Помоги проекту - поделись книгой:
Руки, державшие автомат, вдруг свело судорогой. Пальцы сжались, и Бэй выпустил в пустоту перед собой весь магазин.
Он дернулся было в сторону, но предплечья словно приклеились к камню, и судорога начала распространяться вверх, от локтей к плечам…
Бэй подтянул под себя ноги, с трудом вырвался из непонятных, невидимых, но очень цепких захватов, откатился в сторону и неловко сел. На предплечьях остались следы, похожие на ожоги. Рук, а значит, и боли, он не чувствовал, но приблизительно представлял себе, что будет дальше. Оставалось терпеть и ждать, когда пройдет судорога.
Опасаться следует всего, включая камни. А он-то надеялся, что список опасностей можно будет ограничить движущимися объектами.
Клик-Клак
Клик-Клак дрогнул и скрежетнул, наводя на цель спаренные пулеметы.
Программа сбоила. Во-первых, сначала, коль скоро цель была в пределах видимости, следовало определить расстояние до нее и вектор ее движения. Во-вторых, двигаться в любом случае надо было как можно более плавно и тихо, чтобы не быть услышанным. Этого Клик-Клак не мог сделать в принципе, не очистив предварительно все суставы от набившегося в них песка. И в третьих — боезапас к пулемету он истощил даже не в прошлое, а в позапрошлое свое пробуждение, а использовать игольник на слишком большом расстоянии не было никакого резона.
Цель была далеко и двигалась под тупым углом к линии выстрела — гипотетического, — поэтому увидеть движение Клик-Клака она, скорее всего, не могла. А поскольку она никак не отреагировала на скрежет развернувшейся турели, то наверняка и не услышала. Клик-Клак решил аккуратно проследовать за ней и заодно выяснить, цель ли это на самом деле или же человек.
Он запустил общую проверку системы — и обнаружил, что проверка затребовала восемьдесят четыре процента его аналитических мощностей. Это когда раньше в самые пиковые моменты загрузка не превышала сорока процентов.
Клик-Клак медленно и осторожно чуть приподнял правую переднюю ногу, пошевелил ей в коленном суставе и поставил обратно на землю. Ту же операцию он проделал еще пять раз — по одному на каждую ногу. Подскрипывали только две — левая средняя и правая задняя. Зато из восьми камер кругового обзора работали всего три, причем довольно нелепым образом: передняя правая (именно она и засекла цель), задняя (стекло объектива которой было сильно чем-то исцарапано) и левая — а из четырех микрофонов стабильно работал один передний, еще два молчали, а правый, стоило Клик-Клаку шевельнуться, отключился с громким, дезориентирующим щелчком.
Но хуже всего было то, что изрядная часть нервных клеток отмерла. Оставалась еще жесткая память с намертво зашитыми в нее программами, а сможет ли Клик-Клак действовать достаточно эффективно в не предусмотренной этими программами ситуации…
Которая как раз и намечалась. Клик-Клак быстро сверился с картой патрулируемого района. За холмом, в сторону которого двигалась цель, было поселение тихих убийц. И если не поспешить, то цель будет уничтожена.
Тихо и незаметно, может быть, даже для себя самой.
Командир Бэй снова почувствовал себя неуютно. За ним кто-то следил. Опять. На зловредные камни, которые, разумеется, вовсе не были камнями, а были чем-то вроде грибов, только хищных и очень твердых, он не обращал внимания больше, чем они того заслуживали. Паутинные деревья тоже не были причиной для беспокойства. Лишь иногда до ушей командира доносился какой-то странный скрип. Может быть, с таким звуком крабы объедают Разведчика? Но от береговой линии он ушел уже часа полтора назад.
Нервно озираясь, Бэй прошел мимо невысокого лысого холма. Сначала он собирался подняться на этот холм, но потом обнаружил старую, едва заметную на фоне серой пустоши асфальтовую дорогу и теперь двигался по ней. Прямо посередине дороги. Наверняка она должна куда-то вести.
И он не ошибся. Обогнув холм по дороге, командир остолбенело уставился на открывшуюся картину. Впереди виднелась россыпь каменных грибов. Некоторые грибы выделялись ярко-коричневым окрасом, другие же были темно-серыми, почти черными, и словно сморщенными — скорее всего, мертвыми. Но выглядела эта россыпь как-то чересчур упорядоченно. За ней находился пустырь, бывший на первый взгляд просто замусоренным. Как будто ветер сгонял в кучу всевозможные бумажки, которые до того валялись по всей пустыне.
Это был не мусор. Это были местные растения. Не зеленые, как привык Бэй, а серые, сливающиеся с местностью. Но — растения.
Между растениями и грибами валялись обломки паутинных деревьев.
Огород. Командир сделал несколько неуверенных шагов к нему — и огородники вышли навстречу.
Бэй вспомнил различные россказни про мутантов, которые бродили по Серым Пустошам. Говорили, что это бывшие люди, что они кровожадные, большие, медленные, неуклюжие, что кожа у них зеленого цвета и покрыта волдырями, что они все время рычат, мычат, стонут и раскачиваются…
Командир этим россказням скорее верил, чем нет. И теперь его подмывало истерически рассмеяться. Потому что тот, кто стоял перед ним сейчас, напоминал Истинного Крауда Эт Абба, который учил его еще в те времена, когда не было известно, Истинный ли сам Бэй или так, расходный материал. «Огородник» был немного ниже Бэя и уже в плечах, он стоял, заложив руки за спину, широко расставив локти и равномерно покачивая выдающейся вперед головой, похожей на перевернутый вверх дном мешочек. Глазниц было четыре, они прятались в длинных складках мешочка, сползавшихся туда, где у обычного человека был бы рот. У «огородника» рта вроде бы не имелось, но нижний край мешочка все время беззвучно шевелился.
«Огородник» сделал неуловимое движение и переместился сразу на пару шагов ближе к командиру. Тот невольно отступил назад — и заметил, что за спиной этого «огородника» выросли еще три фигуры. Третья стояла поодаль и на левом ее плече вздымался бугор с четырьмя темными отверстиями.
Со стороны холма раздался шум, и «огородники» чуть повернули головы. Но прежде, чем Бэй решился поднять автомат и выстрелить в кого-то из них, троица монстров метнулась туда, а оставшийся, с бугром на левом плече, бесшумно припал к земле.
Клик-Клак быстро взобрался на холм, остановился, не доходя до вершины, выдвинул перископ и оценил ситуацию. Его цель действительно вышла на жилище тихих убийц. Но убийцы, вместо того чтобы просто прикончить жертву, открыто предстали перед ней, причем сразу вчетвером. Вероятно, собирались захватить и пересадить на пойманную цель паразита, который быстро превратил бы ее — цель — в еще одного тихого убийцу. Пятого. Как минимум.
Допускать этого не следовало.
Клик-Клав взобрался на холм. Его заметили. Когда трое тихих убийц подошли поближе, Клик-Клак выпустил веер игл. Тот, что шел в центре, высоко подпрыгнул, а двое крайних молча повалились на землю. Клик-Клак рванул вперед и, быстро перебирая ногами, добежал до цели.
Следовало ли ее так называть, он будет решать после.
Командир Бэй отшатнулся, когда передвигающийся с неправдоподобной скоростью шестиногий механизм остановился над ним. «Стремительный птицелов». Черно-Золотые любили называть свои изделия какими-нибудь значительными именами.
— Добрый вечер, уважаемый, — сказал птицелов, плюнул чем-то блеснувшим на солнце в сторону припавшего к земле «огородника», переступил с ноги на ногу и добавил: — Не та программа. Прошу прощения.
Бэй нервно хохотнул, что было, конечно, невежливо. Но очень уж по-человечески сказанное птицеловом прозвучало. С досадой.
