Во имя Жизни

— Это как? — я обернулся. Юнаро стояла в начале коридора, привалившись плечом к углу, и, скрестив на груди руки, разглядывала меня с непонятным раздражением на лице. — Хромать? Или вилять бёдрами? — язвительно уточнил я. Женщина растерянно повела ладонью и обречённо её уронила, глубоко вздохнув.

— Боюсь, одну морду заклеить будет недостаточно, — устало качнув головой, сообщила она. — Кикку мне в задницу! Ты ходишь как этот самый пятнистый кот, а повадки хищника всегда привлекают внимание. Как ты вообще с такими данными дожил на свободе до своих лет, да ещё мужиком остался?!

— А последнее-то ты откуда знаешь? — я насмешливо хмыкнул.

— Я вполне способна отличить, когда меня бьют, а когда — лапают, — она спокойно пожала плечами. — В общем, постарайся что-нибудь с этим сделать, ладно? Не знаю, откуда ты такой красивый взялся и зачем нужен Саю, но лишние проблемы никому не нужны, мне — в том числе.

— Спасибо за предупреждение, — серьёзно кивнул я. — Что-нибудь придумаю. А то заходи, подумаем вместе.

— Нет уж, это как-нибудь без меня. До завтра, — она презрительно фыркнула, отклеилась от угла и исчезла за поворотом коридора. Проводив женщину взглядом, я выкинул её из головы и пошёл инспектировать жилой блок. А ещё в самом деле стоило подумать над маскировкой.

Расслабился, чёрт побери, герой-одиночка. Думал ведь о приметности физиономии, и чего сразу не озаботился? Наверное, потому что и в страшном сне не мог представить, какие именно проблемы эта физиономия может принести. Одно дело — опасаться быть узнанным, а получить определение «хорошенького мальчика, которого можно выгодно продать», причём в самом что ни есть примитивно-утилитарном смысле, — уже неожиданно. Земная Федерация при юридическом равноправии всё-таки склоняется к патриархальному государству, и в моём представлении подобное могло грозить исключительно симпатичной девушке, а никак не здоровенному мужику.

А Юнаро стоило сказать большое спасибо за предупреждение. И спросить, что такое эта «кикка», которой она ругалась.

Юнаро.

Я выбралась из душа, буквально рухнула на стул и радостно вцепилась в стандартный паёк. Кикку мне в горло, как же хотелось есть и спать! День выдался более чем насыщенным, и того светлого мига, когда я получу возможность упокоиться с миром на ближайшие восемь часов, ждала с нетерпением.

Правда, я ещё не успела надорвать упаковку, когда пришёл срочный вызов от начальства. Пришлось выругаться сквозь зубы и ползти, куда велено: Сай, конечно, старая полудохлая ящерица, но совесть у него есть, и если зовёт — значит, действительно нужна.

Нога за ногу я доплелась до тренировочного зала и обнаружила там начальника в компании какого-то рослого молодчика.

— Звал, Сай? — окликнула я кариота, разглядывая его спутника и с трудом борясь с раздражением. Сколько раз я просила ящера не давать мне работы телохранителя, потому что соответствующей подготовки нет ни у меня, ни у кого из ребят! И что прикажете делать с этим красавчиком?

Но реальность в очередной раз, как это часто с ней случалось, щёлкнула меня с моими предположениями по носу, оказавшись гораздо хуже. Этот мальчик был не клиентом, он хотел у нас работать! В заведении папаши Чуна. Простым охранником.

Я окинула его более внимательным взглядом, подмечая все детали, и окончательно перестала что-то понимать.

Мальчик был красивым. Настолько красивым, что таких людей в природе не бывает. Чистенький, ухоженный, вальяжный, спокойный. Удивительно яркие голубые глаза смотрели по-детски прямо и открыто, улыбка подкупала искренностью и дружелюбием. Так и хотелось потрепать его по коротким светлым волосам, на макушке жизнерадостно торчащим во все стороны, а на висках — аккуратно выбритым. И дать конфетку. Высокий рост заставлял смотреть на него прямо, а не сверху вниз, а широкие плечи намекали на наличие физической силы. Высокие ботинки; даже на вид весьма удобные полуспортивные чёрные брюки, сидящие настолько ловко, что казались изготовленными по индивидуальному заказу. Плечи плотно облегала чёрно-красная поликсеновая куртка весьма престижной марки, стоившая пары моих зарплат. Не только за имя фирмы; она этого действительно стоила. Поликсен, один из новейших материалов, обладал массой полезных свойств. В нём было прохладно в жару, тепло — в сильный мороз, он не промокал, дышал и отличался повышенной прочностью, почти не истирался. Вечная вещица.

И вот это чудо — в вышибалы?!

Я настолько удивилась, что позволила себе высказать сомнения в здравости его рассудка вслух, и снова была удивлена. Он и говорил, кикку ему в задницу, как не мог говорить в реальности такой красивый мальчик! Никакой заносчивости, никакого самолюбования: спокойный, безмятежный, чуть ироничный и убийственно дружелюбный. И громкая кличка эта — Барс. Позёр! Ожившая мечта девочки-подростка! А уж когда он снял куртку, демонстрируя эффектно подчёркнутый белой обтягивающей футболкой рельеф и совсем уж вопиющие тяжёлые широкие браслеты с резным этническим узором на предплечьях, по виду серебряные, я совсем загрустила. Да за такой экземпляр половина привилегированных гостей Чуна передерётся!

Дальше было ещё хуже. Если внешность могла быть достижением хирургов или вовсе маской, то таланты и способности бесспорно были его собственностью. Мальчик не просто умел драться; он делал это так легко, будто существовал на каком-то ином уровне восприятия и при иной гравитации. Он свободно парировал вообще всё, что я могла к нему применить, и я ни разу не сумела его задеть. А ещё он даже не попытался меня ударить, предпочитая неуловимо ускользать.

Потом я уловила азартный блеск в глазах мужчины, и поняла, что мы уже вроде как не дерёмся. Он на какие-то мгновения приобнимал меня, удивительно спокойно и уверенно трогал, будто это было его законным правом. Придерживал за талию, поворачивал, оказываясь за моей спиной, и даже как будто указывал мне направление для следующего удара, и я послушно следовала выстроенному им рисунку боя. Впрочем, боя ли?

Что это было, я так и не поняла, но на всякий случай предпочла отступить, признавая превосходство соперника. Безоговорочное, что уж там; он явно был на порядок выше меня по уровню. Странно, но на какое-то мгновение мне показалось, что это не я прервала спарринг, а мы оба одновременно шарахнулись в разные стороны. И что голубые глаза мальчика в этот момент полыхнули удивительно настоящей, не вписывающейся в остальной образ, злостью. Ярость мелькнула — и обратно уступила место всё той же ленивой безмятежности. Померещилось?

Но нет, вопрос про истоки его боевых навыков опять заставил мальчика показать зубы. Всё так же лениво, безмятежно, но — оттого с не меньшей угрозой. Где-то глубоко под этим идеально-масочным благостным обликом чуялся характер. Кикку мне в глотку, да откуда Сай выкопал эту чудо-картинку?! И, главное, зачем?!

Чем дольше я думала об этом мальчике, тем яснее понимала две вещи. Во-первых, я точно огребу с ним проблем по самые уши: об этом вопило чутьё, об этом говорил опыт. А, во-вторых, мальчик этот совсем не местный, а прилетел откуда-то издалека, следовательно — смотри пункт первый.

Ещё мне в голову пришла мыль, что Барсик может являться сыном каких-то очень, очень богатых и влиятельных людей, решившим вдруг отправиться в свободное плаванье, но в этот вариант не очень-то верилось. Наша «золотая молодёжь» ведёт себя совершенно иначе и не утруждается настолько интенсивными тренировками. Говорил, держался и удивлялся он так, будто впервые оказался на Гайтаре. Не в закрытом пансионе же его воспитывали, правда?! Этот вариант казался ещё более невероятным, чем предположение о госте из-за границы.

Такой красивый чистый мальчик прилетел в наш грязный мир, чтобы стать вышибалой? Большего бреда я в своей жизни не встречала. Нет, прибыл он сюда с иной и гораздо более важной целью, зачем-то ему понадобился именно папаша Чун. Сая, понятно, за мальчика кто-то хорошо попросил; знать бы ещё, кто! Но в хитросплетениях родственных и дружеских взаимоотношений кариотов, а так же в их странном кодексе чести и морали разбираются только они сами.

Чем у нас занимается Чун? Бои, мелкая наркоторговля, мелкая контрабанда, и, главным образом, работорговля.

Хочет выступить, чтобы подзаработать? Нет, кикку мне в глотку, я совершенно уверена, что здесь и сейчас деньги этого типа совершенно не интересуют.

Из сфер деятельности наибольшие масштабы Чуна имеет работорговля. Именно она является основным направлением деятельности этого подонка, именно там он имеет серьёзное влияние и, скорее всего, именно в ней дело.

Барсик работает на галаполицию? Нет, вряд ли. Повторюсь, у этого мальчика явно нет проблем с деньгами, а даже самым лучшим следователям платят не настолько много, да и не похож он на законника. Слишком отчётливо ощущается привычка полностью распоряжаться своей жизнью и, пожалуй, окружающим миром.

А дальнейшая ветка зависела от его подлинного характера. Мальчик благородный или, наоборот, редкостная скотина? В первом случае он мог пытаться кого-то спасти, во втором — продать или купить. Невесту у него что ли украли?

Не походил он на человека, у которого есть горячо любимая невеста, за которой можно было сунуться в эту клоаку. Если, конечно, любима им именно невеста, а не кошелёк её папы.

С другой стороны, и на желающего заключить с папашей Чуном сделку мальчик тоже не тянул. Кто ему может понадобиться? Какая-то особенная рабыня? Не думаю, что при такой наружности и прорве обаяния он страдает от недостатка женского внимания, и вполне способен найти партнёршу для любых развлечений. Раб или рабы? На мужеложца он как-то не тянул; да и на плантатора или владельца рудника, которые порой приобретали крупные партии живого товар, со своей ухоженной физиономией не походил.

За этими бесплодными мыслями потихоньку умяв паёк, я в конце концов пришла к закономерному выводу: не стоит совать нос не в своё дело. Кем бы ни был этот Барс и какие цели он ни преследовал, меня они совершенно не касались. Приказ есть приказ, а Сай о мальчике высказался совершенно однозначно. К тому же, Барс показался мне довольно разумным человеком. Так что, если внемлет моему совету и сумеет качественно загримироваться, шанс на спокойное сосуществование у нас всё-таки имелся.

Ещё одна мысль не давала мне покоя: лицо этого нового наёмника казалось смутно знакомым. Где, при каких обстоятельствах мы имели возможность встретиться, я так и не вспомнила, как ни напрягала память. Но готова была поклясться, что чистый наивный взгляд этих ярких голубых глаз я уже где-то видела.

В конце концов, плюнув на бестолковые размышления, я вновь наскоро приняла душ и завалилась спать. Буду решать проблемы по мере их появления.

Утром, только продрав глаза, я в полусонном состоянии прямой наводкой направилась в тренировочный зал: хорошая разминка — это единственный для меня шанс полностью проснуться. Каково же было моё удивление, когда я оказалась не единственной желающей начать утро со спортивных упражнений! С незнакомцем я столкнулась на входе в зал; он, явно уже закончивший с физкультурой, двигался мне навстречу. Уже, было, собралась возмутиться присутствию посторонних, но вовремя опознала раннюю пташку по браслетам на руках и весьма характерной пластике движений.

— Привет, — в своей чуть вкрадчивой манере поздоровался Барсик. — Я удивлён; это место не пользуется популярностью у ваших сотрудников?

— Иногда пользуется, — я пожала плечами, внимательно разглядывая новое лицо мужчины. Против ожидания и опасения, он не стал воплощать в жизнь то, о чём говорил. В смысле, маска эта была не страшной, а, что называется, «никакой». Совершенно непримечательное лицо, короткий ёжик невнятных серо-каштановых волос, неопределённого цвета глаза. То лицо, которое не просто не привлекает внимания, а даже как будто рассеивает его. — Очень качественная маска, молодец.

— Спасибо, — он с усмешкой кивнул и, обойдя меня, двинулся в сторону жилых блоков. Что ж, если он так же легко и качественно спрячет и свою характерную походку, я даже извинюсь.

А вообще, интересный персонаж этот Барсик. Хотела бы я посмотреть на его тренировки. И вообще, может, попросить у него пару уроков?

Мои надежды Барсик оправдал. Если бы я не встретила его утром на тренировке, я бы наверняка его не опознала. Не знаю уж, как у него всё получилось, но этот увалень-здоровяк в странном спортивном чёрном комбинезоне совершенно не походил на белобрысого пластичного красавчика. Он выглядел иначе, двигался как положено обыкновенному качку — тяжело, немного неуклюже. То есть, отлично вписывался в компанию наших парней, и я облегчённо перевела дух.

Папаша Чун был личностью незаурядной и хорошо известной не только в Арбори, но и за его пределами, и даже за пределами Гайтары. Хитрый и изворотливый мужик, по слухам он был родом не просто из Федерации, а с самой Земли. Умный, безжалостный, осторожный; впрочем, в отличие от многих фигур его уровня, он отличался определённой честностью. Во всяком случае, договорённость с Саром соблюдал довольно аккуратно, и никогда не пытался его кинуть. А что касается его недостатков… он очень любил маленьких девочек, и за это я искренне желала ему долгой и мучительной смерти.

Не только ему, половине этой планеты.

Он являлся владельцем одного из небоскрёбов в самом престижном районе города. Верхние этажи занимал лично, нижние находились в аренде и тоже приносили деньги. В подвалах, насколько я предполагала, имелись собственные лаборатории и нечто вроде загонов для строптивых рабов, но их охраняла «личная гвардия» Чуна, компания безраздельно преданных ему отморозков. Нашим местом службы были арендованные этажи и, главным образом, та часть здания, которая собственно носила название «заведения папаши Чуна».

Сто двадцать три уровня любых развлечений со всех концов обитаемой части Галактики. Всё, что придумали разумные существа для получения удовольствия. От самых простых и почти невинных до откровенно извращённых. Заведение было ориентировано на людей и близкие к ним виды, но Чун мог предложить что-нибудь… заманчивое любому даже самому редкому в наших краях негуманоиду.

Жемчужиной заведения, конечно, являлись бои. Чун умудрился поставить всё так, что именно это место считалось элитным и одним из лучших. Чем оно отличалось от тысяч подобных? Я не имела ни малейшего представления. Были более кровавые и более увлекательные, с высокими ставками и оригинальные, но самые большие деньги в городе зарабатывал именно Чун. Наверное, это можно считать везением.

Почему всё это великолепие охранял Сай и его мордовороты, то есть мы, я тоже догадывалась весьма примерно. Кажется, у хозяина элементарно не хватало надёжных людей, а с кариотом у землянина были какие-то давние дела, и Чун старому ящеру доверял. В той мере, в какой это возможно на этой планете и при таких деньгах.

Новенького моя банда восприняла в целом благосклонно. Косились с интересом, оценивающе; и Барсик отвечал им взаимностью. Правильно истолковав мой кивок, парень спокойно встал в неровный строй своих новых коллег. Почему-то у меня возникло устойчивое ощущение, что это очень ненадолго.

В штате у Сая состояло без малого три сотни бойцов — целая маленькая армия, — и треть из них сейчас толпилась в тренировочном зале. Под нашей опекой находились шесть разнообразных объектов, и изначально я не планировала ехать к Чуну самостоятельно. Но за новеньким следовало приглядеть. Я буквально кожей ощущала, что избежать неприятностей ему не поможет никакая маскировка.

Утренняя «летучка» много времени не заняла; бойцы сами прекрасно знают свои объекты, а от меня требовалось просто провести перекличку, уточнить состояние ребят, назначить старших смены и предупредить о каких-то изменениях, буде такие возникнут. Зал быстро пустел, а в итоге осталось двадцать восемь человек, — группа Чуна. Для самого нервного и тяжёлого объекта — самые опытные, сдержанные и надёжные бойцы. И новенький. Ох, как мне это не нравится!

