— Да, я запустил в пространство свою мысль. И она победит.

— А конкретно, как твоя мысль решила вопрос о безопасном хранении ядерных отходов?

— Все ядерные отходы, сконцентрированные в больших хранилищах, необходимо расконцентрировать — вот моя мысль.

— Расконцентрировать — это означает разделить на сотни тысяч или даже миллионы маленьких кусочков?

— Да, папа.

— Простое решение. Но остаётся главный вопрос — где хранить эти маленькие кусочки?

— В поместьях родовых, папа.

От неожиданности, невероятности услышанного я некоторое время не знал, что и сказать. Потом почти выкрикнул:

— Бред! Полный бред придумал ты, Володя.

Потом, я немного подумал и сказал уже более спокойно:

— Конечно, если ядерные кусочки рассредоточить по разным местам, глобальной катастрофы можно избежать. Но, будут подвержены опасности миллионы семей, решивших жить в поместьях. А ведь, все люди хотят жить в экологически чистой местности.

— Да, папа, все люди хотят жить в экологически чистых местах. Но таких мест уже почти не осталось на земле.

— И здесь, в тайге, тоже не экологически чистое место?

— Здесь место относительно чистое. Но, не идеальное, не первозданное. Идеальных — нигде не осталось.

Облака из разных мест, бывает, и сюда приносят кислотные дожди. Травинки, деревья, кусты пока справляются с ними, но ведь, грязные места с днём каждым лишь грязнее получаются.

И с каждым днём таких мест всё больше. Вот потому не отступать от грязного, а наступать сейчас необходимо.

«Творить самим необходимо чистые места», — так мама говорит.

Из множества возможных вариантов, мысль моя выбрала один, нет у неё другого варианта.

Рассредоточить, приручить, для жизни пользу извлекая, хранить в поместье маленький кусочек — безопаснее, так мысль говорит.

— А, где в поместье? В кладовке? В сейфе? В погребе эту капсулу с радиоактивным содержанием хранить? Тебе мысль твоя ещё не подсказала?

— В земле закопанной, не менее, чем на девять метров, хранить необходимо капсулу.

Я задумался над невероятным, на первый взгляд, предложением сына и всё больше стал склоняться к мысли: рациональное зерно в нём, всё же, есть.

По крайней мере, предложенный им вариант хранения ядерных отходов действительно полностью исключает возможность масштабных катастроф.

Что же касается загрязнения в конкретном поместье, то его действительно можно избежать, да ещё и пользу извлечь.

Может, придумают учёные что-то, наподобие маленького реактора. Или ещё что-нибудь.

Вдруг, меня тоже осенила мысль.

Это надо же! Вот она! Вот ещё одна причина, объясняющая необходимость рассредоточения хранилищ с радиоактивными отходами. Деньги!

Огромные деньги платят иностранные государства за хранение этих отходов.

На них и строятся хранилища, содержится обслуживающий персонал и целые охранные управления.

Часть денег, как водится, исчезает неизвестно куда. А пусть эти деньги платят каждому поместью, где хранятся капсулы с радиоактивными отходами.

Здорово! И безопасность заражения будет гарантирована, да, при этом, ещё и деньги людям платить будут.

В настоящее время никто не может безопасность гарантировать даже тем, кто живёт вдали от хранилищ.

Когда случилась авария на Чернобыльской АЭС в Украине, заражению подверглись части территорий не только Украины, но и России, Белоруссии. Облака могли разнести загрязнение на сотни и даже тысячи километров.

Таким образом, предложение сына, пусть пока концептуальное, требующее детализации, всё же, заслуживает самого пристального внимания и учёного мира, и правительств, и главное — общественности.

Прохаживаясь вдоль берега озера и занятый своими мыслями, я совсем забыл о сыне. А он — молча стоял на том же месте, наблюдая за мной.

Воспитание не позволяло ему первым обратиться ко мне. Прервать мысль размышляющего человека здесь считалось недопустимым.

Я решил перевести разговор на другую тему.

— Ты, значит, всё время размышляешь о разных проблемах, Володя, а обязанности у тебя есть какие-нибудь? Какую-нибудь работу тебе поручено выполнять?

— Работу?.. Поручают?.. Я всегда занимаюсь тем, чем захочу. Работу? Что подразумевается под словом «работа», папа?

— Ну, работа — это когда ты делаешь какое-то дело, и тебе за него платят деньги. Или делаешь дело, которое приносит пользу всей семье.

Вот мне, например, в твои годы, родители поручали за кроликами ухаживать. И я ухаживал. Траву для них рвал, кормил, клетки чистил. А кролики приносили семье нашей доход.

Володя, выслушав меня, вдруг, сказал немного возбуждённо:

— Папа, я тебе сейчас расскажу об одной обязанности, которую я сам себе поручил. Это — очень радостная обязанность. Только ты сам определи, работой она называется или нет.

— Расскажи.

— Тогда, пойдём, покажу тебе одно место.

«Гуси, Гуси!» — «Га-Га-Га»

Или — суперзнания, которые мы теряем

Мы с сыном стали удаляться от озера. Володя шёл впереди. Он как-то изменился: из рассудительного и сосредоточенного превратился в радостно-возбуждённого.

Иногда перекруживался на ходу, подпрыгивал и быстро рассказывал:

— За кроликами я не ухаживал, папа. Делал другое дело. Как же его назвать? Рожал... не подходит. Сотворял? Тоже не очень подходит. Да, вспомнил. У вас это называется высиживать яйца. Значит, я высиживал яйца.

— Как это — высиживал? Яйца высиживает курица-наседка или иная птица.

— Да, я знаю. Но мне необходимо было самому их высидеть.

— Зачем? Ты по порядку всё расскажи.

— По порядку. Хорошо, всё случилось по такому порядку. Я попросил дедушку найти мне несколько яиц диких уток и диких гусей. Дедушка сначала поворчал немножко, но, через три дня, принёс мне четыре больших гусиных яйца и пять поменьше — утиных.

Дальше — по порядку: я выкопал небольшую ямку, положил на дно оленьего навозу с травой, закрыл всё это сухой травой, сверху положил все принесённые Дедушкой яйца.

— Зачем навоз понадобился?

— Он даёт тепло. Яйцам необходимо тепло, чтобы вывелись из них птенцы. И сверху им тепло необходимо. Сверху я иногда сам ложился, закрывая ямку животом своим. Когда прохладно было или дождь шёл, поручал над ямкой лежать медведю.

— А как же медведь яйца не подавил?

— Так медведь большой, а ямка с яйцами маленькая. Он же лежал над ямкой, а яйца на дне. А я — то волчице поручал охранять яйца, то сам спал рядом, пока они не стали проклёвываться. Это — так радостно смотреть, когда проклёвываются. Только не все высиделись.

Из девяти яиц получилось два гусёнка и три утёнка. Я кормил их зёрнышками травы, протёртыми орешками и сам поил водой. Всегда, когда кормил их, приглашал разных зверей, которые живут на нашей территории.

— Зачем?

— Чтобы видели они, как я ухаживаю, поняли, что их нельзя трогать, а наоборот, нужно охранять. Спал тоже рядом с ямкой, в которой родились утята и гусята, а когда холодные ночи случались или дождь шёл, медведю рядом спать поручал. Птенцы прятались в его теплой шерсти, и им было хорошо.

Дальше, если по порядку... Вокруг ямки я натыкал колышков и сплёл плетень из веток, сверху тоже гнездо закрыл ветками. Гусята с утятами подросли и научились вылезать из своей ямки.

А я ходил вокруг их гнезда и вот так отрывисто посвистывал: «Тю-тю-тю». Они сразу вылезали и бежали за мной.

За медведем бегать пытались, но я их отучил. Медведь может уйти далеко, а они погибнуть могут.

Но ничего с ними не случилось. Подросли, перья на них появились, научились летать. Я их вверх подбрасывал, чтобы научились. Потом они стали улетать куда-то, но возвращались в своё гнездо.

Когда наступила осень и разные птицы стали собираться в стаи и готовиться лететь на юг, мои повзрослевшие утки примкнули к стае уток, а гуси — к гусиной стае, и все улетели в тёплые края.

Но я предполагал, почти уверен был: они вернутся весной. Они вернулись. О, как же это было здорово, папа! Когда вернулись, я услышал их радостный крик: «Га-га-га».

Побежал к гнезду и тоже стал кричать: «Тю-тю-тю». Кормил их семенами травы и заранее приготовленными растолчёнными ядрышками орехов.

Они брали корм из рук. Я радовался, и звери местные прибежали на крики, тоже радовались. Смотри, папа, мы пришли. Смотри!

В укромном месте между двух смородиновых кустов я увидел сплетённое сыном гнездо. Но никого рядом не было.

— Ты говоришь, вернулись, а здесь никого нет.

— Сейчас нет, они улетели куда-то гулять, кормиться. Вот и нет их, но, смотри, папа.

Володя раздвинул ветки, расширяя вход, и я увидел три лунки-гнезда. В одной лежали пять штук небольших по размеру яиц, наверное, утиных. В другой — одно побольше — гусиное.

— Надо же, вернулись, значит, и несут яйца... Только мало.

— Да! — восхищённо воскликнул Володя. — Они вернулись и несут яйца. Они могут и больше снести, если забирать из гнезда часть яиц и подкармливать чаще несушек.

Я смотрел на счастливое лицо сына, но не мог до конца понять причину его радостного возбуждения. Спросил:

— Чему ты так сильно радуешься, Володя? Я знаю никто из вас, ни дедушка, ни мама, ни ты не употребляете яйца в пищу, следовательно, твои действия нельзя назвать делом или работой, потому что нет от них практической пользы.

— Да? Но ведь, другие люди едят яйца птичьи. Мама говорит, можно употребить всё, что животные сами отдают человеку. Особенно тем людям, которые привыкли питаться не только растительной пищей.

— А, при чём здесь люди и твои действия?

— Надо так сделать, решил я, чтобы Люди, живущие в поместьях, не обременяли себя заботой о своём хозяйстве. Или почти не обременяли. Чтобы было у них время размышлять.

Это — возможно. Если понять задуманное Богом, сотворившим наш мир. Мне нравится наука познания Его мыслей.

Это — самая величайшая наука, и её необходимо познавать. Например, познать: зачем Он сделал так, что птицы осенью на юг улетают, но не остаются в тёплых краях, а снова возвращаются?

Я много думал об этом и предположил, Он это для того сделал, чтобы не утруждать человека зимой.

Зимой птицы не могут сами найти себе корм и улетают. Но не остаются на юге, они возвращаются, хотят быть полезными человеку. Так задумал Бог.

Человеку необходимо многое понять из задуманного нашим Творцом.

— Значит, ты, Володя, предполагаешь, что в каждом поместье или во многих могут жить утки, гуси, нести яйца, сами кормиться, а осенью улетать на юг и весной возвращаться?

— Да, так можно сделать. У меня ведь, получилось.

— У тебя получилось, согласен. Но, есть одно обстоятельство... Я, наверное, огорчу тебя, но, всё равно, мне необходимо сказать правду. Чтобы ты не выглядел смешным со своим предложением.

— Скажи мне правду, папа.

— Есть такая наука — экономика. Учёные-экономисты рассчитывают, как рациональнее поступить для производства разных товаров, в данном конкретном случае — яиц.

В нашем мире построено много птицеферм. Там содержится очень много кур в одном месте.

Они несут яйца, которые потом поступают в магазины. Человек приходит в магазин и спокойно покупает необходимое ему количество яиц.

Всё сделано так, чтобы на производство одного яйца уходило как можно меньше трудозатрат и времени.

— Что такое трудозатраты, папа?

— Это — количество затраченных средств и времени на производство одного яйца. Надо внимательно считать, как поступить эффективнее, то есть, лучше.

— Хорошо, я постараюсь посчитать, папа.

— Когда посчитаешь всё, сам поймёшь. Но, для расчёта, необходимы данные о затратах. Я постараюсь взять их у какого-нибудь экономиста.

— Но, я смогу всё высчитать сейчас, папа.