытался попасть в оранжерею — надо мной будут смеяться всю оставшуюся жизнь.

— Нажмите на пульте кара единицу и он доставит вас в оранжерею, — согласно склонил голову Ган, — выбирайте любой шезлонг… для работы.

Однако Джонни сделал по–своему, доехав до оранжереи на каре, слез с удобного кресла и поковылял дальше на подгибающихся от слабости ногах. Едва он приблизился, половинки стеклянной двери послушно разъехались, открыв взгляду юриста ошеломляющее зрелище. Знакомые по офисам, гостиницам и прочим местам колючие растения, только в сотню раз более крупные и роскошные, буквально заполонили все свободное пространство огромной оранжереи. Устремившиеся вверх, к свету, плети и отростки создавали таинственный полумрак, казавшийся зачарованным лесом из детских сказок. Неширокие аллеи, ведущие вглубь зарослей, прикрывали дополнительные арочные потолки из особого прозрачного металлопласта. Вставленные в него полоски светодиодов безжизненным светом освещали проход к шезлонгам, расставленным на небольших площадках.

Однако Джонни пришел сюда не просто посидеть, юрист хотел найти подтверждение сумасшедшей идее, мелькнувшей в его мозгу во время разговора со смотрителем.

— Привет… — приблизившись к гибким, закрученным вокруг шпалеры колючим побегам толщиной с небольшое бревно, зачарованно прошептал Джонни, — я не сделаю тебе зла. И ничего мне от тебя не нужно… я тут случайно. Просто пришел сказать, ты замечательное растение… и будь осторожнее.

Юрист грустно улыбнулся кактусу и развернулся к выходу, ехидно посмеиваясь над самим собой, старый романтический идиот, ну и что это вдруг взбрело ему в голову?!

Легкий, как укус насекомого, укол заставил его застыть на месте, неверяще уставившись на запястье. Тонкая, подсохшая иголочка торчала из кожи, и, судя по расположению, прилететь она могла только сбоку.

— Тебе не понравились мои слова? Или я сам? Или это не наказание… а привет? — Джонни казалось, что он сходит с ума и больше всего не хотелось, чтоб кто–то это заметил. — Я еще приду, — шепнул он тише, — не скучай!

И, с трудом передвигая подкашивающиеся от непривычной нагрузки ноги, поплелся прочь.

В своей комнате, едва добравшись до стола, Джонни вызвал сервер заповедника и дрожащими от нетерпения пальцами сначала сделал несколько запросов, а потом бережно спрятал в один из кармашков барсетки полученную в подарок иглу.

Негромкий аккорд означал, что запрошенные данные уже в компе, и Джонни торопливо открыл файл. Так, не это и не это… вот. Мутант Ган Ли родился на Киндее одним из первых в две тысячи пятьдесят первом году, в две тысячи шестьдесят втором вместе с родителями покинул колонию.

А в две тысячи шестьдесят пятом вернулся с Земли и организовал поселение мутантов. Когда обнаружились странные свойства кактусов, Ган устроился в оранжерею штатным смотрителем и много лет проработал без единого нарекания. Но в две тысячи сто двадцатом неожиданно попросил расчет и улетел на землю. А через два года на Киндею приехал восемнадцатилетний парнишка с документами на имя Гана Ли, назвавшийся сыном первого мутанта.

Все совпадало. И от этого казалось еще более невероятным. Оставалось лишь выяснить кое–какие детали, и Джонни неимоверно волновался, запрашивая медицинский файл Карла Афкинса. А когда прочел, что у бизнесмена неоперабельная опухоль в мозгу, понял, что нашел главного преступника. Знакомый до отвращения эгоистичный мотив, заставляющий неизлечимо больных пытаться заразить своих родственников и друзей. Вот доказать ничего не удастся, а жаль. И еще остается неясной роль смотрителя… сколько в случившемся несчастье его вины?!

Экран на двери засветился внезапно, и появившееся на нем бородатое лицо заставило Джонни насторожиться. Интересно, с чем он пожаловал?! Юрист позволил гостю войти и выключил свои жучки, помочь, в крайнем случае, они ничем не смогут, а в справедливое возмездие Джонни давно не верит. Зато, если он окажется прав… В этом, почти невероятном, случае, чем меньше информации дойдет до боссов фирмы, тем спокойнее будет спать он, Джонни Петровский.

— Я видел, какие файлы вы скачали после возвращения из оранжереи, — напрямую сообщил смотритель, опустившись на предложенное ему место.

Джонни только молча кивнул, подталкивая мутанта к дальнейшей откровенности.

— Где я допустил ошибку? — Ган смотрел на юриста с детским интересом, — Почему вы сразу полезли читать историю колонизации?!

— Ответ за ответ, — не стал кочевряжиться гость, — кто пронес в оранжерею картиол?

— Карл. Очень ловкий и обходительный гад… притворялся таким добрым и бескорыстным… Тина сама не поняла, когда успела ему выболтать слишком много. И когда Карл сделал выводы, то немедленно привез её сюда… и в первый же день прилета выставил мне условие, если за неделю он не получит здоровье и молодость, а Эрнст — излечение от наркомании, все узнают правду. Меня насмешило такое условие… тут работала целая экспедиция и то ничего не накопала… ему бы никто не поверил. — Ган с горечью усмехнулся и стиснул дрожащими пальцами ткань служебного комбинезона, — и тогда он пообещал, что убьет всех, и себя и сына и Тину… она числится его секретарем и обязана всюду сопровождать. Причем заявил, что подозрение упадет на меня… он все продумал заранее. Даже картиол с собой привез.

— Как он собирался открыть упаковку?

— Не знаю, он ведь намеревался сделать это в своей комнате. У меня оставалось всего три дня… А капсулу Карл постоянно носил с собой, в одной конволюте с лекарством… он был смертельно болен. И время от времени проверял… на месте ли она.

— И когда он в очередной раз достал капсулу, чтоб убедиться в её наличии, кактус выстрелил иглой, — уверенно заключил Джонни, — вам пришлось долго подкарауливать удобный момент.

— Я хотел просто выбить яд у него из рук… — вздохнул Ган, — никогда бы не подумал, что такая прочная упаковка не устоит перед колючкой.

— В оранжерее было жарко, да и конволюта в кармане могла нагреться от тела. Вот и хватило удара колючки, — Джонни вспомнил, как легко иголка пробила его собственную кожу, — а камеры почему не зафиксировали этот момент?

— Они как раз были повернуты в другую сторону, — загадочно хмыкнул смотритель, внимательно наблюдая за мельканием ловких пальцев юриста.

— Я тут посмотрел, хранить картиол положено в прохладном, темном месте, — не поднимая головы, сообщил тот, — попробую написать в отчете, что, по всей видимости, одна из упаковок случайно приклеилась к манипулятору робота и таким образом попала на защитную сетку. А потом, когда опустилось стекло, лопнула от нагрева… маловероятное, но всё же объяснение. Вряд ли кому–то удастся найти другое.

— Почему маловероятное… — глаза мутанта засияли, — очень правдоподобное… один из роботов на днях раздавил канистрочку с маслом… его очистили, но, одна капля вполне могла остаться незамеченной… а иглы кактусов давно достигли сетки, так что придавленная капсула просто обязана была со временем лопнуть. Спасибо вам, Джонни!

— Не за что, — насмешливо фыркнул юрист, — вы обещали честный ответ… кто вам Тина? Дочь или внучка?

— Вы и это поняли? Дочь. Но как?

— Ган Ли по документам на три года младше Тины… а вы говорили о ней с такой заботой… как о маленькой девочке… да и дружат обычно с бросившими их женами только немолодые мужчины. И еще вопрос сверх договоренности, можно?

— Хоть два, я перед вами в долгу.

— Никаких долгов, забудьте. Когда я понял, что Тина вам дочь, сразу вычеркнул вас из подозреваемых, и стал искать другие объяснения. Мой вопрос о другом, как вы намерены поступить с Карлом? Ведь он теперь от вас не отстанет?

— Карл получил всё, что хотел… — с глубоким сожалением вздохнул Ган, — ничего нельзя было поделать. Когда я увидел… как они корчатся… не мог не пожелать им выздороветь. Всем. Времени, давать более пространные приказы, не было. В этот раз ни один из туристов не уедет без награды… А чему вы так изумились? Вы ведь и сами уже кое–что поняли… да, это мой дар, тесная связь с растениями. Если — хотите, симбиоз. Я забочусь о них, они слушают мои приказы. Все началось еще тогда, много лет назад, когда я совсем маленьким прибегал играть в оранжерею. У взрослых были свои заботы и проблемы, и зачастую кроме меня, некому было полить и избавить от вредителей брошенные на произвол судьбы растения. А когда меня увозили, я сумел настроить одного из роботов… И позже, когда приехали изучающие и резали, кололи и мучили моих друзей, я чувствовал почти настоящую боль. Потому и не пожелал ни одному из них ни здоровья, ни молодости…

Ведь эти растения не только моя награда… но одновременно и проклятье, как они не могут без меня, так и я без них. Даже не могу отсюда уехать… надолго. Начинается ломка… как у наркомана. Ладно… я пойду, отдыхайте.

Через неделю рейсовый челнок, направлявшийся с Киндеи на поджидавший в космосе межпланетник, уносил на своем борту восемь человек, семь состоятельных путешественников и одного случайно затесавшегося в их компанию юриста. Девятое заказанное заранее место было свободно, в последний момент Тина Мортэ решила остаться в заповеднике.

Все туристы были необычайно веселы и оживленны, счастливый смех и восторженные возгласы не переставая звучали в пассажирском салоне.

Только Джонни сидел молча, с какой–то непонятной самому грустью разглядывая тающую за иллюминатором зеленоватую панораму планеты. Время от времени он переводил взгляд на вделанное в спинку переднего сиденья маленькое зеркало и насмешливо хмыкал, пытаясь угадать, доверит ли руководство фирмы важные переговоры совсем зеленому на вид парнишке.

И с невольной признательностью вспоминал первого из людей, сумевшего всучить взятку неподкупному юристу Джону Петровскому, причем проделавшему все так ловко, что отказаться не оставалось никакой возможности.

С Ы Щ И К И

— Пока можешь идти, — в светлых глазах следователя светились усталость и скука, — да не забудь про подписку. И постарайся найти хоть каких–нибудь свидетелей, или вспомнить факты, которые помогут доказать твое алиби.

Я взглянул на него как на идиота, вежливо сказал спасибо, поднялся со стула и вышел из кабинета. Интересно, это только мне попался такой упертый экземпляр, или они все такие? Ну неужели он всерьез считает, что я не нашел бы десятка способов организовать себе алиби, если решился на убийство? А уж свидетелей собрал бы самых безупречных, в моем положении это не так и трудно. Но самое главное, чего я никогда бы не сделал, так это не выбрал средством для совершения преступления свой собственный новенький джип! Я вообще отношусь к своим вещам очень бережно, а уж свою первую в жизни машину готов был ставить на ночь в спальне, если бы она прошла в дверь.

Ступеньки закончились маленьким фойе, в которое через полукруглое зарешеченное оконце как суфлер выглядывал дежурный, блаженно подставляя бока под струю прохладного воздуха, рвущегося из кондиционера. Я аккуратно открыл дверь, сердить представителей власти в моем положении не самое умное дело, и вышел на низенькое крыльцо.

Ну, и куда же мне теперь идти? Сюда меня как преступника доставили в милицейской машине, и домой теперь добираться через весь город. Хотя, мне сейчас, наверное, нужно ехать не домой, а в больницу. Или лучше сначала к адвокату?

Я бы, наверное, еще минут пять стоял в полной растерянности посреди тротуара, но тут какая–то старушка, в светлом брючном костюме и претенциозной кружевной шляпке с огромными полями, вежливо осведомилась, не соизволю ли я перевести её через дорогу? Да хоть через две, уныло кивнул я. Она продела сухую ручку в услужливо подставленный локоть и мы пошли.

— Вон до той аптеки! — дойдя до тротуара, громогласно потребовала бабуся, и я снова безучастно пожал плечами, ну до аптеки, так до аптеки. Святое ведь дело. В пахнущую лекарствами дверь старушка втолкнула меня почти силой. А едва мы вошли, миловидная женщина в белом халатике торопливо повесила на двери какую–то табличку.

— Сюда! — старушка стремительно тянет меня в распахнутую дверцу склада, бросив на ходу аптекарше, — Спасибо, Светочка!

К этому моменту я уже начал понемногу хихикать, происходящее с каждым шагом все больше напоминало дешевый детективчик, и развивалось все стремительнее. Старушка на ходу решительно сдернула с головы шляпку, натянула вместо нее задом наперед темную бейсболку и распахнула заднюю дверь. Я слегка насторожился, однако, обнаружив, что мы попали в обычный жилой подъезд, разочарованно хмыкнул, и к чему были такие выверты?

— Туда, — подтолкнула меня похитительница к старенькому жигуленку, стоявшему на тротуаре напротив подъезда. Я собрался вежливо отказаться, и тут сидевшая на переднем сидении женщина в цветастом деревенском платке и темных очках на миг сдвинула их с глаз.

— Садись! — я послушно втиснулся на заднее сиденье, — надень вот это и дай мне твой телефон. Кстати, это моя бабушка!

Я хотел возмутиться, разглядев предложенные жуткие очки–колеса и ярко–красную бейсболку, но она снова глянула по–над стеклами, и спорить расхотелось.

— Очень, приятно, Олег! — Все, что сумел промямлить я. Ника замечательная девушка, именно такая, какую я мечтал встретить все последние десять лет, и не так уж часто она о чем–то просит. Тем более, я давно собирался познакомиться с ее родственниками, вот только никак не мог решиться.

— Куда мы едем? — беспокоиться я начал, лишь, когда бабуся лихо завертела руль, сворачивая в сторону пригородного шоссе.

— На дачу, — объявила Ника, разматывая с головы цветастый платок, — уф, совсем зажарилась в этом камуфляже. Олег, рядом с тобой сумка с продуктами, там где–то сбоку была бутылка с водой.

— Но мне нельзя на дачу! Я дал подписку о невыезде! — пытаюсь спорить, подавая девушке бутылку, — кроме того, мне нужно будет заниматься делами фирмы… пока Роман в больнице.

— Не говорите глупостей, молодой человек, — невозмутимо осадила меня шустрая бабуся, — какая может быть подписка, когда речь идет о вашей жизни?

— Да причем тут моя жизнь? — изумленно уставился я на старушку, — когда пострадал мой друг?

— А должны были пострадать вы! Ежу понятно! Да и Егор так считает! — непререкаемо объявила старушка и свернула направо.