Помоги проекту - поделись книгой:
Когда мы вновь вернулись в кабинет, молодой человек сел и протянул мне кисет с табаком.
– Насколько я понял, вы тоже курите трубку. Мне всегда нравились люди, курящие трубку.
Как обычно, на моем столе лежала добрая полудюжина трубок, и писатель принялся изучать их с видом знатока.
– Над каким делом вы работаете в настоящее время?
Профессионально, сухим тоном я рассказал молодому человеку о ящике, оставленном на пороге ювелирной лавки, и заметил, что в этом случае преступники использовали совершенно новую технику.
– А вот и нет, – перебил меня месье Сим. – Подобная техника ограбления применялась восемь лет тому назад в Нью-Йорке, коробку положили перед магазином на Восьмой авеню.
Должно быть, он гордился собой, но, следует отметить, при этом не выглядел зазнайкой. С самым серьезным видом романист курил трубку, будто пытаясь прибавить к своему возрасту еще десяток лет, чтобы держаться на равных с тем зрелым человеком, каковым я уже был в те годы.
– Видите ли, господин комиссар, профессионалы меня не интересуют. Их психология очевидна, в ней нет никакой загадки. Это просто люди, выполняющие свою работу, вот и все, далее – точка.
– Кто же вас интересует в таком случае?
– Обычные люди. Такие же, как вы или я, которые в один прекрасный день совершают убийство, не планируя его заранее.
– Таких очень мало.
– Я знаю.
– В основном это убийства из ревности…
– Убийства из ревности мне тоже неинтересны.
Вот и все, что отложилось в моей памяти от этой встречи. Я вскользь упомянул о весьма хлопотном деле, которое мне довелось расследовать несколькими месяцами ранее, упомянул потому, что речь шла не о профессионалах, а о некой девушке и жемчужном ожерелье.
– Я благодарю вас, господин комиссар. Надеюсь, что буду иметь удовольствие встретить вас снова.
Что касается меня, то я подумал: «Очень надеюсь, что нет». Прошли недели, месяцы. Однажды, в самый разгар зимы, мне показалось, что по большому коридору криминальной полиции вышагивает тот самый Сим.
Следующим утром на моем столе рядом с ежедневной почтой я обнаружил маленькую книжицу с безобразно иллюстрированной обложкой – такие книги часто можно увидеть в газетных киосках или в руках девушек-простушек. На обложке красовалось название: «Девушка с жемчугами», имя автора – Жорж Сим.
Эта книга не вызвала у меня ни интереса, ни желания прочесть ее. Я вообще мало читаю и уж никогда не увлекался бульварными романами. Даже не знаю, куда засунул эту брошюрку, напечатанную на плохой бумаге, – вероятно, швырнул в корзину. Несколько дней я не вспоминал о ней.
Но вот однажды, снова утром, я нашел на столе еще одну книжку, мало чем отличающуюся от предыдущей, и отныне ежедневно рядом с моей корреспонденцией появлялся новый экземпляр издания.
Довольно долго я не обращал внимания на то, что все мои инспекторы, и особенно Люка, порой поглядывают на меня беспричинно веселыми взглядами. В конце концов однажды в полдень, когда мы отправились с Люка пропустить по стаканчику в ресторан «Дофин», мой помощник, долго ходя вокруг да около, выпалил:
– Вот вы и стали героем романа, патрон.
И достал из кармана книгу.
– Вы читали?
Люка признался, что это Жанвье – в ту пору самый молодой инспектор моей бригады – каждое утро кладет мне на стол эту книжонку.
– В общих чертах этот персонаж действительно напоминает вас. Сами увидите.
Он был прав. Герой романа походил на меня, как карандашный рисунок, сделанный рукой карикатуриста-любителя на мраморной столешнице, походит на живого человека из мяса и костей.
В книге я стал более толстым и грузным, чем был на самом деле, но благодаря этому приобрел, если так можно выразиться, удивительную весомость.
Что касается самой истории, то она изменилась до неузнаваемости, и в романе мне довелось использовать самые неожиданные методы расследования.
В тот же вечер я застал мою жену с книгой в руках.
– Мне ее вручила молочница. По всей видимости, в ней рассказывается о тебе. Но я еще не успела прочесть ни страницы.
Что я мог сделать? Ведь, как и обещал пресловутый Сим, он не написал статью в газету. Он не написал даже серьезную книгу. Это была всего лишь маленькая книжонка, которой было бы смешно придавать большое значение.
Да, он использовал мое настоящее имя. Но писатель мог бы возразить, что на свете существует отнюдь не единственный человек, носящий фамилию Мегрэ. Я лишь пообещал себе, что встречу его крайне сухо, если уж судьбе будет угодно свести нас снова. Но в глубине души я был уверен, что молодой человек никогда больше не переступит порог криминальной полиции.
Однако я ошибся. Однажды, не дожидаясь вызова, я постучал в дверь патрона, чтобы спросить у него совета по поводу одного дела, и Гишар отреагировал мгновенно:
– Входите, Мегрэ. Я как раз собирался вам звонить. Ко мне зашел наш друг Сим.
На лице друга Сима не было ни тени смущения. Напротив, он казался чрезвычайно довольным. Во рту писатель держал трубку совершенно невероятных размеров.
– Как дела, господин комиссар?
Гишар пояснил:
– Месье Сим только что прочел мне отрывок из книги, как бишь ее… Она посвящена нашей конторе.
– Я в курсе.
Глаза Ксавье Гишара смеялись, и на сей раз он, кажется, потешался надо мной.
– Затем месье Сим перешел к весьма существенным вопросам – я полагаю, они заинтересуют и вас. Он вам сам сейчас все изложит.
– Все очень просто. До сих пор во французской литературе (мы не будем говорить о редких исключениях) преступники и злоумышленники выглядели эдакими симпатягами, а полицию осмеивали и представляли в самом невыгодном свете.
Гишар согласно кивнул.
– Все именно так, не правда ли?
Да, дело обстояло именно так. Не только в литературе, но и в повседневной жизни. Я сразу же припомнил один эпизод, причем весьма неприятный, относящийся к самому началу моей карьеры в полиции, когда я еще патрулировал улицы. Я намеревался задержать вора-карманника прямо у выхода из метро, когда он вдруг принялся вопить, я уж и не помню что, возможно: «Держите вора!»
И мгновенно на меня набросилось около двадцати человек. Я объяснил им, что служу в полиции и что убегающий тип не кто иной, как вор-рецидивист. Я не сомневаюсь, что они поверили мне. Но при этом сделали все возможное, чтобы задержать меня, таким образом позволив моей «рыбке» ускользнуть в открытое море.
– Итак, – вновь взял слово Гишар, – наш друг Сим намеревается написать серию романов, где полиция будет представлена в истинном свете.
Я скривился, и это не ускользнуло от патрона.
– Почти в истинном свете, – поправился он. – Вы понимаете меня? Эта его книга – всего лишь набросок того, что он собирается написать.
– Он воспользовался моим именем.
Я полагал, что молодой человек смутится, принесет извинения. Ничего подобного.
– Надеюсь, что вы не обиделись, господин комиссар. Но это оказалось сильнее меня. Когда я представляю себе персонажа с определенным именем, я уже не в силах ничего изменить. Я тщетно пытался сложить всевозможные слоги, чтобы заменить фамилию Мегрэ. В конечном итоге пришлось отказаться от подобной идеи. Иначе это был бы не
Он так спокойно произнес «
– На этот раз речь идет не о бульварном романе, а о… Как вы это назвали, месье Сим?
– Полухудожественное произведение.
– И вы рассчитываете, что я…
– Я хотел бы узнать вас получше.
Я уже упоминал: ему были чужды сомнения. И полагаю, что именно в этом заключалась его сила. Думаю, благодаря ей Сим сумел подключить к своей игре моего патрона, который искренне интересовался любыми образчиками рода людского и который сообщил мне совершенно серьезно:
– Ему всего лишь двадцать четыре года.
– Мне трудно придумать персонаж, если я не знаю, как он ведет себя на протяжении всего дня. Например, я не смогу написать о миллиардерах, пока не увижу хотя бы одного из них в халате, поедающего вареное яйцо на завтрак.
Все это случилось так давно, но я по сей день задаюсь вопросом, по какой загадочной причине мы слушали его, не хохоча.
– Итак, вы хотели бы…
– Узнать вас получше, понаблюдать за тем, как вы живете и работаете.
Разумеется, патрон не отдавал мне никаких приказов. В противном случае я, без сомнения, заартачился бы. Какое-то время мне еще казалось, что Гишар меня разыгрывает, ведь он остался верным сыном Латинского квартала, а в ту пору Латинский квартал обожал подобные каверзы.
Быть может, для того чтобы сделать вид, будто я не принимаю всю эту затею всерьез, я равнодушно пожал плечами и сказал:
– Приступайте, когда захотите.
Обрадованный Сим вскочил.
– Прямо сейчас!
Повторю еще раз: теперь, по прошествии многих лет, все это может показаться смешным. В то время доллар стоил совершенно невероятных денег. Американцы прикуривали сигары от банкноты в тысячу франков. Чернокожие музыканты буйствовали на Монмартре, а богатые дамы в возрасте позволяли аргентинским жиголо воровать у них драгоценности во время танцевальных вечеринок.
Роман «Холостячка» печатался астрономическими тиражами, полиция нравов была сыта по горло оргиями в Булонском лесу, которые она не всегда осмеливалась прерывать, боясь побеспокоить «расшалившихся» работников иностранных консульств.
