Сердце мне вложи!Кровищу —до последних жил.в череп мысль вдолби!Я свое, земное, не дож'ил,на землесвое не долюбил.Был я сажень ростом.А на что мне сажень?Для таких работ годна и тля.Перышком скрипел я, в комнатенку всажен,вплющился очками в комнатный футляр.Что хотите, буду делать даром —чистить,мыть,стеречь,мотаться,месть.Я могу служить у васхотя б швейцаром.Швейцары у вас есть?Был я весел —толк веселым есть ли,если горе наше непролазно?Нынчеобнажают зубы если,только чтоб хватить,чтоблязгнуть.Мало ль что бывает —тяжестьили горе…Позовите!Пригодится шутка дурья.Я шарадами гипербол,аллегорийбуду развлекать,стихами балагуря.Я любил…Не стоит в старом рыться.Больно?Пусть…Живешь и болью дорожась.Я зверье еще люблю —у васзверинцыесть?Пустите к зверю в сторожа.Я люблю зверье.Увидишь собачонку —тут у булочной одна —сплошная плешь, —из себяи то готов достать печенку.Мне не жалко, дорогая,ешь!

Любовь

Может,может быть,когда-нибудь,дорожкой зоологических аллейи она —она зверей любила —тоже ступит в сад,улыбаясь,вот такая,как на карточке в столе.Она красивая —ее, наверно, воскресят.Ваштридцатый векобгонит стаисердце раздиравших мелочей.Нынче недолюбленноенаверстаемзвездностью бесчисленных ночей.Воскресихотя б за то,что япоэтомждал тебя,откинул будничную чушь!Воскреси меняхотя б за это!Воскреси —свое дожить хочу!Чтоб не было любви – служанкизамужеств,похоти,хлебов.Постели прокляв,встав с лежанки,чтоб всей вселенной шла любовь.Чтоб день,который горем старящ,не христарадничать, моля.Чтоб всяна первый крик:– Товарищ! —оборачивалась земля.Чтоб житьне в жертву дома дырам.Чтоб могв роднеотнынестатьотец,по крайней мере, миром,землей, по крайней мере, – мать.

1923

РАБОЧИМ КУРСКА,

ДОБЫВШИМ ПЕРВУЮ РУДУ,

ВРЕМЕННЫЙ ПАМЯТНИК РАБОТЫ

ВЛАДИМИРА МАЯКОВСКОГО

Было:социализм —восторженное слово!С флагом,с песнейстановились слева,и самана головыспускалась слава.Сквозь огонь прошли,сквозь пушечные дула.Вместо гор восторга —горе дола.Стало:коммунизм —обычнейшее дело.Нынчесловомне пофанфароните —шею крючьда спину гни.На вершочномнезаметном фронтезавоевываются дни.Я о тех,кто не слыхалпро грековв драках,ктоне читалпро Муциев Сцев'ол,кто не знает,чем замечательны Гракхи, —кто просто работает —грядущего вол.Было.Мы митинговали.Словопадов струи,пузыри идеи —мир сразить во сколько.А на деле —обломалисьручки у кастрюли,бреемсястеклом-осколком.А на деле —у подметок дырки, —без гвоздяслюнойклеить – впустую!Дыркуне посадите в Бутырки,а однакодыркипротестуют.«Кто был ничем, тот станет всем!»Станет.А на деле —как феллахи —неизвестно чемраспахиваем земь.Шторыпиджакамина плечи надели.Жабойсжало грудьблокады иго.Изнутриразрух стоградусовый жар.Машиньёсдыхало,рычажком подрыгав.В склепах-фабрикахжелезожрала ржа.Непроезженныевыли степи,и Уралоралнепроходимолесый.Без железакоммунизмне стерпим.Где железо?Рельсы где?Давайте рельсы!Дымне выдоиттрубищ фабричных вымя.Отповедьгудковаякрута: «Зрячеговорочать маховыми?Где железо,отвечайте!Где руда?»Электризоваломассы волю.Массы мозгизобретательством мотало.Тело массслонялопо горе,по полюголодоми жаждою металла.Крик,вгоняющийв дрожаниеи в ёжь,ушиземляныерезал:«Даешь железо!»Возникали глох призыв повторный —только шепотшелпрофессоров-служак:де под Курскомстрелкилезут в стороны,как Чужак.Мнефабрика словв управленье дана.Яне геолог,но я утверждаю,что до нас былопод Курскомголо.Обыкновеннейшиепочва и подпочва.Шар земной,а в нем —водаи всяческий пустяк.Только лавыизредкасверлили ночь его.Времена спустяна восстанье наше,на желанье,на призывдвинулисьземли низы.От времен,когдалавинырыже разжижели —затухавших газов перегар, —от времен,когда водавходила еле в первыебазальтовые берега, —от времен,когдапрабабки носорожьи,ящерьи прапрадедыи крокодильи,ни на что воображаемое не похожие,льдами-броненосцами катили, —от времен,которыеслоили папоротник,углемкаменнымзастыв,о которыхрапортане дали первый таборник, —залеглижелезные пласты.Будущих временмашинный гулв каменноммешкележит —и ни гугу.Даешь!До мешков,до запрятанных в сонные,до сердцаземноголозунг долез.Даешь!Грозою воль потрясенные,трещатказематынад жилой желез.Свернувгоры навалившийся груз,ступни пустынь,наступивших на жилы,железобежалов извилины русл,железотеклов океанские илы.Боролокаких-то течений сливания,какие-то горы брало в разбеге,под Крымомползло,разогнав с Пенсильвании,на Мурманвзбиралось,сорвавшись с Норвегии.Бежало от немцев,боялось французов,глазакосившихна лакомый кус,пока доплелось,задыхаясь от груза,запряталосьв сердце Россиипод Курск.Голосаподземныевыкачивала ветра помпа.Слушай, человек,рулетка,компас:не для мопсов-гаубиц —для мираразыщи,узнай,найди и вырой!Отойдиещена пяди малые, —отойдии голову нагни.Глаз искателейтянуло аномалией,стрелки компасовкрутил магнит.Есть.Вы,оравшие:«В лоск залускали,рассорилРоссиюподсолнух!» —посмотритев работе мускулыполуголых,голодных,сонных.В пустыряхветров и снега бред,под ногоюгрязь и лужи вместе,непроходимые,как Альфредиз «Известий».ПрославлялромантикДон-Кихота, —с ветром воевали с д'ухами иными.Простомельников хвалитькому охота —с настоящей борются,не с ветряными.Слушайте,пролетарские дочки:пришедшийв землю врыться,в чертежахразмечавший точки,он —сегодняшний рыцарь!Он так же мечтает,он так же любит.Рудазалегла, томясь.Красавцемв кудрявомдымном клубе —за нейсквозь камень масс!Стальной бураво землю ломался.Сиди,оттачивай,правь —и сноваземли атакуется масса,и сноваиззубрен бурав.И снова —ухнем!И снова —ура! —в расселинах каменных масс.Стальнойсменялалмазный бурав,и сноваломался алмаз.И когдаказалось —правь надеждам тризну,из-под Курскапрямо в наснастоящеюземной любовью брызнулбудущегоприоткрытый глаз.Пустьразводятскептикиунынье сычье:нынче, мол, не взятьи далеко лежит.Если бкоммунизмужитьосталосьтолько нынче,мывообще быперестали жить.Будет.Лучше всяких «Лефов»насмерть ранив русскоголенивый вкус,музыкойв мильон подъемных крановцокает,защелкивает Курск.И не тщасьвзлететьна буровые вышки,в иллюстрациюзоологовых слов,приготовишкамсоловьишкидемонстрируютсвоеунылейшее ремесло.Где бульварвздыхалвесною томной,не такихЛюбовейлития, —огнегубыевздыхают топкой домны,рассыпаясьзвездами литья.Речка,где и уткамбыло узко,где и по коленоне было ногам бы,шлаплотвою флотовречка Тускарь:курс на Курск —эСэСэСэРский Гамбург.Всякого Нью-Йорка ньюйоркистей,раздинамливаяэлектрический раскат,маякипросверливающей зоркостив девяти моряхслепятглаза эскадр.И при каждой топке,каждом кране,наступившимолниям на хвост,выверенные куряне направляливесьс цепей сорвавшийся ха'ос.Четкие, как выстрел,у машинэльвисты.В небесах,где месяц,раб писателин,искры трубчерпал совком,с башенных волчков– куда тут Татлин! —отдавалсиренамиприказзавком.«Слушай!д 2!3 и!Пятый ряд тяжелой индустрии!7 ф!Доки лодоки шестая верфь!»Заревет сиренаи замрет, тонка,и опятьзасвистываетэлектричество и пар.«Слушай!19-й ангар!»Раззеваютслуховые окнакрыши-норы.Сразув стотоварно-пассажирских линийотправляютсяс иголочкипланёры,рассиявпо солнцуалюминий.Раззеваютглавный входзаводы.Лентамиавто и паровозы —в главный.С верфейс верстовыхсоскальзывают в водыкораблинадводныхи подводных плаваний.И ужепо тундрам,обгоняя ветер резкий,параллельными путямина паридва локомотива —скорыйи курьерский – в свитрах,в кепкахзапускают лопари.В деревнях,с аэроплановозирая тыщеполье,стадомв 1000 —не много и не мало —пастушоноклет семи,не более,управляетсветовым сигналом.Что перо? —гусиные обноски! —только зрябумагу рвут, —сто статейнапишетобо мнеСосновский,каждый деньменяя«Ундервуд».Я считаю,обходябульварные аллеи,сколькихнаследилиюбилеи?Пушкин,Достоевский,Гоголь,Алексей Толстойв бороде у Льва.Не завидую —у насбульваров много,каждомунайдетсябульвар.Может,будетЛазареву липы в лепете.Обозначатв бронзечином чин.Ну, а остальные?Как их слепите?Тысяч тридцатькурскихженщин и мужчин.Вамне скрестишь ручки,не напялишь тогу,не поставишьнянькам на затор…Ну и слава богу!Но зато – на бороды дымов,на тело гуловне покуситсяникакой Меркулов.Трем Андреевым,всему академическому скопу,копошащемусяу писателей в усах,никогдане вылепитьваш красный корпус,заводские корпуса.Васне будут звать:«Железо бросьте,вывернитена спинуглаза,возвращайтесьвспятьк слоновой кости,к мамонту,к Островскомуназад».В вашстолетний юбилейне прольютСакулиныречей елей.Ты работал,ты уснули спи —только город ты,а не Шекспир.Собинов,перезвените званьем Южина.Лезьтекорпусомиз монографий и садов.Курскамваших мраморовне нужно.Но зато —на бегущий памятниккурьерскийрукотворныйне присядутгадитьвороны.Васу опери у оперетт в антракте,в юбилеене расхвалитязыкастый лектор.Речьоб васразгромыхает трактор —самый убедительный электролектор.Гизне тиснетмонографии о вас.Но зато —растает дыма клуб,и опятьфамилий ваших вязьвписываютмиллионы труб.Двери в славу —двери узкие,но как бы ни были они узки,навсегда войдетевы,кто в Курске добывалжелезные куски.

