Леди полночь

Кит поднял руки, защищаясь. – Я ничего не говорил ей. – Запротестовал он. – Думаю, она заметила, как я подслушивал.

Джонни вздохнул. – Будь любезен: постарайся, чтобы в следующий раз тебя не заметили.

Рынок вновь вернулся в свое привычное движение после ухода Сумеречных охотников. Можно было услышать музыку и постепенно нарастающий гул.

– Насколько хорошо ты знаком с этой Сумеречной охотницей?

– С Эммой Карстаирс? Она приходит ко мне за информацией и некоторыми вещами в течение нескольких последних лет. Эту девчонку не волнует, что она нарушает правила нефилимов. Я испытываю к ней те же чувства, что и ты к каждому ей подобному.

– Она просила тебя узнать о смерти ее родителей – кто их убил.

Джонни открыл ящик стола. – Кит, я не смог узнать, кто ублил ее родителей. Фейри, может быть. Они погибли во время Темной Войны. – Он выглядел вполне довольным собой. – Поэтому я и хотел ей помочь. Что в этом такого? Хорошие ведь деньги платят.

– А еще ты хочешь, чтобы сумеречные охотники все-таки уделяли тебе как можно меньше внимания, – сказал Кит. Это было лишь предположением, но довольно неплохим. – Есть что-то, о чем я не знаю?

Джонни закрыл замок на ящике. – Может быть.

– Даже для человека, продающего чужие секреты, ты слишком скрытен. – Ответил Кит, сжимая собственные руки в карманах.

Отец приобнял его одной рукой, такие ласковые жесты были огромной редкостью. – Мой самый главный секрет, – сказал он, – это ты.

Глава 1

Саркофаг в этом Королевстве

- Не выходит, - сказала Эмма. - Эти отношения, я имею в виду, они просто не складываются.

Печальные вздохи послышались на другом конце телефона. Эмма едва могла расшифровать их — сигнал не был особенно хорош на крыше «Склеп» Бара. Она шагнула вдоль края линии крыши, всмотревшись вниз в центральный внутренний двор. Джакаранды были натянуты с электрическим освещением, и гладкие суперсовременные столы и стулья были расставлены по всему садовому пространству. Одинаково прилизанные и ультрамодные молодые люди и женщины переполняли место, бокалы шампанского мерцали в их руках, словно прозрачные пузырьки красного, белого и розового цвета. Кто-то сдал в аренду место для частной вечеринки: расшитый блестками баннер, гласивший «С Днём Рождения», висел между двумя деревьями и официанты, пробирающиеся через толпу, несли закуски на оловянных подносах.

Было в этом что-то чересчур пафосное, что порождало в Эмме желание сорвать баннер, пнуть несколько кусков черепицы или сделать переднее сальто в толпу. Конклав непременно бы запер вас на неприлично долгое время за такое поведение, уж поверьте. Примитивные, как предполагалось, никогда не бросали взгляд на Сумеречных охотников. Даже если бы Эмма действительно спрыгнула во внутренний двор, то ни один из завсегдатаев вечеринки не увидел бы ее. Она была покрыта рунами маскировки, нанесенными Кристиной, что сделало ее невидимой для любого без Видения.

Эмма вздохнула и приложила телефон к уху:

- Хорошо, наши отношения… - сказала она, - Наши отношения не удаются.

- Эмма. - Кристина громко прошипела за ее спиной. Эмма повернулась. Ее сапоги сбалансировали на краю крыши. Кристина сидела на черепичном скате позади нее, полируя метательный нож бледно-голубой тканью. Ткань соответствовала ленте, которая стягивала ее темные волосы на затылке. Все в Кристине было опрятно, едино — ей удавалось выглядеть профессионалом в своем черном боевом снаряжении, как и большинству людей в строгом деловом костюме. Её золотистый медальон Удачи мерцал на ее шее, и кольцо – фамильное кольцо Розалес - увитое узором переплетенных роз, сияло на ее руке, когда она положила нож, завернутый в ткань, рядом с собой.

- Эмма, помни, говори все, как есть.

Кэмерон все еще что-то болтал на другом конце телефона, что-то о встрече, на которой можно было бы все обсудить, но Эмма знала — это будет бессмысленно. Она сосредоточилась на сцене внизу. Она увидела тень, проскальзывающую сквозь толпу, хотя, может быть, это просто игра ее воображения? Возможно, это было принятие желаемого за действительное. Джонни Рук обычно был надежен, и даже о сегодняшней ночи он говорил весьма уверенно, но Эмма не хотела торопить события и надеялась, что ей не придется особо применять силу.

- Дело скорее во мне, чем в тебе. - Сказала она в трубку. Кристина показала ей поднятые вверх большие пальцы. - Просто… Я сыта тобой по горло. - Она улыбнулась, потому что Кристина положила ладони на лицо. – Поэтому… может, мы снова станем друзьями?

Раздался щелчок, поскольку Кэмерон повесил трубку. Эмма засунула телефон в свой пояс и оглядела толпу еще раз. Ничего. Расстроившись, она вскарабкалась по скату крыши, чтобы плюхнуться рядом с Кристиной.

- Ну, могло быть и лучше, - сказала она.

- Ты так думаешь? - Кристина убрала руки от лица. - Что случилось?

- Я не знаю. - Вздохнула Эмма и потянулась к своему стило.

Изящный Адамас - пишущий инструмент Сумеречных Охотников, используемый для нанесения рун защиты на их кожу. Стило имело резную ручку из кости демона и было подарком от Джейса Эрондэйла, первого объекта привязанности Эммы. Большинство Охотников сменяли стило, как люди меняли карандаши, но этот был особенным, и Эмма относилась к нему также бережно, как и к Кортане.

- Так всегда случается. Сначала все идет хорошо, но каким-то утром ты просыпаешься и понимаешь, что твой живот начинает крутить от его голоса. - Она виновато посмотрела на Кристину. – Я правда старалась, - добавила она. - Я ждала неделями! Надеялась, что все наладится. Но этого так и не произошло.

Кристина похлопала ее по руке.

- Я знаю, дружище, - сказала она. - Ты просто не очень хороша в...

- Чувстве такта? - Предположила Эмма. Английский Кристины был почти без акцента, и Эмма часто забывала, что это не ее первый язык. С другой стороны, Кристина говорит на семи языках, и в довершении - на ее родном, испанском языке. Эмма только говорит по-английски и знает некоторые обрывки испанского, греческого и латыни, могла прочитать три языка демона и молиться на пяти.

- Я хотела сказать в отношениях, - сказала Кристина. Ее темно-карие глаза засверкали. - Я здесь всего два месяца, но за этот промежуток ты успела забыть о трёх свиданиях с Кэмероном, пропустить его день рождения, и теперь тебе даже подвернулся шанс бросить его во время нашей скучной вылазки.

- Его всегда интересовали лишь видеоигры, - сказала Эмма. - Ненавижу видеоигры.

- У всех свои недостатки, Эмма. Но все же некоторые люди идеально подходят друг другу. Тебе так не кажется?

Странное выражение промелькнуло на лице Кристины, но оно исчезло так же быстро, что Эмма была уверена, - ей это привиделось. Иногда ей вспоминалось, что насколько бы близки они ни были с Кристиной, она никогда не будет знать ее так же хорошо, как Джулса: когда вы можете вспомнить и разделить любой момент из детства. Что случилось с Кристиной в Мексике и заставило её бежать в Лос-Анджелес прочь от семьи и друзей – то, о чем она никогда не говорила.

- Ну, - сказала Кристина, - по крайней мере, ты догадалась взять меня с собой в качестве моральной поддержки в это трудное для тебя время.

Эмма легонько пихнула Кристину своим стило.

- В моих планах не было бросать Кэмерона. Мы просто были здесь и он позвонил, его лицо высветилось на экране - ну, на самом деле высветилась лама, ведь у меня не было его фотографии и я просто использовала ламу – она так выбесила меня, что я просто не смогла с собой ничего поделать.

- Плохое время, чтобы быть ламой.

- Было ли оно когда-нибудь в действительности хорошим? - Эмма перебросила стило и начала чертить руну Равновесия на руке. Она гордилась тем, что могла превосходно держать баланс и без рун, но они все-таки были на крыше, а руна была отличной защитой, чтобы оставаться в безопасности.

С болью в сердце она подумала о Джулиане, который находился сейчас далеко в Англии. Он был бы доволен тем, что она соблюдает осторожность. Сказал бы что-нибудь забавное, теплое и одновременно самоуничижительное обо всем этом. Она так сильно по нему скучала и могла предположить, что это именно то чувство, когда вы являетесь парабатаями, связанными магией настолько же сильно, как и дружбой.

И она скучала по всем Блэкторнам. С 12 лет Эмма жила и росла вместе с Джулианом, среди его братьев и сестер, так как потеряла своих родителей. Джулиан на тот момент лишился отца, не говоря о матери, которая уже давно была мертва. Вот так, ранее единственный ребенок обзавелся большой, громкой, шумной, любящей семьей. С ними, конечно, было нелегко, но она обожала их всех, от стеснительной Друзиллы до любителя детективных историй - Тибериуса. Они уехали в начале лета, чтобы навестить свою двоюродную бабушку в Сассекс — семья Блэкторн изначально была Британской. Марджори, как объяснил Джулиан, было почти сто лет, и она могла умереть в любой момент. Они должны были навестить ее. Это было нравственным требованием.

Они ушли на два месяца, все они, за исключением их дяди, главы Института. Для Эммы все происходящее было тяжелым шоком. Институт из бесконечно шумного превратился в непривычно тихий. Но хуже всего было ощущать отсутствие Джулиана, как чувство постоянной тревоги с тупой болью в груди.

Знакомство с Кэмероном не спасло, но приезд Кристины очень помог. Это было характерно для Сумеречных охотников, достигших возраста восемнадцати лет, посетить все зарубежные Институты и изучить их различные обычаи. Кристина приехала в Лос-Анджелес из Мехико — в этом не было ничего необычного, но почему-то всегда складывалось чувство, будто она бежит от чего-то. А Эмма в то же время бежала от одиночества. Они открыто стремились друг к другу и стали лучшими друзьями быстрее, чем Эмма могла бы подумать.

- По крайней мере, Диана будет радоваться о твоем разрыве с Кэмероном. - Сказала Кристина. – Думаю, что он ей никогда не нравился.

Диана Рейбёрн была наставником семейства Блэкторн. Она была чрезвычайно умной, чрезвычайно строгой, и чрезвычайно недовольной Эммой, засыпающей посреди урока по причине ночных похождений.

- Диана просто думает, что все отношения лишь отвлекают от учебы. - Сказала Эмма. – Зачем встречаться с кем-то, когда ты можешь заняться изучением нового демонического языка? Ну кто не хотел бы знать, как сказать «Частенько здесь бываешь?» на Пургате?

Кристина засмеялась.

- Ты говоришь как Джейми. Он ненавидел учебу.

Эмма тут же навострила уши: Кристина редко говорила о друзьях или семье, которых оставила позади. Она знала о том, что дядя Кристины управлял Институтом Мехико, пока не был убит в Темной войне, и ее матери не пришлось перенять управление на себя. Она также знала, что отец Кристины умер, когда она была совсем ребенком. На этом, пожалуй, все.

- Но чего уж точно не скажешь о Диего. Он любил учиться. Всегда делал дополнительную работу ради забавы.

- Диего? Тот идеальный парень, от которого была в восторге твоя мать? - Эмма начала тщательно выводить стилом по коже, руна Дальнозоркости принимала форму на предплечье. Рукава ее костюма были длиной до локтя. На открытых участках кожи виднелись бледно-белые шрамы — следы давно сошедших рун.

Кристина потянулась и взяла стило у Эммы.

- Позволь мне закончить. - И продолжила выводить руну. У Кристины была великолепная рука с выведенными ранее рунами. - Я не хочу говорить о Диего, - сказал Кристина. - Моя мать говорит о нем достаточно... Могу я спросить тебя еще кое о чем?

Эмма кивнула. Давление стило на кожу было таким знакомым, почти приятным.

- Я знаю, ты здесь, потому что Джонни Рук рассказал тебе о найденных телах и о том, что, возможно, одно из них появится здесь сегодня ночью.

- Верно.

- А еще ты надеешься, что метки на телах буду соответствовать меткам на телах твоих родителей?

Любое упоминание о смерти ее родителей приносило такую боль, словно это случилось вчера. Даже если спрашивающий об этом человек был так добр, как Кристина.

- Да.

- Конклав утверждает, что Себастьян Моргенштерн убил твоих родителей, - сказала Кристина. - Вот, что рассказала мне Диана. В это они и верят, но не ты.

Конклав. Эмма взглянула на ночной Лос-Анджелес, на ослепляющие огни города, на бесконечные ряды рекламных щитов, что стояли вдоль бульвара Сансет. Когда впервые слышишь слово "Конклав", оно и правда кажется безобидным. Просто правительство Нефилимов, состоящее из всех Сумеречных Охотников, достигших 18 лет.

В теории, каждый Сумеречный охотник имел право голоса и право голосовать. Но на самом деле, у некоторых охотников было явное преимущество: как и любая политическая партия, в Конклаве имелась своя коррупция и предубеждения. У нефилимов был строгий Кодекс чести и правил, которому обязан подчиняться любой Сумеречный охотник, ибо за неповиновением следовали тяжелые последствия.

У Конклава был девиз: Закон суров, но это - Закон. Каждый Сумеречный охотник знал, что это означало. Правила Конклава должны были быть соблюдены, независимо от того: трудно это или болезненно. Устав отверг все остальное — личная нужда, горе, потеря, несправедливость, предательство. Когда Конклав сказал Эмме, что она должна была принять тот факт, что ее родители были убиты в Темной войне, то она была обязана это сделать. Но она не смирилась.

- Нет, - медленно сказала Эмма. - Я не верю в это.

Кристина сидела неподвижно со стилом в руке, руна так и осталась незаконченной. Адамас мерцал в лунном свете.

- Ты можешь мне сказать почему?

- Себастьян Моргенштерн воздвиг армию, - сказала Эмма, все еще глядя на море огней, - взял сумеречных охотников и превратил в монстров, прислуживающих ему. Но он уж точно не оставлял на их телах каких-либо демонических символов и не сбрасывал следом за этим в океан. Когда нефилим пытался сдвинуть тела моих родителей, они буквально растворились. Такого не произошло ни с одной из жертв Себастьяна. – Она водила пальцем вдоль черепицы. - И это чувство. Не мимолетное чувство. Во что-то я всегда верила. И в это я верю все больше с каждым днем. Я думаю, они погибли иным образом. И перекладывание вины на Себастьяна может только означать, что... — Она резко прервалась и вздохнула. - Прости, я несу какую-то бессвязную чушь. Просто забей и не волнуйся об этом.

- Я скорее волнуюсь о тебе. - Сказала Кристина, снова приблизив стило к коже Эммы и закончила руну без лишних слов.

Это Эмма и любила в Кристине со дня их знакомства. Она никогда не давила на тебя. Эмма взглянула на Кристину в знак признательности и подруга расслабилась, закончив работу. Ясная и чистая руна Дальнозоркости мерцала на руке Эммы.

- Единственный человек, выводящий руны лучше тебя, - это Джулиан. - Сказала она. - Но он - художник.

- Джулиан, Джулиан, Джулиан, - повторила Кристина дразнящим голосом. - Джулиан - живописец, Джулиан - гений, Джулиан знает как исправить это, Джулиан может построить то. Знаешь, в течение прошлых семи недель, я слышала столько замечательных вещей о Джулиане и начинаю волноваться, что когда я его встречу, немедленно в него влюблюсь.

Эмма с преувеличенной важностью отряхнула руки от песка. Она чувствовала себя напряженной. Она сказала себе, что все закончилось, больше никакой борьбы. Неудивительно, что она хотела выпрыгнуть вон из кожи.

- Не думаю, что он в твоем вкусе, - произнесла она. - Но он мой парабатай, поэтому я беспристрастна.

Кристина возвратила стило Эмме.

- Я всегда хотела иметь парабатая, - сказала она немного задумчиво, - тот, кто поклялся защищать тебя и беречь твою спину — лучший друг на всю жизнь.

Лучший друг навсегда. Когда умерли родители Эммы, она стремилась остаться с Блэкторнами. Отчасти потому, что потеряла все дорогое ее сердцу, и мысль о начале с чистого листа не давала ей покоя, а отчасти от того, что пребывание здесь, в Лос-Анджелесе, благоприятно влияло на расследование о смерти ее родителей. Для кого-то, возможно, оказалось бы большой неловкостью быть единственным Карстаирсом в доме Блэкторнов, но благодаря Джулсу, Эмма никогда не чувствовала себя лишней среди них.

Парабатаи - больше, чем дружба, больше, чем семья; это связь, яростно соединявшая вас вместе, которую каждый Сумеречных Охотник признавал и уважал, как признают и уважают связь между мужем и женой. Никто и ничто не смеет разделить парабатаев. Никто не смог бы даже попробовать: парабатаи наиболее сильны вместе. Они боролись так, будто читали мысли друг друга. Единственная руна, данная Вам вашим парабатаем, была сильнее, чем десять рун, данных вам кем-то другим. Всё чаще прах парабатаев хоронили вместе в могиле, чтобы они не были разделены даже после смерти.

Не у всех был парабатай: они были редкостью. Это было непрерывное, связывающее обязательство. Вы клялись быть с другим человеком бок о бок, клялись всегда защищать их, идти, куда они пошли, считать их семью Вашей семьей. Слова их клятвы были древнейшими библейскими изречениями: «куда ты пойдешь, туда пойду и я; твой народ будет моим народом; там, где умрешь ты, я умру, и там меня похоронят».

Если бы на мирском английском языке можно было бы дать этому определение, то Эмма бы выбрала «родственную душу». Платоническая родственная душа. Ты не можешь состоять в романтических отношениях со своим парабатаем. Как и многое другое, - это нарушение закона. Эмма никогда не понимала - почему? Не было никакого смысла в том, чтобы отправлять в изгнание брата и сестру Джулина, Марка и Хелен, лишь из-за того, что их мать была фейри, но ничто не помешало Конклаву сделать это после создания Холодного Мира.

Эмма встала, сдвинув стило на оружейном поясе.

- Ну, Блэкторны возвращаются послезавтра. Тогда ты и встретишься с Джулианом. - Она подошла обратно к краю крыши и на этот раз услышала шарканье ботинок по плитке и это означало, что Кристина стояла позади нее. - Ты видишь хоть что-нибудь?

- Похоже, ничего не происходит. - Кристина пожала плечами. – Может, это и вправду обычная вечеринка.

- Рук был так уверен, - пробормотала Эмма.

- Не Диана ли запрещает тебе ходить к нему?

- Может быть она и запретила мне видеться, - призналась Эмма. - Может и называла его "преступником", чьи криминальные действия должны поражать меня до глубины души, но она ведь не сказала, что я не могу ходить на Теневой рынок.

- Поскольку все уже знают, что Охотники не должны ходить на Теневой рынок.

Эмма проигнорировала это. - И если, скажем, я случайно столкнусь с Руком на Теневом рынке, и он невзначай поделится какой-то информацией во время нашего диалога, ну, а я не специально оброню свои деньги, ну кто назовет это "деловой сделкой", а? Всего лишь два друга, один не умеет следить за своим языком, а второй - за деньгами…

- Это не в духе Закона, Эмма, помнишь? Закон суров, но это — Закон.

- Я думаю, скорее «Закон раздражает, но его всегда можно обойти».

- Это не девиз. И Диана убьет тебя за такие слова.

- Если мы ничего не будем предпринимать, то не будет и она. Результат оправдывает средства. И если ничего не произойдет, она никогда не узнает об этом, верно? - Кристина ничего не сказала.

- Верно...? - повторила Эмма.

Кристина сделала вдох.

- Видишь? - спросила она, указывая пальцем.

Эмма вгляделась. Она увидела высокого красивого человека с гладкими волосами и бледной кожей, перемещающегося сквозь толпу в своей прекрасно выкроенной одежде. Когда он шел, мужчины и женщины поворачивались, чтобы посмотреть ему вслед. Они были очарованы им.

- На нём Маскировка, - сказала Кристина. Эмма изогнула бровь.

Маскировка — иллюзорная магия, обычно используемая Сумеречными Охотниками, чтобы скрыть себя от глаз примитивных. Они также имели доступ к знакам, имеющим такой же эффект, хотя Нефилимы не считали это магией. Магия — дело колдуна; Руны - подарок от Ангела.

- Вопрос заключается в следующем: вампир или фейри?

Эмма сомневалась. Мужчина направился к молодой женщине на высоких каблуках, держащей бокал шампанского в руке. Когда он заговорил с ней, ее лицо стало пустым и безэмоциональным. Она утвердительно кивнула, потянулась к своему золотому ожерелью и расстегнула его. А затем бросила его в протянутую руку. Когда мужчина убрал украшение в карман, на ее лице промелькнула улыбка.

- Фейри, - ответила Эмма, потянувшись за своим оружием.