Женщины носили короткие стрижки и короткие юбки, мужчины щеголяли ботинками с заостренными носами и брюками, обтягивающими лодыжки.
Я отлично понимаю, что это ничего не объясняет. Но все это – часть общего целого. Я снова вижу юного Сима, входящего утром в мой кабинет, словно он уже стал одним из инспекторов полиции. Романист приветливо бросает: «Не обращайте на меня внимания», и усаживается в углу.
Он по-прежнему не делал никаких записей. Задавал мало вопросов. Он скорее имел привычку высказывать собственное мнение. Как он мне объяснил впоследствии – но это вовсе не означает, что я ему поверил, – реакция человека на какое-либо утверждение может рассказать о нем много больше, чем ответ на четко сформулированный вопрос.
В полдень, когда мы – Люка, Жанвье и я – шли на аперитив в ресторан «Дофин», что случалось частенько, он следовал за нами.
По утрам, во время оперативного совещания в кабинете нашего патрона, он всегда оказывался сидящим где-нибудь в уголке.
Это продолжалось несколько месяцев. Когда я спрашивал Сима, что он пишет, молодой человек отвечал:
– Все те же популярные романы, ведь я должен зарабатывать на жизнь. С четырех до восьми часов утра. В восемь часов мой рабочий день заканчивается. Я приступлю к написанию полухудожественных произведений только тогда, когда почувствую, что готов.
Уж и не знаю, что пришло ему в голову, но однажды, после того как в одно из воскресений я пригласил писателя отобедать на бульвар Ришар-Ленуар и представил его жене, молодой человек вдруг прекратил визиты на набережную Орфевр.
Было даже как-то странно больше не видеть, как он сидит в углу, встает, когда встаю я, постоянно следует за мной по пятам, посещая все отделы, которые посещаю я сам.
Весной я получил весьма неожиданное приглашение:
«Жорж Сим имеет честь пригласить Вас в следующий вторник в сквер Вер-Галан на церемонию спуска на воду его корабля «Остгот», освящение которого проведет господин кюре из собора Парижской Богоматери».
Я туда не пошел. Впоследствии от патрульных полицейских я узнал, что в течение трех дней и ночей целая банда бесноватых молодчиков гуляла на борту корабля, пришвартовавшегося в самом центре Парижа и расцвеченного яркими флагами. Однажды, пересекая Новый мост, я увидел упомянутый корабль; у подножия мачты сидел мужчина в фуражке капитана дальнего плавания и печатал на машинке.
Уже на следующей неделе судно исчезло, и сквер Вер-Галан обрел свой привычный вид.
Около года спустя я получил еще одно послание, на сей раз написанное на одной из наших дактилоскопических карточек.
«Жорж Сименон имеет честь пригласить Вас на антропометрический бал, который состоится в “Буль-Бланш” по случаю запуска серии его детективных романов».
Сим превратился в Сименона.
А скорее всего, ощутив себя отныне значительной персоной, литератор вернулся к своей настоящей фамилии.
Я не стал этим озабочиваться и не пошел на пресловутый бал, но на следующий день узнал, что его посетил сам префект полиции.
Узнал из газет. Все в тех же газетах, причем на первой полосе, сообщалось, что комиссар Мегрэ «с шумом ворвался в детективную литературу».
В то утро, когда я прибыл на набережную Орфевр и поднимался по парадной лестнице, я видел одни лишь насмешливые улыбки и веселые лица; многие спешили отвернуться, завидев меня.
Мои инспекторы делали все возможное, чтобы сохранить положенную им серьезность. Коллеги на оперативном совещании общались со мной с каким-то новым, нарочито подчеркнутым уважением.
Лишь патрон вел себя как обычно и с рассеянным видом поинтересовался:
– А вы, Мегрэ? Какие у вас сейчас дела в производстве?
В магазинчиках квартала Ришар-Ленуар не было такого торговца, который бы не счел своим долгом продемонстрировать газету с моей фамилией, напечатанной крупным шрифтом, моей жене и взволнованно спросить:
– Это действительно ваш муж, не правда ли?
Увы, это был я!
Глава 2
Когда многие узнали, что я пишу эту книгу, а издатель Сименона предложил мне опубликовать ее, даже не прочитав, еще до того, как была закончена первая глава, – бóльшая часть моих друзей отнеслась к моему замыслу одобрительно, хотя и с некоторой долей скептицизма. Я не сомневаюсь, что они думали: «Вот и Мегрэ взялся за перо!»
Действительно, в течение нескольких последних лет по крайней мере трое моих бывших коллег, принадлежащих к тому же поколению, что и я, написали и выпустили свои мемуары.
Поделиться книгой: