Игра с огнем

Придурки гоготали и делали ставки: влезет или нет. Афродита орала, кусалась, но на них это действовало, словно сопротивление котенка. Когда бутылка оказалась внутри, оставив только донышко снаружи, а девушка могла уже только скулить от боли, предмет, наконец, извлекли. Афродиту перевернули на живот, и один из парней стал трахать ее сзади. Грубо, жестко, совершенно не беспокоясь о том, что она при этом чувствует.

Не знаю, сколько я стояла так, превратившись в столб. Потом сквозь затуманенное сознание дошло: стоит кому-то из них заметить меня, и то же самое проделают со мной. Я развернулась и бросилась обратно в спальню виновника торжества. Спрятавшись под кровать, дрожала там, как заяц. Наверное, даже начавшийся конец света не заставил бы меня вылезти оттуда. Запоздало вспомнила о сумочке, оставшейся в гостиной. Там мобильник, можно было бы позвонить и позвать на помощь. Но возвращаться в гостиную я бы не стала ни за какие коврижки.

А может, у этого идиота телефон при себе? Превозмогая страх, я заставила себя вылезти. Быстро зашарила по его карманам. Он что-то пробормотала во сне, я замерла, чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из груди. Парень перевернулся на другой бок, из карманов брюк выкатился телефон. Я схватила его обеими руками и юркнула обратно под кровать. Лихорадочно пыталась вспомнить хоть какой-нибудь номер, но как назло из головы все вылетело напрочь.

Заставила себя успокоиться и унять дрожь в пальцах. Так, спокойно. Вспоминай. Если этого не сделаешь, скоро кто-то из этих подонков вспомнит, что была и третья шлюха. Захочет и на ней проверить, насколько разработано местечко между ног. Механически набирала цифры, пытаясь вспомнить, откуда я знаю этот номер. Неуверенно нажала кнопку, вызывая неизвестного собеседника. Когда на другом конце провода послышался недовольный голос, едва не расплакалась от облегчения. Зашептала в трубку, боясь говорить громко:

– Бонька! Бонечка, родной!

После непродолжительного молчания раздался прерывистый голос фотографа:

– Клаудия, что случилось?

– Бонечка, забери меня отсюда, пожалуйста! Тут… тут… они…

– Ты где? – с беспокойством спросил он. – Где ты? Адрес знаешь?

– Мы тут с девчонками на выезде. Дача за городом… Они… они просто озверели… Бонечка, мне страшно!

– Адрес назови!

– Я не знаю адреса, – всхлипнула я. – Нас везли на машине…

– Марго должна знать, где вы! Не переживай, я заберу тебя… Спрячься где-то и не высовывайся, поняла?

– Да.

Услышав в трубке короткие гудки, я вжала голову в плечи и стала ждать. Ничего другого не оставалось.

Время тянулось томительно медленно. Не знаю, сколько прошло: полчаса, час, два. Тело затекло от лежания в неудобной позе. Каждой его клеточкой я чувствовала, как тверды доски пола. Даже пошевелиться не решалась, боясь разбудить спящего или привлечь внимание его дружков.

Когда за дверью послышались шаги и пьяный хохот, я мигом забыла о неудобствах. Постаралась еще сильнее вжаться в пол, словно это могло как-то помочь. Хоть и не была религиозной, в этот момент молилась, чтобы шаги проследовали дальше. Видимо, мой ангел-хранитель сегодня взял отпуск. Шаги остановились рядом с дверью. Послышался звук проворачиваемой ручки, дохнуло запахом спиртного и сигарет. Компания пьяных придурков ввалилась в спальню.

На этот раз шум разбудил спящего красавца, лежащего надо мной. Слышала его непонимающие возгласы, которым вторил гогот.

– Ты такое веселье пропустил! Но еще можно наверстать. Те шлюхи уже в кусок мяса превратились. Надо бы обновить! Где-то тут была еще одна, – сказал кто-то. Я узнала голос лысого качка, предложившего нам чувствовать себя, как дома. Ирония ситуации вызывала желание засмеяться и заплакать одновременно.

– Она, видно, в прятки решила поиграть, – хохотнул кто-то еще. – Поиграем! Кто первый найдет, тот первым ее трахает!

Послышались звуки удаляющихся шагов. Наверное, решили, что я спряталась где-то в доме. К моему ужасу, качок с виновником торжества остались в спальне. Последний продолжал валяться на кровати. Видимо, он совершенно обессилел и принимать участие в общем веселье был не в состоянии. Передвижения качка я могла наблюдать по его ногам. Даже дыхание затаила, боясь, что оно меня выдаст. Лысый заглянул в шкаф, за штору, даже в тумбочку, что вызвало у него самого приступ хохота. Когда я уже думала, что пронесет, нагнулся. Его лоснящаяся от пота морда оказалась напротив моего лица.

– Черт! – вырвалось у меня.

Я быстро заработала локтями, отодвигаясь назад, пока не уперлась в стену.

Если рассчитывала, что это поможет, то моей наивности можно посочувствовать. Нет, он не полез за мной. Он просто столкнул дружка с кровати и они вдвоем стали ее двигать. Вскоре я оказалась совершенно беспомощной, зажатой у стены. Все пути к отступлению были отрезаны.

– Попалась, птичка! – осклабился лысый.

Он грубо схватил меня за волосы. Я укусила его за запястье и получила такой сильный удар в челюсть, что искры из глаз посыпались. Даже испугалась, что у меня сейчас вслед за ними посыплются и зубы. Но обошлось. Качок сгреб меня в охапку и потащил из комнаты. Я визжала, извивалась всем телом, но это не производило на него никакого впечатления. На шум сбежались разбредшиеся по дому дружки.

Предвкушая новую забаву, они сгрудились в гостиной, куда, словно мешок с мусором, меня швырнул качок. Подвывая и отползая в угол, я смотрела на неподвижные тела подружек по несчастью, на чьих телах живого места не было. Обе не подавали признаков жизни. Я надеялась, что они просто без сознания.

– Поиграем в бутылочку, а? – сверкнул глазами качок, поднимая уже знакомый мне предмет.

– Нет, не надо, пожалуйста!

Я валялась у них в ногах, обливалась слезами, но это их только раззадоривало.

– Сначала я сам! – облизнувшись, сказал лысый. – Получу свой приз.

– И я хочу! – хихикнул все-таки вышедший к остальным виновник торжества.

– Без проблем, – щедро обвел рукой лысый. – Шлюхи на всех хватит.

По его знаку четверо других пригвоздили меня к полу, широко разведя руки и ноги. Даже дергаться не получалось, так крепко они держали. Качок рванул платье, и так больше напоминающее тряпочку, едва прикрывающую тело. С громким треском материя порвалась. Трусики полетели следом. Я дрожала перед этими ублюдками, совершенно голая, чувствуя себя абсолютно беззащитной. До крови закусила губу, чтобы не орать. Понимала, что это только разъярит их. Постаралась отрешиться от происходящего, думать о чем-нибудь другом.

О походе в луна-парк с папой. О том, как мы катались с ним на чертовом колесе. Все вокруг вертелось перед глазами, словно я и правда была на карусели.

Мощный толчок, будто в меня врезался таран, заставил вынырнуть из спасительных воспоминаний. Я взвыла. Какой же он огромный! Мое тело сейчас просто не выдержит, разорвется на куски. Он продолжал врезаться снова и снова, словно отбойный молоток. Это продолжалось невыносимо долго, пока внутри не стало липко. Он обмяк на мне, извергая сперму. Потом поднялся и пнул ногой, застегивая ширинку.

Тут же подскочил женишок, вытаскивая из брюк хилое достоинство. После того, что только что побывало во мне, этого я почти не ощущала. Вяло потолкался, потом в меня снова брызнула сперма. Следом пристроился еще один желающий, другой пожелал одновременно трахнуть меня сзади. Я чувствовала себя куском мяса или, скорее, резиновой куклой, единственное предназначение которой – быть оттраханной, использованной. Я потеряла счет, сколько этих больных ублюдков побывало во мне. Некоторые из них делали это по несколько раз.

Когда натешились с новой игрушкой, проклятый качок вспомнил о бутылке. Кто-то из его дружков с гаденькой улыбочкой протянул ему ее. Меня снова пригвоздили к полу, а я могла лишь смотреть на то, что приближалось ко мне.

– Я не выдержу! Нет! Помогите! – могла лишь бессильно подвывать, как раненое животное.

В этот момент раздался выстрел. Все вокруг превратилось в стоп-кадр. Ублюдки застыли, глядя куда-то поверх моей головы. Я напрасно пыталась так изогнуть шею, чтобы увидеть, что происходит.

– Какого хрена? – наконец, ожил качок.

– Отпустите ее! Быстро! – послышался сдавленный голос у двери.

