Последнее прикосновение

Я ожидал чего угодно, но только не такой деловитости.

— Ясненько.

Санитары протопали в кладовку, без особой нежности выволокли трупы и потащили на улицу.

Усатый бесстрастно наблюдал за подчиненными.

— Курить есть?

Я молча протянул пачку.

— Вообще щас с куревом проблем нет, вот только щас закончились засранцы.

“Морж” ловко сунул сигарету в рот, прикурил от моей зажигалки и блаженно затянулся.

— А почему шлемы не носите?

Начальник философски пожал мощными плечами.

— А толку то. Против психа не поможет, а дрянь эта только через прикосновение, а не через воздух проникает.

— Говорят, ищут лекарство.

— Говорят, может и найдут. А мне и так неплохо. Всё равно жил один. Вот только очистим немного улицы и жить можно будет. Магазинов полно, а людей мало. Бери, не хочу.

— А много, — в горле запершило, — много вообще-то людей осталось?

— Не больше, чем было первобытных. Так что мы новые первобытные или новые динозавры. Это уж как повезет, найдут причину или нет. А мне и так неплохо. Печку нашел, дров вон полно, стоят голыми ветками шуршат, да и у других людей есть чем поживиться. А лето настигнет, так вообще не жизнь, а малина. Людишек мало, если вообще кто-то останется. Делай что хошь. А я ничего, я выживу. Так что, нормально всё, путём.

Усатый кинул окурок прямо на пол, затоптал ногой и кивнул на прощание.

— Ладно, не скучайте, я пошел, работы много.

В коридоре трещали двери. Взламывали “мёртвые” квартиры.

Я сел к Ане, на диван. Она поджала ноги и смотрела, почти не мигая. Щекой в подушку и в объятиях ружье, а не плюшевый мишка. Мы молчали, а я смотрел на растертый окурок. Минут через пятнадцать на весь коридор раздался крик:

— Дезинфекторы хреновы!

Смачно бухнул знакомый звук выстрела. В ответ защелкали пистолеты.

— Похоже, Костя принял последний бой.

— Неудивительно, столько пить, — откликнулась Аня.

Я вышел на балкон. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как тащат по снегу труп “моржа”.

— Что ж, он был прав, против психа шлем не поможет.

— Он отжил свой срок.

— Значит, всё-таки динозавр, а не первобытный человек. Хотя на троглодита он был больше похож.

— Будет знать, как в квартире плевать, — ворчала Аня.

Через час я пошел по пустым квартирам собирать дань. Брал только продукты. Я рассудил, что от денег пользы будет мало. К тому же тяжело становиться вором сразу, к этому надо привыкать постепенно. Единственным материальным приобретением стал карабин, который я отыскал в квартире Костика, а заодно забрал ружье, из которого он застрелил последнего из динозавров.

Санитары уже действовали в соседнем подъезде, и я решил, что если они не забрали оружие сразу, значит своего хватает.

Я сложил продукты на кухонный стол и прошел в зал.

— Хорошо, холодно, никакой холодильник не нужен.

Аня приподняла веки, и тускло спросила.

— Много пустых квартир?

— Хочешь улучшить наши жилищные условия? Выбор большой. Мне кажется, многие погибли не в сам праздник, а позже. Кто-то передрался, а кто-то сам решил поставить точку.

— Страшно было?

Я свинтил пробку с бутылки водки и отхлебнул прямо из горла.

— Чувствовал себя как помесь мародера с гробокопателем. Только здесь могилы уже пустые. Нет, не страшно. Стыдно. Хотя, как говорится, пусть лучше лопнет совесть, чем сморщится желудок.

— Можно было ограбить магазин.

Зубы стукнули о стеклянное горлышко, я сделал еще один глоток, почти не ощущая вкуса.

— Я тебе рассказывал про того типа с пистолетом, что убил пьяного? Думаешь, он один такой?

Аня посмотрела на меня и мягко сказала.

— Мне кажется, ты много пьешь в эти дни.

Лицо свело как от хорошей порции лимона.

— Я не пью, а согреваюсь. Господи! Женщина, ты можешь обойтись без сентенций хотя бы во время Апокалипсиса! Если уж нельзя пить во время конца света, то какой повод тебе вообще нужен!

Аня вздохнула. Она не смотрела на меня, а голос звучал медленно и глухо.

— Посмотри на Костика, ты тоже хочешь так закончить? Если хочешь, я тебе не мешаю. Но подумай о другом. Мы молоды и если повезет, сможем прожить еще лет 30–40, даже без врачей и прочих предметов роскоши.

Я поскреб щетину.

— Ладно, замяли. Подождем до конца недели, пока с ребрами получше станет, и двигаем отсюда. Здесь нет будущего. Как договаривались, рванем в деревню. Там больше шансов выжить.

— Нужна машина.

Я закурил и подошел к окну. За эти дни у меня вошло в привычку смотреть на улицу. Хотя не знаю, что я надеялся или боялся там увидеть.

— Придумаем что-нибудь. Я плохо вожу, но не думаю, что будут пробки на дорогах. Как-нибудь проедем.

На следующее утро я начал поиски подходящего транспорта. Снег давно не убирали, и проехать мог не каждый конь, пусть даже железный.

Но для начала я направился в кухню и сделал обрезание ружью. Зажал в тиски, чтоб не дергался, и приступил к операции. Жаль, что не было чертежей и инструкции по изготовлению обрезов. Пришлось экспериментировать. Со стволом пришлось повозиться. У меня нет большого опыта работы с ножовкой по металлу, и я боялся, что не смогу пилить ровно. Однако обошлось. С прикладом проще. Примерил по ладони и отрезал лишнее. Жена в это время пришивала короткий кожаный ремешок к подкладке куртки. С оружием под одеждой, я почувствовал себя немного уверенней, хотя не был уверен, что смогу использовать его по назначению.

Город словно вымер. Выжившие забились в норы и не желали выползать. Наверное, не просыхают. А может, решают, как им жить дальше и стоит ли жить вообще. А что у меня?

Против — снег, зима, пустой город, человек с пистолетом, отсутствие тепла, света, газа и воды, отсутствие возможности, но не желания коснуться собственной жены и чьей-либо жены тоже.

За — Аня в пальто под одеялом, со сломанными ребрами, полная свобода и лет 30–40 кое-какой, но жизни.

Я выдохнул морозный воздух.

Хочешь, не хочешь, а дыхание не спрашивает, быть ему или не быть, сердце молча качает кровь и не философствует, а печень никто не спрашивает, любит ли она водку.

Действуй, а думать будешь в старости. Когда придет время писать мемуары.

И в мемуарах этот момент будет описан так: ”и при виде мертвого города моё сердце наполнилось скорбью и ужасом, печалью по ушедшим и страхом перед будущим”.

На самом деле, ужас я испытал только в первые минуты, когда переступил порог подъезда и вышел на улицу. Тёмные здания давят, когда в окнах не горит свет, их медленно заносит снегом и кажется, что находишься на заброшенном кладбище. Но это продолжалось недолго. Вскоре я привык к зрелищу мёртвых домов и отсутствию человеческих следов на снежном поле, в которое превратились улицы. И, как ни странно, вместо печали и страха на меня снизошла экзальтация.

Я шёл по безмолвному городу и улыбался, потому что я выжил. Более того, я иду куда хочу и делаю, что хочу. Свобода, абсолютная свобода, которую мы не знали в нашей обыденной жизни. Свобода от всего.

Я шёл, смеялся, снег хрустел под сапогами и я знал, что для меня не существует ничего невозможного. Что я могу всё, что я король этого умирающего города.

Отрезвила мысль, что за полчаса блужданий я не нашел подходящего транспорта. Проблема в том, что трагедия произошла в новогоднюю ночь, и на улицах было мало машин. Одни успели доехать до гаражей, а те, что не успели, торчали из фонарных столбов. Их занесло снегом, а внутри могли быть мертвецы. А даже если нет, я все равно не умею чинить железяки.

Значит нужно вламываться в гаражи, причём во все подряд. Даже если ограничиться нашим жалким двором, то я примерно представлял, кто водит ту или иную машину, но понятия не имел, кому принадлежит тот или иной гараж. К тому же далеко не все соседи отдали концы в эти дни и те из них, кто имеет машину, скорее предпочтут отдать концы, чем автомобиль. Учитывая отсутствие закона и порядка на вверенной мне территории, приходится признать, что попытка вскрыть гараж, может закончиться плачевно, причем не для гаража.

От подобных размышлений стало зябко больше чем от холода, и я предпочел вернуться домой. На первый раз достаточно.

Я поделился с Аней соображениями.

— Сейчас они испуганно забились в норы, но если их спровоцировать…

— Понятно.

Аня тяжело приподнялась и села, кутаясь в одеяла.

— Надоело валяться.

Я сел рядом. Толстый слой одеял и пальто предохранял не хуже презерватива.

— Сережа, все эти люди далеко не Рэмбо. К тому же они действительно очень напуганы.

— И потому будут особенно злы.

— Они в растерянности.

— И потому будут еще злее.

— Они находятся в прострации, не знают, как им жить дальше. Большинство не будут возражать, даже если ты зайдешь к ним в дом, натопчешь на полу, дёрнешь за хвост любимую кошку, облаешь собаку и объявишь себя Филиппом Киркоровым.

— Ну ладно, попробую. Но лучше ночью, угон — дело серьезное. К тому же, я не представляю, как можно завести машину без ключа.

— Это проблема. Но, кажется, я знаю, как её решить. Ключи можно поискать в пустых квартирах. Хозяевам они уже не понадобятся.

Профессия мародера мне категорически не нравилась. Я чувствовал себя одиноким привидением в заброшенном замке. Нет у меня призвания к подобному ремеслу.

— Может, обойдёмся машиной Бори?

Аня покачала головой.

— Сам знаешь, что не выйдет. Боря был пижоном. На его машине хорошо красоваться перед друзьями, но по бездорожью не пройдёт. Нужна “Нива” или “Джип”.

— Здорово! Два взрослых интеллигентных человека спокойно планируют угон.

— Называй это вступлением в права наследства.

Мне эта идея очень понравилась.

— Хорошо, будем считать, что мы получили в наследство целый город.

— Иди, но будь осторожен. Могут быть и другие наследники.

Я обшарил все пустые квартиры. Но я был не единственный, кому пришла в голову такая мысль. Я выходил из очередной квартиры, когда услышал осторожные шаги на лестнице. Сверху спускался какой-то человек. Он тоже услышал меня. Шаги замерли. Некоторое время мы молча стояли, ждали неизвестно чего. Я уже собрался окликнуть его, но шаги застучали по лестнице, и через мгновение хлопнула дверь. В прошлой жизни мы были соседями. Но сейчас представляли друг для друга смертельную угрозу, причем без всякого оружия и злого умысла обеих сторон.

Я вздохнул. Человек человеку волк или, точнее, человек человеку вирус.

Я собрал пять связок ключей, на которых были ключи от машины. В другие подъезды решил не соваться. Это чужая территория.

Аня посмотрела на мой улов и стиснула зубы. После трехдневного отпуска её воля вышла на работу.

— Ничего, — сказала жена, — в нашем дворе есть “джип” и пара “нив”. Осталось найти их. Должно же нам повезти.

— Ночью.

— Ночью.

Несмотря на протесты, Аня решила пойти со мной. За последние дни успела соскучиться по деятельности и теперь рвалась в бой.

Мы вышли из подъезда и поняли, что совершенно напрасно опасались неприятностей. Опасность была одна. Упасть в темноте и сломать ногу. Тьма кромешная.

Снег и несколько свечек в окнах немного оживляли обстановку. А то начало казаться, что мы в той самой пресловутой темной комнате, где не следует искать никаких кошек.

Аня светила фонариком, а я методично сбивал топором замки с гаражей.