В 1926 г. Маяковский получает небольшую четырехкомнатную квартиру в

Гендриковом переулке, куда вселились также и Брики, дружба с которыми "все

время требовала материального подкрепления". И теперь Осип Брик, "нигде

подолгу и серьезно не работавший...оказался нахлебником в "семье": бывший

муж у второго бывшего мужа своей жены". (Михайлов).

1927 г. в жизни Маяковского и "семьи" характеризуется несколькими

моментами: 1) постоянным участием в литературных собраниях в Гендриковом

переулке Якова Сауловича Агранова, крупного работника ведомства Ягоды,

потом ставшим заместителем наркома; 2) неожиданно возникшим

председательством (вместо Маяковского) на собраниях Лефа Лили Брик; 3)

высшей точкой признания Маяковского как поэта при жизни; 4) осознанием им

необходимости определиться в личной жизни; 5) для Осипа Брика это был год

закрепления отношений с Евгенией Соколовой (Жемчужиной) и работы в

качестве сценариста; 6) для Лили Брик это был год завершения романа с

Краснощековым и Кулешовым, а также год первой любовной неудачи с

Пудовкиным.

Опасные для "семьи" случаи у Маяковского бывали. Стоило ему влюбиться в

другую женщину, как это событие сразу же оценивалось Бриками с точки

зрения возможного выхода поэта из "семьи". Если ситуация казалась

критической, то принимались самые разнообразные методы для ликвидации

опасности, вплоть до подключения родственного Брикам ВЧК-ОГПУ-НКВД.

Сама же Лиля, по словам А. Ваксберга, "никаких уз не признавала и каждый

раз считала своим мужем того, кто был ей особо близок в данный момент".

Отметим, что таковых было немало!

Некоторым казалось, что Маяковский очень богат. Видимо, это мнение

основывалось на его необычайной щедрости. Когда у него были деньги, он

угощал друзей, дарил подарки, давал деньги взаймы, помогал сестрам и

матери, которой давал деньги ежемесячно.

И он был совершенно прав, когда писал: "Мне и рубля не накопили строчки..."

("Во весь голос"), ибо "семья" постоянно заботилась о том, чтобы побыстрее

истратить полученные Маяковским деньги.

В этом плане особенно характерной была история с "автомобильчиком".

ДУХИ, ЧУЛКИ И "АВТОМОБИЛЬЧИК"

В конце октября 1924 г. Маяковский отправился в Париж через Ригу и Берлин.

Жизнь Маяковского в Париже находилась под присмотром сестры Лили

Эльзы,.. для Лили была куплена новая шубка, которая в дополнение к

краснощековской "приятно обогатила Лилин гардероб" (Ваксберг). Кроме этого

был заказан чемодан свиной кожи, куплены шляпки, духи, на очереди были и

пижамки.

Но, как известно, "аппетит приходит во время еды", и вот при поездке

Маяковского в Париж осенью 1928 г. Лиля пишет вдогонку письмо, напоминая:

"ПРО МАШИНУ не забудь", - и перечисляет семь основных пунктов того, что

надо было купить к машине.

Но сразу просьбу "семьи" Маяковский не мог исполнить, так как "навернулись

знакомцы", а именно, Маяковский выехал в Ниццу для свидания со своей

трехлетней дочерью и ее мамой - американкой Элли Джонс. После же

возвращения из Ниццы Маяковский познакомился с Татьяной Алексеевной

Яковлевой, уехавшей из России в 1925 г. Маяковский с первого взгляда

влюбился в Татьяну, и в его стихотворениях после пятилетнего перерыва

возобновилась любовная тема. Это "Письмо товарищу Кострову из Парижа о

сущности любви" и "Письмо Татьяне Яковлевой", которое было опубликовано

только в 1956 г.

"Владимир Владимирович не только влюбился в Татьяну, но он сразу же

обнаружил свои намерения жениться на ней, увезти ее обратно в Россию.

Стихи поэта вновь подымаются до самых высот утонченной лирики, "из зева

звезд взвивается слово золоторожденной кометой" (Михайлов).

Об этом событии, естественно, сразу же пошли донесения Эльзы Триоле в

Москву Лиле Брик, но сестры не сразу поняли, насколько это дело серьезно,

понимание пришло после появления стихов Маяковского, посвященных не Лиле,

это был тягчайший удар по самолюбию Лили и удар в будущем по ее

благосостоянию.

Но не только Эльза информировала "семью" о парижских делах Маяковского.

Был еще один человек - дипломат Захар Ильич Волович (для своих

товарищей-чекистов известный как Вилянский или как Зоря для друзей),

который поддерживал связь с Эльзой и регулярно переправлял Лиле

французскую косметику.

Пока же из Москвы шли напоминания об автомобильчике. Вот какие "сувениры"

заказывала Лиля Маяковскому из Парижа: "Рейтузы розовые 3 пары, рейтузы

черные 3 пары, чулки дорогие, иначе быстро порвутся...Духи Rue de la Paix,

пудра Hubigant и вообще много разных, которые Эля посоветует. Бусы, если

еще в моде, зеленые. Платье пестрое, красивое, из крепжоржета, и еще одно,

можно с большим вырезом для встречи Нового года".

И Маяковский предпринимает большие усилия в поисках заработка, а ведь

деньги требовались немалые, делает все для удовлетворения очередного

каприза "семьи".

Поэт вернулся в Москву 8 декабря, а вдогонку шли донесения из Парижа о его

любовных делах, но получение "автомобильчика" и отдаленность соперницы

несколько смягчали положение дел в "семье". Наверняка, доставка

"автомобильчика" через границу не обошлась без помощи задушевного друга

Лили Яни Агранова.

Автомобильная история имела продолжение - Лиля сбила маленькую девочку,

дело обошлось без судебных последствий (здесь вспомним про Агранова),

после чего Лиля ездила с шофером.

По возвращении Маяковского из Парижа состоялось его объяснение с Лилей,

которая в это время имела очередной роман с киргизом Юсупом Абдрахмановым,

но была ужасно обеспокоена желанием Маяковского жениться на Татьяне и

привезти ее в Москву, о чем, естественно, был извещен и Яня Агранов.

"Сколь бы ни была обаятельна и привлекательна Лиля, как бы ни был умен и

талантлив Осип, - все равно стержнем, душой и притягательным магнитом дома

в Гендриковом был Маяковский. Любая его жена никакой "двусемейственности"

не потерпела бы. Татьяна, чей психологический портрет Лиля тщательно

изучила по рассказам самого Маяковского, по письмам Эльзы, по информации

друзей дома, не потерпела бы вдвойне и втройне". (Ваксберг).

Даже попытка отвлечь Маяковского от Яковлевой знакомством с Норой

Полонской (женой М. Яншина) и желание Маяковского жениться на ней после

невозможности выехать в Париж и разрыва с Яковлевой не уменьшили опасность

для "семьи" остаться без кормильца и поильца. В то же время литературное

наследие Маяковского могло принести "семье" ощутимые финансовые выгоды.

Здесь, как в классическом детективе, можно задать вопрос: "Кому была

выгодна смерть Маяковского?".