Игра с огнем

Она поставила передо мной чашку и села рядом. Поставив локти на стол, оперла подбородок на ладонь и уставилась на меня. Я сделал глоток и заставил себя произнести:

– Спасибо, очень вкусно.

– Вранье, – без тени улыбки отозвалась Клаудия. – Я готовлю ужасный кофе.

Из ее рук мне и яд бы показался сладким, но я не стал возражать. Кофе и правда был ужасным. Но я все равно его выпил, до последней капли, оставив только черную жижу на дне. Все это время она сверлила меня напряженным взглядом и ничего не говорила. Молчание уже казалось гнетущим. Но я молчал, боясь любым словом все разрушить. Хватит уже того, что ляпнул тогда, на корпоративе.

– Зачем этот демарш с заявлением? – наконец, первой не выдержала она.

– Никакого демарша, – подумав, откликнулся я. – Просто не хочу больше работать в вашей фирме. Думаю, имею на это право. И так восемь лет отдал ей.

– Тебя не устраивала зарплата или что? – не удовлетворил ее мой ответ. – Если да, я поговорю с главным и он…

– Нет! – заорал я так громко, что она вздрогнула.

Моя грудь ходила ходуном от одной только мысли об этом. Подавляя бешенство, я сжал руки в кулаки и с трудом заставил себя успокоиться.

– Дело не в зарплате, ясно?

– А в чем тогда?

– Думаю, ты и так знаешь. Не притворяйся, что ничего не замечала.

Если она сейчас скажет, что и правда не замечала… меня… это будет конец. Я точно сопьюсь и пущусь во все тяжкие.

– Ты о том, что сказал мне тогда? – глухо проговорила она, опустив глаза.

Она помнит! Она до сих пор об этом помнит! На краткий миг я даже ликование ощутил.

– Это было вызвано лишь возбуждением, вот и все. – Она избегала смотреть на меня. – Любовь – слишком сильное чувство, мало кто вообще умеет любить. Ты не должен путать страсть с любовью.

– Я и не путаю! Не считай меня непроходимым тупицей!

Я поднялся и нетвердой походкой приблизился к ней. Опустился на пол, положил голову на колени Клаудии и застыл так, вдыхая дурманящий запах ее тела. Снова накатывало возбуждение, с которым трудно было бороться.

– Я не верю тебе, – услышал холодный чеканный ответ. – Любовь – слишком сильное чувство. Да и от нее одни проблемы, ясно?

– Ты сама себе противоречишь, – заметил я, поднимая голову и пытаясь поймать ее взгляд.

– Хорошо… Объясню по-другому. Каждый раз, когда меня любили, это заканчивалось плохо.

– И ты стала избегать любви? – еле слышно произнес я.

Взял одну из ее маленьких ручек и прижал к своей щеке.

– Большинству мужчин нужно от меня одно… – Она попыталась высвободиться, но я не позволил. Ее рука некоторое время трепыхалась в моей, потом смирилась и затихла. – Они видят только тело. Я для них игрушка, красивая кукла, не более. Те, кто говорят о любви, иногда еще хуже тех, кто просто использует. Они ранят не только тело, но и душу… Как пафосно я заговорила! – Она издала хриплый болезненный смешок. – Прямо тошно.

– Мне не тошно, – возразил я. – Я понимаю, о чем ты. И я сказал, что люблю, не просто так. Я никому и никогда этого еще не говорил… Ты должна знать об этом…

Ее глаза затуманились.

– Я замечала, как ты смотришь на меня. Но на меня многие так смотрят. Меня это лишь забавляло. Я думала, что ты такой же, как все… Но в тот день… Мне было плохо, мне было очень плохо… И никто не пошел за мной, хотя трудно это было не заметить. Только ты. Сначала я подумала, что это всего лишь уловка, чтобы затащить меня в постель. Но ты развернулся и хотел уйти. Никто так не поступал раньше. Ты постарался утешить и ничего не потребовал взамен.

– И все же я что-то сделал не так, – с грустью заметил я. – Разочаровал тебя.

– Ты не понимаешь, – она издала болезненный стон. – Я решила доказать самой себе, что ты такой же, как все. Переспишь и потеряешь интерес. Или начнешь вести себя, как самодовольный самец, мачо. Ненавижу таких… Я хотела разочароваться в тебе, ясно?.. Но ты… Ты сказал, что любишь. И когда я смотрела на тебя, мне так хотелось в это поверить.

– Поэтому ты убежала? Не хотела допускать и мысли о том, что у нас все может получиться?.. Получиться что-то серьезное?

– Нет… Я боялась того, что получится, – усмехнулась она. – Тебе, наверное, трудно меня понять. Я сама себя иногда не понимаю.

– Мне трудно представить саму мысль о том, что мы могли бы быть вместе, – признался я. – Ты такая удивительная, красивая, успешная, а я…

– То есть я заслуживаю лишь эгоистичных денежных мешков, которым есть дело только до самих себя?

– Ты странно смотришь на это, – признался я. – Многие девушки мечтают пристроиться поудачнее. Они были бы счастливы…

– Если глупы, то конечно были бы счастливы. С полгодика, наверное. А потом бы поняли, что жизнь в золотой клетке не так уж хороша, как им казалось. Я жила в такой, я знаю.

Ее взгляд устремился вдаль. Она некоторое время молчала, словно погрузившись в воспоминания. Потом резко перевела глаза на меня.

– Ты хочешь услышать мою историю? Всю правду без прикрас.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– Только предупреждаю, после некоторых деталей моей биографии ты и думать забудешь о любви.

– Что бы ты ни рассказала, это не изменит того…

– Тс-с… – Она поднесла палец к моим губам. – Сначала послушай, потом давай опрометчивые обещания… Я ничего не стану от тебя требовать. И все пойму по твоим глазам. Обмануть меня ты не сможешь, по твоему лицу я все увижу.

– Хорошо, как скажешь, – вздохнул я, не желая спорить.

– Налей мне чего-нибудь, – попросила она, передернув плечами. – История будет долгая.

Я послушно поплелся за початой бутылкой водки и плеснул ей в стакан. Себе наливать не стал, решил, что больше никогда и в рот не возьму. Теперь, когда понял, как ошибался в ее отношении ко мне, хотел все изменить. Что бы она сейчас ни рассказала, я не отвернусь от нее…

Сел за стол напротив нее и приготовился слушать, любуясь каждым ее жестом и мелькающими на лице эмоциями.

Глава 2

В четырнадцать лет моей настольной книгой была «Лолита» Набокова. Я находила много общего со своей героиней – малолетней нимфеткой, сводящей с ума взрослых мужчин. Сверстники никогда меня не привлекали. Все, что они могли, – пускать слюни на мою рано сформировавшуюся грудь и за насмешками скрывать сексуальное влечение. Подруг у меня не было. Вернее, я входила в компанию самых популярных девчонок двора, но никого из них подругами не считала. Втайне презирала их за непроходимую глупость и инфантильность. Внутренне я считала себя намного старше.

Психолог, к которому регулярно водила меня мать, говорил, что я все время прячусь за маской и никому не хочу показывать истинное лицо. Я считала ее слова туфтой и не желала следовать советам. Чему может научить меня фригидная сука без мужа и детей? Как прожить жизнь так же пусто и бессмысленно, как она сама? Увольте. А я навела о ней справки. Вернее, узнала от знакомых других знакомых все о ней. Общаясь с тем или иным человеком, я всегда стремилась выведать его подноготную. Зачем я это делала? А как я смогу манипулировать человеком, не зная, на какие кнопочки давить? О да, это было моим любимым занятием – давить на кнопочки и получать то, что хочу. Я изучила все книги по психологии в нашей библиотеке, чтобы лучше понимать, как воздействовать на людей.

Я могла казаться ангелом, если хотела того. При виде моей симпатичной мордашки и невинных глазок обмануться легко. Мать тоже долгое время считала меня ангелочком. Пока не нашла мой дневник, который я опрометчиво вела, озаглавив: «Путь новой Лолиты». Вот тогда она и решила водить меня к психологу. Помимо этого еще и вела со мной долгие беседы по поводу моего аморального поведения. Вся моя провинность на тот момент состояла во флирте с учителем английского и одним из старшеклассников. Ханжа двуличная! Сама еще при жизни отца изменяла ему со своим бухгалтером, между прочим, на десять лет младше нее. Она думала, что умудряется хранить это в тайне, но я замечала все. И обрывки фраз по телефону, и взгляды украдкой, когда навещала ее на работе.

До сих пор не могу ей простить… Отец был, пожалуй, единственным, кого я любила по-настоящему. Он любил меня такой, какая я есть, и никогда не наказывал. Ему это было и не нужно делать. Всего лишь сесть и поговорить со мной по душам, и я тут же понимала неправильность своего поведения. Глупая смерть от руки какого-то ворья, напавшего на него в темном переулке. При себе у отца было две тысячи рублей и дорогие часы – подарок мамы. Вот и все. Это стоило ему жизни. Мать скорбела ровно год, фальшиво, как и все, что она делала. А потом вышла замуж за своего бухгалтера.

Если она думала, что я прощу ей предательство отца, то горько ошибалась. Сделаю все, чтобы ей белый свет стал немил. Противно смотреть, как она изо всех сил молодится. Делает подтяжки, пользуется дорогими кремами, соблюдает строгую диету и посещает фитнес-клуб. Ради кого? Этой пародии на мужчину? Все, что у него есть – смазливое личико и молодость. И то для меня он уже глубокий старик. Тридцать. Хотя выглядит намного младше, этого у него не отнять. Я называю его Пудельком. Такой же ухоженный, утонченный, еще и кудрявый. Наверное, из-за него я возненавидела кудрявых мужчин.

Когда этот хмырь попытался сыграть роль папочки для меня, я с трудом удержалась от того, чтобы плюнуть ему в морду. Вместо этого поклялась себе, что уничтожу его морально, заставлю опуститься так низко, как только возможно. Потерять все! Перечитав «Лолиту», я уже знала, что делать. Но слишком быстро действовать нельзя, иначе он может разгадать мои мотивы. Поэтому целый год я играла с ним в войну. Делала вид, что не признаю, дерзила ему. Мать расстраивалась из-за этого, даже плакала, но меня это только радовало. Но время, которого я так долго ждала, настало. Сегодня я начну приводить свой план в действие.

Утром мать уехала на семинар по маркетингу в другой город, мы с отчимом этим вечером останемся вдвоем. Обычно, когда это происходило, я запиралась в своей комнате, включала плеер и читала. Иногда он пытался наладить со мной контакт и лез с разговорами, но я упорно игнорировала его. В конце концов, Пуделек отстал и больше не лез. Но сегодня я намерена сменить тактику.

Кстати, этот гад не раз заглядывался на мои ноги, когда думал, что никто не видит. Значит, физически я и так привлекала его. Дело за малым – побороть более сильный сдерживающий фактор – страх вызвать недовольство матери. А Пуделек трепетал перед ней, ходил на цыпочках и во всем слушался. Еще бы. Он жил на ее деньги, в ее трехкомнатной квартире, она была его боссом. Только дурак рискнет всем этим ради минутного удовлетворения собственного либидо. Но он станет таким дураком. Уж я об этом позабочусь.

Для вдохновения я читанула несколько страниц из «Лолиты», когда она соблазняла Гумберта. Попробую взять с нее пример, тем более, на нашем учителе английского я уже опробовала несколько приемчиков. Стоит ли говорить, что я была его любимой ученицей. Но с тем неудачником я не собиралась переступать черту. О нет, у моей девственности будет другой обладатель. Все ради тебя, папочка! Он поплатится кровью за то, что занял твое место!

Я надела юбку покороче из тех, что украдкой надевала на дискотеку, спрятав сначала в сумочке. Мать бы убила, если бы увидела, что я показываюсь в таком виде на людях. Юбочку эту я приобрела на карманные деньги и хранила завернутой в старый свитер, чтобы мать не просекла. Сегодня она снова мне пригодится. Немного поколебалась, решая, что надеть сверху. Губы тронула легкая улыбка. Футболка, из которой я давно выросла, с забавным зайчиком. Она едва сходилась на моей груди полноценного третьего размера. Свои длинные волосы, доходящие до бедер, – я все порывалась их остричь, да мать не позволяла, – собрала в два хвостика. Малолетняя нимфетка во всеоружии. Стоя перед зеркалом, я хлопала ресницами, репетируя ужимки, призванные сразить Пуделька наповал. Да, определенно, если он устоит, то сделан из кремня, а не плоти.

Послышался звук ключа, проворачиваемого в замке, и я пулей бросилась встречать свою жертву. Судя по взгляду отчима, застывшего у входной двери с пакетом в руках, внешность моя и впрямь произвела впечатление. Я улыбнулась самой обворожительной улыбкой, на какую была способна, и шагнула к нему.

– Привет, папочка! – Приподнявшись на цыпочки, я облобызала его щеку и жарко выдохнула в ухо: – Что вкусненького принес?

Его кадык дернулся, он явно растерялся, не зная, как реагировать на мою неожиданную приветливость.

– Да так, овощи и мясо на ужин. Сейчас приготовлю, – пробормотал он.

– Хочешь, я помогу? – Забирая у него пакет, я захлопала ресницами. – Ты, наверное, устал.

– И правда устал… – Он, похоже, клюнул и стал понемногу отмирать. Наверное, подумал, что я и впрямь решила наладить с ним отношения. – Буду рад, если поможешь.

Я задорно мотнула хвостиками и вприпрыжку помчалась на кухню, по дороге едва не растеряв содержимое пакета. Разумеется, помощи от меня ему ждать не приходилось. Готовить я не умела и не любила. А зачем? Я не собиралась становиться образцовой домохозяйкой. Если и выйду замуж, найму домработницу. А пока с этой задачей прекрасно справлялись мать и отчим. Но сегодня я с усердием занялась чисткой картошки. Старалась, как могла, хоть и отрезала значительную часть овоща вместе с кожурой. Пуделек занялся мясом, с улыбкой поглядывая на меня.

