Я вспоминал всё, что знал об истории Древней Руси, и решил: единственной нитью, ведущей по лабиринту исторических вымыслов, может стать, как ни странно, на первый взгляд, завоеватель Чингисхан. Или иначе сказать, период так называемого трёхсотлетнего татаро-монгольского ига на Руси.

Почему?

Да потому, что этот период начался, вскоре после христианизации, когда ещё не были полностью уничтожены традиции наших предков. И ещё потому, что Чингисхан был едва ли не самой яркой, интересной и просвещённой личностью своего времени.

Не только потому, что он и его потомки завоевали полмира, интересно, как они это сделали. Сразу скажу, их армия в этом вопросе играла второстепенную роль.

Из разных исторических источников известно: Чингисхан отправлял в многие страны экспедиции, вплоть до Китая и Индии, которые доставляли ему мудрецов.

В беседах с мудрецами он проводил много времени. Пытался определить смысл человеческого существования на Земле, найти бессмертие. Другими словами, он собирал мудрость разных народов и вполне мог иметь информацию об общественном обустройстве Древней Руси.

И, как выяснилось, имел. Я убеждён: благодаря этой информации, его род, его сыновья и правнуки могли держать в повиновении на протяжении веков, так называемую, знать многих стран. Я не оговорился, не страны, не народ держал он в повиновении, а именно знать, узурпирующую народы этих стран.

Кто-то подумает: да какое может иметь отношение знание о древних семейных традициях, обрядах, способных сохранять любовь, к успешному подчинению государств?

Не спешите удивляться — самое прямое, и знания эти — посильнее мечей миллионов воинов и даже самого современного оружия.

Я не берусь описывать весь трёхсотлетний период татаро-монгольского правления на Руси. Опишу лишь один, но весьма характерный и интересный эпизод — покорение Владимиро-Суздальского княжества.

О нём я собрал информацию из разных источников. Выводы давайте попробуем сделать вместе.

Загадочный манёвр

О факте загадочного и даже таинственного манёвра хана Батыя, внука Чингисхана, под городом Владимиром весной 1238 года упоминается в летописях, современных исторических источниках, церковной литературе. В чём его загадочность? Вот что сказано в летописях:

«Взяв Рязань в 1237 году, Батый весной 1238 года со своей конницей ворвался в город Суздаль» и, как далее сообщается во множестве церковных источников, сжёг Суздаль, а население частично истребил, частично взял в плен. В этих же источниках много говорится о «зверствах, учинённых над народом».

Однако, светские историки более точно и непредвзято описывают ситуацию. Так, например, в материалах Государственного Владимиро-Суздальского музея о данном событии говорится следующее:

«Татары разбили станы свои у города Владимира, а сами пошли и взяли Суздаль, и Святую Богородицу (собор) разграбили, и двор князя сожгли, и монастырь святого Дмитрия сожгли, а другие разграбили; и монахов, и монахинь старых, и попов, и слепых, и хромых, и глухих, и натруженных, и всех людей иссекли, а что монахов юных, и монахов, и попов, и их жён, и дьяконов с жёнами, и дочерей их, и сыновей их — всех увели в станы свои и сами пошли к Владимиру».

Как видим, Батый пленил далеко не всё население. Он истребил старых высокопоставленных монахов, взял молодых в плен. Сжигал и грабил не весь город, а княжеские резиденции, церкви и монастыри Суздаля.

А теперь, попробуйте разгадать суперисторическую загадку. Почему, как сказано в документе: «Татары разбили станы свои у города Владимира, а сами пошли и взяли Суздаль»?

Любой военный историк, да и современный военачальник, скажет, что такой манёвр противоречит военной тактике.

Устроить стан под стенами большого укреплённого города, оставить его и двинуться с войском на меньший. Это равносильно самоубийству.

От тогдашнего Владимира до Суздаля расстояние составляло 35 километров. По бездорожью — дневной переход на лошадях.

На взятие Суздаля потребовалось, как минимум, ещё несколько дней, а потом, на обратный путь — ещё день.

А ведь, всего одного дня хватило бы воинам — защитникам Владимира, чтобы выйти из укреплённого города и разгромить оставленный без войска стан.

Забрать запасных лошадей, запасные колчаны со стрелами, продовольствие, штурмовые лестницы и камнеметательные устройства, тем самым, лишив противника не только возможности штурма, но и вообще боеспособности.

Но они не вышли. Почему? Может быть, не знали, что войско Батыя покинуло стан? Знали. С высоты стен крепостных это можно было видеть, да и лазутчики сообщали.

Может быть, войско Батыя было столь многочисленно, что и одной охраны стана оказалось бы достаточно для отражения атаки?

Первоначально историки так это и объясняли. Мол, численность золотоордынцев составляла чуть ли не миллион. Потом спохватились и стали уменьшать цифры: до 130 тысяч, а некоторые вообще до 30 тысяч.

Конечно, заманчиво было бы объяснить своё поражение значительно превосходящей численностью противника. Более объективные учёные стали говорить, что в то время двигаться с миллионной армией было абсолютно невозможно.

Миллион сабель — это, вместе с обозом, три миллиона лошадей. Такой табун, если держать в одном месте, даже летом умрёт с голоду, так как вытопчет вокруг себя всю траву. А зимой для него вообще никакого фуража не хватит.

Вот и снизилась цифра до 130-30 тысяч. Весьма позорная цифра. Всего сто тридцатитысячное войско Батыя спокойно, одно за другим завоёвывает российские княжества и целые страны.

Но и эта цифра завышена. Чтобы покорить русских князей того времени, при знаниях, оставленных Чингисханом своим потомкам, даже в пятидесятитысячном войске просто не было никакой необходимости.

Достаточно знаний об укладе жизни российского народа, российских семей и правильной политики, основанной на этих знаниях.

И, разбив стан свой у города Владимира, не с войском своим пошёл Батый на Суздаль, а отправил на его взятие небольшой отряд. Потому и не вышли владимирцы из укреплённого города, чтобы разгромить стан и уничтожить военные приспособления противника.

И знаете, сколько дней и ночей потребовалось небольшому отрядику Батыя для взятия одной из духовных столиц тогдашней Руси, окружённой, к тому времени, более полудесятком монастырей-крепостей, легендарного города Суздаля?

А нисколько. Он просто с ходу вошёл в город и сжёг резиденцию князя, сбежавшего вместе с дружиной, порубал абсолютно всё высокопоставленное духовенство, молодых монахов забрал в плен. Да и князя с дружиной потом монголы догнали на реке Сити и уничтожили.

Кто-то подумает, как же так? Где храбрый российский народ, его дух непокорный и свободолюбивый?

Скажу сразу, всё в порядке с российским народом и духом его. Логика подсказывает: рукоплескал народ возвращающемуся из Суздаля небольшому отряду Батыя. Квас воинам его подносил да брагу на всём пути следования до стана под Владимиром.

Всё дело в том, что не считал народ город Суздаль того времени своим городом. Вернее, считал живущих в нём князей предателями, а духовенство — иностранными захватчиками и поработителями. Потому и вспыхивали неоднократно восстания народные против их гнёта невыносимого.

В документах Государственного Владимиро-Суздальского музея говорится:

«К концу XIII века в Суздале было 8 монастырей. Основанные князьями и представителями христианской религии, они играли Большую роль в освоении новых земель и служили крепостями на случай военной опасности».

«В конце XV — начале XVI века Церковь владела третью лучших земель в стране и стремилась подчинить себе великокняжескую власть. С конца XV века государство делает попытки ограничения монастырского и церковного землевладения и его секуляризации, то есть, полной ликвидации.

Вопрос о земле вызвал внутри Церкви два идеологических течения: иосифлянство и нестяжательство. Для первого характерна защита монастырского имущества; для второго — идеи внутреннего самоусовершенствования и осуждение монастырского стяжания.

Идеологом иосифлян выступил игумен Волоколамского монастыря Иосиф, а нестяжателен — монах Кирилло-Белозерского монастыря Нил Сорский.

Суздальские монастыри и духовенство, как крупные земельные собственники, решительно встали на сторону иосифлян. Однако, в XVI веке великокняжеской власти не удалось провести секуляризацию, и земельные Богатства Церкви продолжали увеличиваться, хотя и в ограниченном масштабе».

Вот так финт. Треть земель российских принадлежала прибывшему из Константинополя духовенству и его ставленникам.

Монастыри превратились в крупнейших крепостников. И не монахи обрабатывали землю, выращивали скот, а крепостные крестьяне.

Уже и князья пытались вернуть себе часть утраченной страны. Но, не тут-то было.

А как же духовно обогащали крестьян, исконные, родовые земли которых, вдруг стали монастырскими?

Что было преподнесено людям взамен их многотысячелетних традиций и обрядов, которые были признаны варварскими?

Как показывают всё те же архивные документы, происходило следующее:

«Пошлины и штрафы, взимаемые с крепостных крестьян Покровского монастыря, в 1653 г.

С дыма — 2 алтына, курица и поярок.

За покупку:

Лошади — 2 деньги.

Коровы — деньга.

За продажу:

Хлева, лошади, коровы, сена — с каждого рубля по алтыну.

Сруба — по деньге за угол.

За разбор споров:

О земле полевой — 2 алтына 2 деньги.

О земле дворовой — 4 алтына 2 деньги.

Судебные пошлины:

За езду к месту разбирательства — по 1 деньге за версту.

За езду в случае оправдания — по 2 деньги за версту.

С виноватого — по 1 алтыну с рубля.

С правого — 7 алтын 2 деньги.

За присягу — 4 алтына 2 деньги.

Свадебные пошлины:

С жениха — 3 алтына 3 деньги.

С невесты за стол — 2 алтына 2 деньги.

От жениха с другой волости — 2 гривны.

С варки пива к празднику, к свадьбе, на поминки — 1 ведро пива.

Штрафы:

За винокурение для себя без разрешения или на продажу — 5 рублей, битьё батогами и арест.

За употребление вина в будние дни — 8 алтын 2 деньги и витье Батогами».

А вот — опись имущества высшего духовного лица:

«Перечень людей и имущества митрополита Иллариона:

16 старцев, 6 приказных, управляющих владениями, 66 человек — личная охрана, 23 человека — слуги, 25 певчих, 2 пономаря, 13 звонарей, 59 ремесленников и работных людей.

Всего 180 человек.

Оружие в количестве 93 предметов, посуда серебряная весом 1 пуд 20 фунтов, посуда оловянная весом колее 16 пудов, 112 лошадей митрополичьего конного завода, 5 карет, 8 саней и колясок, 147 книг».

(Из переписной книги Архиерейского дома, 1701 г.)

Уникальный документ. Он свободен от каких бы то ни было исторических неточностей. Он просто беспристрастно перечисляет имущество архиерейского дома, однако, вопросов вызывает множество.

Что это за владения, для управления которыми потребовалось аж 6 управляющих?

Для чего одному человеку целых 23 слуги?

А 93 предмета оружия тоже для совершения церковных обрядов?

И всё это, заметьте, не монастырское имущество, а личное. Монастыри имели своё.

Для защиты от кого была необходима такая большая охрана? По численности она превосходила охрану первых президентов США.

Большая охрана, как и высокие монастырские стены, была призвана защищать архиерея от российского народа, конечно же.

Никакого стратегического значения в военных целях стены суздальских монастырей не имели.

Но, для чего же, почти все исторические источники говорят о высоких монастырских стенах с бойницами, как о крепостях — защитниках народа от врага?

Почему не продержались, так называемые, крепости хотя бы месяц?

Да потому, что они и не были предназначены для обороны от внешнего противника, да, тем более, неглупого.

Для воинов внука Чингисхана вообще подобные укрепления были развлечением. Если владельцы этих смехокрепостей не подчинялись требованию о немедленной капитуляции, они делали насыпь из земли чуть повыше стены, затаскивали на неё камнеметательное устройство.

Далее — вариантов было множество, один из них таков: в камнеметательное устройство закладывали мешок, завязанный длинной бечевой, пускали мешок за стену монастыря.

Не долетая до земли, мешок развязывался, и из него сыпалось на укрывающихся за стенами людей заражённое мясо. После чего, можно было лишь расстреливать пытающихся выбежать из ворот людей.

Единственное, от чего спасали высокие монастырские стены, так это от своих, время от времени, бунтующих крепостных крестьян, а точнее, рабов монастырских.

Именно константинопольское духовенство приложило свою высокую духовность на внедрение на Руси крепостного права.

Документ из архива Суздальского музея свидетельствует: