Помоги проекту - поделись книгой:
Антимонопольное законодательство, социальное законодательство, большинство социальных программ буржуазных правительств во многом удовлетворяли интересы профсоюзов и рядовых тружеников. Было, например, явной натяжкой объявлять законы о минимальной заработной плате выражением воли господствующего класса буржуазии, поскольку трудящиеся массы находили в них свой интерес и удовлетворение. Так или иначе, но попытки планирования, государственные инвестиции, контрольные меры правительства — век это не устраняло систему частного предпринимательства. Более того, в последние годы правительства США, Великобритании и других стран предприняли поворот на свертывание государственной активности и отход от принципов государства всеобщего благоденствия. Неоконсерваторы посчитали, что программы помощи со стороны государства не способствуют социальной активности граждан.
Если западная модель отвергает тщательное и активное государственное регулирование экономических отношений, то резонно возникает вопрос, насколько же велика в таком случае роль закона и иных средств юридического воздействия?
Скажу однозначно: огромна. Причем едва ли не и первую очередь следует указать на роль судебных и арбитражных решений, которыми в действительности направляется экономическая жизнь при любой правовой системе (и более всего — в странах прецедентного права). Свободно определив свои обязанности в договоре, сторона рискует потерпеть убытки, если в случае конфликта партнер по соглашению обращается в суд. Разумеется, суд при этом действует в рамках закона.
Но роль законодательных актов при буржуазной модели экономической свободы заключается в другом. Они призваны если не разрешить, то хотя бы сгладить внутренние конфликты системы. И не только классовые, о которых много сказано в марксистской литературе. Главное противоречие вытекает из того обстоятельства, что на знаменах буржуазии в буржуазной революции были начертаны лозунги Свободы, Равенства и Братства. Между тем, как не без оснований указывал еще французский политический мыслитель А. де Токвиль, равенство — будь то политическое, социальное или экономическое — заключает в себе угрозу для политической свободы и независимости личности[144]. Тогда же авторов американской конституций тревожило то, что политическое равенство, правление большинства и сама политическая свобода угрожают праву собственников использовать свою собственность по собственному усмотрению.
Современный американский политолог Р.А. Даль поставил перед собой вопрос о том, имеют ли американцы возможность построить общество, которое могло бы в большей степени приблизиться к достижению ценностей демократии и политического равенства, но при этом достичь современного уровня индивидуальной свободы? Этот автор задался целью найти такую экономическую структуру, которая способствовала бы упрочению политического равенства и демократии путем уменьшения неравенства, коренящегося в системе владения и управления фирмами[145].
От внимания буржуазных политиков не могло укрыться то обстоятельство, что право собственности и управления фирмами создает неравенство граждан в доходах, богатстве, статусе, квалификации, обладании информацией, в доступе к политическим лидерам и в целом — в прогнозировании жизненного успеха и, следовательно, в шансах на равных участвовать в управлении государством. И юридически, и фактически имеет место неравенство во внутреннем управлении хозяйственными предприятиями.
Вместе с тем, имеет серьезное влияние позиция, согласно которой экономическая свобода столь же законна, что и политическая. Она включает в себя право частной собственности, а последнее, в свою очередь, — право собственников самим управлять своими фирмами или делегировать право контроля над ними менеджеру. Поэтому в демократическом западном обществе демократические законы в итоге призваны освящать недемократизм (неравенство) в экономической сфере. Именно поэтому в США, например, всегда стоял вопрос, до каких пределов естественное право собственности ограничивает полномочия законодательного органа. Долгое время Верховный Суд очень умеренно и осторожно относился к определению полномочий Конгресса и законодательных собраний штатов в этом вопросе. Только с 70-х гг. прошлого столетия укореняется практика законодательной защиты бизнеса от регулирующего воздействия на него.
Упомянутый выше Р.А. Даль полагает, что исторические свидетельства, включая опыт бюрократического социализма, дают основания отвергнуть чрезмерное сосредоточение власти в руках центральных государственных органов. Желателен такой экономический строй, который рассредоточивал бы, а не сосредоточивал власть. Решения, касающиеся затрат и результатов, цен, заработной платы и распределения любых видов прибыли, должны приниматься главным образом и даже исключительно на уровне индивидуальных предприятий.
Демократическая нормативная система законов и правил, в рамках которой действовали бы предприятия, нужна в целях предупреждения загрязнения окружающей среды, предупреждения сговора предпринимателей против потребителей и т.п.[146]
Западная модель либерализма и экономической свободы всесторонне и по-настоящему глубоко аргументируется современным экономистом и политологом, лауреатом Нобелевской премии Ф.А. Хайеком. Вот наиболее характерные положения его теории[147].
1. Коллективный разум не достиг высот, чтобы заменить саморегулирующийся процесс сознательным руководством; индивидуальные усилия миллионов отдельных личностей формируют такую структуру человеческой деятельности, когда ее возможности превосходят достижения сознательно задуманных проектов.
2. Противоположные результаты конкурирующих экспериментов, проводившихся на памяти двух поколений в разных частях того, что когда-то было общеевропейской цивилизацией, продемонстрировали превосходство системы, где высшей ценностью является свобода личности, базирующаяся на институте частной собственности.
3. Без свободы в делах экономических никогда в прошлом не было свободы личной и политической; разработка стройной системы аргументов в пользу экономической свободы явилась результатом свободного развития экономической деятельности как непреднамеренного и непредусмотренного побочного продукта свободы политической.
4. Главный принцип либерализма сводится к использованию стихийных сил общества, по возможности, без принуждения.
5. Для сторонников системы «плановой экономики» недостаточно разработать рациональную и стабильную правовую структуру, в рамках которой люди занимались бы любой деятельностью по личным планам. Они требуют централизованного руководства всей экономической деятельностью по единому плану. Их оппоненты выступают за то, чтобы власти, в чьем распоряжении находится аппарат принуждения, ограничились созданием условий, способствующих максимальному развитию индивидуальных способностей, инициативы и самостоятельного прогнозирования и планирования деятельности гражданами.
6. Закон должен преследовать всякие попытки ограничить свободу беспрепятственного доступа в разные отрасли на равных основаниях. Вместе с тем, невозможно придумать рациональную модель общественного устройства, где государство просто бездействовало бы.
Эффективная конкурентная система не менее любой другой нуждается в разумно организованных и постоянно корректируемых юридических рамках. Планирование и конкуренцию можно совместить только при одном условии: если первое будет способствовать конкуренции, а не действовать против нее.
7. Государству следует ограничиваться установлением общих правил, применяемых к широкому многообразию ситуаций, и предоставить индивидууму свободу во всем, что зависит от локальных обстоятельств. Как только в момент принятия закона можно будет предвидеть его конкретные последствия, закон этот перестает быть орудием для человеческого пользования и превращается в орудие воли законодателя, обращенное против людей в его, законодателя, целях. Неверно убеждение, что либеральный строй характеризуется бездеятельностью государства.
Любое государство должно действовать, и каждое его действие есть вмешательство во что-то. Вопрос в том, может ли индивид предвидеть действия государства и учитывать их при формировании собственных планов.
Приведенные положения не нуждаются в особых комментариях. Все дело заключается в том, чтобы в числе других они учитывались при переходе России к конкурентным отношениям.
3. Через государство и право — к рынку
Рынок сегодня — бесспорный фаворит очередного российского заезда. На этого коня ставят и демократы, и партократы, и идеологи, насмерть загнавшие взмыленную кобылу социализма. Прошли уже времена, когда вожди требовали ускорения, уповая на необъезженного жеребенка демократии; да и правовому государству, похоже, еще долго пребывать в своем стойле. Редко и не всегда умело выводят его на выездку. Зато сена клок ему по-прежнему бросают разные партии и фракции[148], если, конечно, исключить тех, кто не только право, но и новые законы попросту не приемлет, кто хотел бы видеть государство по-прежнему партийным и не связанным никаким законом. Оставим их в стороне. Отвлечемся от пристрастной политики. Ответим только на один вопрос: совместимы ли наше движение к рынку и наши устремления к праву и правовому государству? Не есть ли рынок и право тот конь и та трепетная лань, которых в одну телегу впрячь не можно?
Не только обыденные представления, но и некоторые научные позиции позволяют настораживаться по поводу совмещения рынка и права, коммерции и справедливости. Питать скепсис. Это потому, что рынок всегда представлялся нам эдаким ристалищем, где сильный всегда выигрывает, где обман и подкуп постоянно сопутствуют удаче. Марктвеновское наблюдение — делай деньги как только можешь и даже честно, если нельзя иначе, — тоже навеяно рыночными отношениями. В этом расхожем представлении о рынке много ли места найдется для понятий о чести и справедливости? Трепетной ли лани тягаться со всесокрушающей силой капитала!
В нигилистическом настрое против государства и права может быть интерпретирована и та позиция, согласно которой отвергается регулируемый рынок. Если речь идет о свободной игре, о столкновении многообразных сил, о жесткой конкуренции и выживании, то какое может быть регулирование? Так иногда ставят вопросы. Но при этом чаще всего отождествляют «регулирование» с госплановой и госснабовской деятельностью эпохи феодального социализма.
Сколько бы мало ни было правды в отрицательных характеристиках рыночных отношений, на весах Фемиды мы увидим некое равновесие только в одном случае — если рыночная стихия, рыночная борьба, рыночные катаклизмы сдерживаются законом, введены в рамки разумного государственного регулирования. Если сама Фемида не взирает бесстрастно на человека, подавленного и угнетенного, униженного и оскорбленного попранием человеческих прав и гражданских свобод.
В цивилизованном обществе государство, право и коммерция — не только не антиподы, а, напротив, составляющие единого демократического процесса. Кстати, впустив в дверь право, не следует ждать, когда юстиция влезет в окно. Эта дама должна непременно входить под руку с законом и только через парадное крыльцо. Теневая юстиция и криминальное государство — справедливость «воровская», мафиозная.
И все-таки следует не один раз оговориться, произнести сакраментальное «но», утверждая государство и закон в качестве пристяжного к норовистому рынку. Свободное предпринимательство, свободный обмен товарами и услугами, свободная продажа собственного интеллекта и рабочих рук требуют регулирования, но очень и очень осторожного, сдержанного, умеренного. Ведь бег коня (если это не дикий мустанг) немыслим без упряжи, без сбруи, без вожжей, наконец, если мы хотим, чтобы дилижанс наш вместе с пассажирами и немудреной поклажей въехал в Европейское Сообщество.
Этой цели не удовлетворяют альтернативные рынку жесткие меры, диктаторские методы военного режима. Они скорее вяжутся с отжившей административной системой, нежели с рынком и цивилизованным образом жизни.
Итак, рынок, но регулируемый; регулируемый, но не командным способом; регулируемый, но до известных пределов, в определенных рамках и строго отобранных формах. Границы и способы правового регулирования — вот главная проблема для законодателя, взявшего курс на рыночные отношения. Для правоприменителя (для судов, арбитража) в такой ситуации относительно широкой свободы адресатов велений и дозволений закона становится основным делом самостоятельно и свободно (хотя и в рамках закона) отыскивать то справедливое (правовое) решение, которое всегда конкретно, всегда привязано к данным фактическим обстоятельствам, данным участникам рыночных отношений. Хорошей иллюстрацией может служить норма Закона РФ «О защите прав потребителей» от 7 февраля 1992 г.[149], согласно которой возможно возмещение морального вреда, причиненного гражданину, и размер его определяется судом (ст. 13)[150].
Возможности правового регулирования в разных областях социальной жизни неодинаковы. Применительно к рыночному хозяйству основными функциями закона являются статическая (закрепление сложившихся реалий) и охранительная. В их свете представляется актуальным определить следующие направления в использовании правовой формы.
А Установление целей социального развития. Делать это можно по-разному. До сих пор считалось приличным в конституциях и иных законодательных актах расписывать светлые цели коммунистического завтра, к которым все как один шагали стройными рядами. Соответственно всё, не отвечающее зафиксированному законодателем идеологическому клише, объявлялось вне закона. Судьба такого рода норм сегодня плачевна — они обречены на бездействие. Поэтому более уместен иной подход — не расписывать в законодательном порядке все цели, а дать возможность поступать гражданам и их объединениям прагматически, в соответствии с принципом «что не запрещено, то дозволено». Запреты устанавливаются на цели, которые по своей природе или ведущим к ним средствам антигуманны, бесчеловечны, противоестественны.
Было бы утопией полагать, будто рыночные отношения можно с успехом насаждать сверху законодательными и административными мерами. Последние могут иметь позитивный эффект разве лишь там, где они снимают преграды на пути к рынку, создают дополнительные экономические стимулы.
Б. Закрепление экономической основы движения к рынку и рыночной динамики. Сегодня уже признано (и в российских законах наиболее определенно) равноправие всех форм собственности! включая частную.
В. Определение круга субъектов рыночных отношений. Разумеется, было бы возвращением к тоталитаризму стремление расписать их всех, расставить по ранжиру и правоспособность каждого разметить от и до. Речь опять же о другом. О необходимости вывести из-под покровительства закона строго ограниченные категории лид, вполне определенные организации и предприятия.
Особого разговора заслуживает вопрос об участии в предпринимательской и коммерческой деятельности служащих государственного аппарата, работников правоохранительных органов, депутатов. Зарубежная практика знает запреты и в этом направлении. Так, Законом США об этике в деятельности государственных органов (1978) для государственных служащих, включая Президента, установлено ограничение на занятие должностей вне государственного аппарата. Кодексом должностного поведения Палаты представителей Конгресса США должностным лидам и служащим запрещено получение каких-либо благ, вне зависимости от источника, если они окажут недолжное воздействие на деятельность лица как члена палаты, должностного лица, служащего. Избирательным Кодексом Франции (ст. 146) для парламентариев установлена несовместимость мандата с главенством в каком-либо коммерческом предприятии и даже с иным личным участием в таком предприятии. То же правило устанавливается для служащих госаппарата Законом «О правах и обязанностях государственных служащих».
К сожалению, российская практика знает случаи создания и регистрации мощных коммерческих организаций, учредителями которых являются министерства и другие государственные структуры, а высокие должностные лица государства занимают соответствующие посты на поприще коммерции и предпринимательства. Такого рода унии отнюдь не безболезненны для налогоплательщиков, ибо находящиеся под покровительством власть имущих предприятия располагают льготами и преимуществами, которых нет у конкурентов. Да и конкурентов может не быть.
Статическая функция права в части определения участников того или иного рода рыночных отношений наглядно иллюстрируется регистрационной деятельностью компетентных государственных органов.
Уместно заметить, что отечественным Минюстом уже в начальный период перехода к рыночным отношениям были зарегистрированы, например, такие организации, как Российский союз молодых предпринимателей, Союз потребителей Российской Федерации, Российский союз частных собственников, Ассоциация женщин-предпринимателей России. Уже наименования названных объединений свидетельствуют о покровительстве со стороны юстиции (в полном соответствии с российскими законами) предпринимательской и коммерческой деятельности.
Г. Запрещение в законе и вытеснение юстицией порочных средств ведения хозяйства и коммерции. Читатель может недоуменно озадачиться: вновь какие-то запреты. Да, не только всеми признанные преступные формы и виды деятельности должны исключаться из рыночной жизни, но и, казалось бы, правомерные с какой-то точки зрения действия. Примером являются монополии. Антимонопольное законодательство известно всему цивилизованному миру. Борьба со злоупотреблениями рекламой, товарным знаком, наименованием фирмы и т.д. — на этом зиждется нормальный рынок.
Незапрещенное — разрешено. Почему бы не допустить, например, лоббизм в парламенте — официальный, а не теневой, со стороны предпринимательских и потребительских союзов, профессиональных объединений и т.д.?[151]
Принципиальная позиция по поводу способов регулирования экономических и социальных отношений товарного производства такова: осторожность и еще раз осторожность; инвестиционные мероприятия, субсидии, дотации в предпринимательстве; определенность и стабильность в отношениях собственности, аренде, банковском деле, валютных операциях. И конечно, продуманная налоговая политика — едва ли не универсальный инструмент, во-первых, поощрения предпринимательства, а во-вторых — обеспечения социально-филантропического использования этого предпринимательства и рынка в целом.
Д. Регламентация порядка разрешения рыночных дел и споров о праве. Никогда еще и никому не удавалось предусмотреть в законе все справедливые решения на все случаи жизни. Но если участники общественных отношений хотят найти истину, то они могут добиться цели только при строгом процессуальном порядке рассмотрения споров. При этом в первую очередь обеспечивается свобода выбора каждого. Можно, скажем, не заключать письменного соглашения, не удостоверять его у нотариуса, целиком полагаясь на слово компаньона. Но тогда будет весьма затруднительно доказывать что-либо в суде или арбитраже. Можно допустить, что стороны вообще игнорируют при разрешении спора государственные структуры и обращаются к своему суду — третейскому. Но тогда они лишаются определенных видов государственной защиты. В тщательной регламентации (для предупреждения злоупотреблений) нуждается порядок предоставления льгот, отвода земель, сдачи помещений и зданий.
Е. Установление юридической ответственности. Справедливость требует восстановления нарушенного состояния. Справедливость требует возмещения вреда. И возмездия тоже. Рыночная справедливость требует материальной ответственности. И вновь подчеркну — по воле потерпевшей стороны, а не по указанию сверху. Очень колоритно в этой части объяснился как-то американский коммерсант одесского происхождения. Он просто не обратился в суд с бесспорным иском о взыскании 400 тыс. долл. США с проштрафившегося контрагента. Не захотел портить с ним отношения в расчете на будущие сделки.
Каждый из пунктов требует специального разговора. Скажу лишь, перефразируя известное изречение: рынок не погибнет, и страна воспрянет, если будут здравствовать и функционировать государство, право и юстиция.
К сожалению, в реалиях российских будней много отступлений от доктринальных моделей. Причин тому много. Они нуждаются в тщательном анализе специалистами. Обратим внимание только на состояние нашего правового хозяйства, которое неполно, противоречиво, многочисленно, и вместе с тем, запутанно до такой степени, что позволяет «акулам бизнеса» извлекать свою выгоду в ущерб нормальной рыночной экономике.
Вряд ли народу пойдут на пользу подобного рода нестабильность и неопределенность, порождаемые состоянием законодательного регулирования.
Негативные примеры разного рода можно приводить бесконечно. Важнее понять: проистекают ли они по причине некомпетентности или по «злому умыслу» старой и новой номенклатуры, являются ли они неизбежными издержками (исключениями) реформ или вся неразбериха есть следствие всей системы перестройки? Несмотря ни на что, писатель ведь оказался прав — самолет подняли в небо без учета команды на борту и без расчета возможного курса в трудных условиях. Точно так же и экономическая реформа не была по-настоящему подготовлена ни с методологической, ни с организационной, ни с правовой точки зрения.
4. Через терния рынка — к государственно-правовому регулированию экономики
Долгое время в новой суверенной России господствовала и официально поддерживалась, проводилась правительством в жизнь модель свободной рыночной экономики. После августа 1998 г. доверие к ней окончательно утрачено. Пока наивная публика упивалась привлекательными трелями о всеобщем благоденствии, которое взметнет их паруса вместе с первой же волной ваучерной приватизации, политические, социальные и экономические спекулянты старой и новой масти делали свое дело.
Итоги — неутешительны. В самой общей характеристике — это развал экономики, паралич власти, господство организованной преступности.
Россия погрузилась в трясину «дикого капитализма», по сравнению с которым «феодальный социализм», «государственный капитализм» и любая переходная между ними система кому-то может показаться блаженным временем расцвета.
Не перечисляя всех негативных последствий этого периода, назову основные из них:
— развал денежно-финансовых структур (одна из основных функций государства — установление и поддержание денежной единицы, сбор налогов и т.д.);
— разгром системы управления государственной собственностью;
— упадок целых отраслей народного хозяйства, фактическое банкротство предприятий мирового уровня;
— доведение до состояния нищенства науки, культуры, образования;
— открытие шлюзов откровенно спекулятивному и криминальному капиталу;
— разбазаривание и разворовывание поступающих кредитов;
— жизнь в долг;
— поляризация жизненного уровня разных слоев населения;
— неспособность внутреннего управления делами и предрасположенность к внешним воздействиям;
— дезинтеграция государственных функций;
— борьба коррумпированных и некомпетентных лиц за доходные места в государственных структурах.
Бесстрастная статистика свидетельствует: Россия живет плохо. И даже те иностранные наши советологи, которые откровенно провозглашают в своих рекомендациях заботу о своих национальных интересах, вынуждены заявить: «...России помогут не люди, играющие на ГКО, а делающие ставку на собственные заводы, нефтяные месторождения и трудовые резервы»[152].
Нельзя не заметить и трансформацию президентской позиции. Выступая в Совете Федерации, Б.Н. Ельцин сказал: «На заре реформ единственной силой, способной преодолеть глубокий кризис, была сила свободного рынка, но для перехода к устойчивому экономическому росту мало одной экономической свободы, нужен новый экономический порядок, а для этого необходима сильная и умная власть, крепкое государство.
... От политики невмешательства решительно переходим к политике упреждающего регулирования экономических процессов...»[153].
Таким образом, терния российского рынка, как уже не один раз в отечественной истории, вновь диктуют поворот к левиафану, но, надо хотя бы надеяться, и к законодательству тоже.
Говоря об экономической роли государства, следует решительно подчеркивать, что речь может идти о нормальном государстве, государстве, выражающем интересы общества, проявляющем заботу о стране, в том числе заботу о её будущности, а не о государстве, пекущемся о своем собственном существовании и уж, тем более, не о государстве, проводящем в жизнь меркантильные интересы отдельных лиц.
Нельзя также абстрактно рассуждать о роли законодательства. После 1991 г. федеральное законодательство о финансах и кредите составляет по данным базы «Консультант плюс» 441 единицу; о предприятиях и предпринимательской деятельности — 33; по общим вопросам хозяйственной деятельности — 59. Много принято нормативных актов по отдельным отраслям. Упрекнуть правотворческие органы в бездействии трудно. Но в силу основополагающих политических факторов законность постоянно входила в противоречие со справедливостью. Следование требованиям законности приводило к неэффективным результатам, а эффективность достигалась вопреки закону, в обход закона.
В этой связи представляются целесообразными следующие меры государственно-правового регулирования экономики.
1. Изданием необходимых законов укрепить государственный сектор экономики. Особое внимание уделить тем монополиям, которые цементируют все отрасли экономики, на деле объединяют все регионы России.
В государственную собственность могут перейти и те предприятия, которые были приватизированы с явным нарушением установленного порядка. В порядке реализации уже существующих правовых норм необходимо усилить влияние государства в тех АО, в которых значительна доля государственных акций.
2. В рамках действующего законодательства активизировать формы косвенного воздействия на развитие соответствующих отраслей, используя, в частности, такой правовой рычаг, как государственный заказ.
3. Создать все необходимые условия для функционирования свободного предпринимательства в сфере мелкого и среднего бизнеса, если этот бизнес увязан с производственной деятельностью.
4. Создать все правовые условия для выхода из «тени» всякой полезной деятельности. Одновременно повысить юридическую ответственность за организованную деятельность в сфере противозаконной «теневой экономики».
5. Исключить инфляционные процессы в законодательной деятельности. Девальвация законодательных норм, регулирующих экономические отношения, — верный шаг к пропасти и в сфере экономики, и в сфере сознания.
Проблема соотношения государства, права и экономики должна решаться в русле определенной идеологии. Наиболее приемлемой представляется идеология реформизма, уходящая своими истоками к И. Канту. Не революция, как во Франции с ее якобинскими крайностями, или как в России с ее большевистским итогом, не «шоковая терапия» и не «шоковая хирургия» с их летальными исходами, а именно реформы, основанные на праве, в рамках концепции правового государства при умеренном, рациональном вмешательстве государства в экономику.
Глава 14 ФУНКЦИИ ПРАВА
1. Понятие функций права
В науке понятие «функция» употребляется в самых различных значениях.
В юридической науке термин «функция» употребляется для характеристики социальной роли государства и права.
Таким образом, термин «функция» многозначен. Он приемлем для характеристики любых динамических структур. Это обусловлено спецификой познавательных задач тех наук, в которых используется этот термин (математика, биология, социология, юриспруденция). Но так или иначе в большинстве случаев с функцией связывается направленное избирательное воздействие системы (структуры, целого) на определенные стороны внешней среды.
На сегодняшний день нет единого взгляда на проблему функции права. Если синтезировать многочисленные точки зрения по этому вопросу, то мы увидим, что в конечном счете
Последнее связано с тем, что как социальное назначение, так и направления его воздействия на общественные отношения, взятые в отдельности, не исчерпывают собой понятия функции права. Если под функцией права понимать только его социальное назначение, то подобное понятие будет носить слишком общий характер. При понятии функции права только как направления правового воздействия на общественные отношения упускается из виду направляющий момент этого воздействия.
В этой связи следует акцентировать внимание на нецелесообразности отождествления либо противопоставления направлений правового воздействия социальному назначению права и наоборот.
Понятие «функция права» должно охватывать одновременно как назначение права, так и вытекающие из этого направления его воздействия на общественные отношения. Поэтому, раскрывая содержание какой-либо функции права, необходимо постоянно иметь в виду связь назначения права с направлениями его воздействия и наоборот — предопределенность последних назначением права. Собственно функция права — это реализация его социального назначения. Что же следует понимать под социальным назначением права и правовым воздействием?
Социальное назначение права формируется, складывается из потребностей общественного развития. В соответствии с потребностями, социальными необходимостями общества создаются законы, направленные на закрепление определенных отношений, их регулирование или охрану. Причем то или иное назначение права выступает тем отчетливее, нагляднее, чем острее ощущается потребность (необходимость) именно в соответствующей его социальной роли — закрепить, защитить или направить развитие определенных общественных отношений.
Функция права — это проявление его «имманентных» специфических свойств. В функции аккумулируются такие свойства права, которые вытекают из его качественной самостоятельности как социального феномена.
1. Функция права вытекает из его сущности и определяется назначением права в обществе. Функции — это «свечение» сущности права в общественных отношениях. В то же время, будучи проявлением имманентных свойств сущности, функции не сводятся к ним и не являются простой их «проекцией». Нельзя механически связывать функции и сущность права. Как явление всегда содержит момент независимости от сущности, так и функция права имеет определенную степень независимости от его сущности.
2. Функция права — это такое направление его воздействия на общественные отношения, потребность в осуществлении которого порождает необходимость существования права как социального явления.
В этом смысле можно сказать, что функция характеризует направление необходимого воздействия права, т.е. такого, без которого общество на данном этапе развития обойтись не может (регулирование, охрана, закрепление определенного вида общественных отношений).
3. Функция выражает наиболее существенные, главные черты права и направлена на осуществление коренных задач, стоящих перед правом на данном этапе его развития.
4. Функция права представляет, как правило, направление его активного действия, упорядочивающего определенный вид общественных отношений. Поэтому одним из важнейших признаков функции права является ее динамизм.
5. Постоянство как необходимый признак функции характеризует стабильность, непрерывность, длительность ее действия. О постоянном характере функции права можно говорить в том смысле, что она постоянно присуща праву. Но это не означает, что неизменным остается механизм и формы ее осуществления, которые изменяются и развиваются в соответствии с потребностями практики.
В целях более четкого уяснения понятия «функция права» следует провести различие между близкими по смыслу с ней юридическими категориями, такими, как: «роль права», «задача права» и «функционирование права».
Термин «роль права» говорит о значении права в жизни общества, государства вообще, либо на определенном этапе их развития. Отвечая на вопрос, какова была (или будет) роль права на том или ином этапе развития общества либо в решении тех или иных задач, неизбежно придется обращаться к выяснению осуществляемых правом функций, которые как раз и характеризуют социальное значение права. «Роль права» более общее По отношению к «функции» понятие. Именно в этом обнаруживается различие рассматриваемых категорий.
Термин «задача права» — это стоящая перед правом экономическая, политическая, социальная проблема, которую оно призвано решить.
Задача права указывает на постоянную или временную, ближайшую или конечную цель, которой оно должно всемерно содействовать или достичь самостоятельно.
Без реализации функций не может решаться ни одна из задач, стоящих перед правом. Функции всегда направлены на их решение. Поэтому можно сказать, что определенные задачи «требуют» и соответствующих функций. Однако, их соотношение не столь однозначно. Дело в том, что сама по себе задача не является первоосновой функции. Она вытекает из экономических, политических социальных потребностей общества, определяется общесоциальными закономерностями развития государства и права, особенностями социально-экономических условий отдельных этапов развития общества, государства (и соответственно права), исторической обстановкой, соотношением политических сил, национальными факторами и т.п.
Зависимость функции права от его задач проявляется в том, что: во-первых, задачи нередко непосредственно обусловливают самое существование функций; во-вторых, определяют их содержание и, в-третьих, самым существенным образом влияют на формы и методы их реализации, предопределяют конкретные направления правового воздействия.
Поделиться книгой: