Что, если?..

– Никогда всерьез не задумывался, зачем я встречаюсь с девушками. Только о том, почему я от них ухожу.

– А было хоть раз, чтобы девушка сама тебя бросила?

Я откидываюсь на спинку диванчика и смотрю в ее внимательные глаза. Отвечаю не сразу, потому что совсем честно ответить не могу:

– Ну… В общем, нет.

– И дома тоже? Кстати, ты откуда?

Я чуть не подавился, когда она это спросила. Я изо всех сил стараюсь убедить себя, что передо мной Ниель Престон, а тут она вдруг задает такой вопрос, что я опять невольно начинаю думать про Николь Бентли, и мне хочется спросить, что же с ней случилось. Но, пожалуй, не стоит: а вдруг это ее отпугнет и она исчезнет навсегда? И так-то не знаешь, когда эту девушку в следующий раз увидишь. Я боюсь все испортить неуместным вопросом. Нужно подождать, пока она сама не захочет рассказать.

– Я живу в маленьком городке в Северной Калифорнии, недалеко от Сакраменто. – Не могу смотреть на нее, когда говорю об этом. Как будто это я вру, а не она.

– Ух ты. Далеко заехал. А почему выбрал именно Креншо?

– Хорошее учебное заведение, – говорю я, хотя это, в общем-то, не ответ. Я мог бы сказать, что хотел уехать подальше от предков, но это неправда. У меня замечательные родители. Мог бы сказать, что специализация мне подходит, но я ведь ее еще даже не выбрал. – Честно говоря, я собирался в Калифорнийский университет, но… в последнюю минуту передумал.

Ниель улыбается, как будто я и правда сказал что-то интересное.

– То есть ты выбрал то, что может изменить всю твою жизнь, просто наобум… без всякой причины? Так?

– Выходит, что так, – пожимаю я плечами.

– Скажи, Кэл, а в школе ты тоже встречался со всеми девушками подряд?

Я смеюсь. Если она хоть что-то помнит обо мне, то должна знать, что в школе я был далеко не самым популярным парнем. Но…

Я продолжаю ей подыгрывать. И отвечаю, качая головой:

– Нет. В школе я был… совсем другим. Даже не понимал, насколько другим, пока нынче летом домой не съездил.

* * *

Красный джип останавливается в конце дорожки. Крейг Маллинз привстает, держась за защитную дугу, и нависает над дверцей.

– Давно ты приехал? – орет он, чтобы перекричать музыку, громыхающую в стереодинамиках.

– Пару часов назад! – кричу я в ответ.

– Мы в кафе к Картеру. Поедешь с нами?

Я оглядываюсь на Рей, сидящую рядом на диване невероятной расцветки: какой-то он блевотно-рыжий в дерьмово-коричневую клетку. Мы у нее в гараже. Она пожимает плечами.

– Только представь: самое оживленное место в Ренфилде – кафе-мороженое. Убожество! – Хмыкнув, она поднимается с дивана и идет по дорожке к джипу. Я за ней.

– О, малышка Рей! Как поживаешь, солнце мое? – спрашивает Брэди с водительского сиденья, когда Рей усаживается сзади. Она показывает ему средний палец. – Да ты ничуть не изменилась, все такая же дружелюбная и приветливая!

Я сажусь рядом с ней, и Крейг бросает на меня странный взгляд:

– Что это у тебя с волосами, Логан? Ты, часом, не в хиппи ли надумал податься?

Я даже не отвечаю, только убираю волосы назад, чтобы не лезли в глаза. Я вовсе не собирался их отращивать. Всегда стригся коротко. В последний школьный год – чуть ли не под ноль. Просто мне было как-то не до стрижки с тех пор, как я уехал в Креншо, и теперь у меня лохматая грива.

– Летом у дяди будешь пахать? – спрашивает Брэди, выезжая из нашего района.

– Да, – отвечаю я. – А вы что думаете делать?

– Как всегда. – Крейг оборачивается к нам. – Работать в саду у отца Паркера и пить на озере пиво. Знаешь, чувак, а ты… здорово изменился.

– Хм, ну да, – пренебрежительно отвечаю я.

– Рей, я слышал, что вы с девчонками создали группу, – обращается он к моей подружке. – На концертах выступали уже?

– Мы пока еще работаем над репертуаром, – поясняет она.

– Ну так сыграли бы на вечеринке, которую я летом устраиваю, – говорит Брэди, глядя на нас в зеркало заднего вида.

– Угу, не хватало нам еще перед сверчками выступать, – хмыкает Рей.

– Ну, ты, полегче! У меня убойные вечеринки.

– В Ренфилде любая вечеринка хороша, – замечает Крейг со смехом. – Городишко такой маленький, что все соберутся как миленькие.

Через десять минут мы останавливаемся на незаасфальтированной парковке у кафе-мороженого Картера. Когда мы учились в школе, то все поголовно мечтали тут работать. Но устроиться сюда можно было только по большому блату, поскольку это считалось очень престижным. В общем… сам я тут никогда не работал.

В кафе людно, как обычно бывает в это время года. Мы идем к двери, и я стараюсь подготовиться к предстоящей встрече школьных друзей.

– Занимай большой столик, – говорит Рей, заметив, что какая-то компания уходит. – Я тебе мороженое возьму.

Брэди усаживается прямо на стол рядом со мной, пока Рей с Крейгом стоят в длинной очереди.

– Ну что, завел в Креншо кого-нибудь, чтобы вволю потрахаться? – спрашивает Брэди.

Я не отвечаю – меня отвлекает чудесная картина: несколько пар стройных загорелых ножек в милю длиной, шагающих прямо к нам. Возникает ощущение, что передо мной девушки из рекламы бритвенных станков – «гладкая кожа, к которой так и тянет прикоснуться». Даже идут они, как будто в замедленной съемке. А где-то сзади за ними еле-еле тащится Нейл Талберт. Я поднимаю глаза и перевожу взгляд с одного лица на другое. Что-то тут не так. Николь нигде нет.

– Привет, Брэди, – говорит Хизер. – А это кто? – Она весьма откровенно, даже не пытаясь сделать это незаметно, изучает меня с головы до ног.

– Э-э-э… Это Кэл, Хизер, – отвечает ей Брэди таким тоном, каким беседуют с сумасшедшими. – Кэл Логан.

Она растерянно склоняет голову набок.

– Он же вместе с нами в школе учился, – добавляет Брэди, не веря, что Хизер действительно меня забыла.

Я приглаживаю волосы, чтобы не лезли в глаза, и стараюсь не показывать, что мне неловко.

– Хм. Что-то и я тебя не помню, – говорит стоящая рядом Эшли и тоже с интересом меня разглядывает.

Хизер встряхивает волосами, словно бы отмахиваясь от ее слов.

– Кэл, ты обязательно должен прийти сегодня на вечеринку в клуб «Госланд».

– Где Уолдо?[2] – орет Нейл, подходит к Эшли сзади и хватает ее за ягодицы. Она подпрыгивает и отшвыривает его руку.

– Убери лапы, Нейл, – говорит Эшли с отвращением. Снова переводит взгляд на меня. – Кэл, неужели это и впрямь ты? Ну, ты… вырос. – В ее тоне слышится какой-то непристойный намек, так что я начинаю задумываться, какого черта этой девице от меня надо.

В старших классах я ходил в круглых очках в черной оправе и вообще был маленький (на добрых пять дюймов ниже ростом, чем сейчас) и щупленький, мельче всех. Нейл, едва завидев меня, каждый раз спрашивал: «Где Уолдо?», и в конце концов это прозвище ко мне прилипло. Идиотская присказка преследовала меня вплоть до выпускного вечера. Тогда это было не смешно – да, черт побери, и сейчас мне не смешно нисколько. Я ни разу никого за это не треснул, но мне всегда хотелось дать Нейлу по роже, чтобы с нее слетело самодовольное выражение.

– Уолдо, да что это с тобой, чувак? Мускулов где-то поднабрал. На стероидах, что ли, сидишь? – спрашивает Талберт.

– Кончай херню нести, Нейл, – говорит Крейг – он уже вернулся за столик и протягивает Брэди молочный коктейль. – Все знают, что стероидами у нас только ты балуешься. Неспроста ведь у тебя болт стал такой маленький.

– Да пошел ты, Маллинз. – Талберт шагает к нему, сжав кулаки.

– Не изображай из себя мачо, Нейл, – смеется Ви. – Сам знаешь, он тебе сейчас пенделей навешает.

Талберт бросает на нее злобный взгляд и отходит. Ви закатывает глаза. Все прекрасно понимают: его терпят только потому, что Николь в старшей школе три года встречалась с его братом Кайлом. Вот только… Теперь-то Николь здесь нет.

* * *

Это все было прошлым летом, а в данный момент я почти уверен, что именно наша Николь Бентли сидит сейчас напротив меня и упорно делает вид, будто это не она.

– О чем задумался? – спрашивает Ниель, прерывая мои воспоминания.

– Да так, – неопределенно отвечаю я.

Ниель вдруг вскидывает руку и принимается кому-то отчаянно махать. Я оборачиваюсь посмотреть, чье это внимание она старается привлечь, и тут в двойные стеклянные двери входит Тесс. Улыбается, увидев нас.

– А знаешь, ты ведь ей нравишься, – тихо говорит Ниель, наклоняясь ко мне через стол.

– Знаю, – отвечаю я, глядя, как Тесс пробирается к нам сквозь толпу.

– Не вздумай сделать ее своей очередной жертвой, – предупреждает Ниель. – А то тебе плохо придется.

Я поворачиваюсь к ней – она смотрит мне прямо в глаза. Не шутит.

– Даже и не думал, – заверяю я, не отводя взгляда.

– Привет, – здоровается Тесс, прерывая наш молчаливый поединок. – Как дела?

– Я пришла помочь тебе заниматься! – восклицает Ниель и вскакивает со скамьи. – В библиотеку пойдем?

– Куда? А, ну да, конечно. – Тесс явно удивлена. – Спасибо. А я думала, тебе сегодня некогда.

– Планы изменились, – объясняет Ниель. – Пока, Кэл. Спасибо, что подвез.

Я киваю. Тесс на ходу, с лестницы, ведущей в библиотеку, машет мне на прощание рукой.

Я достаю свое задание по бухучету, но не могу сосредоточиться. Мысли все возвращаются к тому немногому, что рассказала сегодня о себе Ниель, и я думаю: «Неужели правда, что весь прошлый год она путешествовала по миру? И с чего это, интересно, ее вдруг занесло в Креншо?» Совпадения, конечно, случаются, что и говорить. Но в данном случае все выглядит как-то слишком уж подозрительно.

Райчел

Лето накануне четвертого класса. Август

– Кэл и Рей ждут нас в доме на дереве! – кричу я Николь и бегу через улицу. Я уже начинаю сомневаться, умеет ли моя новая подруга вообще бегать. Останавливаюсь на тротуаре и жду, пока она догонит. – Давай только сначала цветов нарвем, пускай у нас там красиво будет.

– Ладно, – отвечает Николь и теребит на себе край моих шортов. Вечно она их теребит. Должно быть, раньше сроду шорты не надевала. Футболку она тоже у меня взяла поносить, а еще моя мама купила ей кроссовки – только Николь об этом не знает. Думает, что кроссовки тоже мои. Мама не хотела ее смущать.

Не знаю уж, как Николь в школе на физкультуре будет бегать без кроссовок. Хотя, может, она и правда никогда не бегает. Странно. Но она моя подруга, так что пусть носит мои вещи, мне не жалко.

Я вприпрыжку несусь через двор Кэла к лесу и начинаю собирать цветы. Больше всего мне нравятся белые маргаритки, и я стараюсь нарвать их побольше. Николь рвет какие-то розовые и фиолетовые цветочки. Стебельки не так-то легко сломать. Некоторые выдираются из земли прямо с корнями. Я пожимаю плечами. Все равно красиво.

– Люблю цветы, – говорю я и нюхаю, правда, они, можно сказать, почти совсем не пахнут.

– Мама разрешает мне помогать ей, – отвечает Николь. – Там, где мы раньше жили, она состояла в клубе садоводов, и я иногда ходила с ней на выставки. Там было столько красивых цветов.

– А мне больше всего полевые цветы нравятся, – объясняю я. – Они где хотят, там и растут. И сажать не надо. А потом их семена разносит ветром, и они вырастают на новом месте.

Николь останавливается, задумывается и кивает:

– Пожалуй, я тоже больше всего люблю полевые цветы.

Я забираю у нее букет и бегу в лес. Несколько раз останавливаюсь, чтобы она догнала. Ждать трудно, и иногда я просто бегу обратно к Николь, а потом разворачиваюсь и снова несусь вперед. Она-то никуда не торопится, сразу видно.

Наконец мы подходим к домику на дереве. Рей сидит на земле, прислонившись к стволу, а Кэл стоит рядом.

– Не прошло и полгода, – фыркает Рей и поднимается. – Кэл, ну что, полезли наверх? – Тут она замечает букет у меня в руках. – Даже и не думай. Никаких цветов. Это тебе не кукольный домик, а настоящий форт.

Я не обращаю на нее внимания и иду к лестнице. Она загораживает мне дорогу, скрестив руки на груди.

– Прекрати, Рей. А ну отойди! – требую я. Она не двигается. – Кэл, скажи ей, что можно поставить в домик цветы.

Я поворачиваюсь к Кэлу. Он смотрит на Николь и спрашивает:

– А ты как думаешь?

Николь смотрит то на меня, то на Рей. Я боюсь, что она вообще ничего не скажет – моя новая подруга предпочитает помалкивать.

– Райчел очень хотелось нарвать букет, специально для дома на дереве. И я ей помогала. Мне кажется, она расстроится, если из этого ничего не выйдет.

Я улыбаюсь.

– Рей, пусть они поставят свой букет, – решает Кэл.

Он всегда выступает у нас в роли третейского судьи, и обычно все делается так, как он скажет. Кэл, вообще-то, редко что запрещает: ему по большому счету все равно, лишь бы только не в куклы играть.

– Давай, Николь, – говорит он.

Она подходит к дереву. Кэл ждет, когда она начнет карабкаться по лестнице, а потом поднимается вслед за ней.