– Тоньше бы надо.

– А как? – Я наивно округлила глаза. – Покажешь?

Он со снисходительным хмыканьем подошел ко мне и взял из рук картофелину и нож. Стал аккуратно очищать. Моя рука накрыла его пальцы и я поверх них стала повторять его движения. Он напрягся, слегка нахмурился, но руку не высвободил. Наверное, его сбило мое невинное выражение лица. Ему небось и в голову не приходит, зачем я все это делаю. Мои пальцы тревожили его все сильнее, он тяжело задышал. Затем отдал мне обратно нож и отошел к плите. Повернулся спиной, разжигая огонь. Плечи напряжены, в воздухе витал тестостерон.

– Как день прошел? – разрядила я обстановку.

Плечи расслабились, он повернул ко мне голову и улыбнулся.

– Как обычно. Только без твоей мамы в магазине полный дурдом. Но ничего, справились.

– Еще бы, – с придыханием сказала я. – Раз все было в твоих руках, то иначе и быть не могло. Ты ведь такой умный…

Он подозрительно прищурился. Небось, думает, что я издеваюсь. Я постаралась вложить в ответный взгляд все тепло, на какое была способна, и он, похоже, поверил.

– Я не думал, что ты так хорошо обо мне думаешь…

– Почему?

– Ну, ты так вела себя со мной с тех пор, как я сюда переехал, – осторожно затронул он сложную тему.

– Я была глупой девчонкой, – сделала я виноватый вид. – Прости меня за это.

– Да ничего. – Его глаза засияли. – Я все понимаю. Трудно принять, что у твоей матери появился другой мужчина.

Вспышка ярости оказалась такой сильной, что я с трудом удержалась от язвительной реплики. Специально задела ножом руку, чтобы переключиться на другую боль. Физическую вытерпеть легче… При виде крови на моей ладони он побелел и бросился ко мне.

– Ты порезалась!

– Да ничего страшного, – пролепетала я.

Он потащил меня к раковине и подставил руку под струю воды. Потом выбежал из кухни и вернулся с пластырем. Заклеил ранку и осторожно сжал мою руку.

– Теперь все в порядке. Будь осторожнее в следующий раз.

– Я ужасная хозяйка… – Я выдавила слезинку. – Даже картошку не могу почистить по-человечески.

– Милая… – Он погладил меня по голове. – Ты всему научишься, поверь. Ты еще совсем ребенок.

– А когда вырасту… – пытаясь говорить детским голосом, выдохнула я, – думаешь, кто-то захочет взять замуж такую неумеху?

– Я в этом не сомневаюсь, – улыбнулся он. – Ты у нас умница и красавица.

Это «у нас» снова вызвало горький протест внутри. Он и правда хочет считать меня дочерью, не имея на это никакого права! У меня один отец и другого быть не может.

– Ты такой хороший. – Я прильнула к нему и потерлась о него грудью. – Прости, что всегда огорчала тебя.

Эффект убийственный. Говорила я, как умственно неполноценная, а действовала, как нимфетка. Но, похоже, он все равно ничего не заподозрил. Реакции своего тела, которые я чувствовала, пытался скрывать. По виноватому лицу видно было, что досадует на себя за недопустимые ощущения. Правда, отстраниться от меня не захотел. Наоборот, прижал к себе и даже стал по спине гладить. Я потерлась немного о его чресла, ощутила, как дрожит его тело, и на этот раз прекратила пытку.

Отстранилась сама и заглянула в его напряженное лицо.

– Я такая голодная… Ты покормишь меня?

Я приоткрыла рот и медленно провела языком по нижней губе. На его скулах заиграли желваки, кадык ходил ходуном.

– Да, конечно, – хрипло выдавил он. – Сейчас пожарю мясо.

– Я люблю мясо, – уже совсем не детским, а вполне даже взрослым голосом сказала я, вложив в слова чуть больше страсти, чем требовалось. – Оно такое сочное, розовое… Сначала я люблю его обсасывать, оно так брызжет во рту соком…

Он издал сдавленный стон и бросился из кухни. Я услышала хлопнувшую дверь ванной и шум воды. Не сумев сдержать злого смеха, села на табуретку.

– Давай, папочка, облегчения тебе. Интересно, как долго ты выдержишь, удовлетворяя себя сам?

Десять минут спустя он появился снова, щеки пылали, он избегал моего взгляда.

– Тебе плохо, папочка? – сделав встревоженное лицо, спросила я.

– Д-да, – пробормотал он. – Видно, съел что-то не то.

– Бедненький… – протянула я и покачала головой.

– Может, ты пойдешь в свою комнату? – бросил он, покусывая губы.