Некромант-самоучка, или Форменное безобразие

— Какое счастье, что вы не будете жить вместе, — заметил Уо, который в попытке отодрать метаморфа от меня, в кровь разбил кулаки о каменную спину Дао-дво.

Я лишь моргнула и, потирая шею, покосилась в окно, нет, говорить при этом буйном я более не буду. А формулу восстановления для Тагаша чуть позже произнесу.

4

То бараном назвала, то паршивой овцой! Гадкая малявка!

Он не метался по комнате, а просто раскладывал книги по местам, а затем перекладывал из сумок вещи в шкаф, но делал это рвано и резко. Временами весьма резко. Особенно когда вспоминалось, как она фактически нарекла его самодовольным тюфяком и тут же напросилась на курсы смертников. В это мгновение его свитер с эмблемой кадета затрещал в сжатых кулаках, приобретая восемь дырок под пальцы.

«Порча личного имущества! — раздалось ворчливое над головой по внутрикомнатному эхо-порту, — Кадет Герберт Дао-дво, уплатите владельцу два медяка».

— Сам себе платить не буду, — хмыкнул многоликий и вспомнил, как мелкая деревенщина с задатками некроманта при встретившем их ректоре назвала себя новым кадетом.

Проклятье! Видите ли ей учиться не воспрещено, а даже наоборот, обязательно. Ведь Эррас Тиши настаивал, чтоб его!

Метаморф двинул ногой стул, тот задел стол и одна из колб с резким запахом аммиака, печально звякнув, почила смертью храбрых. Комната быстро наполнилась удушливыми парами.

«Химическая порча воздуха в комнате общежития 13–23! — фыркнул эхо-порт, ехидно: — Кадет Герберт Дао-дво, уплатите хозяину комнаты два медяка».

Гер опять хотел ответить о бессмысленности расчетов с самим собой, но вовремя вспомнил, что именно разбил.

— Таррах! — сбросив с пальцев порванный свитер, стремительно распахнул окно. Опять-таки, приложив слишком много силы, а потому стекла створок треснули и со звоном осыпались вниз.

В этот раз окрик ворчливого духа раздался над всей академией:

«Порча имущества академии! Кадет Герберт Дао-дво, уплатите в бухгалтерии тридцать медяков».

— И почему так дорого? — возмутился многоликий.

«Потому что столица! — Глас хранителя академии оборвался тонким свистом, и уже через внутрикомнатный эхо-порт прозвучал приказ декана факультета Темных сил: — Герберт Дао-дво, зайдите ко мне».

Еще не хватало разборок с будущим родственником… И сжимая зубы, метаморф и отправился на встречу.

Родная академия вот уже второй год оберегающая многоликого от планов дяди и грифона, встретила его пустыми коридорами, свистом сквозняков и хлопаньем створок в открытых окнах. Дух — хранитель сего учебного заведения забавлялся уборкой, и время от времени, сверху или сбоку сыпалась пыль, паутина и даже пауки, мелкие и крупные. Стряхнув одного такого с головы, Гер с уважением произнес:

— Почтенный, Нваг-нваг Севой, я так же рад вас видеть, — слукавил без улыбки, узреть хранителя ни один кадет не в силах. — Но позвольте мне пройти в деканат, оставшись чистым.

— Пройти не позволю, — ответили через эхо-порт, — а пробежать вполне.

— Хотите сказать, что полы сухие и шею они мне не свернут? — хмыкнул многоликий, припоминая прошлые проделки ворчливого духа.

— Нет, разве ты на каникулах не освоил новый оборот? — в тон ему ответил дух и дунул в представителя младшей ветви рода Дао-дво. — Лети, не отвлекай.

— Уже-уже, простите, что оторвал вас от столь важного дела, — церемониальный поклон и ехидное. — Но хочу заметить, что в третьей галерее, над девятым окном вы оставили пыль.

— А ну кыш отсюда! — хлопнули окна, вздрогнул каменный пол, а метаморфа уж и след простыл.

Приведя себя в порядок в пустой приемной перед дверью, Герберт выдохнул и, постучав три раза, с позволения вошел. Серый кабинет с тремя окнами вдоль стены и неизменно загораживающей одно из них темной фигурой и ранее наводил страх на будущих военных королевства, ну а на самого Дао-дво еще и дрожь. С отцом Амиддарии своей девушки он лицом к лицу встречался редко, но был бы рад лишиться и этой возможности.

— Вызывали? — голос не сдержал дрожи, когда при первых его звуках массивная фигура у окна вдруг резко обернулась.

Довар Горран был не в духе. На хищном лице горца сверкнули черные глаза, волосы, обычно заплетенные в тугую косу, змеями обвили мощную шею, плечи под черным мундиром напряглись.

Готовый к сражению он неожиданно мягко спросил:

— Что за чудо ходит по нашим аллеям?

— Какое?

Магистр Горран жестом поманил Дао-дво к окну и указал на парковую дорожку, близ которой треклятая некромантка, скалясь как умалишенная, пыталась сделать колесо. Получалось паршиво.

Красное платье со всем его горохом стремилось в перевороте закрыть довольную улыбку, нижние юбки — задраться до пупа, туфельки — остаться среди коряг старого парка, а чулки слететь с ее худых конечностей. Однако, это нисколько ее не заботило, в очередной раз упав траву из-за задравшейся верхней юбки, она вскакивала, снимала мешающий предмет: обувь, чулки, пояс и пыталась снова.

— Надеюсь, хоть платье она на себе оставит, — поинтересовался горец с улыбкой.

На что Гер с издевкой хмыкнул и ответил на ранее поставленный вопрос:

— А это безобразие… Это новый кадет академии, Намина Сумеречная к вашим услугам. Семнадцать лет, чистокровный человек, простолюдинка, не окончившая ведической школы.

— Имя известно и все прочее так же, — декан факультета Темных сил указал на бумаги о поступлении, что лежали на подоконнике. — Я хотел бы знать статус этого создания.

— Невеста.

— Чья? — вопрос был закономерен, но задан столь жестко, что многоликий не сразу нашел что ответить.

Магистр, которого Герберт уже не первый месяц рисовал в воображении своим тестем, удивленно вскинул смоляную бровь и сложил руки на груди. Нахмурился, не услышав должного: «Конечно не моя!», и сухо заметил:

— Приехала она с вами и раньше срока. Значит ли это?..

— Еще не решили! — Уклончивый ответ, вряд ли устроил декана, но лучше так, чем лгать. Довар Горран не терпел лжецов и чувствовал их на расстоянии. Кашлянув, метаморф продолжил: — Видите ли, советник моего дяди возлагает на нее большие надежды, но в силу юного возраста не смеет использовать в своих целях.

— Занятно…

— Трагично, — вздохнул Гер и осекся, высказывать свое мнение он не должен был. И желание не дать развития новому витку допроса, неожиданно явило выход из двух сложных ситуаций одновременно. — Как вы понимаете, Сумеречная уже мечтает о смерти. Потому и выбрала самый опасный спецкурс.

— Некромант-самоучка хочет уйти за грань? — не поверил Горран. — Вы явно шутите.

— Никак нет. После разговора с Эррасом Тиши — смерть стала ее идеей фикс.

Ирония сквозила в каждом слове вновь разозлившегося многоликого, а в голове забилась мысль: «Уж если она лишила его одной из трех жизней, то он, Герберт Дао-дво, вправе в отместку испортить ей, хотя бы тридцать третью часть утерянного».

— Интригующе… — молвил декан и улыбнулся, глядя вниз.

— О, да, очень, — метаморф отвернулся от вида солнечного осеннего дня и резвящейся в нем девчонки.

— Вы не согласны?

— С радостью согласился бы, но не в силах. Видите ли, необходимость оберегать это безобразие от необдуманных поступков род возложил на меня. А потому…

*** За три дня обойдя академию вдоль и поперек, поднявшись в ее чердаки и спустившись в подвалы, я поняла, что зря Октован расхваливал сие учебное заведение. Ничем оно от простой ведической школы не отличалось, разве что напыщенной суровостью, которая исходила даже от холодных каменных стен. А так…

Из кухни тут тоже воровали, и приведения средь ночи спать так же не давали, и ремонтники здесь такие же были, прибегали с руганью на вызов, но лишь вредили. И это не голословное заявление: в моей общежитской комнате краны после прихода мастера потекли с удвоенной силой, а по стенам трещины пошли. В общем, бедлам такой, что я во избежание порчи личное имущество не распаковала и Гирби не освободила. Кто знает, вдруг местные каменные горгульи, как и в школе, не брезгуют чужим зверьем.

В общем, забраковав академию, невыспавшаяся и неумытая я сидела в пустой столовой для кадетов и пыталась позавтракать под пристальным взглядом какого-то мужика с видом сумрачным и волосами заплетенными в сложную тугую косу. Магистр, судя по нашивке на темном свитере, предпочитал своему завтраку меня и ел поедом. Не первый день, кстати, ел. Его темную фигуру я часто наблюдала в окнах деканата, в коридорах, где я плутала и даже в парке, куда меня не редко заносило погулять. Собственно, про себя я называла мужика тихо помешанным психом, пока он не проявил решительность и не сел с подносом напротив меня.

— Доброе утро, — поздоровалась я, а он молчит. — Будем знакомы, — зашла с другой стороны: — Я Намина Сумеречная.

И как положено в моей деревне, пальчики в перчатках вытерла и поднявшись со стула, протянула ему для пожатия руку. А он не двигается, улыбается и молчит. Точнее как сказать, молчит — произнес сам себе: «Интересно…» и продолжает с весельем взирать на меня.

Тридцать секунд я стояла с протянутой рукой и думала, когда же он очнется. Не очнулся, но интерес во взгляде стал еще более выразительным. Сердито плюхнулась, на стул, попыталась продолжить завтрак, но очень скоро отказалась от этой идеи, взбунтовалась:

— И чего сидим, чего молчим? Вам что, делать больше нечего? — Возмущение мое было оправдано, от черного немигающего взгляда магистра ни ложка салата не лезла в рот ни кусок яичницы, ни даже компот с пирогом. У незваного соседа дрогнули уголки губ, но он упрямо продолжал безмолвствовать и смотреть. — Магистр, как вас там… — не ответил, — вы есть собираетесь? Или намерены, просто глазеть и портить мне настроение?

Вот тут произошло чудо, он встрепенулся, выходя из созерцательного забытья, изрек шутливо:

— И никакого почтения: ни к старшим, ни к преподавателям.

— Годы прожитые впустую уважения вызывать не должны. — Повела я плечом, потянулась к компоту.

— А если не впустую? — Заломил неизвестный бровь.

— Ну, сами посудите, у людей всю жизнь занятых смотреть без причины — привычки нет. А вы смотрите, и не первый раз, и… — хотела сказать еще кое-что, но он меня перебил.

— Вы очень похожи на мою жену.

Стакан выпал из моих рук, соприкоснулся со столом, затем с полом и разбился со звоном. Из эхо-порта тут же раздалось: «Порча имущества академии! Кадет… кадет… — ворчун не знал, как обратиться, в конечном счете, заявил, — девушка, с вас штраф, уплатите в бухгалтерии пять медяков».

— С собой денег нет, запишите на мое имя.

«Но вы не зарегистрированы в базе!» — ответили мне.

— Откройте гостевой счет, — ответила я неизвестному и в волнении спросила у магистра: — На какую жену?

— Бывшую.

Ох, и сразу в столовой посветлело, потеплело, дышать стало легче.

— Хорошо, что на бывшую, а не на будущую, — вздохнула свободнее, за пирог взялась, и уже совсем тихо: — Я бы такого счастья не перенесла.

— Это еще почему? — развеселился магистр.

— Потому что вы хмурый, здоровый, глазеете, — ответила как на духу и попросила: — Ешьте уже и не перебивайте мне аппетита.

— Вот это молодежь, — раздалось рядом ворчливое, — вот это замашки.

— Под стать академии, — ответила я и откусила лакомство.

— Вы слышите возрожденного духа? — насторожился мужчина.

— Конечно, — с трудом прожевала кусок, усмехнулась: — Летает тут, ворчит, склабрезничает, иронизирует на пустом месте.

— Но я в списки кадетов вас еще не внес…

— Думаете, это его заткнет? — оживилась я. — Если да, то внесите меня поскорее. А то сил нет. Весь день ворчит, не замолкая, а когда его друг заявляется ночью, до утра хохочут.

В почти пустой столовой неожиданно наступила гнетущая тишина. Длилась она недолго, но была впечатляющей.

— Нарушаем комендантский час, пускаем посторонних…?

Магистр зловеще прищурился, глядя куда-то в сторону. И под его черным взором в воздухе появился вначале туман, а затем и бестелесный призрак чуть сухонького щуплого старичка. Таких в нашем приграничье почитают, а не подставляют. И я бы слова не сказала, если бы он на вопрос: «Нваг-нваг Севой, что скажете в свое оправдание?», он не заявил:

— Не было такого! Привиделось ей.

— Не привиделось, а послышалось, — поправила я неточную формулировку. — И чтоб не быть голословной скажу, в прошлую ночь вы упомянули некую Нигбетту.

Призрак зашипел, а мой сосед весьма удивился:

— Правда? И что они говорили о ней?

— О ней ничего, а о мужике, что прятался в шкафу, многое.

— Да молчи ты! — шикнул дух, краснея.

— А чего молчать? — возмутилась я. — Вчера же не его наглая дамочка дурила, а какого-то змееволосого горца.

Сказала и дурно стало самой, потому что у мужчины сидящего напротив из сложной косы, вдруг выбился длинный черный локон с призрачной головой змеи.

Милостивый Боже, неужели он и есть тот самый?..

— Да-да, — словно бы прочитав мои мысли, простонал духхранитель, едва шевеля губами, — именно его и имели в виду.

— А дама, она была бы… — и замолчала на полуслове, потому что в крепко сжатых руках горца начал трескаться деревянный стол. — Или бу…? — опять проявила свой интерес, и опять осеклась на полуслове.

Потому что руки магистра раскрошили стол и шлепнулись на его колени.

— Была бу, — понял меня дух, — а теперь уж вряд ли бу… — Нваг-нваг Севой тоже осекся под черным взглядом змееволосого. А тот как взревет: