- Струсил? В штанишки наложил? А ведь твое бегство - главная улика. Кто ни в чем не виноват, тому скрываться незачем.

- Нет, я еду... это решено. Махну на Дальний Восток, там не достанут... Приедешь ко мне? - с надеждой спросил он.

Лаура выпустила изо рта плотное облачко дыма.

- Я ухожу, мне холодно...

- Проводи меня, я еду сейчас...

- Ладно. Отведу Джимми и приду.

- Не уходи! - Роман порывисто притянул девушку к себе.

- Сумасшедший! Ты меня всю измараешь!..

Роман, не слушая, осыпал жадными поцелуями губы, щеки, шею Лауры.

- Ну хватит, хватит! Ты видишь, как я одета, мне холодно...

- Может, прокатишься со мной немного? Обратно на троллейбусе...

- Еще чего выдумал! Меня гости ждут!

Роман вздохнул:

- Эх, Ларка, Ларка, первая ты моя любовь...

- Ничего, авось не последняя. Ариведерчи, Рома...

Все машины были в разгоне, и на задержание Фонарева мы с Рябчуном отправились пешим ходом. Рябчун пышет гневом.

- Нет, ты подумай, каков подлюга! Втерся в семью таксиста, стал там своим человеком... Такого криводушия я, Дим Димыч, еще не встречал: пырнуть Носкова в живот и через полчаса преспокойно разговаривать с его матерью, утешать ее, сочувствовать... Откуда это у него?

- Откуда лжецы и лицемеры? С неба не падают, сами выращиваем. В семье: "Сделаешь уроки, Ромичек, заработаешь рубль. Только папе ни слова, ладно?" В школе: "Портишь ты нам, Рома, отчетность своими хилыми знаниями. Надо бы тебе поставить двойку в четверти, ну да так уж и быть..."

Мы опоздали на самую малость. Рябчун растерянно крутит головой, оглядывая пустую площадку перед домом.

- Здесь обычно стоит его мотоцикл... Неужели удрал?

Что ж, не исключено. Если он видел меня с Лаурой, слышал, о чем мы говорили... Надо разыскать Лауру, она живет в этом же доме.

На длинный и требовательный звонок открывает сама Лаура. Она даже не удивляется при виде меня, и поэтому разговор складывается как нельзя лаконичней.

- Где Фонарев? - спрашиваю я.

- Драпанул!

- Куда?

- На Дальний Восток!

- Лаура, нельзя ли посерьезней?

- Ладно, чего там темнить, все равно узнаете. Ромка отправился к своей бабушке.

- Где она живет?

- Где-то в Белоруссии...

- Давно уехал?

- Минут... пятнадцать, двадцать назад.

- Лаура, мне нужно срочно позвонить. Телефон у вас есть?

- Да, но...

- Андрей Петрович, доставайте машину, я сейчас вернусь! Идемте, Лаура!

Девушка нервно передергивает плечиками, не оглядываясь, входит в прихожую. Мы появляемся в самый разгар веселья. К нам выскакивает кругленький лысенький коротышка и принимается вопить дурашливым голосом:

- Ларочка, любовь моя, наконец-то! А это кто? Пополнение? А бутылек где? Без вступительного взноса не принимаем...

Я вежливо отстраняю толстячка-бодрячка и прохожу в комнату. Навстречу поднимается недовольная хозяйка.

- Кто вы такой и что вам здесь надо?

Я вынимаю свою книжицу.

- Инспектор угрозыска Агеев. Мне нужно срочно позвонить. Вы разрешите?

- О, пожалуйста, пожалуйста, - захлопотала хозяйка. - Мы всегда рады помочь нашей родной милиции...

Набирая номер, я неприметно осматриваю собравшуюся компанию. Мое внимание привлекает рыжеватый мужчина с тонким хрящеватым носом, немного свернутым набок. Он сидит, уткнувшись в тарелку и не поднимая глаз. Ба, да ведь это Танцор, он же Станислав Лабазин! Теперь следователю будет легче протянуть ниточку между участниками концерна: Валет - Лаура - ее мать Танцор... И о содержимом пакетов теперь легче будет узнать.

На другом конце провода поднимают трубку:

- Дежурный по городу капитан Удалов!

Волоча за собой шнур, выхожу в соседнюю комнату, прикрываю дверь.

- Говорит инспектор угрозыска лейтенант Агеев. Полчаса назад бежал на мотоцикле Роман Фонарев, подозреваемый в тяжком преступлении. Мотоцикл "Ява" номер двадцать четыре семьдесят шесть ЛАВ. Наиболее вероятное направление: дорога на Вильнюс - Минск.

- Сигнал принят, лейтенант! Даю команду перекрыть город!

Я спускаюсь вниз, прыгая через три ступеньки. У подъезда меня ждет Рябчун, чуть поодаль вижу новенький "Жигуленок" цвета "белая ночь".

- Поехали, Дим Димыч. Это наш автодружинник Рихард Зилберг. Готов ездить с нами хоть всю ночь.

Я усаживаюсь рядом с мускулистым крепышом, одетым совсем по-летнему, даже ворот рубашки нараспашку, и машина рывком трогается с места. Видно, Рябчун уже ввел Рихарда в курс дела.

На Минском шоссе нас перегоняет машина с голубым маяком-мигалкой. Взвывает сирена, и машина исчезает за поворотом. Во мне просыпается извечный азарт - любой ценой обойти соперника. Наверное, это гнездится в человеческой натуре с первобытных охотничьих времен, когда вырвавшийся вперед отхватывал лучший кусок мамонта.

- Гони, Рихард! Я отвечаю!

Водитель прибавляет газу, и вскоре мы обгоняем машину ПМГ. Движение на шоссе незначительное, встречных машин мало. Стрелка спидометра переваливает за сто тридцать.

- Рихард, здесь есть боковые дороги?

- Я этот район плохо знаю. Если он учуял погоню, непременно попытается свернуть.

- Думаю, о преследовании он пока не подозревает. А впрочем... Андрей Петрович, смотрите внимательней, нет ли где съезда с основной магистрали?

Рябчун припадает к окну, я тоже до рези в глазах всматриваюсь в осеннюю темень.

- Вот он, ваш гонщик, - неожиданно извещает Рихард. - Жмет на всю катушку!

Внезапно сзади снова слышится звук милицейской сирены. Видно, водитель ПМГ не смог снести оскорбления, нас догоняют.

Звук сирены заставил мотоциклиста оглянуться. По-видимому, он понял, в чем дело, выжал ручку газа до отказа и мгновенно скрылся из глаз.

- Давай, Рихард, жми! - подхлестывает Рябчун. - Уйдет ведь, бродяга!

Минут через десять проскакиваем небольшой сосновый лесок, въезжаем на деревянный мост.

- Стой, Рихард! Кажется, авария!..

Мы выскакиваем из машины и видим - с правой стороны моста перила сломаны. На воде, готовый вот-вот погрузиться, покачивается шлем мотоциклиста.

- Неужели утонул? - встревоженно спрашивает Рябчун.

Я вытираю испарину - ну и вечерок! Что это: несчастный случай или самоубийство? Скорее всего второе. Даже если мотоциклист упал в воду случайно, он вполне успел бы выбраться.

Из подъехавшей патрульной машины выходит майор Ершов, которого я неплохо знаю.

- Что, Дим Димыч, упустил преступника? Это тебя бог наказал - не будешь перегонять нашу "канарейку". - Подсвечивая фонариком, он внимательно рассматривает следы на мосту. - Так, говоришь, утонул беглец? Всякое бывает, Дим Димыч. Мы тут с тобой оплакиваем безвременно усопшего, а покойничек - вполне возможная вещь - сидит в соседнем лесочке и посмеивается в кулачок. Бойко, Круминь, Лысак! Возьмите фонари и прочешите вон те кусты! Далеко он уйти не мог...

Милиционеры двинулись в указанном направлении. Не прошло и получаса, как на мосту в сопровождении конвоя появился взъерошенный Фонарев.

- Нервишки у мальца не выдержали, - докладывает Лысак. - Сидел бы тихо, может, мы и прошли бы мимо. А он как вскочит, как побежит. Да где ему от Бойко оторваться, когда у того первый разряд.

- Не суйся в волки, коли хвост собачий, - бурчит Ершов.

Я подхожу к Фонареву. Он сейчас и впрямь похож на побитую собачонку.

- Что ж это вы, Роман Алексеевич? Мы еще вам никакого обвинения не предъявили, а вы уже в бега ударились? Или чувствуете за собой вину?

- Ничего я не чувствую! - огрызается Фонарев. - Просто выехал прогуляться...

- У вас прямо-таки необъяснимая страсть к ночным прогулкам. В субботу вас видели на Октябрьском мосту, сегодня вы здесь.

Фонарев молчит, глаза полыхают мрачной злобой. Подходит майор Ершов.

- Дим Димыч, ты заметил - он же насквозь сухой. Нарочно мотоцикл утопил, чтобы сбить нас со следа.

13

В тот же вечер мы произвели обыск в квартире Фонарева. Изъяли светлый плащ с замытыми пятнами, похожими на кровь, коричневую кожаную куртку. Искали нож, но его нигде не было. Рябчун повез добытые улики в НТО, а я остался опрашивать людей, которые близко знали Фонарева. Мои беседы с ними были вызваны отнюдь не праздным любопытством.

...Когда Роману стукнуло десять лет, он однажды учудил такое, о чем сердобольная дворничиха, которая все это мне рассказала, и теперь не может вспоминать без содрогания. Жил в подвале ничейный кот по кличке Тимоша. Ромка изобрел прямо-таки иезуитский номер: насадил на рыболовный крючок кусок колбасы и метнул его из окна вниз, подгадав момент, когда Тимоша отправился за пропитанием. Голодный кот мгновенно проглотил приманку - и страшный крик, полный ужаса и муки, разнесся по двору. Ромка смеялся и наматывал леску на катушку спиннинга, намереваясь вздернуть Тимошу в воздух. Выскочила дворничиха, оборвала леску и понесла плачущего детским голосом кота к ветеринару. Жестокая шутка даром не прошла - отчим пребольно отхлестал Ромку ремнем: "Зачем без спроса брал спиннинг?.."

Содержательным был разговор и с Лаурой. Она не особенно удивилась превращению Валетова дружка в сотрудника угрозыска и после недолгого колебания откровенно все рассказала.

Наутро в кабинете следователя Сушко состоялся первый допрос подозреваемого в тяжком преступлении Романа Фонарева. Я присутствую тут же. Галина Васильевна слушает внимательно, я бы даже сказал, сочувственно, ни словом, ни жестом не выказывая своего истинного отношения. Ей важно, чтобы Фонарев высказался полностью, а уж потом она сумеет отсеять зерна правды из вороха лживых уверток и обтекаемых полупризнаний.

- Расскажите, Фонарев, как вы провели тот день. Меня интересует, предшествовали преступлению какие-то чрезвычайные обстоятельства или оно было совершено случайно?

- Случайно, конечно, случайно! - ухватывается Фонарев за спасительную идею. - Я не хотел... так получилось... он вытащил меня из кустов... я был зол на весь мир... от меня только что ушла любимая девушка...

Роман достает пачку "Примы", умоляюще взглядывает на следователя. Галина Васильевна встает, открывает форточку.

- Курите, Фонарев.

Роман жадно затягивается, от чего и без того худые щеки его западают совсем.

- В тот день, это была суббота, я сидел у Лауры. Мы слушали музыку, пили кофе, собирались сходить в кино. И вдруг врывается Валерка...

Да, все так и было. Правда, Валерий Кречетов не ворвался, а позвонил в дверь - требовательно, по-хозяйски. Что ж, он имел на это право...

Маленький, тщедушный Ромка Фонарев давно украдкой поглядывал на красивую девчонку из соседнего подъезда. Но при ней неотступно находился Валерий, а у него был такой рост и такие плечи... И вдруг удача - Валерку призывают в армию. Первое время Лаура лишь насмешливо щурилась в ответ на робкие попытки Фонарева завести знакомство, но потом...

- Потом, инспектор Дима, мне стало невыносимо скучно, - рассказывала на допросе Лаура. - И я подумала: чем не кадр Ромка Фонарев? Зарабатывает прилично, есть мотоцикл с коляской, отдельная комната. Конечно, Валерку с ним не сравнить, но Валерка далеко, а этот рядом... Я была у него первой, он молился на меня... Для такого хлюпика, на которого никто из девчат и внимания-то не обращал, я была счастливой находкой. Я помыкала им как хотела, он выполнял все мои капризы и прихоти...

И, может быть, ничего бы не случилось, не заведи Фонарев речь о женитьбе. Лаура от окончательного ответа уклонилась. Хотя Кречетов ничего ей не обещал, она все же надеялась после возвращения Валерия из армии выйти за него замуж. В последнем письме Лаура написала, что ей предстоит принять важное решение, и если Валерий не хочет потерять ее навсегда, то должен выбрать время и приехать. И вот он явился...

Лаура открыла дверь и отступила в растерянности - она не ожидала столь стремительной реакции на свое письмо.

- Ой, Валерка, я так рада!.. Ты стал такой бравый!.. А загорел-то как!.. Там до сих пор жара, да?.. Раздевайся, что же ты стоишь как неродной?!.

Валерий хмуро и подозрительно смотрел на Романа, вышедшего из комнаты в коридор.

- А это кто? Мой дублер? Я вижу, ты тут без меня не скучаешь!..

- Валерка, не будь занудой! - Лаура подпрыгнула и обвила руками загорелую мускулистую шею.

У Романа перехватило дыхание. Жгучая волна обиды подкатила к горлу, в бессильной ярости сжались кулаки. А что он мог сделать? Нельзя, нельзя здесь оставаться, но и уйти он не мог. По приказанию Лауры сбегал за бутылкой водки, потом еще за одной. Сидел молча, вливая в себя рюмку за рюмкой, и медленно наполнялся дремучей первобытной злобой.

Лаура резвилась как школьница. Упоительное сознание власти над двумя соперниками заставляло ее выкидывать самые эксцентричные номера. То она вскакивала на стол и кружилась в бурном танце среди рюмок и бокалов, то прыгала на колени к Валерию, шепча ему на ухо жаркие ночные словечки. На Ромку Лаура и глазом не вела - куда он денется.