1923

ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ ЛЕНИН

Российской коммунистической партии посвящаю

Время —начинаюпро Ленина рассказ.Но не потому,что горянету более,времяпотому,что резкая тоскастала ясноюосознанною болью.Время,сноваленинские лозунги развихрь.Нам лирастекатьсяслезной лужею, —Ленини теперьживее всех живых.Наше знанье —силаи оружие.Люди – лодки.Хотя и на суше.Проживешьсвоепока,много всякихгрязных ракушекналипаетнамна бока.А потом,пробившибурю разозленную,сядешь,чтобы солнца близ,и счищаешьводорослейбороду зеленуюи медуз малиновую слизь.Ясебяпод Лениным чищу.чтобы плытьв революцию дальше.Я боюсьэтих строчек тыщи,как мальчишкойбоишься фальши.Рассияют головою венчик,я тревожусь,не закрыли чтобнастоящий,мудрый,человечийленинскийогромный лоб.Я боюсь,чтоб шествияи мавзолеи,поклоненийустановленный статутне залили бприторным елеемленинскуюпростоту.За него дрожу,как за зеницу глаза,чтоб конфетнойне былкрасотой оболган.Голосует сердце —я писать обязанпо мандату долга.Вся Москва.Промерзшая землядрожит от гуда.Над кострамиобмороженные с ночи.Что он сделал?Кто они откуда?Почемуемутакая почесть?Слово за словомиз памяти таская,не скажуни одному —на место сядь.Как беднау мираслова мастерская!Подходящееоткуда взять?У нассемь дней,у насчасов – двенадцать.Не прожитьсебя длинней.Смертьне умеет извиняться.Если жс часами плохо,малакалендарная мера,мы говорим —«эпоха»,мы говорим —«эра».Мыспимночь.Днемсовершаем поступки.Любимсвою толочьводув своей ступке.А еслиза всех смогнаправлятьпотоки явлений,мы говорим —«пророк»,мы говорим —«гений».У наспретензий нет, —не зовут —мы и не лезем;нравимсясвоей жене,и тодовольны донельзя.Если ж,телом и духом слит,претна нас непохожий.шпилим —«царственный вид»,удивляемся —«дар божий».Скажут так, —и вышлони умно, ни глупо.Повисят словаи уплывут, как дымы.Ничегоне выколупишьиз таких скорлупок.Ни рукам,ни голове не ощутимы.Как жеЛенинатаким аршином мерить!Ведь глазамивиделкаждый всяк —«эра» этапроходила в двери,дажеголовойне задевая о косяк.Неужелипро Ленина тоже:"вождьмилостью божьей"?Если ббыл онцарствен и божествен,я бот яростисебя не поберег,я быстал быв перекоре шествий,поклонениями толпам поперек.Я бнашелсловапроклятья громоустого,и покарастоптаняи выкрик мой,я бросал быв небобогохульства,по Кремлю быбомбамиметал:долой!Но твердышаги Дзержинскогоу гроба.Нынче бымоглас постов сойти Чека.Сквозь мильоны глаз,и у менясквозь оба,лишь сосульки слез,примерзшиек щекам.Богупочести казенныене новость.Нет!Сегоднянастоящей больюсердце холодей.Мыхоронимсамого земногоизо всехпрошедшихпо земле людей.Он земной,но не из тех,кто глазомупираетсяв свое коыто.Землювсюохватывая разом,виделто,что временем закрыто.Он, как выи я,совсем такой же,только,может бытьу самых глазмыслибольше нашегоморщинят кожей,да насмешливейи тверже губы,чем у нас.Не сатрапья твердость,триумфаторской коляскоймнущаятебя,подергивая вожжи.Онк товарищумилеллюдскою лаской.Онк врагувставалжелеза тверже.Знал онслабости,знакомые у нас,как и мы,перемогал болезни.Скажем,мне бильярд —отращиваю глаз,шахматы ему —они вождям полезней.И от шахматперейдяк врагу натурой,в людивыведявчерашних пешек строй,становилрабочей – человечьей диктатуройнад тюремнойкапиталовой турой.И емуи намодно и то же дорого.Отчего ж,стоящийот него поодаль,я быжизнь свою,глупея от восторга,за одно бего дыханьеотдал?!Да не я один!Да что ялучше, что ли?!Даже не позвать,раскрыть бы только рот —кто из васиз сел,из кожи вон,из штоленне шагнет вперед?!В качке —будто бы хватилвина и горя лишку —инстинктивнохоронюсьтрамвайной сети.Ктосейчасоплакал бымою смертишкув трауревот этойбезграничной смерти!Со знаменами идут,и так.Похоже —сталавновьРоссия кочевой.И Колонный залдрожит,насквозь прохожен.Почему?Зачеми отчего?Телеграфохрипот траурного гуда.Слезы снегас флажьихпокрасневших век.Что он сделал,кто они откуда —этотсамый человечный человек?Короткаи до последних мгновенийнамизвестнажизнь Ульянова.Но долгую жизньтоварища Ленинанадо писатьи описывать заново.Далеко давным,годов за двести,первыепро Ленинавосходят вести.Слышите —железныйи луженый,прорезаядревние века, —голоспрадедаБромлея и Гужона —первого паровика?Капиталего величество,некоронованный,невенчанный объявляетпокореннойсилу деревенщины.Город грабил,греб,грабастал,глыбилпуза касс,а у станковхудой и горбастыйвсталрабочий класс.И ужегрозил,взвивая трубы за небо:– Намик золотупути мостите.Мы родим,пошлем,придет когда-нибудьчеловек,борец,каратель,мститель! —И ужесмешалисьоблака и дымы,будторядовыеодного полка.Небесастановятся двойными,дымызабивают облака.Товарырастут,меж нищими высясь.Директор,лысый черт,пощелкал счетами,буркнул:«кризис!»и вывесил слово«расчет».Крапилосластимушиное сеево,хлеб'азерномв элеваторах портятся,а под витринамивсех Елисеевых,живот подведя,плелась безработица.И бурчалоу трущоб в утробе,покрываядетвориный плачик:– Под работу,под винтовку ль,на —ладони обе!Приходи,заступники расплатчик! —Эй,верблюд,открыватель колоний!Эй,колонны стальных кораблей!Маршв пустыниогня раскаленней!Пеньте пенубумаги белей!Начинаютчерным лататьсяоазисыпальмовых нег.Вонсредизолотистых плантацийзасеченныйвымычал негр:– У-у-у-у-у,У-у-у!Нил мой, Нил!Приплещии выплещичерные дни!Чтоб чернее были,чем я во сне,и пожар чтобкрови вот этой красней.Чтоб во всем этом кофе,враз вскипелом,вариться пузатым —черным и белым.Каждыйдобытыйслоновий клык —тык его в мясо,в сердце тык.Хоть для правнуков,не зря чтобкровью литься,выплыви,заступник солнцелицый.Я кончаюсь, —бог смертейпришел и поманил.Помниэто заклинанье,Нил,мой Нил! —В снегах России,в бреду Патагониирасставиловремястанки потогонные.У Ив'анова ужеу Вознесенскакаменные тушибудоражатвыкрики частушек:«Эх, завод ты мой, завод,желтоглазина.Время нового зоветСтеньку Разина».Внукиспросят:– Что такое капиталист? —Как детитеперь:– Что этог-о-р-о-д-о-в-о-й?.. —Для внуковпишув один листкапитализмапортрет родовой.Капитализмв молодые годабыл ничего,деловой парнишка:первый работал —не боялся тогда,что у негоот работзасалится манишка.Трико феодальноеему тесно!Лезне хуже,чем нынче лезут.Капитализмреволюциямисвоей веснойрасцвели дажеподпевал «Марсельезу».Машинуонзадумал и выдумал.Людии те – ей! Онпо вселеннойвидимо-невидиморабочих расплодилдетей.Он врази царстваи графства сжевалс коронами ихи с орлами.Встучнел,как библейская короваили вол,облизывается.Язык – парламент.С годамиослабламускулов сталь,он раздобрели распух, такой жес течением временистал,как и его гроссбух.Дворец возвел —не увидишь такого!Художник– не один! —по стенам поерзал,Пол ампиристый,потолок рококовый,стенки —Людовика XIV,Каторза.Вокруг,с лицом,что равно годитсябыть и лицоми ягодицей,задолицаяполиция.И краскеи песнедуша глуха,как коровецветысреди луга.Этика, эстетикаи прочая чепуха —просто —егоженская прислуга.Егои райи преисподняя —распродаетстарухамдыркиот гвоздейкреста господняи перохвостасвятого духа.Наконец,и онперерос себя,за негоработает раб.Лишь наживая,жряи спя,капитализм разбухи обдряб.Обдряби легу истории на путив мир,как в свою кровать.Его не объехать,не обойти,единственный выход —взорвать!Знаю,лирикскривится горько,критикринетсяхлыстиком выстегать:– А где ж душа?!Да это ж —риторика!Поэзия где ж?Одна публицистика!! —Капитализм —неизящное слово,куда изящней звучит —«соловей»,но явозвращусь к немуснова и снова.Строкуагитаторским лозунгом взвей.Я буду писатьи про тои про это,но нынчене времялюбовных ляс.Явсю своюзвонкую силу поэтатебе отдаю,атакующий класс.Пролетариат —неуклюже и узкотому,комукоммунизм – западня.Для насэто слово —могучая музыка,могущаямертвыхсражаться поднять.Этажиужезаёжились, дрожа,клич подваловподымается по этажам: —Мы прорвемсянебесамв распахнутую синь.Мы пройдемсквозь каменный колодец.Будет.С этих наррабочий сын —пролетариатоводец. —Им ужеземного шара мало.И рукой,отяжелевшейот колец,тянетсяупитаннаятуша капиталаухватитьчужой горлец.Идут,железомклацая и лацкая.– Убивайте!Двум буржуям тесно! —Каждое село —могила братская,города —завод протезный.Кончилось —столынакрыли чайные.Пирогомпобеда на столе.– Слушайтемогил чревовещание,кастаньеты костылей!Снованасувидитев военной яви.Этувремяне простит вину.Он расплатится,придет они объявит вами вашинской войневойну! —Вырастаютна землеслезы озёра,слишкомнепролазныкрови топи.И клонилисьодиночки-фантазерынад решениемнемыслимых утопий.Головуоб жизньразбили филантропы.Развепуть миллионам —филантропов тропы?И ужебессиленсам капиталист,так егомашина размахалась, —строй егонесет,как пожелтелый лист,кризисови забастовок х'аос. —В чей карманстекаемзолотою лавой?С кем идтии на кого пенять? —Класс миллионоглавыйнапрягает глаз —себя понять.Времячасыкапиталакрало,побиваяпрожекторов яркость.Времяродилобрата Карла —старшийленинский братМаркс.Маркс!Встает глазамседин портретных рама.Как жежизнь егоот представлений далека!Людивидятзамурованного в мрамор,гипсомхолодеющего старика.Но когдареволюционной тропкойпервыйделалирабочиешажок,о, какойневероятной топкойсердце Маркси мысль свою зажег!Будто самв заводе каждомстоя стоймя,будтокаждый трудразмозоливая лично,грабящихприбавочную стоимостьза рукупоймал с поличным.Где дрожали тельцем,не вздымая глаз свойдажедо пупабиржевика-дельца,Марксповелразитьвойною классовойзолотого,до быкадоросшего тельца.Нам казалось —в коммунизмовы затонытольковолны случаязакинутнасюля.Марксраскрылистории законы,пролетариатпоставил у руля.Книга Марксане набора гранки,не сухиецифр столбцы —Марксрабочегопоставил на ногии повелколоннамистройнее цифр.Вели говорил: —сражаясь, лягте,дело —корректуравыкладкам ума.Он придет,придетвеликий практик,поведетполями битв,а не бумаг! —Жерновами думпоследнее меляи рукойдописываявосковой,знаю,Марксувиделосьвидение Кремляи коммуныфлагнад красною Москвой.Назревали,зрели дни,как дыни,пролетариатвзрослели вырос из ребят.Капиталовыотвесные твердынивалом размываюти дробят.У каких-нибудьгодовна расстояниисколько грозгудитот нарастаний.Завершаетсявосстаниемгнева нарастание,нарастаютреволюцииза вспышками восстаний.Крутбуржуевозверевший норов.Тьерами растерзанные,воя и стеная,тени прадедов,парижских коммунаров,и сейчасвопятпарижскою стеною:– Слушайте, товарищи!Смотрите, братья!Горе одиночкам —выучьтесь на нас!Сообща взрывайте!Бейте партией!Кулакомоднимсобраврабочий класс. —Скажут:«Мы вожди»,а сами —шаркунами?За речамишкурураспознать умей!Будет вождьтакой,что мелочами с нами —хлеба проще,рельс прямей.Смесью классов,вер,сословийи наречийна рублях колесземлища двигалась.Капиталежом противоречийрос вовсюи креп,штыками иглясь.Коммунизмапризракпо Европе рыскал,уходили вновьмаячил в отдаленьи…По всему по этомув глуши Симбирскародилсяобыкновенный мальчикЛенин.* * *Я знал рабочего.Он был безграмотный.Не разжевалдаже азбуки соль.Но он слышал,как говорил Ленин,и онзнал – всё.Я слышалрассказкрестьянина-сибирца.Отобрали,отстояли винтовкамии раемразделили селеньице.Они не читалии не слышали Ленина,но этобыли ленинцы.Я видел горы —на нихи куст не рос.Толькотучина скалыупали ничком.И на сто версту единственного горцалохмотьясиялиленинским значком.Скажут —этоо булавках ахи.Барышни ихвкалываютиз кокетливых причуд.Не булавка вколота —значкомпрожгло рубахисердце,полноелюбовью к Ильичу.Этогоне объяснишьцерковными славянскими крюками,и не богемувелел —избранник будь!Шагом человеческим,рабочими руками,собственною головойпрошел онэтот путь.Сверхувзглядна Россию брось —рассинелась речками,словноразгуляласьтысяча розг, словноплетью исполосована.Но синей,чем вода весной,синякиРуси крепостной.Тыс боковна Россию глянь —и кудаглаза ни кинь,упираютсянебу вскляньгоры,каторгии рудники.Но и каторгбольнее былау фабричных станковкабала.Были страныбогатые более,красивее видали умней.Но землис еще большей больюне довиделосьвидетьмне.Да, не каждыйударсотрешь со щеки.Крик крепчал:– Подымайтесьза землю и волю вы! —И берутсябунтовщики-одиночкиза бомбуи за револьвер.Хорошов царявогнать обойму!Ну, а еслитолько пыльвзметнешь у колеса?!Подготовщикомцареубийствапойманбрат Ульянова,народоволецАлександр.Одного убьешь —другойво весь свой пылпыткамиушедшихпереплюнуть тужится.И УльяновАлександрповешен былтысячным из шлиссельбуржцев.И тогдасказалИльич семнадцатигодовый —это словокрепче клятвсолдатом поднятой руки: —Брат,мы здесьтебя сменить готовы,победим,но мыпойдем путем другим! —Оглядите памятники —видитегероев род вы?Станет Гоголем,а тывенком его величь.Не такой —чернорабочий,ежедневный подвигна плечи себевзвалил Ильич.Он вместе,учит в кузничной пасти,как быть,чтоб зарплатавзросла пятаком.Что делать,еслидерется мастер.Как быть,чтоб хозяинпоил кипятком.Но не мелочьцелью в конце:победив,не стой такнад однойсметённой лужею.Социализм – цель.Капитализм – враг.Не веник —винтовка оружие.Тысячи разодно и то жеон вбиваетв тугой слух,а назавтрадруг в друга вложитрукипонявших двух.Вчера – четыре,сегодня – четыреста.Таимся,а завтрав открытую встанем,и этичетырестав тысячи вырастут.Трудящихся мираподымем восстанием.Мы ужене тише вод,травинок ниже —гнев трудящихсягустится в туче.РежетмолниямиИльичевых книжек.Сыпетградомпрокламаций и летучек.Билсяоб Ленинатемный класс,тёкот негов просветленьи,и, обданныйсилойи мыслями масс,с классомросЛенин.И ужепревращается в быль то,в чем юношейЛенин клялся:– Мыне одиночки,мы —союз борьбыза освобождениерабочего класса. —Ленинизм идетвсе далееи более вширьученикамиИльичевой выверки.Кровьювписангероизм подпольяв пыльи в слякотьбесконечной Володимирки.Нынченамишар земной заверчен.Дажемы,в кремлевских креслах если, —сколькимвдругиз-за декретов Нерчинсккандаламираззвенится в кресле!Вамопятьнапомню птичий путь я.За волчком —трамваевэлектрическая рысь.Ктоиз васрешетчатые прутьяне царапали не грыз?!Лобразбейо камень стенки тесной —за тобоюсмыли камеруи замели.«Служил ты недолго, но честнона благо родимой земли».Полюбилась Ленинув какой из ссылокэтой песнитраурная сила?Говорили —мужичоксвоей пойдет дорогой,заведетсоциализмбесхитростен и прост.Нет,и Русьот трубстановится стор'огой.Городдымной бородой оброс.Не попросят в рай —пожалуйста,войдите —через труп буржуазиикоммунизма шаг.Ста крестьянским миллионампролетариат водитель.Ленин —пролетариев вожак.Понаобещает либералили эсерик прыткий,сам охочий до рабочих шей, —Ленинфразочкис негопооборвет до нитки,чтоб из книгсиялв дворянском нагише.И намужене разговорцы досужие,что-де свобода,что люди братья, —мыв Марксовом всеоружииоднана мирбольшевистская партия.Америкупересекаешьв экспрессном купе,идешь Чухломой —тебев глазавонзается теперьРКПи в скобкахмаленькое «б».Теперьна Марсовохотится Пулково,перебираянебесный ларчик.Но мируэтастрочная буквав сто крат красней,грандиознейи ярче.Словау насдо важного самогов привычку входят,ветшают, как платье.Хочусиять заставить занововеличественнейшее слово«ПАРТИЯ».Единица!Кому она нужна?!Голос единицытоньше писка.Кто ее услышит? —Разве жена!И тоесли не на базаре,а близко.Партия —этоединый ураган,из голосов спрессованныйтихих и тонких,от неголопаютсяукрепления врага,как в канонадуот пушекперепонки.Плохо человеку,когда он один.Горе одному,один не воин —каждый дюжийему господин,и даже слабые,если двое.А еслив партиюсгрудились малые —сдайся, враг,замрии ляг!Партия —рука миллионопалая,сжатаяв одингромящий кулак.Единица – вздор,единица – ноль,один —даже еслиочень важный —не подыметпростоепятивершковое бревно,тем болеедом пятиэтажный.Партия —этомиллионов плечи,друг к другуприжатые туго.Партиейстройкив небо взмечем,держаи вздымая друг друга.Партия —спинной хребет рабочего класса.Партия —бессмертие нашего дела.Партия – единственное,что мне не изменит.Сегодня приказчик,а завтрацарства стираю в карте я.Мозг класса,дело класса,сила класса,слава класса —вот что такое партия.Партия и Ленин —близнецы-братья —кто болеематери-истории ценен?Мы говорим Ленин,подразумеваем —партия,мы говоримпартия,подразумеваем —Ленин.Ещегоройкоронованные главы,и буржуичернеют,как вороны в зиме,но ужегорениерабочей лавыпо кратеру партиирвется из-под земель.Девятое января.Конец гапонщины.Падаем,царским свинцом косимы.Бредняо милости царскойприконченас бойней Мукденской,с треском Цусимы.Довольно!Не веримразговорам посторонним.Самис оружиемвстали пресненцы.Казалось —сейчаспокончим с троном,за ними буржуевокресло треснется.Ильич уже здесь.Он изо дня н'а деньпроводитс рабочимипятый год.Он рядомна каждой стоит баррикаде,ведетвсего восстания ход.Но скоропрошлалукавая вестийка —«свобода».Бантики люди надели,царьна балконвыходил с манифестиком.А после«свободной»медовой неделиречи,бантыи пения плавныепушечный ревпокрывает басом:по крови рабочейпустился в плаваниецарев адмирал,каратель Дубасов.Плюнем в лицотой белой слякоти,сюсюкающейо зверствах Чека!Смотрите,как здесь,связавши за локти,рабочих насмертьсекли по щекам.Зверела реакция.Интеллигентчикиушли от всегои всё изгадили.Заперлись дома,достали свечки,ладан курят —богоискатели.Сам заскулилтоварищ Плеханов:– Ваша вина,запутали, братцы!Вот и пустиликрови лохани!Нечегозряза оружие браться. —Ленинв этот скулеж недужныйврезал голосбодрый и зычный:– Нет,за оружиебраться нужно,только болеерешительно и энергично.Новых восстаний вижу день я.Снова подыметсярабочий класс.Не защита —нападениестать должнолозунгом масс. —И этот годв кровавой пенеи эти раныв рабочем станепокажутсяшколойпервой ступенив грозе и бурегрядущих восстаний.И Ленинсновав своем изгнанииготовитнасперед новой битвой.Он учити сам вбирает знание,он партиювновьсобирает разбитую.Смотри —забастовкивздымают год,еще —и к восстанию сумеешь сдвинуться ты.Но вот из летподымаетсястрашный четырнадцатый.Так пишут —солдат-дераскурит трубку,балакать пойдето походах древних,но этувсемирнейшую мясорубкук какой приравнятьк Полтаве,к Плевне?!Империализмво всем оголении —живот наружу,с вставными зубами,и море кровиему по колени —сжирает страны,вздымая штыками.Вокруг негоего подхалимы —патриоты —приспособились Вовы —пишут,руки предавшие вымыв: —Рабочий,дерисьдо последней крови! —Земля —горойжелезного лома,а в нейчеловечьярвань и рваль.Средивсего сумасшедшего доматрезвыйвсталодин Циммервальд.ОтсюдаЛенинс горсточкой товарищейвстал над мироми поднял надмыслиярчевсякого пожарища,голосгромчевсех канонад.Оттуда —миллионыканонадою в уши,стотысячесабельнойконницы бег,отсюда,противи сабель и пушек, —скуластыйи лысыйодин человек.– Солдаты!Буржуи,предав и продав,к туркам шлют,за Верден,на Двину.Довольно!Превратимвойну народовв гражданскую войну!Довольноразгромов,смертей и ран,у нацийнетникакой вины.Противбуржуазии всех стран подымемзнамягражданской войны! —Думалось:сразупушка-печкачихнет огнеми сдунет гнилью,потом поди,ищи человечка,поди,вспоминай его фамилию.Глоткой орудий,шипевших и вывших,друг другустраныорут —на колени!Додрались,и вотникаких победивших —один победилтоварищ Ленин.Империализма прорва!Мыистощилитерпенье ангельское.ТывосставшеюРоссией прорванаот Тавризаи до Архангельска.Империя —это тебе не к'ура!Клювастый орелс двухглавою властью.А мы,как докуренный окурок,простосплюнулиих династью.Огромный,покрытый кровавою ржою,народ,голодный и голоштанный,к Советам пойдетили будетбуржую таскать,как и встарь,из огня каштаны? —Народразорвалоковы царьи,Россия в буре,Россия в грозе, —читалВладимир Ильичв Швейцарии,дрожа,волнуясьнад кипой газет.Но чтопо газетным узнаешь клочьям?На аэропланепрорваться б ввысь,туда,на помощьк восставшим рабочим, —одно желанье,единая мысль.Поехал,покорный партийной воле,в немецком вагоне,немецкая пломба.О, если бызналтогда Гогенцоллерн,что Ленини в их монархию бомба!Питерцывсё ещевсем на радостьлобзались,скакали детишками малыми,но в красной ленточке,слегка припарадясь,Невскийужекишел генералами.За шагом шаг —и дойдут до точки,дойдути до полицейского свиста.Уженачинаютказать коготочкибуржуииз лапок своих пушистых.Сначала мелочь —вроде мальков.Потом повзрослев —от шпротов до килечек.Потом Дарданельскийв девичестве Милюков,за нимс коронациейпрет Михаильчик.Премьерне власть —вышивание гладью!Этотебене грубый нарком.Прямо девушка —иди и гладь ее!Истерики закатывает,поет тенорком.Ещене попалонами росинкиот этих самыхфевральских свобод,а у оборонцев —уже хворостинки —«марш, марш на фронт,рабочий народ».И в довершениепейзажа славненького,нас предававшиеи дои потом,вокругсторожамиэсеры да Савинковы,меньшевики —ученым котом.И в город,ужезаплывающий салом,вдруг оттуда,из-за Невы,с Финляндского вокзалапо Выборгскойзагрохотал броневик.И сноваветерсвежий, крепкий валыреволюцииподнял в пене.Литейныйзалилиблузы и кепки.«Ленин с нами!Да здравствует Ленин!»– Товарищи! —и над головамипервых сотен впередведущуюруку выставил.– Сбросимэсдечестваобветшавшие лохмотья.Долойвластьсоглашателей и капиталистов!Мы —голосволи низа,рабочего низавсего света.Да здравствуетпартия,строящая коммунизм,да здравствуетвосстаниеза власть Советов! —Впервыеперед толпой обалделойздесь же,перед тобою,близ,встало,как простоеделаемое дело,недосягаемое слово —«социализм».Здесь же,из-за заводов гудящих,сияя горизонтомво весь свод,всталазавтрашняякоммуна трудящихся —без буржуев,без пролетариев,без рабов и господ.На толщьокрутившихсоглашательских веревокслова Ильичаударами топора.И речьпрерывалообвалами рева:«Правильно, Ленин!Верно!Пора!»ДомКшесинской,за дрыгоножествоподаренный,нынче —рабочая блузница.Сюда течетфабричное множество,здесьзакаляетсяв ленинской кузнице.«Ешь ананасы,рябчиков жуй,день твой последнийприходит, буржуй».Уж лезетк сидящимв хозяйском стуле —как живетеда что жуете?Примериваясь,в июлеза горло потрогалии за животик.Буржуевы зубьяощерились разом. —Раб взбунтовался!Плетями,да в кровь его! —И ручкуКеренскоговодят приказом —на мушку Ленина!И партиясноваушла в подполье.Ильич на Разливе,Ильич в Финляндии.Но ни чердак,ни шалаш,ни поле вождяне дадутозверелой банде их.Ленина не видно,но он близ.По тому,работа движется как,виднанаправляющаяленинская мысль,виднаведущаяленинская рука.Словам Ильичевым —лучшая почва:падают,сейчас жедело растя,и рядомужес плечом рабочего —плечимиллионов крестьян.И когдаосталосьна баррикады выйти,день наметивв ряду недель,Ленинсамявился в Питер: —Товарищи,довольно тянуть канитель!Гнет капитала,голод-уродина,войн бандитизм,интервенция в'орья —будет! —покажутсябелее родинокна теле бабушки,древней истории. —И оттуда,на дниоглядываясь эти,головуЛенинавзвидишь сперва.Этоот рабствадесяти тысячелетийк векамкоммунысияющий перевал.Пройдутгодасегодняшних тягот,летом коммунысогреет лета,и счастьесластьюогромных ягоддозреетна красныхоктябрьских цветах.И тогдау читающихленинские веления,пожелтевшихдекретовперебирая листки,выступятслезы,выведенные из употребления,и кровьволнениемударит в виски.Когда яитожуто, что прожил,и роюсь в днях —ярчайший где,я вспоминаюодно и то же —двадцать пятое,первый день.Штыкамитычетсячирканье молний,матросыв бомбыиграют, как в мячики.От гудадрожитвзбудораженный Смольный.В патронных лентахвнизу пулеметчики.– Васвызываеттоварищ Сталин.Направотретья,он там.– Товарищи,не останавливаться!Чего стали?В броневикии на почтамт!– Есть! —повернулсяи скрылся скоро,и толькона лентеу флотскогопод лампойблеснуло —«Аврора».Кто мчит с приказом,кто в куче спорящих,кто щелкалзатворомна левом колене.Сюдас того конца коридорищабочкомпошелнезаметный Ленин.УжеИльичейповеденные в битвы,ещене знаяего по портретам,толкались,орали,острее бритвысолдаты друг другакрыли при этом.И в этой желаннойжелезной буреИльич,как будтодаже заспанный,шагал,становилсяи глаз, сощуря,вонзал,заложившируки за спину.В какого-то парняв обмотках,лохматого,уставилбез промаха бьющий глаз,как будтосердцес-под слов выматывал,как будтодушутащил из-под фраз.И знал я,что всераскрыто и понятои этимглазомнаверное выловится —и крик крестьянский,и вопли фронта,и воля нобельца,и воля путиловца.Онв черепесотней губерний ворочал,людейносилдо миллиардов полутора.Онвзвешивалмирв течение ночи, а утром:—Всем!Всем!Всем это – фронтам,кровью пьяным,рабамвсякого рода,в рабствобогатым отданным. —Власть Советам!Земля крестьянам!Мир народам!Хлеб голодным! —Буржуипрочли– погодите,выловим, —животики пятятдоводом веским —ужо им покажутДухонин с Корниловым,покажут ужо имГучков с Кер'енским.Но фронтбез бояслова эти взяли —деревняи городдекретами залит,и дажебезграмотнымсердце прожег.Мы знаем,не нам,а им показали,какое такое бывает«ужо».Переходилоот близких к ближним,от ближнихдальним взрывало сердца:«Мир хижинам, война,война,война дворцам!»Дралисьв любом заводе и цехе,горохомиз городов вытряхивали,а сзадишаганье октябрьскоеметило вехипылающихдворянских усадеб.Земля —подстилка под ихними порками,и вдругее,как хлебища в узел,со всеми ручьями ееи пригоркамикрестьянин взяли зажал, закорузел.В очкахманжетщики,злобой похаркав,ползли туда,где царство да графство.Дорожка скатертью!Мы и кухаркукаждуювыучимуправлять государством!Мы жилипокапроизводством ротаций.С окоповлетелов немецкие уши:– Пора кончать!Выходите брататься! —И фронтрасползалсяв улитки теплушек.Такую литечьзагородите горстью?Казалось —наша лодчонка кренится —Вильгельмов сапог,Николаева шпористей,сотретСоветской страны границы.Пошли эсерыв плащах распашонкой,ловили бегущихв свое словоблудьище,тащилипо-рыцарскиглупой шпажонкойкрасивосразитьброневые чудища!Ильичпетушившимсякрикнул:– Ни с места!Пусть партиявзвалити это бремя.Возьмемпередышку похабного Бреста.Потеря – пространство,выигрыш – время. —Чтоб не передохнутьнамв передышку,чтоб знал —запомнят удары мои,себяне муштровкой —сознанием вышколи,стройсярядамиКрасной Армии.Историкис гидрой плакаты выдерут– чи эта гидра была,чи нет? —а мызнаваливот эту гидрув еенатуральной величине.«Мы смело в бой пойдемза власть Советови, как один, умремв борьбе за это!»Деникин идет.Деникина выкинут,обрушенный пушкойподымут очаг.Тут Врангель вам —на смену Деникину.Барона уронят —уже Колчак.Мы жрали кору,ночевка – болотце,но шлимиллионами красных звезд,и в каждом – Ильич,и о каждом заботитсяна фронтев одиннадцать тысяч верст.Одиннадцать тысяч верстокружность,а скольковдоль да поперек!Ведь каждый доматаковывать нужно,каждыйврагав подворотнях берег.Эсер с монархистомшпионят бессонно —где жалят змеей,где рубят сплеча.Ты знаешьпутьна завод Михельсона?Найдешьпо кровииз ран Ильича.Эсерыцелятне очень верно —другим концомда себя жев бровь.Но бомб страшнееи пуль револьверныхосада голода,осада тифов.Смотрите —кружатнад крошками мушки,сытней им,чем намв осьмнадцатом году, —простаивалииз-за осьмушки суткив улицена холоду.Хотите сажайте,хотите травите —завод за картошку —кому он не жалок!И десятикорпусныйсудостроитель пыхтели визжализ-за зажигалок.А у кулакови масло и пышки.Расчет кулаковпростой и верненький —запрячь хлебада зарой в кубышкиниколаевкида к'еренки.Мы знаем —голодсметает начисто,тут нужен зажим,а не ласковость воска,и Ленинвстаетсражаться с кулачествоми продотрядамии продразверсткой.Развев этакое времяслово «демократ»набредеткакой головке дурьей?!Если бить,так чтоб под нимпанель была мокра:ключ побед —в железной диктатуре.Мы победили,но мыв пробоинах:машина стала,обшивка —лохмотья.Валы обломков!Лохмотьев обойных!Идите залейте!Возьмите и смойте!Где порт?Маякиполомались в порту,кренимся,мачтамиволны крестя!Нас опрокинет —на правом бортув сто миллионовгруз крестьян.В восторге врагизаливаются воя,но таклишь Ильич умел и мог —он вдругповернулколесо рулевое сразуна двадцать румбов вбок.И сразу тишь,дивящая даже;крестьянеподвозятк пристани хлеб.Обычные вывески– купля —– продажа —– нэп.Прищурился Ленин:– Чинитесь пока чего,аршину учись,не научишься —плох. —Командуусталуюберег покачивал.Мы к буре привыкли,что за подвох?ЗаливИльичемуказан глубокийи точкасмычки-причаланайдена,и плавнов мир,строительству в доки,вошлаСоветских республик громадина.И Ленинсамгде железо,где дерево носилчинитьпробитое место.Стальными листамивздымали примеривалкооперативы,лавкии тресты.И сновастановитсяЛенин штурман,огни по бортам,впереди и сзади.Теперьот абордажей и штурмамыперейдемк трудовой осаде.Мыотошли,рассчитавши точно.Кто разложился —на берегза ворот.Теперь вперед!Отступленье окончено.РКП,команду на борт!Коммуна – столетия,что десять лет для ней?Вперед —и в прошломскроется нэпчик.Мы двинемсяво сто раз медленней,затов миллионпрочней и крепче.Вот этоймелкобуржуазной стихииещеколышетсямертвая зыбь,но, тихиетучимолнией выев,уже —нарастаньевсемирной грозы.Врагсменяетврага поределого,но будет —над миромзажжем небеса —но этоужеполезней проделывать,чемоб этом писать.Теперь,если пьетеи если едите,на общий завод лиидемс обеда,мы знаем —пролетариат – победитель,и Ленин —организатор победы.От Коминтернадо звонких копеек,серпом и молотомв новой меди,однанеписаная эпопея —шагов Ильичаот победы к победе.Революции —тяжелые вещи,один не подымешь —согнется нога.Но Ленинмеж равнымибыл первейшийпо силе воли,ума рычагам.Подымаются страныодна за одной —рука Ильичауказывала верно:народы —черный,белыйи цветной —становятсяпод знамя Коминтерна.Столпов империализманепреклонные колонны —буржуипяти частей света,вежливоприподымаяцилиндры и короны,кланяютсяИльичевой Республике Советов.Намне страшноусилие ничье,мчимвпередпаровозом труда…и вдругстопудовая весть —с Ильичемудар.* * *Если бывыставить в музееплачущего большевика,весь день быв музееторчали ротозеи.Еще бы —такоене увидишь и в века!Пятиконечные звездывыжигали на наших спинахпанские воеводы.Живьем,по голову в землю,закапывали нас бандыМамонтова.В паровозных топкахсжигали нас японцы.рот заливали свинцом и оловом.отрекитесь! – ревели,но изгорящих глотоклишь три слова:– Да здравствует коммунизм! —Кресло за креслом,ряд в рядэта стальжелезо этовваливалосьдвадцать второго январяв пятиэтажное зданиеСъезда Советов.Усаживались,кидались усмешкою,решалипоходямелочь дел.Пора открывать!Чего они мешкают?Чегопрезидиум,как вырубленный,поредел?Отчегоглазакраснее ложи?Что с Калининым?Держится еле.Несчастье?Какое?Быть не может?А если с ним?Нет!Неужели?Потолокна наспошел снижаться вороном.Опустили головы —еще нагни!Задрожали вдруги стали чернымилюстр расплывшихся огни.Захлебнулсяклокольчика ненужный щелк.Превозмог себяи встал Калинин.Слезы не сжуешьс усов и щек.Выдали.Блестят у бороды на клине.Мысли смешались,голову мнут.Кровь в виски,клокочет в вене:– Вчерав шесть часов пятьдесят минутскончался товарищ Ленин!Этот годвидал,чего не взвидят сто.Деньвекамвойдетв тоскливое преданье.Ужасиз железавыжал стон.По большевикампрошло рыданье.Тяжесть страшная!Самих себя жевыволакиваливолоком.Разузнать —когда и как?Чего таят!В улицыи в переулкикатафалкомплылБольшой театр.Радостьползет улиткой.У горябешеный бег.Ни солнца,ни льдины слитка —всёсквозь газетное ситкочерныйзасеял снег.На рабочегоу станкавесть набросилась.Пулей в уме.И как будтослезы стаканопрокинули на инструмент.И мужичонко,видавший виды,смертив глазсмотревший не раз,отвернулся от баб,но выдалакулакомрастертая грязь.Были люди – кремень,и этиприкусились,губу уродуя.Старикамирассерьезничались дети,и, как дети,плакали седобородые.Ветервсей землебессонницею выл,и никаквосставшейне додумать до конца.что вот гробв морознойкомнатеночке Москвыреволюциии сына и отца.Конец,конец,конец.Когоуверять!Стекло —и видите под…Этоегонесут с Павелецкогопо городу,взятому им у господ.Улица,будто рана сквозная —так болити стонет так.Здеськаждый каменьЛенина знаетпо топотупервыхоктябрьских атак.Здесьвсё,что каждое знамявышило,задумано ими велено им.Здеськаждая башняЛенина слышала,за нимпошла быв огонь и в дым.ЗдесьЛениназнаеткаждый рабочий,сердца емуветками елок стели.Он в битву вел,победу пророчил,и вотпролетарий —всего властелин.Здеськаждый крестьянинЛенина имяв сердцевписаллюбовней, чем в святцы.Он земливелелназвать своими,что дедамв гробах,засеченным, снятся.И коммунарыс-под площади Красной,казалось,шепчут:– Любимый и милый!Живи,и не надосудьбы прекрасней —сто раз сразимсяи ляжем в могилы! —Сейчаспрозвучали бслова чудотворца,чтоб нам умеретьи его разбудят, —плотина улицвраспашку растворится,и с песнейна смертьринутся люди.Но нету чудес,и мечтать о них нечего.Есть Ленин,гроби согнутые плечи.Он был человекдо конца человечьего —несии казнисьтоской человечьей.Вовектакогобесценного грузаещене неслиокеаны наши,как гроб этот красный,к Дому Союзовплывущийна спинах рыданий и маршей.Ещев караулвставала в почетныйсуровая гвардияленинской выправки,а людиужепрожидают, впечатаныво всю длинуи Тверскойи Димитровки.В семнадцатомбыло —в очередь дочериза хлебом не вышлешь —завтра съем!Но в этухолодную,страшную очередьс детьми и с больнымивстали все.Деревнистроилисьс городом рядом.То мужеством горе,то детскими вызвенит.Земля трудапроходила парадом —живымитогомленинской жизни.Желтое солнеце,косое и лаковое.взойдет,лучами к подножью кидается.Как будтозабитые,надежду оплакивая,склоняясь в горе,проходят китайцы.Вплывалиночина спинах дней,часы меняя,путая даты.Как будтоне ночьи не звезды на ней,а плачутнад Ленинымнегры из Штатов.Мороз небывалыйжарил подошвы.А людиднюютдавкою тесной.Дажеот холодабить в ладошиникто не решается —нельзя,неуместно.Мороз хватаети тащит,как будтопытает,насколько в любви закаленные.Врывается в толпы.В давку запутан,вступаетвместе с толпой за колонны.Ступени растут,разрастаются в риф.Но вотзатихаетдыханье и пенье,и страшно ступить —под ногою обрыв —бездонный обрывв четыре ступени.Обрывот рабства в сто поколений,где знаютлишь золота звонкий резон.Обрыви край —это гроб и Ленин,а дальше —коммунаво весь горизонт.Что увидишь?!Только лоб его лишь,и Надежда Константиновнав туманеза…Может быть,в глаза без слезувидеть можно больше.Не в такиеясмотрел глаза.Знаменплывущихсклоняется шелкпоследнейпочестью отданной:"Прощай же, товарищты честно прошелсвой доблестный путь, благородный".Страх.Закрой глазаи не гляди —как будтоидешьпо проволоке провода.Как будтоминутуодин на одиносталсяс огромнойединственной правдой.Я счастлив.Звенящего марша водаотноситтело мое невесомое.Я знаю —отнынеи навсегдаво мнеминутаэта вот самая.Я счастлив,что яэтой силы частица,что общиедаже слезы из глаз.Сильнееи чищенельзя причаститьсявеликому чувствупо имени —класс!Знамённыесновасклоняются крылья,чтоб завтраопятьподняться в бои —"Мы сами, родимый, закрылиорлиные очи твои".Только б не упасть,к плечу плечо,флаги вычерниви веками алея,на последнеепрощание с Ильичемшлии медлили у Мавзолея.Выполняют церемониал.Говорили речи.Говорят – и ладно.Горе вот,что срок минутымал —развевесьохватишь ненаглядный!Пройдути наверхсмотрят с опаской,на черный,посыпанный снегом кружок.Как бешеноскачутстрелки на Спасской.В минуту —к последней четверке прыжок.Замритеминутуот этой вести!Остановись,движенье и жизнь!Поднявшие молот,стыньте на месте.Земля, замри,ложись и лежи!Безмолвие.Путь величайший окончен.Стреляли из пушки,а может, из тыщи.И этапальбаказалась не громче,чем мелочь,в кармане бренчащая —в нищем.До болираскрылубогое зрение,почти заморожен,стою не дыша.Встаетпредо мнойу знамен в озарениитемныйземнойнеподвижный шар.Над миром гроб,неподвижен и нем.У гроба —мы,людей представители,чтоб бурей восстаний,дел и поэмразмножить то,что сегодня видели.Но вотиздалёка,оттуда,из алогов мороз,в караул умолкнувший наш,чей-то голос —как будто Муралова —«Шагом марш».Этого приказаи не нужно даже —реже,ровнее,тверже дыша,с трудомотрываятело-тяжесть,с площадивнизвбиваем шаг.Каждое знамятвердыми рукамивновьнад головоювзвито ввысь.Топота потоп,сила кругами,ширясь,расходитсямиру в мысль.Общая мысльвоедино созвеньенарабочих,крестьяни солдат-рубак:– Труднобудетреспублике без Ленина.Надо заменить его —кем?И как?Довольновалятьсяна перине клоповой!Товарищ секретарь!На тебе —вот —просим приписатьк ячейке еркаповойсразу,коллективно,весь завод… —Смотрятбуржуи,глазки раскоряча,дрожатот топота крепких ног.Четыреста тысячот станкагорячих —Ленинупервыйпартийный венок.– Товарищ секретарь,бери ручку…Говорят – заменим…Надо, мол…Я уже стар —берите внучика,не отстает —подай комсомол. —Подшефный флот,подымай якоря,в морепораподводным кротам."По морям,по морям,нынче здесь,завтра там".Выше, солнце!Будешь свидетель —скорейразглаживай траур у рта.В ногувзрослымвступают дети —тра-та-та-та-тата-та-та-та."Раз,два,три!Пионеры мы.Мы фашистов не боимся,пойдем на штыки".Напраснокулак Европы задран.Кроем их грохотом.Назад!Не сметь!Сталавеличайшимкоммунистом-организаторомдажесамаИльичева смерть.Уженад трубамичудовищной рощи,рукимиллионовсложив в древко,красным знаменемКрасная площадьвверхвздымаетсястрашным рывком.С этого знамени,с каждой складкисноваживойвзывает Ленин:– Пролетарии,стройтеськ последней схватке!Рабы,разгибайтеспины и колени!Армия пролетариев,встань стройна!Да здравствует революция,радостная и скорая!Это —единственнаявеликая войнаиз всех,какие знала история.