Боня! От облегчения по щекам снова покатились слезы.

Руки удерживающих меня подонков разжались, я поползла к выходу, не в силах даже подняться. Увидела перекошенное лицо Бони, его глаза сейчас мало напоминали человеческие. В них разгоралась почти животная ярость.

– Ублюдки!

– Опусти пистолет, дебил! – сплюнул лысый. – Ты хоть знаешь, кому угрожаешь? Кто тебя вообще впустил?

Снаружи послышался топот, через несколько секунд в комнату ввалился охранник.

– Кто стрелял? Кто?..

Он застыл, увидев направленный на него пистолет.

– К остальным, быстро! – скомандовал Боня.

Я поражалась тому, как он держался. Куда делся безобидный чудак, смотрящий на меня взглядом побитой собачонки? Передо мной был человек, которым можно разве что восхищаться. Не побоялся сунуться к озверевшим ублюдкам, угрожал им пистолетом. Даже зная, что его уничтожат, сотрут в порошок. Охранник, пятясь к остальным, торопливо объяснял:

– Он сказал, что на мальчишник. Даже кодовое слово назвал…

Вот это Бонька! – снова восхитилась я. Выпытал у Марго все. Но где же сама Марго? Или бросила нас на произвол судьбы?

– Сейчас мы с Клаудией уйдем, ясно? Никто из вас пусть и не думает задерживать нас. Скоро сюда приедут серьезные люди. Вам придется многое объяснять.

Он кивнул в сторону истерзанных девушек.

– Ты понимаешь, что ты труп? – не проявляя никакой обеспокоенности, ухмыльнулся качок. – Я твою рожу запомнил.

Боня так крепко сжал челюсти, что на скулах заиграли желваки. Рука с пистолетом направилась прямо на качка.

– Боня, не надо! – пискнула я. – Не порть себе жизнь из-за этого дер…

– Смотрите, кто заговорил, – хохотнул лысый. – Подстилка. А они и разговаривать умеют, оказывается?

Остальные неуверенно заржали. Дальше все произошло так быстро, что я не успела и глазом моргнуть. Лысый сделал знак другому дружку, они одновременно кинулись к Боне. Прозвучал выстрел, но пуля попала в декоративную вазу. Качок бросился на фотографа, выбивая пистолет. Боня отчаянно сопротивлялся, но на него уже навалились остальные. Его пинали, били с таким остервенением, словно он был не человеком, а куском теста.

Прижав колени к груди и забившись в угол, я рыдала. Не знала, как помочь, что делать дальше. Боль была невыносимая: как физическая, так и душевная. Только сейчас я ощутила, насколько на самом деле мне дорог Боня. Меня разрывало на части. Ну почему, почему я раньше не поняла этого? Отталкивала его, играла в холодную безжалостную суку. Лолита хренова!

– Бонечка! Не надо! Не надо, пожалуйста! – шептала я одними губами, утратив способность даже говорить нормально.

Звук выстрелов заставил меня содрогнуться. Что еще? Неужели, мало этого ада? В комнату ввалились люди в камуфляже и масках. Им хватило минуты, чтобы растаскать пьяных ублюдков по углам и присмирить их. Я подползла к Боне, который уже мало напоминал человека. Лицо превратилось в окровавленную распухшую маску.

– Бонечка…

Он смотрел на меня одним глазом, второй уже даже не открывался. Из этого единственного глаза катились слезы. Зрелище, которое потом будет меня преследовать в кошмарах долгие годы. Кто-то отстранил меня от него, пощупал ему пульс.

– Нужна скорая!

Я больше ничего не слышала. Держала за руку Боньку и молилась об одном: пусть скорая приедет побыстрее. Пусть его спасут! Он не заслуживает такой смерти. Он вообще не заслуживает смерти!

В какой-то момент почувствовала холод. Его пальцы уже не пытались сжимать мою руку. Я поняла сразу, но не хотела верить. Тормошила его, звала, кричала. Меня оторвали от его тела, на плечи накинули покрывало и повели куда-то. Я вообще ничего не видела. Перед глазами стояла сплошная пелена слез. Меня погрузили в машину и повезли. Не знаю, куда и зачем. Мне это было неважно и неинтересно.

Очнулась я, только увидев перед собой встревоженное лицо Марго.

– Господи, девочка, что там случилось?

Хозяйка обняла меня, потом усадила за стол. Мне в руки ткнулся стакан с водой. Я была даже не в силах поднести его к губам, так дрожали пальцы. Она сама поднесла его к моему рту, заставила сделать глоток. Невидящими глазами уставившись в мелкую трещинку на стене, я стала рассказывать. Каждую деталь, каждую подробность. Марго ничего не говорила, только поглаживала меня по руке. Я ощущала тепло, исходящее от нее. Когда я рассказала о Боне, она не выдержала. Выругалась сквозь зубы и процедила:

– Боня не должен был соваться туда. Я же ему велела подождать.

– Кто эти люди?

– Они крышуют нас. Когда я узнала о твоем звонке, тут же позвонила одному человеку. Он пообещал разобраться. Но мальчик не захотел ждать… Он был хорошим человеком… Таких мало.

Я увидела слезы на ее лице, и мне стало еще хреновее. Да, Боня был хорошим человеком. А я – грязь! Ничтожество, возомнившее себя королевой. Получила по заслугам. Только почему-то наказали его, а не меня. Впервые я ощутила вину за то, какие решения принимала. Вспомнила мать, отчима… Им я тоже причинила зло. Может, за это сейчас меня и наказали. Те высшие силы, в которые я предпочитала не верить. Что делать дальше, я не представляла. Единственное, чего сейчас хотелось, умереть. Перестать чувствовать эту боль, раздирающую на части.

– Выпей это! – Мне в губы ткнулась таблетка. – Это снотворное. Тебе нужно поспать сейчас. Утром подумаем, что делать.

Я послушно проглотила горьковатую пилюлю и запила водой. Марго провела меня в одну из комнат для свиданий, уложила в кровать и накрыла одеялом. Свернувшись калачиком, я некоторое время продолжала смотреть в стену. Перед глазами стояло лицо Бони. Сначала окровавленное и страшное, затем такое, каким я привыкла его видеть. Он улыбался мне и говорил, что любит. Сама не заметила, как уснула.

***

Проснувшись утром, я поняла, что у меня есть два пути. Продолжать и дальше катиться в пропасть или выбрать иной путь. Я сделала ставку только на свое тело, решила, что оно поможет мне выбраться из грязи. Но оно меня туда втоптало еще сильнее. Настало время попробовать другой путь. Невозможно доказать кому-то, что ты не грязь, если вести себя так. Пусть внутри считаешь себя выше многих, не всегда все зависит от тебя. Я должна попробовать жить иначе. Для начала выучить все-таки английский, как хотела тетя. Закончить школу, поступить в институт, попробовать найти нормальную работу. Пусть даже поначалу будет трудно и придется отказаться от многого, что мне хотелось иметь легко и сразу. Я должна попробовать… Иначе то, что случилось… Иначе окажется, что Боня умер зря. Ради человека, который того не стоил.

Я сказала Марго, что ухожу, больше не буду на нее работать. Она не удерживала. Понимала, как изменило меня то, что произошло. Лишь велела не болтать лишнего. Это она могла и не уточнять. Я прекрасно усвоила урок. Пока я лишь пешка, которую ничего не стоит сбросить с шахматной доски. Но так будет не всегда. Я поклялась себе в этом.

Глава 7

В институт, на факультет иностранных языков, я поступила без труда. Сказались труды тети Светы, которая замечательно меня поднатаскала. Помимо английского, мне предстояло изучать французский. Языки мне давались достаточно легко, поэтому такая нагрузка только радовала. Жизнь моя мало чем отличалась от жизни других студенток. Пары, развлечения с друзьями, зубрежка в последний день перед экзаменами. Временно я отложила свои планы покорения мира, дала себе передышку. Наверное, это мне было необходимо после того, что произошло. Оно задело меня гораздо сильнее, чем хотелось бы.

Разумеется, тете я ничего не сказала. Переживала все в одиночку. Доверилась только Ольге, да и то, потому что не хотелось врать, когда она спросила, почему я бросила работу. Ей тоже советовала бросить, но Ольга беспечно отмахнулась. Мол, волков бояться – в лес не ходить. Решив, что это ее личное дело, я не настаивала. Постепенно общение с ней свелось на нет. Общих интересов у нас было мало. После окончания школы мы даже не созванивались.

А в институте у меня появились новые друзья. В группе выделялась элитная компания мажоров, которые «строили» остальных. Конечно же, я сделала все, чтобы примкнуть к ним, хотя денег у меня не водилось. Ленка – заводила нашей группки, взяла меня под свое покровительство. Вместе мы смотрелись довольно эффектно. Блондинка Лена и я – брюнетка. Обе с хорошей фигурой, раскрепощенные. Стоило нам появиться в ночном клубе, от парней отбоя не было.

Ленка позволяла мне иногда надевать свою одежду, чтобы пустить пыль в глаза окружающим. Шмотки у нее были брендовые и дорогие, я о таких могла лишь мечтать. Я делала вид, что безмерно ей благодарна за милость, но на самом деле чувствовала себя униженной. Поклялась себе, что когда-то у меня будет возможность покупать себе все, что захочу, и такие, как Ленка, станут локти кусать от зависти.

Постоянного парня у меня не было, но не из-за отсутствия предложений. Как раз наоборот, поклонники меня просто-таки атаковали звонками и смс-ками. Никто из них не интересовал меня. Слишком мелкая рыбешка. Да, были среди них сынки мажоров, но сами они мало на что способны. Я хотела настоящего мужика, сильного, властного, хозяина жизни. А на щенков размениваться не хотелось. Да и после случившегося на даче детки богачей вызывали у меня жгучее отвращение.

Невзирая на постоянные отказы, Ленкин брат не раз подбивал ко мне клинья. Они с ним двойняшки. Сам он учился на юриста, чтобы потом возглавить филиал отцовской компании. К внешности его придраться трудно было. Высокий, спортивного телосложения, светловолосый и голубоглазый. Эротическая фантазия многих глупых девчонок. Они на него буквально вешались, где бы он ни появлялся. Но Артур динамил их так же легко, как я его. Иногда спал с лучшими из них, но расставался уже на следующий день. Думаю, заинтересовался он мною так сильно только из-за того, что я вела себя с ним по-другому. Попросту – смотрела, как на пустое место. Это его злило и задевало. Он из кожи вон лез, чтобы завоевать меня. Я лишь посмеивалась.

Сегодня я получила от Ленки сообщение, что она хочет со мной встретиться в ресторане. Мол, у нее ко мне важный разговор. Заинтригованная, я весь день думала о том, что это может быть. Надев не раз выручавшее меня черное короткое платье строгого фасона, уместное в любых обстоятельствах, я отправилась в ресторан. Даже на такси раскошелилась, чтобы не ломать каблуки в маршрутках. Тем более, ресторан приличный, цены там космические. Я решила, что закажу только салатик и воду. Конечно, Ленка не раз платила за меня, но каждый раз это портило для меня весь вечер. Чувство неполноценности сгрызало все хорошее настроение.

Когда я вошла в сверкающий чистотой и огнями зал, где между столиками бесшумно скользили вышколенные официанты, несколько мужиков едва шеи не свернули. Вскинув голову, с легкой улыбкой на губах я продвигалась между столиками к Ленке, сидящей в другом конце зала. Она была не одна. Спиной ко мне сидел мужчина в светлом костюме. Его затылок показался мне знакомым. Я все еще надеялась, что мои догадки не оправдаются, но напрасно. Как только подошла, мужчина поднялся и обернулся ко мне. Артур. Черт, меньше всего мне улыбалось провести вечер, играя с ним в кошки-мышки. Лена одарила меня очаровательной улыбкой.

– Привет, Клаудия. Ты ведь не возражаешь, если с нами посидит Артур?

– Нет, конечно. – Я растянула губы в фальшивой улыбке.

– Ты отлично выглядишь, – тоном опытного соблазнителя протянул он, целуя мне руку.

– Благодарю.

Он отодвинул мне стул и помог сесть. Потом опустился на свое место и сделал знак официанту. Тот уже через пару секунд материализовался рядом со столиком. Артур заказал аперитив и предложил нам посмотреть меню. Его лицо казалось невозмутимым, но нервные движения пальцев выдавали волнение. Что это с ним? Лена хранила загадочное молчание, лишь переводила взгляд с него на меня. Что-то мне это нравилось все меньше.

Звонок Ленкиного мобильника заставил меня вздрогнуть. Я ожидала какой-то подставы и не ошиблась. Она ответила на звонок, изобразила на лице озабоченность и извиняюще сказала:

– Ребят, извините, у меня тут срочные дела нарисовались. Вы не возражаете, если я вас оставлю?

Конечно, я возражала, но, не желая выглядеть смешной, улыбнулась:

– Да, конечно.

– Артур, ты же развлечешь нашу Клаудию? А то нехорошо получилось. Я ее выдернула из дома, а сама сдымила.

– Не беспокойся, Лен. Я не дам ей скучать.