— Ну что, двинулись, — решительно скомандовала я, окинув оставшихся взглядом.

— Юнаро, можно тебя на пару слов? — хмурясь, обратился ко мне Гаруд; фактически, моя левая рука. Правая рука, какой-то дальний родственник Сая, — мы звали его Сусом, не пытаясь затвердить полное имя, — отбыл с первой группой.

Гаруд был очень хорошим командиром и неплохим человеком. Волевой, серьёзный, надёжный, удивительно честный для этого мира; но этот недостаток был присущ всем выходцам с Пяты Проклятого. Единственным недостатком Гаруда был тот факт, что он являлся изгнанником.

Ничего зловещего, несмотря на название, в родном мире мужчины не было. Кто и когда дал ему такое мрачное имя, история умалчивала, или, вернее, я никогда не интересовалась точно. Предполагалось, что первооткрывателя на такую мысль натолкнула специфическая расцветка местной растительности. Вместо более традиционной для миров класса Земли зелени, здесь присутствовали все оттенки чёрного и серебра. Местные эндемики таким образом запасали дефицитное тепло местного светила, белого карлика: днём, когда температура поднималась выше замерзания воды, растения подставляли чёрные листья лучам, а с приходом ночи и холода покрывались серебристо-зеркальной защитной плёнкой, сильнее всего напоминавшей обыкновенную краску.

С непривычки действительно выглядело жутковато, но человек ко всему привыкает, привыкли и первые колонисты. А их современные потомки за пределами родного мира чувствовали себя очень неуютно.

В изгнании Гаруда тоже не было ничего криминального или трагического, обычная практика. Из-за не самых простых условий жизни, или по какой другой причине, на Пяте всегда были определённые трудности с рождаемостью. Не то чтобы они стремительно вымирали, но соотношение мальчиков и девочек было эдак три-четыре к одной. По исключительно биологическим причинам из-за такого перекоса мужчины были весьма агрессивны, часто происходили мелкие внутримировые конфликты, да и простой мордобой с поножовщиной на бытовом уровне был слишком частым явлением. В конце концов каким-то умным ребятам из местного самоуправления надоело это агрессивно-первобытное поведение, и они предложили вариант решения. В итоге всех неженатых мужчин, достигших совершеннолетия и выучившихся, но при этом не являющихся сверхважными членами общества вроде гениальных учёных или талантливых врачей, пинком под зад вышибали с родной планеты и пускали обратно только с женой под мышкой. То же самое случилось с Гарудом.

Единственной же проблемой в нашем общении являлась странная уверенность мужчины, что его семейное счастье должна была составить именно я. Его не смущали ни мои внешние дефекты, ни внутренние, ни характер, ни биография, ни даже разница в росте отнюдь не в его пользу: юркий худощавый уроженец Пяты был мне по плечо. На тему этого его странного отклонения не пошутил только самый ленивый и не прекратил язвить только самый упрямый. Ладно бы, влюбился без памяти, — любовь, как известно, зла. Но нет, он на полном серьёзе считал меня идеальным образчиком подруги жизни! Причём его не получалось обвинить даже в желании спрятаться за моими могучими плечами. Одно радовало: вёл он себя прилично, руки не распускал и почти не выводил меня из себя. Во всяком случае, до стадии «белого каления» довёл всего пару раз, по первости.

— А это не подождёт немного? Лет тридцать, — огрызнулась я.

— Юнаро…

— Всё, двинулись, не хватало ещё опоздать, — подбодрила его я, разворачивая за плечо и подталкивая к выходу. И так прекрасно знала, что мужчина хотел мне сказать. Он уже который год говорил это мне каждый раз при появлении кого-нибудь новенького: всерьёз боялся, что уведут. Первое время было смешно до икоты, а сейчас уже злило.

У Чуна всё было как обычно. Я проверила посты, отпустив предыдущую смену отдыхать, связалась с ребятами на других объектах и получила ожидаемое «порядок». Можно было слегка расслабиться и совершить вдумчивый подробный обход здания, занимавший у меня чуть больше часа.

Я даже почти не удивилась, в конце обхода не обнаружив Барсика на положенном месте. Помянув грубым словом бестолкового парня, принялась за поиски. Благо, ему тоже был выдан ключ-пропуск с маячком, и я могла спокойно отследить этот подарок судьбы. Обнаружив же, куда его занесло, сумела только очень грязно выругаться в адрес этого геморроя на двух ногах и едва ли не бегом двинулась к лифтам.

На личную территорию Чуна вход охранникам был на всякий случай разрешён, но настойчиво не рекомендовался. А Барсик не придумал ничего умнее, как ломануться туда напрямик. Более того, на самый верх, в святая святых, в личные покои хозяина! Вот же бестолковое создание, кикку ему в задницу!

Поймаю и убью. Или хотя бы выскажу Саю своё категорическое несогласие работать с настолько бестолковым материалом.

На верхнем этаже царил привычный полумрак и уже совсем не привычная мёртвая тишина. Я настороженно замерла, чутко прислушиваясь и озираясь. Просторная круглая гостиная утопала в темноте, лишь слегка разреженной слабым рассеянным светом дежурных огней, спрятанных за алыми драпировками на стенах. Здесь папаша Чун принимал личных и особо важных гостей, и по инструкции меня должны были задержать прямо на выходе из лифта. Однако, охраной тут не пахло.

Стоило подумать про запахи, и я вдруг поняла: напротив. Именно охраной здесь и пахло. Палёным пластиком и горелой плотью; вентиляция уже почти устранила запах, но его остатки всё ещё витали в воздухе. Мысленно опять припечатав Барса парой ласковых, я бесшумно двинулась вокруг гостиной, не забывая оглядываться и прислушиваться. Буквально на пятом шаге мне попался и первый охранник. Безнадёжно мёртвый, судя по прожжённой в черепе дыре диаметром в мой кулак. Неприятности стремительно набирали обороты, хотя, кажется, их главным источником был уже не Барсик. Не было у этого мальчика оружия. Да и то, зачем ему стрелять? Мог тихонько свернуть шею.

Дверей среди драпировок было не видно, но я точно знала об их наличии, и даже имела примерное представление об их расположении. Возле той, что по моим прикидкам вела в рабочий кабинет, я явственно услышала отзвуки голосов. Качнувшись же в сторону прохода, за какую-то долю мгновения оказалась в очень неожиданном положении. А именно, вжатой в стену так плотно, что было тяжело дышать, да ещё и с крепко зажатым ртом.

К счастью для нас обоих, Барсика я опознала быстро и не попыталась сопротивляться. И его маска, и дополнительные килограммы куда-то делись: под своим странным комбинезоном он был в естественном виде. Правда, рассмотреть я это из своего положения не могла, а вот прочувствовать — вполне. Он прижимался ко мне всем телом, и на виске я ощущала его дыхание. И неожиданно почувствовала неловкость. Не смущение, но, определённо, что-то к нему близкое. Даже растерялась поначалу, но быстро сообразила: просто уже очень давно не рисковал настолько бесцеремонно и плотно вторгаться в моё личное пространство. Отвыкла.

Я заёрзала, привлекая внимание, и даже легонько ткнула мужчину пальцами в бок. А то, зафиксировав меня, он как будто забыл о моём существовании, поглощённый наблюдением через тонкую щёлку за чем-то, происходящим внутри кабинета.

Барс бросил на меня раздражённый взгляд, недовольно поморщился и чуть отстранился, многозначительно прижимая палец к губам, после чего осторожно подвинул меня в сторону, чтобы не мешала вести наблюдение. Мне показалось, отстранился с определённой неохотой.

Мешать я не собиралась, а вот любопытство проявила. Слегка присев, чтобы не перекрывать линию обзора, бросила взгляд внутрь кабинета и отшатнулась уже сама, больше не делая попыток провести рекогносцировку. По спине пробежал предательский холодок, и мне стало здорово не по себе. И даже почти страшно.

На полу посреди кабинета лежал безнадёжно мёртвый папаша Чун и пара его охранников, а над кучей тел невозмутимо переговаривались на своём языке трое вооружённых ферхалитов.

Несмотря на отчётливое внешнее сходство, эти существа не относились к гуманоидам, а по сути своей и составу больше походили на андроидов: металлы, близкие к керамике и сложным полимерным пластикам вещества, электронные потоки вместо крови. Эдакие самовоспроизводящиеся живородящие роботы. Своим обликом они сильнее всего напоминали гротескные статуи, изображающие непропорциональные, странно изломанные человеческие фигуры. Одежда и броня им была не нужна, а вот оружием ферхалиты не пренебрегали, хотя пользовались им не вполне привычно, встраивая в собственные тела и нервную систему. Питались эти существа, как и большинство живых видов Ферхаля, электричеством, которым атмосфера планеты была весьма насыщена.

Самое неприятное впечатление лично на меня всегда производили их глаза, — или, точнее, их функциональный аналог. Они располагались на вполне привычном месте, но при необходимости могли выдвигаться на гибких телескопических штангах и заглядывать за спину.

Ферхаль представлял собой очень закрытое мощное военизированное государство, наёмники из числа выходцев оттуда были крайне редки и ценились выше всех остальных. Быстры, смертельно опасны, безжалостны и скрупулёзны.

Трое ферхалитов сразу говорили только об одном: это не местные разборки, это что-то гораздо более серьёзное и опасное, потому что никто из местных не был бы готов потратить столько денег. Кому-то совершенно не тому перешёл дорогу Чун.

А ещё мне категорически не понравилось, с каким видом внимал разговору Барсик. Он явно понимал их язык, выучить который человеку было не под силу. И, стало быть, мальчик имел в рукаве джокер в виде самого настоящего лингводекодера, штуки редкой и очень ценной: Федерация берегла свои секреты очень тщательно. Достать действующий экземпляр на чёрном рынке было возможно, но стоило это совершенно сумасшедших денег. Неужели он всё-таки из силовых структур, причём структур именно Федерации?!

— Как думаешь, это же можно считать крайним случаем? — едва слышно выдохнул себе под нос Барсик, отстраняясь. Правой ладонью сжав собственное предплечье, он начал что-то там торопливо нащупывать. На мгновение лицо мужчины исказила болезненная судорога, а потом он быстрым скользящим движением нырнул в кабинет покойного Чуна.

Я не успела его предостеречь, а потом стало поздно: этот мальчик с совершенно детским открыто-наивным взглядом ярко-голубых глаз начал убивать. Ферхалитов. Голыми руками.

Одно длинное красивое движение длиной в какие-то доли секунды, похожее на тысячу раз отрепетированное танцевальное па. Быстрый удар открытой ладонью куда-то в область затылка ближайшего металлюги, стоявшего спиной. Длинный шаг к его соседу — и ещё один удар, уже сбоку, куда-то в область подмышки. Третий фехралит, стоявший на другом конце кабинета, умер от выстрела плазменного излучателя, расположенного на запястье второго. Как Барсик сумел заставить его выстрелить, я не сумела разглядеть; кажется, нажал какую-то точку на локте.

Когда тело первого ферхалита достигло пола, третий был уже мёртв.

— Что ты такое, кикку тебе в задницу?! — потрясённо проговорила я, отмирая. Мужчина уже уверенно копался в компьютере покойника.

— Фу, что за пожелания, — насмешливо откликнулся Барс, не поднимая на меня взгляда. — Найди что-нибудь пожрать, лучше всего — сахара! Где-то здесь должен быть бар, — скомандовал он.

— Может, тебе ещё и коктейль «чёрная дыра» сварганить?! — уточнила я, не двигаясь с места.

— Ладно, я понял, — шумно вздохнул он, отстраняясь от компьютера и поднимая на меня взгляд. — Объясняю. Я прилетел на эту планету, чтобы спасти хорошего человека, по глупости попавшегося Чуну, и мне нужны базы этого старого ублюдка, если таковые имеются. Я не настолько тебе доверяю, чтобы раскрывать подробности собственной биографии, но мы можем договориться. Ты помогаешь мне найти Кортика, а я помогаю тебе свалить из этой дыры.

— Зачем тебе моя помощь и почему ты думаешь, что я соглашусь улететь отсюда в неизвестность, да ещё в твоей компании? — хмуро уточнила я.

— Ты гораздо лучше меня ориентируешься в местных реалиях, и без тебя я провожусь гораздо дольше, — спокойно пояснил он. — А насчёт твоего согласия… Вот эти ребята — регулярные войска. Ферхаль решил воплотить в реальность мечту всей обитаемой части галактики и стереть с карт Гайтару. И подошли они к этому вопросу очень ответственно, с присущей им дотошностью. Межпланетная связь уже не работает, официально — авария на передающей станции. Скорее всего, вокруг планеты уже имеется кольцо оцепления, через которое, думаю, пропускают очень немногие корабли после тщательной проверки. На планете же сейчас совершается ряд провокаций, чтобы вызвать грызню за сферы влияния и отвлечь местных от внешних проблем. А через несколько суток на планете не останется ничего живого, и я бы предпочёл в этот момент находиться как можно дальше от её поверхности.

— Почему ты думаешь, что тебя пропустят?

— Во-первых, я гражданин Федерации. А, во-вторых, у меня есть пара довольно влиятельных знакомых, которые, надо надеяться, после исчезновения связи начнут копать и передадут железным ребятам запрос на мою голову в комплекте со всем остальным. Более того, думаю, у меня вполне получится помочь тебе получить гражданство Федерации и даже отпущение предыдущих грехов, если такие имеются, — он сверкнул улыбкой, даже не подозревая, насколько точно сейчас попал с «предыдущими грехами».

— А зачем им вообще кого-то выпускать? — продолжила расспрашивать я.

— Затем, что это Ферхаль, — мужчина пожал плечами. — Они весьма щепетильны в вопросах уничтожения разумных существ, ты разве не знала? Ну так что? Ты со мной, или предпочтёшь сдохнуть здесь?

Я в ответ молча направилась к стене в поисках бара. Почему-то не верить Барсику сейчас было очень трудно, а умирать мне не хотелось. Правда, я смутно понимала, что мне делать в Федерации: с моей биографией было весьма рискованно туда соваться, а гарантии Барса были весьма эфемерными.

Но, пожалуй, даже тюрьма была предпочтительней смерти на обречённой планете.

Бар нашёлся быстро, а в нём обнаружился искомый сахар, какие-то ещё сладости и даже вазочка с настоящими шоколадными конфетами. Не удержавшись, я сунула одну в рот, а остальные находки выставила на стол перед тихонько бормочущим что-то себе под нос Барсом. Тот бросил на меня весёлый взгляд, зачерпнул горсть сахарных кусочков из изящного серебряного ларчика и, засыпав их в рот, бодро захрустел, а конфеты молча подвинул обратно ко мне. Первым порывом было гордо отказаться, а потом я плюнула на глупости и решила воспользоваться странной щедростью мужчины. Не факт, что у нас получится выжить, так хоть шоколада наемся перед смертью!

Вообще, сладкое я не любила, но это лакомство стояло отдельно. Шоколад был продуктом чисто земным, а потому — безумно дорогим за её пределами. По какой-то непонятной причине какао отказывалось расти под небом других планет несмотря на все ухищрения селекционеров. Мне доводилось пробовать его три раза в жизни, и опыт этот оказался совершенно незабываемым; а вот Барсик явно был равнодушен к данному продукту и не воспринимал его как деликатес. Либо он просто неприлично богат, либо всё гораздо проще.

— Барсик, ты родом с Земли? — уточнила я.

— Угу, — промычал он, продолжая жевать, потом подорвался с места, принялся обыскивать ящики стола, а потом вовсе пошёл к Чуну и приступил к обыску уже его самого. — Надо утилизировать эту троицу, не будем срывать союзникам тщательно продуманную операцию. Ты там закончила, сластёна? — иронично хмыкнул он, бросив на меня взгляд через плечо. Я поспешно ухватила из вазочки последнюю конфету и кивнула. — Тогда помогай, где-то здесь был внушительного размера утилизатор.

С этими словами он взвалил на плечи двух ферхалитов и двинулся к выходу. Я не удержалась от восхищённого присвиста: каждый из железяк весил больше сотни. Сама я так надрываться не стала, и третьего потащила волоком.