1924

ЛЕТАЮЩИЙ ПРОЛЕТАРИЙ

ПРЕДИСЛОВИЕВ «Правде»пишется правда.В «Известиях» —известия.Факты.Хоть возьмида положи на стол.А поэтаинтересуети то,что будет через двестилетили —через сто.IВОЙНА, КОТОРАЯ БУДЕТ СЕЙЧАСКогдаперелистываемгазетный лист мы,перебираемновостизаграницы болотной,натыкаемся —выдумалиученые империалистовы:то газ,то луч,то самолет беспилотный.Что им,куриная судьба горька?Человечествупомогают,лучи скрестя?Нет —с поднебесьяновый арканготовятна шеирабочих и крестьян.Десятилетиестраницывсех газетинсмерть начиняла —увечья,горе…Но вздоромпокажутсябойни этив ужасегрядущих фантасмагорий.…2125 год.Небо горсти сложило(звезды клянчит).Был вечер,выражаясь просто.На небе,как всегда,появился аэропланчик.Обычный —самопишущий —«Аэророста».Москва.Москвичиповылезли на крышисорокаэтажныхдомов-коммун.– Посмотрим, что ли…Про что пропишет.Кто?Кого?Когда?Кому? —Тревога.Летчикоткрылгорящий газ,вывелна небераму.Вывелкрупными буквами:ПРИКАЗ.МОБИЛИЗАЦИЯ.А потом —телеграмму:Рапорт.Наблюдатели.Берег восточный.Доносим:"Точно —без пяти восемь,несмотряна время раннее,врагмаякипотушил крайние".Ракета.Осветилисьв темнотеприготовления —лихорадочный темп.Крыло к крылу,в крылья крылья,первая,вторая,сотая эскадрилья.Еще ракету!Вспыхнула.Видели?Из ангароввыводятся истребители."Зашифровали.Передалистамсторожевымсоветским постам.Порядок образцовый.Летимнаперерез,в прикрытиигазовых завес".За рапортом —воззвание:"Товарищи,ясно!Угроза —Европеи Азии красной.Америка —разбитой буржуазии оплот —на насподымаетвоздушный флот.Не врытьв норурабочий класс.Рука – на руль!Глаз – на газ!"Казалось,газ,смертоносный и душненький,ужеобволакиваетмиллионы голов.Заторопились.Хватали наушники.Бросали в радио:"Алло!Алло!!"Мотор умолк,тревогу отгаркав.Потухвверхуфосфорический свет.А людивыводилидвухместки из ангариков,летели —с женой —в районный совет.Долетевшимдо половинывстречались —побывавшие в штабе.Туда!Туда!!Где бомбыда минысложиларсенальщикв страшный штабель.Радиомитинг.– Товарищи!На митинг! —радио кликал.Массыморемвздымало бурно.А с Краснойплощадивзлетала восьмикрылка —походнаякоминтерновская трибуна.Не забудетсявовеккартина эта.В масках,в противогазном платьеземляразлегласьфантастическим макетом.А вверху —коминтерновский председатель:– Товарищи!СегодняАмерикаСоюзутрудящихсянавязывает войны! —От Шанхаядо ирландского берега —фразысразупо радиоволнам.Авиамобилизация.Сегоднязабылисон и дрему.Солнцеискусственноев миллиард свечейвключили,и от аэродромак аэродромусновалимашиныбессонных москвичей.Легкие разведчики,дредноуты из алюминия…И в газодежде,мускулами узловат,рабочийкрепилподвески минные;бомбами —летучкаминабивал кузова.Штабныеу машинразбились на группки.Небо кроили;место своеотмечали.Делали зарубкина звездах —территории грядущих боев.Летчик.Рядом – ребятишки(с братом)шлемпомогалинадеть ему.И онобъяснялпионерам и октябрятам,из-за чего тревогаи что – к чему:– Из Европы выбили…из Азии…Ан,они – туданавострили лыжи, —в Америку, значит.В подводках.За океан.А там —свои.Буржуи.Кулиджи.Мытутзабыли и имя их.Заводы строим.Возносим трубы.А онине дремлют.У них —химия.Воняют газом.Точат зубы.Ну, и решили —дошло до точки.Бомбы взяли.С дом – в объем.Камня на камне,листочка на листочкене оставят.Побьют…Если мы не побьем. —Вперед.Однамашинавыскользнула плавно.Снизилась,смотрит…Чего бы надо еще?Потом рванулась —обрадовалась словно —сигнализировала:"Главнокомандующий.Приказываю:Пора!Вперед!!И до Марсавинт отмашет!"Отземлились,подняли рупора.И воздухгремитв давнишнем марше.Марш.Буржуилезут в ярина самыйнебий свод.Товарищпролетарий,садись на самолет!Катисьназад,заводчики,по облакам свистя.Мы – летчикиреспубликирабочих и крестьян.Где не проехатьконнице,где не пройтиногам —тамтольколетчик гонитсяза птицами врага.Вперед!Сквозь тучи-кочки!Летим,крылом блестя.Мы – летчикиреспубликирабочих и крестьян!Себяс врагом померьте,дорогукровью рдя;до самойнебьей твердикоммунуутвердя.Наш флагмеж звездполощется,рабочьювластьрастя.Мы – летчики,мы – летчицырабочих и крестьян!* * *Начало.Сначаларазведчикиразмахнулись полукругом.За разведчиками —истребителей дуга,А за нимигазоносцывыстроились в угол.Тучиот винтовразмахиваются наугад.А за ними,почтизакрывая многоокий,помноженныйфонаряминебесный свод,летелиогромней,чем корабельные доки,ангары —сразуна аэропланов пятьсот.Когдаповоротыбыли резки, —на тысячиладов и ладковревелисонмыокружающих мастерскихсвистоголосиемсирен и гудков.За нимивследпошли обозы,маскированныекаким-тоцветом седым.Тихо…Тебе – не телегой об земь!..Арсеналы,складымедикаментов,еды…Под нимиземлявыгибалась миской.Ждалина каждойбетонной поляне.Ленинскаяэскадрильявзлетела из-под Минска…Присоединилиськрылатые смоляне…Выше,вышеввинчивались летчики.Совсем высоко…И – еще выше.Марш отшумел.Машины —точки.Внизу – пощурилисьи бросили крыши.Проверили.Есть —кислород и вода.Едумашинав минуту подавала.И влезли,осмотревпровода и привода,в бронюгазонепроницаемых подвалов.На оборону!Заводы гудят.А кранымины таскают.Под землюот вражьего газа уйдя,бежалажизнь заводская.Поход.Летели.Птицыв изумленьи глядели.Летели…Винт,звезда блестит в темноте ли?Летели…Ввысьдо того,что – иней на теле.Летели…Самисебя ждогоняя еле,летели.С часамискоростьтворит чудеса:шлов суткидвое сполна;два солнца —в 24 часа;и дваждывсходила луна.Когда ждогоняливращенье земли —сто местперемахивалглаз.А циферблатпоказывалимодиннеподвижный час.Взвивались,прорезавшивоздух весь.В удушьиразинув рот,с трудомрукой,потерявшей вес,выструиваликислород.Врезалисьразведчикив бурюи в громи, бросивгромовую одурь,на гладьокеанакидались ядроми плыли,распенивши воду.Плавучейминойвзорван один.И тотчасвсе остальныезаторопилисьв воду уйти,сомкнувшиброни стальные.Всплывали,опасное место пройдя,стряхнувшис пропеллеровкапли;и вновьв небосвод,пылающ и рдян,машинмноготочиевкрапили.Летели…Минуты…сутки…недели…Летели.Сквозь россыпи солнца,сквозь луновы мелилетели.Нападение.Начальникспокойнопередвигает кожаныйна дваваликанамотанный план.Все спокойно.И вдруг —как подкошенный,камнем —аэроплан.Ничего.И тольколучищевытягиваетсяразящейручищей.Вставали,как в пустыне миражи,сто тысячмашинэскадрильи вражьей.Нацеливлуч,истребленье готовящий,сторон с десяти– никак не менее —свистели,летели,мчались чудовища —из света,из стали,из алюминия.Качнуламашиныветра река.Налевокренятсяпо склону.На правомкрылевстает три "К",тричерных"К" —Ку-клукс-клана.А ветерс другого бока налез,направокачнул огульно —и черньювзметнуласьна левом крылефашистскаязагогулина.Секунда.Рассмерчились бешено.И нет.Исчезли,в газ занавешены.На каждом аэро,с каждого бока,как будтоискра —в газовый бак,два словавзрывало сердца:"Тревога!Враг!"Аэробитва.Не различитьгоризонта слитого.Небо,воздух,вода —воедино!И в этойсиневе —последняя битва.Красных,белых– последний поединок.Невероятная битва!Ни одного громыханийка!!Ни ядер,ни пуль не вижу мимо я —тольковинтоввзбешенная механика,толькооднилучи да химия.Гнались,увлекались ловом,и вдруг —поворачивалиназад.Свисали руки,а на лицелиловом —вылезшиеостекленелые глаза.Эскадрильи,атакующие,тучи рыли.Прожекторглазоткрывает круглый —и нетуникаких эскадрилий.Лишь падаютвнизобломки и угли.Иногда,невидимые,башня с башнеюсходились,и тогдагромыхало одно это.По старинкедралисьврукопашнуюдвав абордажевоздушные дредноута.Один разбит,и сразу —идиллия:беззащитных,как щенят,в ангарыполоманныедредноуты вводили,здесь жев воздухеклепая и чиня.Четыреждыночью,от звезд рябой,сменилисьдней глади,но всерастет,расширяется бой,звереетсо дня на день.В боюумиралипятые сутки.Враготошел на миг.А послетысячаясно видимых и жуткихмашинпошла напрямик.В атаку!В лучи!! —Не свернули лета.В газ!!! —И газ не мутит.Неуязвимые,прут без пилотов.Всеметутна пути.* * *Гнут.Командав нахмурился.Кажется – крышка!Бросится наш,винтами взмашет —и падаетмухой,сложивши крылышки.Нашим – плохо.Отходят наши.Работа —чистая.Сброшена тонна.Ни увечий,ни боли,ни раны…И городсметенбез всякого стонатоннойудушливойгазовой дряни.Десяткистолицневидимый выелникого,ничего не щадящий газ.К самойк Москвемашины передовыепрут,как на парад,как на показ…Уженадеющихсязвали вралями.Но летчики,долг выполняя свой,аэропланнымикольцами-спиралямисгрудилисьпо-над самой Москвой.Расплывшисьво всенебесное лоно,во весьнепреклонныймашинный дух,враг летел,наступал неуклонно.Уже —в четырех километрах,в двух…Вспыхивалив черных рамкахизвестиянеизбежной ясности.Радиогромкотрубило:– Революция в опасности! —Скрежещущие звукикорежилии спокойное лицо, —этозавинчивала люкиМоскваподвальных жильцов.Сверхувидно:мура —так толпятся;а те —в дирижабляхда – на Урал.Прихватываютжен и детей.Растут,размножаютсяв небесном ситценадвигающиесямашины-горошины.Сейчас закидают!Сейчас разразится!Сейчасгазобомбыобрушатся брошенные.Ну что ж,приготовимсяк смерти душной.Нам ликлониться,пощаду моля?Напрягшисьвсейсилищей воздушной,примолклаСоветская Земля.Победа.И вдруг… —не верится! —будтокто-томашинывражьидернул разом.На удивленьеполувылезшимнашим пилотам,те скривилисьи грохнулисьназемь.Не смея радоваться —не подвох ли?снизились, может,землею шествуют? —моторызатараторили,заохали,ринулиськ месту происшествия.Снизились,к земле приникли…В яме,упавшими развороченной, —обломкиалюминия,никеля…Без подвохов.Так. Точно.Летчики вылезли.Лбы-складки.Тысяча вопросов.Ответ —нем.И лишьпод утрорадио-разгадка:– Нью-Йорк.Всем!Всем!Всем!Радио.Рабочих,крестьяни летные кадрыприветствуютлетчикипервой эскадры.ПустьразиллюминуютМосквув миллион свечей.С этой минутынавек минуютвойны.Мы —эскадра москвичей —прорвались.Насне видели.Под водой —до Америки рейс.Взлетели.Ночьюгромкоговорителипоставили.И забасилина Нью-Йорк, на весь."Рабочие!Товарищи и братья!Скоро льнацийдурман развеется?!За какие серебреники,по какой платевыпредаетенас, европейцев?Сегоднянатравливают:– Идите!Европуокутайтев газовый мор! —А завтравозвратится победитель,чтоб здесьна васнавьючить ярмо.Что вамжизньбуржуями дарена?Жмутиз васто кровь,то пот.Спаяйтесьс намив одну солидарность.В одну коммуну —без рабов,без господ!"Полицейские —за лисой лиса —на аэросипедах…Прожектора полоса…Напрасно! —Качаясь мерно,громкоговорителираздували голосалучшихораторов Коминтерна.Ничего!Ни связать,ни забрать его —радио.Видим,у них —сумятица.Вышли рабочие,полиция пятится.А городбудтоогни зажег —разгораетсяза флагом флажок.Для насприготовленные минымиллиардерамкладут под домины.Знаменамисебяосеня,атаковываютарсенал.Совсем как в Москвестолетья назадОктябрьскаяразрасталась гроза.Берут,на верстыгром разбасив,ломаютзамковхитроумный массив.Радиофорт…Охраняющий —скинут.Атаковали.Взят вполовину.В другую!Схватка,с час горяча.Ухватываюткакой-то рычаг.Рванули…еще крутнули…Мгновение, —и то чересчур —мгновения менее, —как с тыщиструнищоборванный вой!И тыщачудовищлегла под Москвой.Радость.В «ура» содрогающимсяртам ещехотелось оратьи орать досыта, —а ужево все небесателеграммищувычерчиваларадиороста:"Мир!Народыкончили драться.Да здравствуетминута эта!ВеликаяАмериканская федерацияприсоединяетсяк Союзу советов!"Сомнений —ни в ком.Подпись:«Американский ревком».Возвращение.Утромс западапоявились точки.Неслись,себяи марш растя:"Мы – летчикиреспубликирабочих и крестьян.Недаромпролетали —очищеннебий свод.Крестьянин!Пролетарий!Снижайте самолет!Скатилисьвниззаводчики,по облакам свистя.Мы летчики —республикирабочих и крестьян!Не вступитвражьяконница,ни птица,ни нога.Наш летчиквсюду гонитсяза силами врага.Наш флагмеж звезд полощется,рабочью власть растя.Мы – летчицы,мы – летчикирабочих и крестьян".

II

БУДУЩИЙ БЫТ

Сегодня.Комната —это,конечно,не роща.В нейни пикников не устраивать,ни сражений.Но все жне по мне —проклятая жилплощадь:при моей,при комплекции —проживи на сажени!Старики,старухи,дама с моською,детибез счета —вот население.Не квартира,а эскимосскоеили киргизскоекопченое селение.Ребенок —это вам не щенок.Весь день —в работе упорной.То он тебямячикомсбивает с ног,тона крючокзапирает в уборной.Меж скарбом —тропинки,крымских окольней.От шумавзбесятсяи самые кроткие.Весь день —звонки,как на колокольне.Гуртом,в одиночку,протяжные,короткие…И за этогнездо —между клетоки солений,где негдедажеприткнуть губу,носишьсявесь день,отмахиваясьот выселениймандатом союзным,бумажкой КУБУ.Вернешьсяночью,вымотан в городе.Морда – в пене, —смыть бы ее.В темнотев умывальнойлупит по мордекем-тоталантливоразвешенное белье.Бр-р-р-р!Мутитчад кухонный.Встаю на корточки.Тянусьс подоконникамордой к форточке.Вижу,в небесах —возня аэропланова.Приникаюк стеклам,в раму вбит.Вот ктодолженпеределать нановонашсардиночныйунылый быт!Будет.Год какой-тонолями разнулится.Отгремятпоследниебитвы-грома.В Москвене будетни переулка,ни улицы —одни аэродромыда дома.Темны,неясныгрядущие дни нам.Но —для шуткиизображугрядущего гражданина,проводящегоодни сутки.Утро.Восемь.Кричитрадиобудильник вежливый:"Товарищ —вставайте,не спите ежели вы!Завод —зовет.Покабудильникуприказов нет?До свидания!Привет!"Спросонок,но весь —в деловой прыти,гражданинвключилэлектросамобритель.Минута —причесан,щеки —дажегражданки МилосскойВенеры глаже.Воткнул штепсель,открыл губы:электрощетка —юрк! —и выблестила зубы.Прислуг – никаких!Кнопкой званная,самапод нимрасплескалась ванная.Намылилавначале —и пошла:скребет и мочалит.Позвонил —гражданинупод носсамподноситсячайный поднос.Одевается —ни пиджаков,ни брюк;рубаханомерамине жмет узка.Сразуоблекаетсяот пяток до рукшелкомгениально скроенного куска.В туфли —пару ног…В окно —звонок.Прямок постелииз небесных лонвпархиваеткрылатый почтальон.Ни – приказ выселиться,ни – с налогом повестка.Письмо от любимойи дружеских несколько.Вбегает сын,здоровяк-карапуз.– До свидания,улетаю в вуз.– А где Ваня?– Онв садупорхает с няней.На работу.Сквозь комнату – лифт.Присел —и вышелна гладьрасцветоченной крыши.К местуработыкурс держа,к самомукарнизуподлетает дирижабль.По задумчивости(не желая надуть)гражданинпопробовалсесть на лету.Сделавсамые вежливые лица,гражданинаостановилаавиамилиция.Ни протоколов,ни штрафа бряцания…Только —вежливенькоепорицание.Высунувшисьиз гондолы,на разные тонапокрикиваетзнакомым летунам:– Товарищ,куда спешите?Бросьте!Залетайтекак-нибудьс женоюв гости!Если свободны —часа на ползапархивайтена авиабол!– Ладно!А выхотите пересесть?Садитесь,местечко в гондоле есть! —Пересел…Пятнадцать минут.И вот —гражданинприбываетна место работ.Труд.Завод.Главвоздух.Делают вообще онивоздухпрессованныйдля междупланетных сообщений.Кубикна кабинку – в любую ширь,и суткисосновым духом дыши.Так —в век оныйиз «Магги»делали бульоны.Так жевырабатываютсяиз облаковискусственная сметанаи молоко.Скорозабудуто коровьем имени.Развестольковыдоишьиз коровьего вымени!Фабрика.Корпусом сорокаярусным.Слезли.Сорок —в рвении яростном.Чисто-чисто.Ни копотей,ни сажи.Лифтразвезпо одному на этаж.Ни гуда,ни люда!Одна клавиатура —вроде «Ундервуда».Хорошо работать!Легко – и так,а тут ещепо радио —музыка в такт.Бей буквами,надо которыми,а всеостальноедоделается моторами.Четыре часа.Промелькнули мельком.И каждый —с воздухом,со сметаной,с молоком.Не скукситесь,как сонные совы.Рабочий день —четырехчасовый.Бодро, как белка…Еще бодрей.Под душ!И кончено —обедать рей!Обед.Вылетел.Детишки.Крикнул:– Тише! —Нагнализ школылетящих детишек.– Куда, детвора?Обедать пора! —Никакой кухни,никакого быта!Летают сервированныеаэростоловые Нарпита.Стали сел,Взяли съел.Хочешь – из двух,хочешь – из пяти, —на любой дух,на всякий аппетит.Посуда —самоубирающаяся.Поел —и вон!Подноситк ухурадиофон.Буркнул,детишек лаская:Дайте Чухломскую!Коммуна Чухломская?..Прошу —Иванова Десятого! —– Которого?Бритого? —– Нет.Усатого!..– Как поживаешь?Добрый день.– Да вот —тольковылетел за плетень.Пасу стадо.А что надо? —– Как что?!Давно больноне видались.Залетайна матч авиабольный. —– Ладно!Еще с часокпопасуи спланируюв шестом часу.Может, опоздаю…Думаю – не слишком.Деревняпоручиламаленькое делишко.Хлеба —жарою мучимы,так яуправляюискусственными тучами.Надосделать дождь,да чтоб – без града.До свидания! —Занятия.Теперь —поучимся.Гражданинв минутуподлетаетк Высшемусметанному институту.Сопоставляяновейшиетехнические данные,изучаетв лабораториидела сметанные…У нас пока —различные категории занятий.Скажем —грузят чернорабочие,а поэзия —для духовной знати.А тогдане будетболее почетныхи менее…И сапожники,и молочницы —все гении.* * *Игра.Через час —дома.Oтдых.Смена.Вместо блузы —костюм спортсмена.В гоночной,всякого ветра чище,прет,захвативбольшой мячище.Небо —в самолетах юрких.Фигуры взрослых,детей фигурки.И старикиповылезли,забыв апатию.Красные – на желтых.Партия – на партию.Подбросятмячс высотищис этакой,а ты подлетай,подхватывай сеткой.Откровенно говоря,футбол —тоска.Занятиеразве что —для лошадиной расы.А здесь —хорошо!Башмаки – не истаскать.Ностебемячом не расквасят.Все кувыркаются —надо,нет ли;скользят на хвост,наматывают петли.Наконецодинпромахнется сачком.Тогда:– Ур-р-р-а!Выиграли очко! —Вверх,вниз,вперед,назад, —перекувырнутсяи опять скользят.Ни вздоха запыханного,ни кислой мины —будтоне ответственные работники,а – дельфины.Если дождь налетаетс ветром в паре —подымутсянад тучамии дальше шпарят.Стемнеет,а игры броситьлень;догонят солнце,и – снова день.Наконецусталот подбрасывания,от лова.Снизилсяи влетелв окно столовой.Кнопка.Нажимает.Стол чайный.Сын рассказывает:– Сегодняслучайнокрыло поломал.Пересел к Петьке,а то бопоздална урок арифметики.Освободились на час(урока нету),полетелис Петькойловить комету.Б-о-о-о-льшущая!С версту – рост.Елевдвоемудержали за хвост.А потомвыбросили —большая больно.В школукометы таскатьне позволено. —Сестра:– Сегодняот ветраскатился клубокс трех тысяч метров.Пришлось снизиться —нитку наматывать.Аж всяот ветрастала лохматовая. —А младшийвесьв работу вник.Сидити записывает в дневник:"Сегодняв школе —практический урок.Решали —нетили есть бог.По-нашему —религия опиум.Осматривали образ —богову копию.А потомс учителемполетели по небесам.Убеждайся – сам!Небо осмотрелии внутрии наружно.Никаких богов,ни ангеловне обнаружено".А папаше,чтоб не пропални единый миг,радиовыбубниваетстраницы книг…Вечер.Звонок.– Алло!Не разбираю имя я…А!Это ты!Привет, любимая!Еду!Немедленно!В пять минутнебо перемахнуво всю длину.В такую погодупрекрасно едется.Ждиу облака —под Большой Медведицей.До свидания! —Сел,и попятилисьплощади,здания…Щека – к щеке,к талии – талией, —небораза три облетали.По млечным путямза кометной кривизной,а сзади —жеребенком —аэроплан привязной.Простор!Тебе —не Петровский парк,где всепротертозадами парок.На ходурассказываетбывшеев двадцать пятом году.– Сегодняслушалрадиокнижки.Да…это былине дни, а днишки.Найдешь комнатенку,и то – не мед.В домком давай,фининспектору данные.А тут – благодать!Простор —не жмет.Мироздание!Возьмем – наудачу.Тогдавеснойтащились на дачу.Ездилипо железной дороге.Пыхтяти ползут понемножку.Все равно,что ласточкупоставить на ноги,чтоб шла,ступаяс ножки на ножку.Свернуть,пойти по лесу —нельзя!Соблюдай рельсу.А то ещев древнее времябылитак называемыеавтомобили.Тоже —мое почтеньице —способ сообщеньица!По воздуху —нельзя.По воде —не может.Через лес —нельзя.Через дом —тоже.Ну, скажите,это машина разве?Шины лопаются,неприятностей —масса.Дажена фонарьне мог взлазить.Сейчас же —ломался.Теперь захочу —и в сторону ринусь.А разве —езда с паровозом!Примус!Теперьприставилкрыло и колесада вместе с домомвзяли понесся.А захотелосьостановиться —вот тебе – Винница,вот тебе – Ницца.Больнымво время оноепрописывалисьсолнечные ванны.Днеми то,сложивши ручки —жди,чтобы вылезлуч из-за тучки.А нынчелетихоть с самого полюса.Грейся!Пользуйся!.. —Любимойдни ушедшие мнятся.А под нимигорода,селенияпроносятсяв иллюминации —ежедневные увеселения!РадиостанцияУралана всюна Сибирьконцерты орала.Шаля,такие ноты наляпаны,что с завистилопнули бвсе Шаляпины.А дальшев кинематографическом ражепо облакам —верстовые миражи.Это тебене «Художественный»да «Арс»,где в тесных стенках —партер да ярус.От землидо самого Марсастановись,хоть партером,хоть ярусом.Наконец —в грядущеми это станется —прямопо небуразводят танцы.Не топоча,не вздымая пыль,грациозновыгибая крылья,наяриваютфантастическую кадриль.А в радио —буря кадрилья.Вокругмиллионылетающих столиков.Пей и прохлаждайся —позвони только.Безалкогольное.От сапожникаи до портного —никтоне выносити запаха спиртного.Больному —рюмка норма,и топринимаетпод хлороформом.Никогоне мутитникакая строфа.Не жизнь,а – лафа!Сообщаю эток прискорбиютоварищей поэтов.Не то что нынче —тысячамивысыпятна стихи,от которых дурно.А тут —хорошо!Ни диспута,ни заседания ни одного —культурно!Полдвенадцатого.Радио проорал:– Граждане!Напоминаю —спать пора! —От быстротызасвистевши аж,прямос суматохи бальнойгражданин,завернувкрутой вираж,влетаетв окно спальной.Слез с самолета.Кнопка.Троньте!Самолет сложилсяи – в угол,как зонтик.Разделся.В мембрану —три слова:– Завтраразбудитьв полвосьмого! —Повернулсяна бокдовольный гражданин,зевнули закрыл веки.Такпроводилсвои днигражданинв XXX веке.

III

ПРИЗЫВ.

Крылатыхднейдалека дата.Нескоров радостикрикнем:– Вот они! —Но я —грядущих дней агитатор —к нимхоть на шагподвожу сегодня.Чтоб вамуподобитьсядетям птичьим,в гондолув уютнуюсев, —огнем вамв глазаежедневно тычембуквы —О. Д. В. Ф.Чтоб в будущийяркий,радостный час выносилисьв небе любом —сейчаслетуныразбиваются насмерть,в Ходынкувплющившись лбом.Чтоб в будущемвекежизнь человечьяракетойнеслась в небеса —и я,уставаяиз вечера в вечер,вот этистрокиписал.Рабочий!Крестьянин!Проверь на ощупь,чтои небеса —твои!Стотридцатимиллионною мощьюжеланьелететьнапои!Довольноползать, как вошь!Найдем —разгуляться где бы!Даешьнебо!Самивыкропим рожь —тучипрольем над хлебом.Даешьнебо!Словотточенный ножвонзайв грядущую небыль!Даешьнебо!

1925

ХОРОШО!

Октябрьская поэма.

1Время —вещьнеобычайно длинная, —были времена —прошли былинные.Ни былин,ни эпосов,ни эпопей.Телеграммойлети,строфа!Воспаленной губойприпадии попейиз рекипо имени – «Факт».Это время гудиттелеграфной струной,этосердцес правдой вдвоем.Это былос бойцами,или страной,илив сердцебылов моем.Я хожу,чтобы, с этоюкнигой побыв,из квартирногомиркашел опятьна плечахпулеметной пальбы,как штыком,строкойпросверкав.Чтоб из книги,через радость глаз,от свидетелясчастливого, —в мускулыусталыелиласьстроящаяи бунтующая сила.Этот деньвоспеватьникого не наймем.Мыраспнемкарандаш на листе,чтобы шелест страниц,как шелест знамен,надо лбамигодовшелестел.2"Кончайте войну!Довольно!Будет!В этомголодном году —невмоготу.Врали:"народа —свобода,вперед,эпоха, заря…" —и зря.Гдеземля,и гдезакон,чтобы землювыдатьк лету? —Нету!Что жедаютза февраль,за работу,за то,что с фронтовне бежишь? —Шиш.На шеекучейГучковы,черти,министры,Родзянки…Мать их за ноги!Властьк богатымрыловоротит —чегоподчинятьсяей?!.Бей!!"То громом,то шепотомэтот ропотсползализ Керенскойтюрьмы-решета.в деревнишелпо травам и тропам,в заводахсталью зубов скрежетал.Чужиепартиибросали швырком.– На что имсборболтунов дался?! —И отдавалибольшевикамгроши,и силы,и голоса.До самоймужичьейземляной башкидокатывалась слава, —лиласьи слыла,что естьза мужиковкакие-то«большаки»– у-у-у!Сила! —3Царямдворецпостроил Растрелли.Цари рождались,жили,старели.Дворецне думало вертлявом постреле,не гадал,что в кровати,царицам вверенной,раскинетсякакой-топрисяжный поверенный.От орлов,от власти,одеял и кружевцаголоваприсяжного поверенногокружится.Забывшии классыи партии,идетна дежурную речь.Глазау негобонапартьии цветазащитногофренч.Слова и слова.Огнесловая лава.Болтаетсорокой радостной.Он самопьяненсвоею славойпьяней,чем сорокаградусной.Слушайте,пока не устанете,как щебечетиной адъютантик:"Такие случаи были —он едетв автомобиле.Узнавши,ктои который, —толпараспрягла моторы!Взаменлошадиной силысамана руках носила!"В аплодисментномплескепремьерпроплыветнад Невским.и дамы,и дети-пузанчикикидаютцветы и розанчики.Если жс безработызагрустится,самсебяуверенно и быстроназначает —то военным,то юстиции,то каким-нибудьещеминистром.И вновьвозвращается,сказанув,ворочать делаи вертеть казну.Подмахивает подписидостойнои старательно."Аграрные?Беспорядки?Ряд?Пошлите,этот,как его, —карательныйотряд!Ленин?Большевики?Арестуйте и выловите!Что?Не дают?Не слышу без очков.Кстати…об его превосходительстве…Корнилове…Нельзя лисговоритьсясюдаказачков?!.Их величество?Знаю.Ну да!..И руку жал.Какая ерунда!Императора?На воду?И черную корку?При чем тут Совет?Приказываютуда,в Лондон,к королю Георгу".Пришит к истории,пронумеровани скреплен,и егорисуют —и Бродский и Репин.4Петербургские окна.Синё и темно.Городсноми покоем скован.НОне спитмадам Кускова.Любовьи страсть вернулись к старушке.Кроватьи мечтырозоватит восток.Ееволоспожелтелые стружкипричудливосклеилслезливый восторг.С чего этодевушкасохнет и вянет?Молчит…но чувство,видать, велико.Ееутешаетусатая няня,видавшая виды, —Пе Эн Милюков."Не спится, няня…Здесь так душно…Открой окнода сядь ко мне".– Кускова,что с тобой? —"Мне скушно…Поговорим о старине".– О чем, Кускова?Я,бывало,хранилав памятинемалостаринных былей,небылиц —и про царейи про цариц.И я б,с моим умишком хилым, —короновала бМихаила.чем братьдинастиючужую…Да тыне слушаешь меня?! —"Ах, няня, няня,я тоскую.Мне тошно, милая моя.Я плакать,я рыдать готова…"– Господь помилуйи спаси…Чего ты хочешь?Попроси.Чтобы тебена насне дуться,дадим свободи конституций…Дайокроплюречей водоюгорящий бунт… —"Я не больна.Я…знаешь, няня…влюблена…"– Дитя мое,господь с тобою! —И Милюковеес мольбойкрестилпрофессорской рукой.– Оставь, Кускова,в наши леталюбитьзадаромсмысла нету. —«Я влюблена». —шепталасновав ушкопрофессоруона.– Сердечный друг,ты нездорова. —"Оставь меня,я влюблена".– Кускова,нервы, —полечись ты… —"Ах няня,он такой речистый…Ах, няня-няня!няня!Ах!Его же жносят на рукахА как поет онпро свободу…Я с ним хочу, —не с ним,так в воду".Старушкатычется в подушку,и только слышно:" Саша! —Душка!"Смахнувшислезырукавом,взревел усатый нянь:– В кого?Да говори ты нараспашку! —«В Керенского…»– В какого?В Сашку? —И от признаниятакоголицорасплылосьМилюкова.От счастияпрофессор ожил:– Ну, это что ж —одно и то же!При Николаеи при Сашемысохраним доходы наши. —Быть может,на брегах Невыподобныхдамвидали вы?5Звякаяшпорамидовоенной выковки,аксельбантамиувешанные до пупов,говорили —адъютант(в «Селекте» на Лиговке)и штанс-капитанПопов."Господин адъютант,не возражайте,не дам, —скажите,чего ещеподжидаем мы?Россиюжидыпродают жидам,и кадровоеофицерствоуже под жидами!Вы, конешно,профессор,либерал,но казачество,пожалуйста,оставьте в покое.Например,мое положенье беря,это…черт его знает, что это такое!Сегодня с денщиком:ору ему—эй,наваксьщиблетину,чтоб видеть рыло в ней! —И конешно —к матушке,а он меняк моей,к матушке,к светк Елизавете Кирилловне!""Нет,я не за монархиюс коронами,с орлами,НОдля социализманужен базис.Сначала демократия,потомпарламент.Культура нужна.А мы —Азия-с!Я даже —социалист.Но не граблю,не жгу.Разве можно сразу?Конешно, нет!Постепенно,понемногу,по вершочку,по шажку,сегодня,завтра,через двадцать лет.А эти?От Вильгельма кресты да ленты.В Берлиневыходилис билетом перронным.Деньгиштаба —шпионы и агенты.В Кресты бытех,кто ездит в пломбированном!""С этим согласен,это конешно,этой сволочимало повешено"."Ленина,которыйсмуту сеет,председателем,што ли,совета министров?Что ты?!Рехнулась, старушка Рассея?Касторки прими!Поправьсь!Выздоровь!Офицерам —Суворова,Голенищева-Кутузоваблагодаряполитикам ловкимбытьпод началомБронштейна бескартузого,какого-тобесштанногоЛёвки?!Дудки!С казачествомшутки плохи —повыпускаемимпотроха…"И все адъютант—ха да хи —Попов—хи да ха. —"Будьте дважды проклятыи трижды поколейте!Господин адъютант,позвольте ухо:их…ревосходительство…ерал Каледин,с Дону,с плеточкой,извольте понюхать!Его превосходительство…Да разве он один?!Казачество кубанское,Днепр,Дон…"И все стаканами —дон и динь,и шпорами —динь и дон.Капитанупился, как сова.Челядьчайникибесшумно подавала.А в конце у Лиговкидругие словаподымалисьиз подвалов."Я,товарищи, —из военной бюры.Кончили заседание —тока-тока.Вот тебе,к маузеру,двести бери,а это —сто патроновк винтовкам.Пока соглашателизамазывали рты,подходитказатчинаи самокатчина.Приказанопитерцамидти на фронты,а сюданаправляютс Гатчины.Вам,которыес Выборгской стороны,вамзаходитьс моста Литейного.В сумерках,тоньшедискантовой струны,не галдетьи не делатьзаведенья питейного.Яза Лашевичемберу телефон, —не задушим,так нас задушат.Иливозьму телефон,или вониз телапролетарскую душу.Самприехал,в пальтишке рваном, —ходит,никем не опознан.Сегодня,говорит,подыматься рано.А послезавтра —поздно.Завтра, значит.Ну, не сдобровать им!БытьКеренскомубиту и ободрану!Уж мыподымемс царёвой кроватиэтусамуюАлександру Федоровну".6Дул,как всегда,октябрьветрамикак дуютпри капитализме.За Троицкийдулиавто и трамы,обычныерельсывызмеив.Под мостомНева-река,по Невеплывут кронштадтцы…От винтовок говоркаскороЗимнему шататься.В бешеном автомобиле,покрышки сбивши,тихий,вродеупакованной трубы,за Гатчину,забившись,улепетывал бывший —"В рог,в бараний!Взбунтовавшиеся рабы!.."Видятредких звезд глаза,окружаяЗимнийв кольца,по Мильоннойиз казармнадвигаются кексгольмцы.А в Смольном,в думахо битве и войске,Ильичгримированныймечет шажки,да перед картойАнтонов с Подвойскимвтыкаютв места атакфлажки.Лучшевластьдобром оставь,никудатебене деться!Ото всехидутзаставк Зимнемукрасногвардейцы.Отряды рабочих,матросов,голи —дошли,штыком домерцав,как будторукисошлись на горле,холёномгорледворца.Две тени встало.Огромных и шатких.Сдвинулись.Лоб о лоб.И двордворцовыйруками решеткистиснулторстолп.Качалисьдвеогромных тениот ветраи пуль скоростей, —да пулеметы,будтохрустеньеломаемых костей.Серчают стоящие павловцы."В политику…начали…баловаться…Кудапротив насбочкаревским дурам?!Приказывали бна штурм".Но теньборолась,спутав лапы, —и лапниктоне разнимал и не рвал.Не выдержавмолчания,сдавался слабый —уходилот испуга,от нерва.Первым,боязнью одолен,снялсябабий батальон.Ушли с батарейк одиннадцатимихайловцы или константиновцы…А Керенский —спрятался,попробуйвымань его!Задумываласьказачья башка.Иределизащитники Зимнего,как зубьяу гребешка.И долгодлилосьэто молчанье,молчанье надежди молчанье отчаянья.А в Зимнем,в мягких мебеляхс бронзовыми выкрутами,сидятминистрыв меди блях,и пахнетгладко выбритыми.На них не глядяти их не слушают —ониу штыков в лесу.Ониупадутпереспевшей грушею,как толькоихпотрясут.Голос – редок.Шепотом,знаками.– Керенский где-то? —– Он?За казаками. —И снова молчаИ толькопод вечер:– Где Прокопович? —– Нет Прокоповича. —А из-за Николаевскогочугунного моста,как смерть,глядитнеласковаяАвроровыхбашенсталь.И вотвысоконад воротникомподнялосьлицо Коновалова.Шум,которыйтек родником,теперьприбоем наваливал.Кто длинный такой?..Дотянуться смог!По каждомуиз стеколудары палки.Это —из трехдюймовокшарахнулифорты Петропавловки.А поверхугородкак будто взорван:бабахнулашестидюймовка Авророва.И вотещене успела онарассыпаться,гулка и грозна, —над Петропавловскойвзвилсяфонарь,восстаньяусловный знак.– Долой!На приступ!Вперед!На приступ! —Ворвались.На ковры!Под раззолоченный кров!Каждой лестницыкаждый выступбрали,перешагиваячерез юнкеров.Как будтоводоюкомнаты полня,текли,сливалисьнад каждой потерей,и схваткивспыхивалижарче полдняза каждым диваном,у каждой портьеры.По этойанфиладе,приветствиями оранноймонархам,несущимкороны-клады, —бархатными залами,раскатистыми коридорамигремели,билисьсапоги и приклады.Какой-тосмущенныйсукин сын,а над нимпутиловец —нежней папаши:"Ты,парнишка,выкладывайворованные часы —часы теперича наши!"Топот роси техтринадцатьсгреб,забил,зашиб,затыркал.Забилисьпод галстук —за что им приняться? —Как будтотопорнавис над затылком.За двести шагов…за тридцать…за двадцать…Вбегаетюнкер:«Драться глупо!»Тринадцать визгов:—Сдаваться!Сдаваться! —А в двери —бушлаты,шинели,тулупы…И в этутишинураскатившийся всластьбас,окрепшийнад реями рея:"Которые тут временные?Слазь!Кончилось ваше время".И одиниз ворвавшихся,пенснишки тронув,объявил,как об чем-то простоми несложном:"Я,председатель реввоенкомитетаАнтонов,Временноеправительствообъявляю низложенным".А в Смольномтолпа,растопырив груди,покрывалапеснейфейерверк сведений.Впервыевместо:– и это будет… —пели:– и это естьнаш последний… —До рассветаосталосьне больше аршина, —рукилучейс востока взмолены.Товарищ Подвойскийсел в машину,сказал устало:"Кончено…в Смольный".Умолк пулемет.Угодил толков.Умолкнулпульзвенящий улей.Горели,как звезды,грани штыков,бледнелизвезды небесв карауле.Дул,как всегда,октябрь ветрами.Рельсыпо мосту вызмеив,гонкусвоюпродолжали трамыуже —при социализме.7В такие ночи,в такие дни,в часытакой порына улицахразве чтооднипоэтыи воры.Сумракна мирокеан катнул.Синь.Над кострами —бур.Подводнойлодкойпошел ко днувзорванныйПетербург.И лишькогдаот горящих вихровшаталсясумрак бурый,опять вспоминалось:с бокови с верховнепрерывная буря.На водусумракпохож и так —бездоннасиняя прорва.А тутещеи виденьем китатушаАвророва.Огоньпулеметныйплощадь остриг.Набережные —пусты.И лишьхорохорятсякострыв сумеркахгустых.И здесь,где земляот жары вязка,с испугуили со льда,ладонидержау огня в языках,греетсясолдат.Солдатуупалогонь на глаза,на клокволослег.Я узнал,удивился,сказал:"Здраствуйте,Александр Блок.Лафа футуристам,фрак старьяразлазитсякаждым швом".Блок посмотрел —костры горят —«Очень хорошо».КругомтонулаРоссия Блока…Незнакомки,дымки северашлина дно,как идутобломкии жестянкиконсервов.И сразулицоскупее менял,мрачнее,чем смерть на свадьбе:"Пишут…из деревни…сожгли…у меня…библиотеку в усадьбе".Уставился Блок —и Блокова теньглазеет,не стенке привстав…Как будтообаждут по водешагающего Христа.Но БлокуХристосявляться не стал.У Блокатоска у глаз.Живые,с песнейвместо Христа,людииз-за угла.Вставайте!Вставайте!Вставайте!Работникии батраки.Зажмите,косарь и кователь,винтовкув железо руки!Вверх —флаг!Рвань —встань!Враг —ляг!День —дрянь!За хлебом!За миром!За волей!Бериу буржуевзавод!Бериу помещика поле!Братайся,дерущийся взвод!Сгинь —стар.В пух,в прах.Бей —бар!Трах!тах!Довольно,довольно,довольнопокорностьнестина горбах.Дрожи,капиталова дворня!Тряситесь,короны,на лбах!Жирёжьстрахплах!Трах!тах!Тах!тах!Эта песня,перепетая по-своему,доходиладо глухих крестьян —и вставали села,содрогая воем,по дорогетопоры крестя.Но-жи-чкомнаместе чиклю-то-гопо-мещика.Гос-по-динпо-мещичек,со-би-райтевещи-ка!До-шлодо поры,вы-хо-ди,босы,вос-тритопоры,подымай косы.Чемхужемоя Нина?!Ба-рыни сами.Тащьв хатупианино,граммофон с часами!Под-хо-ди-те, орлы!Будя —пограбили.Встречай в колы,провожайв грабли!ДелоСтенькис Пугачевым,разгорайся жарче-ка!Всепоместьябогачевыразметем пожарчиком.Под-пустьпетуха!Подымай вилы!Эх,непотухай, —пет-тух милый!Чертемутеперьродня!Головы —кочаном.Пулеметов трескотнясыпется с тачанок."Эх, яблочко,цвета ясного.Бейсправабелаво,слева краснова".Этот вихрь,от мысли до курка,и постройку,и пожара дымприбиралапартияк рукам,направляла,строила в ряды.8Холод большой.Зима здорова.Но блузыприлипли к потненьким.Под блузой коммунисты.Грузят дрова.На трудовом субботнике.Мы не уйдем,хотяуйтиимеемвсе права.В наши вагоны,на нашем пути,нашигрузимдрова.Можноуйтичаса в два, —но мы —уйдем поздно.Нашим товарищамнаши дрованужны:товарищи мерзнут.Работа трудна,работатомит.За нееникаких копеек.Но мыработаем,будто мыделаемвеличайшую эпопею.Мы будем работать,все стерпя,чтоб жизнь,колёса дней торопя,бежалав железном маршев наших вагонах,по нашим степям,в городапромерзшиенаши."Дяденька,что вы делаете тут?столькобольших дядей?"– Что?Социализм:свободный трудсвободнособравшихся людей.9Перед нашеюреспубликойстоят богатые.Но как постичь ее?И вопросамразнедоуменнымнет числа:что этоза нация такая«социалистичья»,и что это за"соци-алистическое отечество"?"Мывосторги вашипонять бессильны.Чем восторгаются?Про что поют?Какие такиефрукты-апельсинырастутв большевицком вашемраю?Что вы знали,кроме хлеба и воды, —с трудомперебиваясьсо дня на день?Такого отечестватакой дымразве ужнастолько приятен?За что выидете,если велят —«воюй»?Можнобытьразорванным бомбищей,можноумеретьза землю за свою,но какумиратьза общую?Приятнорусскомус русским обняться, —но у васи имя«Россия»утеряно.Что это заотечествоу забывших об нации?Какая нация у вас?Коминтерна?Жена,да квартира,да счет текущий —вот это —отечество,райские кущи.Ради бывоттакого отечествамы понимали би смертьи молодечество".Слушайте,национальный трутень, —день наштем и хорош, что труден.Эта песняпесней будетнаших бед,побед,буден.10Политика —проста.Как воды глоток.Понимаютощерившиесытую пасть,что еслив Россияхувязнет коготок,всейбуржуазной птичке —пропасть.Из «сюртэ женераль»,из «интеллидженс Сервис»,«дефензивы»и «сигуранцы»выходитразнаясволочь и стерва,шьетшинелицвета серого,бомбыкладетв ранцы.Набились в трюмы,палубы обсели,на деньгивербовочного агентства.В Новороссийскплывут из Марселя,из Дувраплывут к Архангельску.С песней,с виски,сыты по-свински.Килямивскопаныводы холодные.Смотрятперископамилодки подводные.Плывут крейсера,снаряды соря.Иминоносцыс минами носятся.Аповерхвсехс пушкамичудовищной длиннотысверх-дредноуты.Разнымигазамивоняя гадко,тучипропеллерами выдрав,с авиоматкина авиоматкупе-ре-пархивают «гидро».Послалкапиталкапитанов ученых.Горлонащупалии стискивают.Ткнешьсяв Белое,ткнешьсяв Черное,в Каспийское,в Балтийское, —кудакорабльни тычется,конецкатаниям.Стоитморей владычица,бульдожьяБритания.Со всех концовблокады кольцои пушкисмотрят в лицо.– Красным не нравится?Имголодно?Рыбкойнаедитесь,пойдяна дно. —А комуна сушеграбить охота,тес кораблейсходили пехотой.– На море потопим,на сушепотопаем. —Чужимирукамижар гребя,дымотечествапускаютпострелины —выставляювпередиодураченныхребят,баронови князей недорасстрелянных.Могилы копайте,гроба копите —Юденичаратипрутна Питер.В обозахеды вкуснятся,консервы —пуд.Танковгусеницына Питерпрут.От севераидетадмирал Колчак,сибирскийхлебсапогом толча.Рабочим на расстрел,поповнам на утехи,с ним идутголубые чехи.Траншеи,машинами выбранные,саперамиКрым перекопан, —Врангелькрупнокалибернымиорудуетс Перекопа.Любятполковниковсантиментальные леди.Полковникилюбятпоговорить на обеде.– Яиду, мол(прихлебывает виски),а на менядесятокчудовищбольшевицких.Раз-одного,другого —ррраз, —кстати,как дэнди,и девушку спас. —Леди,спроситеу мерина сивого —онкак Мурманскразизнасиловал.Спросите,как —Двина-река,кровьюкрашенная,трупыв'ытая,с кладьюстрашноюшлав Ледовитый.Как храбрецырасстреливали кучейкоммунистаодного,да и тот скручен.Как офицераего величествабежалиот выстрелов,берег вычистя.Как над серымихатамиогненные перьяи рукихолёныетугоу горл.Но…"итс э лонг уэйту Типерери,итс э лонг уэйту го!"На первуюреспубликурабочих и крестьян,сверкаявыстрелами,штыками блестя,гналиармии,флоты катилибогатые мира,и этии те…Будьте вы прокляты,прогнившиекоролевства и демократии,со своимиподмоченными«фратэрнитэ» и «эгалитэ»!Свинцовыйльетсяна наскипяток.Одни мы —и спрятаться негде."Янкидудлькип ит об,Янки дудль дэнди".Посредивинтовоки орудий голосищаМосква —островком,и мы на островке.Мы —голодные,мы —нищие,с Лениным в башкеи с наганом в руке.11Несетсяжизнь,овеевая,проста,суха.Живув домах Стахеева я,теперьВеэсэнха.Свезли,винтовкой звякая,богатыхи кассы.Теперь здесьвсякиеи людии классы.Зимойв печурку-пчелкусуюттома шекспирьи.Зубамищелкают, —картошка —пир им.А летомслушают асфальтс копейкамив окне:—Трансваль,Трансваль,страна моя,ты всягоришьв огне! —Я в этомкаменномкотлеварюсь,и эта жизнь —и бег, и бой,и сон,и тлен —в домовьиэтажиотраженаот пятдо лба,грозоюомываемая,как отражаетсятолпаидущимитрамваями.В пальбуприсевна корточки,в покойглазами к форточке,чтоб быловидней,я вкомнатенке-лодочкепроплылтри тыщи дней.12Ходятспекулянтывокруг Главтопа.Обнимут,зацелуют,убьют за руп.Секретаршиответственныеваленками топают.За хлебнымикарточкамистоят лесорубы.Многодела,малогоря им,фунт—целый! —первой категории.Рубят,липовыйчайвыкушав.—Мыне Филипповы,мы —привыкши.Будет обед,будетужин, —белых бывонотбить от ворот.Есть захотелось,пояс —потуже,в руки винтовкуина фронт. —Амимо —незаменимый.Стучасапогом,идет за пайком —Правлениевыдалоурюки повидло.Богатые —ловче,едяту Зунделовича.Ни щей,ни каш —бифштексс бульоном,хлебваш,полтора миллиона.Ученомухуже:фосфорнужен,маслона блюдце.Но,как назло,есть революция,а нетумасла.Онинаучные.Напишут,вылечат.Мандат, собственноручный,Анатоль Васильича.Гдехлебда мяса,придутна час к вам.Читаеткомиссармандат Луначарского:"Так…сахар…так…жирок вам.Дров…березовых…посуше поленья…и шубуширокогопотребленья.Я вас,товарищ,спрашиваю в упор.Хотите —беритеголовной убор.Приходиткаждыйс разной блажью.Беритепока штоногулошажью!"Мехна глаза,как баба-яга,идутназадна трех ногах.13Двенадцатьквадратных аршин жилья.Четверов помещении —Лиля,Ося,яи собакаЩеник.Шапчонкувзялоборваннуюи вытащил салазки.– Куда идешь? —В уборнуюиду.На Ярославский.Как парус,шубана весу,воняеткозлом она.В саняхполено везу,забралзабор разломанныйПолено —тушею,тверже камня.Как будтовспухшееколеновеликанье.Вхожус бревном в обнимку.Запотел,вымок.Важнои чиннострогаюперочинным.Нож —ржа.Режу.Радуюсь.В головежарподымает градус.Зацветают луга,майпоетв уши —этотянется угариз-под черных вьюшек.Четверо сосулексвернулись,уснули.Приходятлюди,ходят,будят.Добудились еле —с углейугорели.В окно —сугроб.Глядит горбат.Не вымерзли покамест?Морозыв ночьидут, скрипятснегами – сапогами.Небосвод,наклонившийсяна комнату мою,моремзакатаоблит.По розовойгладиморя,на юг —тучи-корабли.За гладь,за розовую,бросать якоря,туда,где березовыедровагорят.Ямногов теплых странах плутал.Но тольков этой зимепонятнойсталамнетеплоталюбовей,дружби семей.Лишь лежав такую вот гололедь,зубамивместепроляскав —поймешь:нельзяна людей жалетьни одеяло,ни ласку.Землю,где воздух,как сладкий морс,бросишьи мчишь, колеся, —но землю,с котороювместе мерз,вовекразлюбить нельзя.14Скрылата зима,худа и строга,всех,кто навекушел ко сну.Где уж тут словам!И в этихстрокахболиволжскойя не коснусь.Ядни беруиз ряда дней,что с тыщейднейв родне.Из серойполосыденьки,их гналигоды —водники —не оченьсытенькие,не оченьголодненькие.Еслиячего написал,есличегосказал —тому винойглаза-небеса,любимоймоейглаза.Круглыеда карие,горячиедо гари.Телефонвзбесился шалый,в ухогрохнул обухом:кариеглазищасжалаголодаопухоль.Врач наболтал —чтоб глазаглазели,нужнатеплота,нужназелень.Не домой,не на суп,а к любимойв гостидвеморковинкинесуза зеленый хвостик.Ямного дарилконфект да букетов,но большевсехдорогих даровя помнюморковь драгоценную этуи пол-поленаберезовых дров.Мокрые,тощиепод мышкойдровинки,чутьпотолщесредней бровинки.Вспухли щеки.Глазки —щелки.Зеленьи ласкивыходили глазки.Большеблюдца,смотрятреволюцию.Мнелегше, чем всем, —яМаяковский.Сижуи емкусокконский.Скрип —дверь,плача.Сестрамладшая.—Здравствуй, Володя!—Здравствуй, Оля!—завтра новогодие —нет лисоли? —Делю,в ладонях вешающепоткуотсыревшую.Одолеваяснеги страх,скользит сестра,идет сестра,бредеттрехверстной Преснеюсолитькартошку пресную.Рядомморозшели рос.Затевалщекотку —отдайщепотку.Пришла,а сольне валится —примерзлак пальцам.За стенкойшарк:"Иди,жена,продайпиджак,купипшена".Окно, —с негоидутснега,мягкаснеговтиханога.Бела,голастолицскала.Прилипк скалелесовскелет.И вотиз-за лесанебу в шальвползаетсолнцавша.Декабрьскийрассвет,изможденныйи поздний,встаетнад Москвойгорячкой тифозной.Ушлитучик странамтучным.За тучейберегомлежитАмерика.Лежала,лакалакофе,какао.В лицо вам,толщесвиных причуд,круглейресторанных блюд,из нищейнашейземликричу:Яземлюэтулюблю.Можнозабыть,где и когдапузы растили зобы,но землю,с которойвдвоем голодал, —нельзяникогдазабыть!15Под ухомсамымлестницаступенек на двести, —несутминуты-вестницыпо лестницевести.Дни пришлии топали:—Дожили,вот вам, —нетутопливбрюхамзаводным.Дымомнебесныйлак помутив,до самой трубы,до носалокомотивстоитв заносах.Положивна валенкицветные заплаты,из ворот,из железного зёва,сновашли,ухватясь за лопаты,все,кто мобилизован.Вышлиза лес,вместевзялись.Я ли,вы ли,откопали,вырыли.И сновапоездкатитза снежнуюскатерть.Слабееттелобез еди питья,носилки сделали,руки сплетя.Теперьзапевай,и домой можно —да на рукиположенопятьобмороженных.Сегодняна лестнице,грязной и тусклой,копалисьобывательскиеслухи-свиньи.Деникинподходитк самой,к тульской,к пороховойсердцевине.Обулись обыватели,по пыли печатаютшепотоголосыекухарочьи хоры.—Будет…крупичатая!..пуды непочатые…ручьи-чаи,сухари,сахары.Бли-и-и-зко беленькие,береги керенки! —Но городпроснулся,в плакаты кадрованный, —этопартия звала:«Пролетарий, на коня!»И красныескачутна югэскадроны —Мамонтованагонять.Сегодняденьвбежал второпях,крикомтишьпорвав,простреленнымлегкимчасто хрипя,упали кончился,кровав.Кровьпо ступенькамстекала на пол,стылас пылью пополами снована полкаплямикапалаиз-под пулиКаплан.Четверолапыезашагали,визгшелшакалий.Салопговоритчуйке,чуйкасалопу:—Заёрзалидлинноносые щуки!Скоровсехслопают! —А потомтопырилиглаза-тарелиныв длиннуюфамилийи званий тропу.Ветерсдираетсписки расстрелянных,рвет,закручиваети пускает в трубу.Лапаклассалежит на хищнике —ЛубянскаялапаЧе-ка.—Замрите, враги!Отойдите, лишненькие!Обыватели!Смирно!У очага! —Миллионныйклассвставал за Ильичапротивбелогочудовища клыкастого,и вливалосьв Ленина,леча,этой волилучшее лекарство.Хоронилисьобывателиза кухни,за пеленки.—Нас не трогайте —мыцыпленки.Мы только мошки,мы ждем кормежки.Закройте,время,вашу пасть!Мы обыватели —нас обувайте вы,и мыужеза вашу власть. —А утромнебо —веча звонница!Вчерашнийденьвиня во лжи,расколоколивалиптицы и солнце:жив,жив,жив,жив!И снова дничередой заводнойсбегалисьи просили.– Идемза нами —"еще одноусилье".От боя к труду —от труда до атак, —в голоде,в холодеи наготедержаливзятое,да так,что кровьвыступала из-под ногтей.Я виделместа,где инжир с айвойрослибез трудау рта моего, —к такимотносишься иначе.Но землю,которуюзавоевали полуживуювынянчил,где с пулей встань,с винтовкой ложись,где каплейльешься с массами, —с такоюземлеюпойдешьна жизнь,на труд,на праздники на смерть!16Мнерассказывалтихий еврей,Павел Ильич Лавут:"Только чтовышел яиз дверей,вижу —они плывут…"Бегутпо Севастополюк дымящим пароходам.За деньподметок стопали,как за год похода.На рейдетранспортыи транспорточки,драки,крики,ругня,мотня, —бегутдобровольцы,задрав порточки, —чистая публикаи солдатня.У кого —канарейка,у кого —роялина,кто со шкафом,ктос утюгом.Кадеты —на что ужлюди лояльные —толкались локтями,крыли матюгом.Забыли приличие,бросили моду,кто —без юбки,а кто —без носков.Бьетмужчинадамув морду,солдатполковникасбивает с мостков.Наши наседали,крыли по трапам,кашейгрузилсявоенный эшелон.Хлопнувдверью,сухой, как рапорт,из штабаопустевшеговышел он.Глядяна ноги,шагомрезкимшелВрангельв черной черкеске.Город бросили.На молу —голо.Лодкашестивесельнаястоиту мола.И над белым тленом,как от пули падающий,на обаколенаупал главнокомандующий.Триждыземлюпоцеловавши,триждыгородперекрестил.Под пулив лодку прыгнул…– Вашепревосходительство,грести? —– Грести! —Убрали весло.Моторзаторкал.Пошлавеселок «Алмазу»моторка.Пулейпролетелаштандартная яхта.А в транспортах-галошинахдалеко,сзади,тащилисьоторванныеот станка и пахот,узловполторастанакручивая за день.От родиныв лапы турецкой полиции,к туркам в дыру,в Дарданеллы узкие,плылизавтрашние галлиполийцы,плыливчерашние русские.Впе-редигодина на године.Каждоготрясись,который в каске.Будешьдоитькоров в Аргентине,будешьмеретьпо ямам африканским.Чужиеволныкачали транспорты,флагис полумесяцембросались в очи,и с транспортовза яхтойгналось —"Аспиды,сперли казнуи удрали, сволочи".Ужеэкипажамоберегатьсяпулишальнойнадо.Дваминоносца-американцастоялина рейдерядом.Адмиралтрубой обвелстреляющихгоркрай:– Олрайт. —И ушлив хвосте отступающих свор, —орудия на город,курс на Босфор.В духовках солнцагорыжаркое.Воздухцветы рассиропили.Нашис песнейидут от Джанкоя,сыпятсяс Симферополя.Перебиваяпуль разговор,знаменамибойовевая,с краснымивместеспускается с горпеснябоевая.Не гнулась,когдапулеметом крошило,вставала,бесстрашная,в дожде-свинце:"И с намиВорошилов,первый красный офицер".Слушаютпушки,морские ведьмы,у-ле-петываяво винты во все,как сыпетсяс гор—"готовы умереть мыза Эс Эс Эс Эр!" —Начштабаморщит лоб.Пальцыкорявой рукибуквынепослушные гнут:"Врангельоп-раки-нутв море.Пленных нет".Покамест —точкаи телеграммеи войне.Вспомнили —недопахано,недожато у кого,у когодоменныетопки да зори.И пошли,отирая пот рукавом,расставивна вышкахдозоры.17Хвалитьне заставятне долг,ни стихвсего,что делаем мы.Япол-отечества мог быснести,а пол —отстроить, умыв.Я с теми,кто вышелстроитьи местьв сплошнойлихорадкебуден.Отечествославлю,которое есть,но трижды —которое будет.Япланов нашихлюблю громадьё,размахашаги саженьи.Я радуюсьмаршу,которым идемв работуи в сраженья.Я вижу —где сор сегодня гниет,где только земля простая —на сажень вижу,из-под неекомунныдомапрорастают.И меркнетдоверьек природным дарамс унылымпудом сенц'аи поворачиваютсяк тракторамкрестьянзаскорузлые сердца.И планы,что раньшена станциях лбовзадерживалнищенства тормоз,сегоднявстаютиз дня голубого,железоми камнем формясь.И я,как весну человечества,рожденнуюв трудах и в бою,поюмое отечество,республику мою!18На девятьсюдаоктябрей и маёв,под краснымифлагамипраздничных шествий,носилс миллионамисердце мое,уверени весел,горди торжествен.Сюда,под траури плеск чернофлажий,покаубитогокровь горяча,бежал,от тревоги,на выстрелы вражьи,молчатьи мрачнеть,и кричатьи рычать.Яздесьбывалв барабанах стучащийи в мертвомхолодеслез и льдин,а чаще еще —простоодин.Солдаты башенстражей стоят,поднявсвоиостроверхие шлемы,и, злобув башках куполовтая,притворствуютцеркви,монашьи шельмы.Ночь —и на головы намлуна.Онаидетоттуда откуда-то…оттуда,гдеСовнарком и ЦИК,Кремлякусокот ночи откутав,переползаетчерез зубцы.Вползаетна гладкийвалун,на секундусклоняетголову,и вновьголова-луньуноситсяс камняголого.Место лобное —для головужасно неудобное.И луннымпламенемозарена мнеплощадьв сияньи,в явив денной…Стена —и женщина со знаменемсклониласьнад теми,кто лег под стеной.Облилбулыжникилунный никель,штыкиот луныи твержеи злей,и,как нагроможденные книги, —егомавзолей.Но в этудверьникакая тоскане втянетменя,черна и вязка, —душине смущумертвизной, —он бьется,как билсяв сердцахи висках,живойчеловечьей весной.Но могилыне пускают, —и меняостанавливают имена.Читаю угрюмо:«товарищ Красин».И вижу —Парижи из окон Дорио…И Красинедет,сед и прекрасен,сквозь радость рабочих,шумящую морево.Вот с этимвиделся,чуть не за час.Смеялся.Снимался около…И падаетВойков,кровью сочась, —и кровьюгазетанамокла.За нимпредо мнойна мгновенье короткоетакой,с какимпортретами сжились, —в шинели измятой,с острой бородкой,прошелчеловек,железен и жилист.Юноше,обдумывающемужитье,решающему —сделать бы жизнь с кого,скажуне задумываясь —"Делай еес товарищаДзержинского".Кто костьми,кто пепломстенам под стопуулеглись…А тои пепла нет.От трудов,от каторги от пуль,и никтопочти —от долгих лет.И чудится мне,что на красном погостетоварищеймучиттревоги отрава.По пеплам идет,сочится по кости,выходитна светпо цветами по травам.И травыс цветамишуршат в беспокойстве.– Скажите —вы здесь?Скажите —не сдали?Идут ли вперед?Не стоят ли? —Скажите.Достроиткоммунуиз света и сталиреспубликивашейсегодняшний житель? —Тише, товарищи, спите…Ваша,подросток-странас каждойвеснойослепительней,крепнет,сильна и стройна.И сновашорохв пепельной вазе,лепечутвенкиязыками лент:– А в ихнихчерныхЕвропах и Азияхбоязнь,дремота и цепи? —Нет!В миренасилья и денег,тюреми петель витья —вашивеликие тениходят,будяи ведя.– А васне тянетвсевластная тина?Чиновностьв мозгахпаутину не свила?Скажите —цела?Скажите —едина?Готова лик боюпартийная сила? —Спите,товарищи, тише…Ктоваш покой отберет?Встанем,штыки ощетинивши,с первымприказом:«Вперед!»19Яземной шарчуть не весьобошел, —И жизньхороша,и житьхорошо.А в нашей буче,боевой, кипучей, —и того лучше.Вьетсяулица-змея.Домавдоль змеи.Улица —моя.Дома —мои.Окнаразинув,стоят магазины.В окнахпродукты:вина,фрукты.От мухкисея.Сырыне засижены.Лампысияют."Ценыснижены!Сталаоперятьсямоякооперация.Бьемгрошом.Очень хорошо.Грудьюу витринныхкнижных груд.Мояфамилияв поэтической рубрике.Радуюсь я —этомой трудвливаетсяв трудмоей республики.Пыльвзбилишиной губатой —в моемавтомобилемоидепутаты.В красное зданиеНа заседание.Сидите,не совейте,в моемМоссовете.Розовые лица.Револьвержелт.Моямилицияменябережет.Жезломправит,чтоб вправошел.Пойдунаправо.Очень хорошо.Надо мноюнебо.Синийшелк!Никогдане былотакхорошо.Тучи-кочки,переплыли летчики.Этолетчики мои.Встал,словно дерево, я.Всыпят,как пойдут в бои,по числопо первое.В газетуглаза:молодцы-венцы.Буржуямпод заднаддаютколенцем.Суджгут.Зергут.Идетпожарсквозь бумажный шорох.Прокурорыдрожат.Как хорошо!Пестритпередовицаугроз паршой.Что б им подавиться.Грозят?Хорошо.Полкиидут,у меня на виду.Барабанув бокабьютвойска.Ногакрепка,головавысока.Пушкиввозятся, —идуткраснозвездцы.Приспособилк маршутакт ноги:вра-гива-шимо-ивра-ги.Лезут?Хорошо.Сотремв порошок.Дымовойдыхтяг.Воздуха береги.Пых-дых,пых-тятмои фабрики.Пыши,машина,шибче-ка,вовек чтобне смолкла, —побольшеситчикамоимкомсомолкам.Ветерподулв соседнем саду.В ду-хахпро-шел.Как хо-рошо!За городом —поле.В полях —деревеньки.В деревнях —крестьяне.Бородывеники.Сидятпапаши.Каждыйхитр.Землю попашет,попишетстихи.Что ни хутор,от ранних утр,работа люба.Сеют,пекут,мнехлеба.Доют,пашут,ловят рыбицу.Республика нашастроится,дыбится.Другимстранампо сто.История —пастью гроба.А моястрана —подросток, —твори,выдумывай,пробуй!Радость прет.Не для васуделить ли нам?!Жизнь прекраснаиудивительна.Лет до старастинамбез старости.Год от годарастинашей бодрости.Славьте,молоти стих,землю молодости.

1927

ВО ВЕСЬ ГОЛОС

Первое вступление в поэму

Уважаемыетоварищи потомки!Роясьв сегодняшнемокаменевшем г…,наших дней изучал потемки,вы,возможно,спросите и обо мне,И, возможно, скажетваш ученый,кроя эрудициейвопросов рой,что жил-де такойпевец кипяченойи ярый враг воды сырой.Профессор,снимите очки-велосипед!Я сам расскажуо времении о себе.Я, ассенизатори водовоз,революциеймобилизованный и призванный,ушел на фронтиз барских садоводствпоэзии —бабы капризной.Засадила садик мило,дочка,дачка.водьи гладь —сама садик я садила,сама буду поливать.Кто стихами льет из лейки,кто кропит,набравши в рот —кудреватые Митрейки,мудреватые Кудрейки —кто их к черту разберет!Нет на прорву карантина —мандолинят из-под стен:«Тара-тина, тара-тина,т-эн-н…»Неважная честь,чтоб из этаких розмои изваяния высилисьпо скверам,где харкает туберкулез,где б… с хулиганомда сифилис.И мнеагитпропв зубах навяз,и мне быстрочитьромансы на вас —доходней онои прелестней.Но ясебясмирял,становясь на горлособственной песне.Слушайте,товарищи потомки,агитатора,горлана-главаря.Заглушапоэзии потоки,я шагнучерез лирические томики,как живойс живыми говоря.Я к вам придув коммунистическое далеконе так,как песенно-есененный провитязь.Мой стих дойдетчерез хребты векови через головыпоэтов и правительств.Мой стих дойдет,но он дойдет не так, —не как стрелав амурно-лировой охоте,не как доходитк нумизмату стершийся пятаки не как свет умерших звезд доходит.Мой стихгромаду лет прорвети явитсявесомо,грубо,зримо,как в наши днивошел водопровод,сработанныйеще рабами Рима,В курганах книг,похоронивших стих,железки строк случайно обнаруживая,выс уважениемощупывайте их,как старое,но грозное оружие.Яухословомне привык ласкать;ушку девическомув завиточках волоскас полупохабщиныне разалеться тронуту.Парадом развернувмоих страниц войска,я прохожупо строчечному фронту.Стихи стоятсвинцово-тяжело,готовые и к смертии к бессмертной славе.Поэмы замерли,к жерлу прижав жерлонацеленныхзияющих заглавий.Оружиялюбимейшегород,готоваярвануться в гике,застылакавалерия острот,поднявши рифмотточенные пики.И всеповерх зубов вооруженные войска,что двадцать лет в победахпролетали,до самогопоследнего листкая отдаю тебе,планеты пролетарий.Рабочегогромады класса враг —он враг и мой,отъявленный и давний.Велели намидтипод красный флаггода трудаи дни недоеданий.Мы открывалиМарксакаждый том,как в домесобственноммы открываем ставни,но и без чтениямы разбирались в том,в каком идти,в каком сражаться стане.Мыдиалектикуучили не по Гегелю.Бряцанием боевона врывалась в стих,когдапод пулямиот нас буржуи бегали,как мыкогда-тобегали от них.Пускайза гениямибезутешною вдовойплетется славав похоронном марше —умри, мой стих,умри, как рядовой,как безымянныена штурмах мерли наши!Мне наплеватьна бронзы многопудье,мне наплеватьна мраморную слизь.Сочтемся славою —ведь мы свои же люди, —пускай намобщим памятником будетпостроенныйв бояхсоциализм.Потомки,словарей проверьте поплавки:из Летывыплывутостатки слов таких,как «проституция»,«туберкулез»,«блокада».Для вас,которыездоровы и ловки,поэтвылизывалчахоткины плевкишершавым языком плаката.С хвостом годовя становлюсь подобием чудовищископаемо-хвостатых.Товарищ жизнь,давай быстрей протопаем,протопаемпо пятилеткедней остаток.Мнеи рубляне накопили строчки,краснодеревщикине слали мебель на дом.И кромесвежевымытой сорочки,скажу по совести,мне ничего не надо.Явившисьв Це Ка Каидущихсветлых лет,над бандойпоэтическихрвачей и выжигя подыму,как большевистский партбилет,все сто томовмоихпартийных книжек.

Декабрь 1929 – январь 1930

Стихотворения

НОЧЬ

Багровый и белый отброшен и скомкан,в зеленый бросали горстями дукаты,а черным ладоням сбежавшихся оконраздали горящие желтые карты.Бульварам и площади было не странноувидеть на зданиях синие тоги.И раньше бегущим, как желтые раны,огни обручали браслетами ноги.Толпа – пестрошерстая быстрая кошка —плыла, изгибаясь, дверями влекома;каждый хотел протащить хоть немножкогромаду из смеха отлитого кома.Я, чувствуя платья зовущие лапы,в глаза им улыбку протиснул; пугаяударами в жесть, хохотали арапы,над лбом расцветивши крыло попугая.

1912

УТРО

Угрюмый дождь скосил глаза.А зарешеткойчеткойжелезной мысли проводов —перина.И нанеевстающих звездлегко оперлись ногиНо ги-бель фонарей,царейв короне газа,для глазасделала больнейвраждующий букет бульварных проституток.И жутокшутокклюющий смех —из желтыхядовитых розвозросзигзагом.За гами жутьвзглянутьотрадно глазу:рабакрестовстрадающе-спокойно-безразличных,гробадомовпубличныхвосток бросал в одну пылающую вазу.

1912

ПОРТ

Простыни вод под брюхом были.Их рвал на волны белый зуб.Был вой трубы – как будто лилилюбовь и похоть медью труб.Прижались лодки в люльках входовк сосцам железных матерей.В ушах оглохших пароходовгорели серьги якорей.

1912

ИЗ УЛИЦЫ В УЛИЦУ

У-лица.Лицаудоговгодоврез-че.Че-резжелезных конейс окон бегущих домовпрыгнули первые кубы.Лебеди шей колокольных,гнитесь в силках проводов!В небе жирафий рисунок готоввыпестрить ржавые чубы.Пестр, как форель,сынбезузорной пашни.Фокусникрельсытянет из пасти трамвая,скрыт циферблатами башни.Мы завоеваны!Ванны.Души.Лифт.Лиф души расстегнули.Тело жгут руки.Кричи, не кричи:«Я не хотела!» —резокжгутмуки.Ветер колючийтрубевырываетдымчатой шерсти клок.Лысый фонарьсладострастно снимаетс улицычерный чулок.

1913

А ВЫ МОГЛИ БЫ?

Я сразу смазал карту будня,плеснувши краску из стакана;я показал на блюде студнякосые скулы океана.На чешуе жестяной рыбыпрочел я зовы новых губ.А выноктюрн сыгратьмогли бына флейте водосточных труб?

1913

ВЫВЕСКАМ

Читайте железные книги!Под флейту золоченой буквыполезут копченые сигии золотокудрые брюквы.А если веселостью песьейзакружат созвездия «Магги» —бюро похоронных процессийсвои проведут саркофаги.Когда же, хмур и плачевен,загасит фонарные знаки,влюбляйтесь под небом харчевенв фаянсовых чайников маки!

1913

Я

1По мостовоймоей души изъезженнойшаги помешанныхвьют жестких фраз пяты.Где городаповешеныи в петле облаказастылибашенкривые выи —идуодин рыдать,что перекресткомраспятыгородовые.2Несколько слов о моей женеМорей неведомых далеким пляжемидет луна —жена моя.Моя любовница рыжеволосая.За экипажемкрикливо тянется толпа созвездий пестрополосая.Венчается автомобильным гаражом,целуется газетными киосками,а шлейфа млечный путь моргающим пажемукрашен мишурными блестками.А я?Несло же, палимому, бровей коромыслоиз глаз колодцев студеные ведра.В шелках озерных ты висла,янтарной скрипкой пели бедра?В края, где злоба крыш,не кинешь блесткой лесни.В бульварах я тону, тоской песков овеян:ведь это ж дочь твоя —моя песняв чулке ажурному кофеен!3Несколько слов о моей мамеУ меня есть мама на васильковых обоях.А я гуляю в пестрых павах,вихрастые ромашки, шагом меряя, мучу.Заиграет вечер на гобоях ржавых,подхожу к окошку,веря,что увижу опятьсевшуюна домтучу.А у мамы больнойпробегают народа шорохиот кровати до угла пустого.Мама знает —это мысли сумасшедшей ворохивылезают из-за крыш завода Шустова.И когда мой лоб, венчанный шляпой фетровой,окровавит гаснущая рама,я скажу,раздвинув басом ветра вой:"Мама.Если станет жалко мневазы вашей муки,сбитой каблуками облачного танца, —кто же изласкает золотые руки,вывеской заломленные у витрин Аванцо?.."4Несколько слов обо мне самомЯ люблю смотреть, как умирают дети.Вы прибоя смеха мглистый вал заметилиза тоски хоботом?А я —в читальне улиц —так часто перелистывал гроба том.Полночьпромокшими пальцами щупаламеняи забитый забор,и с каплями ливня на лысине куполаскакал сумасшедший собор.Я вижу, Христос из иконы бежал,хитона оветренный крайцеловала, плача, слякоть.Кричу кирпичу,слов исступленных вонзаю кинжалв неба распухшего мякоть:"Солнце!Отец мой!Сжалься хоть ты и не мучай!Это тобою пролитая кровь моя льется дорогою дольней.Это душа мояклочьями порванной тучив выжженном небена ржавом кресте колокольни!Время!Хоть ты, хромой богомаз,лик намалюй мойв божницу уродца века!Я одинок, как последний глазу идущего к слепым человека!"

1913

ОТ УСТАЛОСТИ

Земля!Дай исцелую твою лысеющую головулохмотьями губ моих в пятнах чужих позолот.Дымом волос над пожарами глаз из оловадай обовью я впалые груди болот.Ты! Нас – двое,ораненных, загнанных ланями,вздыбилось ржанье оседланных смертью коней,Дым из-за дома догонит нас длинными дланями,мутью озлобив глаза догнивающих в ливнях огней.Сестра моя!В богадельнях идущих веков,может быть, мать мне сыщется;бросил я ей окровавленный песнями рог.Квакая, скачет по полюканава, зеленая сыщица,нас заневолитьверевками грязных дорог.

1913

АДИЩЕ ГОРОДА

Адище города окна разбилина крохотные, сосущие светами адки.Рыжие дьяволы, вздымались автомобили,над самым ухом взрывая гудки.А там, под вывеской, где сельди из Керчи —сбитый старикашка шарил очкии заплакал, когда в вечереющем смерчетрамвай с разбега взметнул зрачки.В дырах небоскребов, где горела рудаи железо поездов громоздило лаз —крикнул аэроплан и упал туда,где у раненого солнца вытекал глаз.И тогда уже – скомкав фонарей одеяла —ночь излюбилась, похабна и пьяна,а за солнцами улиц где-то ковыляланикому не нужная, дряблая луна.

1913

НАТЕ!

Через час отсюда в чистый переулоквытечет по человеку ваш обрюзгший жир,а я вам открыл столько стихов шкатулок,я – бесценных слов мот и транжир.Вот вы, мужчина, у вас в усах капустагде-то недокушанных, недоеденных щей;вот вы, женщина, на вас белила густо,вы смотрите устрицей из раковин вещей.Все вы на бабочку поэтиного сердцавзгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.Толпа озвереет, будет тереться,ощетинит ножки стоглавая вошь.А если сегодня мне, грубому гунну,кривляться перед вами не захочется – и вотя захохочу и радостно плюну,плюну в лицо вамя – бесценных слов транжир и мот.

1913

НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮТ

Вошел к парикмахеру, сказал – спокойный:«Будьте добры, причешите мне уши».Гладкий парикмахер сразу стал хвойный,лицо вытянулось, как у груши."Сумасшедший!Рыжий!" —запрыгали слова.Ругань металась от писка до писка,и до-о-о-о-лгохихикала чья-то голова,выдергиваясь из толпы, как старая редиска.

1913

КОФТА ФАТА

Я сошью себе черные штаныиз бархата голоса моего.Желтую кофту из трех аршин заката.По Невскому мира, по лощеным волосам его,профланирую шагом Дон-Жуана и фата.Пусть земля кричит, в покое обабившись:«Ты зеленые весны идешь насиловать!»Я брошу солнцу, нагло осклабившись:«На глади асфальта мне хорошо грассировать!»Не потому ли, что небо голубо,а земля мне любовница в этой праздничной чистке,я дарю вам стихи, веселые, как би-ба-бо,и острые и нужные, как зубочистки!Женщины, любящие мое мясо, и этадевушка, смотрящая на меня, как на брата,закидайте улыбками меня, поэта, —я цветами нашью их мне на кофту фата!

1914

ПОСЛУШАЙТЕ!

Послушайте!Ведь, если звезды зажигают —значит – это кому-нибудь нужно?Значит – кто-то хочет, чтобы они были?Значит – кто-то называет эти плевочкижемчужиной?И, надрываясьв метелях полуденной пыли,врывается к богу,боится, что опоздал,плачет,целует ему жилистую руку,просит —чтоб обязательно была звезда! —клянется —не перенесет эту беззвездную муку!А послеходит тревожный,но спокойный наружно.Говорит кому-то:"Ведь теперь тебе ничего?Не страшно?Да?!"Послушайте!Ведь, если звездызажигают —значит – это кому-нибудь нужно?Значит – это необходимо,чтобы каждый вечернад крышамизагоралась хоть одна звезда?!

1914

А ВСЕ-ТАКИ

Улица провалилась, как нос сифилитика.Река – сладострастье, растекшееся в слюни.Отбросив белье до последнего листика,сады похабно развалились в июне.Я вышел на площадь,выжженный кварталнадел на голову, как рыжий парик.Людям страшно – у меня изо рташевелит ногами непрожеванный крик.Но меня не осудят, но меня не облают,как пророку, цветами устелят мне след.Все эти, провалившиеся носами, знают:я – ваш поэт.Как трактир, мне страшен ваш страшный суд!Меня одного сквозь горящие зданияпроститутки, как святыню, на руках понесути покажут богу в свое оправдание.И бог заплачет над моею книжкой!Не слова – судороги, слипшиеся комом;и побежит по небу с моими стихами под мышкойи будет, задыхаясь, читать их своим знакомым.

1914

ВОЙНА ОБЪЯВЛЕНА

"Вечернюю! Вечернюю! Вечернюю!Италия! Германия! Австрия!"И на площадь, мрачно очерченную чернью,багровой крови пролилась струя!Морду в кровь разбила кофейня,зверьим криком багрима:"Отравим кровью игры Рейна!Громами ядер на мрамор Рима!"С неба, изодранного о штыков жала,слезы звезд просеивались, как мука в сите,и подошвами сжатая жалость визжала:«Ах, пустите, пустите, пустите!»Бронзовые генералы на граненом цоколемолили: «Раскуйте, и мы поедем!»Прощающейся конницы поцелуи цокали,и пехоте хотелось к убийце – победе.Громоздящемуся городу уродился во снехохочущий голос пушечного баса,а с запада падает красный снегсочными клочьями человечьего мяса.Вздувается у площади за ротой рота,у злящейся на лбу вздуваются вены."Постойте, шашки о шелк кокотоквытрем, вытрем в бульварах Вены!"Газетчики надрывались: "Купите вечернюю!Италия! Германия! Австрия!"А из ночи, мрачно очерченной чернью,багровой крови лилась и лилась струя.

20 июля 1914 г.

МАМА И УБИТЫЙ НЕМЦАМИ ВЕЧЕР

По черным улицам белые материсудорожно простерлись, как по гробу глазет.Вплакались в орущих о побитом неприятеле:«Ах, закройте, закройте глаза газет!»Письмо.Мама, громче!Дым.Дым.Дым еще!Что вы мямлите, мама, мне?Видите —весь воздух вымощенгромыхающим под ядрами камнем!Ма-а-а-ма!Сейчас притащили израненный вечер.Крепился долго,кургузый,шершавый,и вдруг, —надломивши тучные плечи,расплакался, бедный, на шее ВаршавыЗвезды в платочках из синего ситцавизжали:"Убит,дорогой,дорогой мой!"И глаз новолуния страшно коситсяна мертвый кулак с зажатой обоймой.Сбежались смотреть литовские села,как, поцелуем в обрубок вкована,слезя золотые глаза костелов,пальцы улиц ломала Ковна.А вечер кричит,безногий,безрукий:"Неправда,я еще могу-с —хе! —выбряцав шпоры в горящей мазурке,выкрутить русый ус!"Звонок.Что вы,мама?Белая, белая, как на гробе глазет."Оставьте!О нем это,об убитом, телеграмма.Ах, закройте,закройте глаза газет!"

1914

СКРИПКА И НЕМНОЖКО НЕРВНО

Скрипка издергалась, упрашивая,и вдруг разревеласьтак по-детски,что барабан не выдержал:«Хорошо, хорошо, хорошо!»А сам устал,не дослушал скрипкиной речи,шмыгнул на горящий Кузнецкийи ушел.Оркестр чужо смотрел, каквыплакивалась скрипкабез слов,без такта,и только где-тоглупая тарелкавылязгивала:«Что это?»«Как это?»А когда геликон —меднорожий,потный,крикнул:"Дура,плакса,вытри!" —я встал,шатаясь полез через ноты,сгибающиеся под ужасом пюпитрызачем-то крикнул:«Боже!»,бросился на деревянную шею:"Знаете что, скрипка?Мы ужасно похожи:я вот тожеору —а доказать ничего не умею!"Музыканты смеются:"Влип как!Пришел к деревянной невесте!Голова!"А мне – наплевать!Я – хороший."Знаете что, скрипка?Давайте —будем жить вместе!А?"

1914

Я И НАПОЛЕОН

Я живу на Большой Пресне,36, 24.Место спокойненькое.Тихонькое.Ну?Кажется – какое мне дело,что где-тов буре-миревзяли и выдумали войну?Ночь пришла.Хорошая.Вкрадчивая.И чего это барышни некоторыедрожат, пугливо поворачиваяглаза громадные, как прожекторы?Уличные толпы к небесной влагеприпали горящими устами,а город, вытрепав ручонки-флаги,молится и мелится красными крестами.Простоволосая церковка бульварному изголовьюприпала, —набитый слезами куль, —а у бульвара цветники истекают кровью,как сердце, изодранное пальцами пуль.Тревога жиреет и жиреет,жрет зачерствевший разум.Уже у Ноева оранжереипокрылись смертельно-бледным газом!Скажите Москве —пускай удержится!Не надо!Пусть не трясется!Через секундувстречу янеб самодержца, —возьму и убью солнце!Видите!Флаги по небу полощет.Вот он!Жирен и рыж.Красным копытом грохнув о площадь,въезжает по трупам крыш!Тебе,орущему:"Разрушу,разрушу!",вырезавшему ночь из окровавленных карнизов,я,сохранивший бесстрашную душу,бросаю вызов!Идите, изъеденные бессонницей,сложите в костер лица!Все равно!Это нам последнее солнце —солнце Аустерлица!Идите, сумасшедшие, из России, Польши.Сегодня я – Наполеон!Я полководец и больше.Сравните:я и – он!Он раз чуме приблизился троном,смелостью смерть поправ, —я каждый день иду к зачумленнымпо тысячам русских Яфф!Он раз, не дрогнув, стал под пулии славится столетий сто, —а я прошел в одном лишь июлетысячу Аркольских мостов!Мой крик в граните времени выбит,и будет греметь и гремит,оттого, чтов сердце, выжженном, как Египет,есть тысяча тысяч пирамид!За мной, изъеденные бессонницей!Выше!В костер лица!Здравствуй,мое предсмертное солнце,солнце Аустерлица!Люди!Будет!На солнце!Прямо!Солнце съежится аж!Громче из сжатого горла храмахрипи, похоронный марш!Люди!Когда канонизируете именапогибших,меня известней, —помните:еще одного убила война —поэта с Большой Пресни!

1915

ВАМ!

Вам, проживающим за оргией оргию,имеющим ванную и теплый клозет!Как вам не стыдно о представленных к Георгиювычитывать из столбцов газет?!Знаете ли вы, бездарные, многие,думающие, нажраться лучше как, —может быть, сейчас бомбой ногивыдрало у Петрова поручика?..Если б он, приведенный на убой,вдруг увидел, израненный,как вы измазанной в котлете губойпохотливо напеваете Северянина!Вам ли, любящим баб да блюда,жизнь отдавать в угоду?!Я лучше в баре блядям будуподавать ананасную воду!

1915

ГИМН СУДЬЕ

По Красному морю плывут каторжане,трудом выгребая галеру,рыком покрыв кандальное ржанье,орут о родине Перу.О рае Перу орут перуанцы,где птицы, танцы, бабыи где над венцами цветов померанцабыли до небес баобабы.Банан, ананасы! Радостей груда!Вино в запечатанной посуде…Но вот неизвестно зачем и откудана Перу наперли судьи!И птиц, и танцы, и их перуаноккругом обложили статьями.Глаза у судьи – пара жестянокмерцает в помойной яме.Попал павлин оранжево-синийпод глаз его строгий, как пост, —и вылинял моментально павлинийвеликолепный хвост!А возле Перу летали по прерииптички такие – колибри;судья поймал и пух и перьябедной колибри выбрил.И нет ни в одной долине нынегор, вулканом горящих.Судья написал на каждой долине:«Долина для некурящих».В бедном Перу стихи мои дажев запрете под страхом пыток.Судья сказал: "Те, что в продаже,тоже спиртной напиток".Экватор дрожит от кандальных звонов.А в Перу бесптичье, безлюдье…Лишь, злобно забившись под своды законов,живут унылые судьи.А знаете, все-таки жаль перуанца.Зря ему дали галеру.Судьи мешают и птице, и танцу,и мне, и вам, и Перу.

1915

ГИМН УЧЕНОМУ

Народонаселение всей империи —люди, птицы, сороконожки,ощетинив щетину, выперев перья,с отчаянным любопытством висят на окошке.И солнце интересуется, и апрель еще,даже заинтересовало трубочиста черногоудивительное, необыкновенное зрелище —фигура знаменитого ученого.Смотрят: и ни одного человеческого качества.Не человек, а двуногое бессилие,с головой, откусанной начистотрактатом «О бородавках в Бразилии».Вгрызлись в букву едящие глаза, —ах, как букву жалко!Так, должно быть, жевал вымирающий ихтиозаврслучайно попавшую в челюсти фиалку.Искривился позвоночник, как оглоблей ударенный,но ученому ли думать о пустяковом изъяне?Он знает отлично написанное у Дарвина,что мы – лишь потомки обезьяньи.Просочится солнце в крохотную щелку,как маленькая гноящаяся ранка,и спрячется на пыльную полку,где громоздится на банке банка.Сердце девушки, вываренное в йоде.Окаменелый обломок позапрошлого лета.И еще на булавке что-то вродезасушенного хвоста небольшой кометы.Сидит все ночи. Солнце из-за домишкиопять осклабилось на людские безобразия,и внизу по тротуарам опять приготовишкидеятельно ходят в гимназии.Проходят красноухие, а ему не нудно,что растет человек глуп и покорен;ведь зато он может ежесекундноизвлекать квадратный корень.

1915

ВОЕННО-МОРСКАЯ ЛЮБОВЬ

По морям, играя, носитсяс миноносцем миноносица.Льнет, как будто к меду осочка,к миноносцу миноносочка.И конца б не довелось ему,благодушью миноносьему.Вдруг прожектор, вздев на нос очки,впился в спину миноносочки.Как взревет медноголосина:«Р-р-р-астакая миноносина!»Прямо ль, влево ль, вправо ль бросится,а сбежала миноносица.Но ударить удалось емупо ребру по миноносьему.Плач и вой морями носится:овдовела миноносица.И чего это несносен наммир в семействе миноносином?

1915

ГИМН ЗДОРОВЬЮ

Среди тонконогих, жидких кровью,трудом поворачивая шею бычью,на сытый праздник тучному здоровьюлюдей из мяса я зычно кличу!Чтоб бешеной пляской землю овить,скучную, как банка консервов,давайте весенних бабочек ловитьсетью ненужных нервов!И по камням острым, как глаза ораторов,красавцы-отцы здоровых томов,потащим мордами умных психиатрови бросим за решетки сумасшедших домов!А сами сквозь город, иссохший как Онания,с толпой фонарей желтолицых, как скопцы,голодным самкам накормим желания,поросшие шерстью красавцы-самцы!

1915

ГИМН КРИТИКУ

От страсти извозчика и разговорчивой прачкиневзрачный детеныш в результате вытек.Мальчик – не мусор, не вывезешь на тачке.Мать поплакала и назвала его: критик.Отец, в разговорах вспоминая родословные,любил поспорить о правах материнства.Такое воспитание, светское и салонное,оберегало мальчика от уклона в свинство.Как роется дворником к кухарке сапа,щебетала мамаша и кальсоны мыла;от мамаши мальчик унаследовал запахи способность вникать легко и без мыла.Когда он вырос приблизительно с поленои веснушки рассыпались, как рыжики на блюде,его изящным ударом коленапровели на улицу, чтобы вышел в люди.Много ль человеку нужно? – Клочок —небольшие штаны и что-нибудь из хлеба.Он носом, хорошеньким, как построчный пятачок,обнюхал приятное газетное небо.И какой-то обладатель какого-то именинежнейший в двери услыхал стук.И скоро критик из имениного выменивыдоил и брюки, и булку, и галстук.Легко смотреть ему, обутому и одетому,молодых искателей изысканные игрыи думать: хорошо – ну, хотя бы этомупотрогать зубенками шальные икры.Но если просочится в газетной сетио том, как велик был Пушкин или Дант,кажется, будто разлагается в газетегромадный и жирный официант.И когда вы, наконец, в столетний юбилейпродерете глазки в кадильной гари,имя его первое, голубицы белей,чисто засияет на поднесенном портсигаре.Писатели, нас много. Собирайте миллион.И богадельню критикам построим в Ницце.Вы думаете – легко им наше бельеежедневно прополаскивать в газетной странице!

1915