За птицеловом что-то шумнуло, и Бэй обернулся, вскидывая автомат. Единственный уцелевший стоял буквально в двух шагах от них, и командир выдал короткую очередь, заставив тварь снова взвиться в воздух.
Оставшийся в живых «огородник» приземлился на гладкое, не предназначенное для таких фокусов туловище боевой машины, неловко качнулся — и Бэй снова нажал на спусковой крючок. Пуля, угодившая в плечо твари, сшибла ту прямо под ноги птицелова, и одна из этих ног тут же опустилась на ее голову.
— Благодарю, — сказал птицелов и повторил зачем-то: — Добрый вечер.
Командир Бэй посмотрел на небо. Солнце только-только миновало зенит.
— Прошу прощения, — сказал птицелов снова, — у меня сбит таймер.
— Ничего страшного… А кто… кто эти?.. — и командир кивнул в сторону убитого «огородника».
— Это тихие убийцы, — сообщил птицелов и добавил: — Я должен препроводить вас на пост.
— Этого-то я и опасался, — пробормотал Бэй.
Птицелов, однако, умолк и словно задумался. Командир осторожно, преувеличенно медленно повесил автомат на плечо, чтобы случайно не спровоцировать птицелова на стрельбу. Он также понимал, что с его оружием мериться с роботом силами бессмысленно. Надпиленные пули неплохо справлялись с живой плотью, но против брони птицелова помочь ничем не могли. И даже если выбить один из его глаз…
— Однако, насколько мне известно, — продолжил между тем робот, — поста больше не существует, поэтому препровождать мне вас некуда.
И опять умолк. А Бэй принялся лихорадочно думать.
— У тебя есть имя? — спросил он осторожно.
— Да. Меня называли Клик-Клак.
— Ясно. А меня называли Бэем… Послушай, мне бы раздобыть еды… И рацию. Здесь где-нибудь может быть что-то похожее? Хотя бы на том же посту?
— Поста больше не существует, — повторил птицелов терпеливо, — Он был уничтожен. Возможно, мне следует препроводить вас на командный пункт номер двадцать семь? Он мог уцелеть. Но там, скорее всего, тоже никого нет.
— Ты имеешь в виду — солдат?
— Ни солдат, ни командования — никого.
— Ладно… Далеко это место?
— Шесть часов двадцать минут интенсивным ходом.
— Хм… Значит, за сутки доберемся?
Разбитый Корабль
Зитц влезла в Корабль через здоровенную пробоину, стянула с лица респиратор и осторожно втянула носом воздух. Пахло разложением. Командир Бэй постарался на славу. Только до конца дело не довел.
Корабль-Матерь был еще жив. Он оставался практически на том же месте, что указала командир Имра. Зачем — неясно. Может быть, то, что осталось живого в Корабле, инстинктивно боялось соплеменников и не хотело быть отнесенным в чужие воды? Тогда эти старания наверняка бессмысленны — Зитц, обходя вокруг Корабля, обратила внимание на пару мест, явно надгрызенных Охотниками. И скоро они наверняка приведут более серьезные силы.
Если Кораблем кто-то управляет, его следует добить — хотя бы из жалости.
Жалость — по отношению к этой твари? Такого чувства Зитц не испытывала еще ни разу. К людям, которых Корабль менял, превращая в части себя — да, и жалость, и влечение, и что угодно еще… Ну что же, все когда-нибудь бывает впервые.
Зитц двинулась дальше — и тут ей помешали единственный раз. Маленький, почти черный человечек кубарем выкатился из пролома в стене и попытался подсечь ноги Зитц коротким раздвоенным клинком, растущим из предплечья. Женщина отскочила назад, и человечек метнулся следом. Тягаться в этим охранником в проворстве было трудно. Зитц заставила его подскочить, дав короткую очередь из автомата, и когда он оказался в воздухе, метнула свой клинок, пригвоздив человечка к стене.
Он охранял вход в довольно большую квадратную комнату. Стены, состоящие почти целиком из хрящевой ткани, уцелели, но в потолке и полу были пробиты большие рваные дыры — следствие бомбардировки. И сквозь одну из этих дыр Зитц увидела наконец выживших.
Внизу, под полом комнаты, находился большой зал. На полу там и сям виднелись неровности, вздутия, с потолка свисали оборванные соединительные жилы — места для «экипажа», большую часть которого Корабль-Матерь утилизировал, пытаясь восстановиться. Теперь в зале остались лишь две женщины. Обе они были страшно худы и цветом кожи, серым с прозеленью, напоминали саму Зитц. На этом сходство заканчивалось и начинались различия.
Почти по центру зала стояла, перекосившись на бок, девушка с безвольно повисшими руками, ее длинные спутанные черные волосы, касались пола. Верхняя половина тела девушки была вообще нетронута модификациями, но вся нижняя половина, от пояса и дальше, врастала в большой, метра полтора высотой, чуть сдувшийся кокон, пробитый слева большим осколком. Глаза девушки были открыты и слепы. Возможно, она и жила-то лишь потому, что Корабль поддерживал в ней эту недожизнь.
Другая женщина была постарше. Корабль зачем-то — отметила Зитц с удивлением и некоторой завистью — оставил ей ноги, которые ее сейчас совершенно не держали. Женщина висела в дальнем углу зала на левой руке, подтянутой связкой жил к потолку, а обрубок правой свободно болтался вместе с обрывками соединительных нитей.
Когда Зитц спрыгнула вниз, эта женщина резко выпрямилась, вскинув поросшую «лианами» голову, и уставилась на вошедшую.
— Здравствуй, — тихо сказала Зитц.
Женщина дернулась. Рта у нее не было, и она могла только громко, с присвистом, дышать сквозь оставленные ей ноздри.
— Ты меня слышишь?
Еще один рывок.
Зитц обошла девушку, торчавшую из кокона, и та, глубоко вздохнув, повела незрячими глазами в ее сторону.
— Все кончено. Ты понимаешь это?
Женщина понимала. Она все жгла вошедшую взглядом, в котором смешались боль, страх, ненависть — и что-то еще. Может, облегчение?
— Послушай… Мне нужно кое-что узнать. Ты мне поможешь?
И Зитц подошла вплотную. Женщина попыталась ударить ее свободным обрубком руки по голове, но удар вышел слабый. Зитц осторожно перехватила этот обрубок, положила его себе на плечо и потерлась щекой. Нежно, насколько это было возможно, провела пальцами по лицу женщины.
— Мне нужна твоя помощь. Я не хочу тебя заставлять. Давай попробуем?
Зитц обняла женщину, погладила по спине, чуть сжала ягодицы. Та вдруг обмякла, ткнулась безгубым лицом в ухо Зитц — и их «лианы» потянулись друг к другу.
…Бой. Пробитый бомбардировщик и Предательница другой Матери, падающая на разведчика, который только-только вернулся с добычей…
— Не то! Дальше!
…Предательница убегает от…
— Дальше!
…Пустое небо…
— Дальше!
…Самолет в небе. Не приближался. Не опасен…
— Дальше!
…Самолеты атакуют. И одновременно — нападение катеров. Так раньше не…
— Почти!
…Большой самолет падает в воду, оставив Разведчика без управления. Единственный человек…
— Вот он!
…человек выбирается на Разведчика. Разведчик — тот самый, что атаковала Предательница. Разведчик уходит…
— Куда?
…Кладбище…
— Не понимаю.
…Такие корабли уходят на кладбище.
— Где это?
…Пустынный берег. Вода. Из воды торчат остовы кораблей, обглоданных крабами…
— А почему Матерь не отправилась туда?
…
Разъединились.
Женщина вновь обмякла, тяжело дыша в объятиях Зитц.
Поделиться книгой: