Ускоренный мир. Том 6. Жрица очистительного огня

– …Кроу. На том совещании ты почувствовал?

– Ч-что почувствовал?.. – робко переспросил Харуюки, и Нико – Красный король второго поколения, Скарлет Рейн, «Неподвижная крепость» – надтреснутым голосом ответила:

– Там среди королей были… настоящие чудовища. Такое давление информации… просто невозможно… Я хотела защитить хотя бы тебя, честно. Потому что за мной должок… с того раза, когда ты помог мне спасти Черри… На сегодняшнем совещании удалось достичь какого-никакого компромисса. Но… если бы они всерьез решили тебя казнить… я бы…

Тут она замолчала и подтянула колени к себе. Харуюки какое-то время молча смотрел на нее.

Он не мог сразу же поверить – точнее, не мог понять. Что Нико назвала других Бёрст-линкеров чудовищами, что у нее испуганное лицо.

Для Харуюки Красный король Скарлет Рейн была высшим существом. Он был убежден, что при равных условиях она выиграла бы у него сто дуэлей из ста. Она потратила уйму времени на прокачку своего Усиленного вооружения и превратилась в настоящий линкор, по огневой мощи не имеющий себе равных во всем Ускоренном мире. Во всяком случае, одного выстрела ее главного орудия хватило, чтобы снести половину Дома правительства в Синдзюку.

Нет, даже с одним своим пистолетиком этот маленький аватар таил в себе невероятную силу. По правде сказать, во время совещания семи королей окутывавшая ее давящая аура, которую ощущал Харуюки, была ничуть не слабее, чем у остальных шести.

Отчаянно мотая головой, Харуюки наконец сумел сиплым голосом возразить:

– Не, это… для меня они там все за облаками, конечно, но для Нико – не думаю, что насколько крутые, чтобы ты так говорила. П-потому что ты же, как они все, тоже девятого уровня, правда? «Одинаковый уровень – одинаковый потенциал» – это же главный принцип Ускоренного мира?..

Рыжеволосая девочка кинула на Харуюки взгляд поверх маленьких коленок, потом с грустной улыбкой медленно покачала головой.

– …Из этого принципа есть исключения. Понимаешь, девятый уровень – в «Брэйн Бёрсте» фактически предельный. Потому что потом, сколько очков ни заработай, на следующий не выйдешь. Путь к десятому уровню – победить пятерых других девятиуровневых линкеров… и при этом те пятеро потеряют все очки. Другими словами… – Нико снова опустила глаза и пробормотала: – После того как ты становишься девятого уровня, дальше в Ускоренном мире ты набираешь только личный опыт; это и отличает других королей. Мне казалось, что я в этом отношении остальным не уступаю. Мне казалось, что сейчас у меня достаточно сил, чтобы не дать снова отобрать у себя в Ускоренном мире то, что уже отобрали в реальном. Но… это было наивно. Они… «ориджинаторы[12]»… давно уже перестали цепляться за раны, за которые цепляюсь я. Даже не знаю… как их еще назвать, если не чудовищами…

– …О… риджи?..

Харуюки, погрузившийся в монолог Нико, смог лишь переспросить попавшее в ухо незнакомое слово. Но Нико ничего не ответила, лишь уткнулась лбом в колени.

В гостиной повисло молчание, слышался лишь тихий гул кондиционера. Небо за окном постепенно становилось свинцовым, у электромобилей, едущих чередой по эстакаде седьмой кольцевой линии, начали включаться фары.

В школе-интернате Нико скоро должен был начаться комендантский час, но съежившееся тельце девочки двигаться никак не собиралось. Даже тонкие хвостики волос по бокам головы безжизненно повисли.

Сейчас я должен что-то сказать. И Харуюки принялся отчаянно подыскивать какие-то подходящие слова.

Если подумать – непохоже, чтобы Нико лично приехала в Сугинами только лишь ради того, чтобы извиниться за свои слова на совещании. Неужели сейчас под этой челкой Харуюки видит лицо, которое Нико не показывает даже Пард-сан, своей правой руке по красному легиону?

– …

Подходящие слова так и не придумались, но сказать что-то было надо, и Харуюки сделал глубокий вдох.

Однако за миг до того, как он начал говорить, Нико вдруг вскинула голову. На ее лице, к удивлению Харуюки, сияла улыбка до ушей. Губы шевельнулись, и более высоким, чем прежде, голосом девочка произнесла:

– Прости, что наговорила странных слов, братик!

– …У, а, не, это…

Харуюки от такого поворота обалдел. Нико применяла свой сомнительный «режим ангелочка» нарочно, чтобы сбивать его с толку – это он понимал, но, будучи единственным ребенком в семье, просто не мог не смущаться, когда его звали братиком с такой улыбкой.

– Что было сегодня, все забудь! А мне пора домой! Спасибо за сок!

Стремительно произнеся все это сладким голоском, точно сопровождая концы фраз спецэффектом «звездная пыль», Нико спрыгнула с дивана и пробежала через гостиную.

Лишь тут Харуюки вышел из парализованного состояния и сумел-таки встать, после чего спросил вслед тощей спине:

– П-погоди, Нико. Ты о чем-нибудь… еще о чем-нибудь не хотела разве поговорить?..

Девочка резко затормозила перед самой дверью. Миг стояла в нерешительности, потом внезапно развернулась. Следующие ее слова, произнесенные с солнечной улыбкой на лице, были совершенно неожиданными.

– Скажи, братик Харуюки. Если кто-нибудь из нас… или даже мы оба потеряем «Брэйн Бёрст», мы же наверняка друг друга не забудем, правда?

– Эээ…

Полная потеря всех относящихся к делу воспоминаний. Это последнее правило, применяемое к тем, кто лишается «Brain Burst», Харуюки узнал два месяца назад. Даже Черноснежка до того момента знала о нем лишь на уровне слухов; а когда о нем узнала Нико, Харуюки понятия не имел.

Глядя снизу вверх на Харуюки, у которого перехватило дыхание, Нико вдруг протянула ему тоненький правый мизинец.

– Давай пообещаем. Если найдем в адресной книге нейролинкера незнакомое имя, прежде чем стирать, пошлем туда всего один мэйл. И тогда, может, еще раз…

– …рита. Арита! Ээй, ты вообще слушаешь?

Услышав, как его громким голосом зовут по фамилии, Харуюки вынырнул из вчерашних воспоминаний.

Он с трудом подавил боль, переполнявшую грудь. Несколько раз вдохнув-выдохнув, он кое-как сумел переключить думательные шестеренки.

– Д-да, конечно! – поспешно отозвался Харуюки и почти машинально вскочил, ударившись при этом ногами о парту и стул из усиленного пластика; те затряслись. И лишь тогда он наконец вспомнил, что сейчас находится не в своей гостиной, а в кабинете класса 2С.

Боязливо поводив глазами, он обнаружил, что классрук Сугено за учительским столом смотрит на него строго, а одноклассники вокруг хихикают над его слишком бурной реакцией.

В этих голосах Харуюки не чувствовал того издевательского оттенка, который был в прошлом году, – хотя нельзя сказать, что его там не было на сто процентов. В иерархии этого класса Харуюки тоже был на дне, но занимал положение «безобидного жирдяя». Конечно, его это не сказать чтоб не устраивало – напротив, было идеальным вариантом.

Вот почему Харуюки всеми силами старался избежать глупых ошибок, привлекающих к нему внимание, вроде этой. Он боялся, что это может послужить поводом для одноклассников с хулиганскими задатками начать потихоньку над ним измываться, чтобы снять стресс; одна мысль об этом была ему невыносима.

Поэтому Харуюки смущенно улыбнулся, будто говоря «а, ерунда», и собрался было сесть обратно.

Однако он почувствовал, что от него еще чего-то ожидают, и застыл на месте. Судя по выражениям лиц одноклассников, они с нетерпением ждали, что Харуюки сейчас что-то скажет.

Ч-что-что-что это за ощущение. Как будто я что-то должен сделать. Не может быть, неужели это какая-то подколка? Они начали какую-то суперсложную миссию, которая нацелена на то, чтобы в итоге поржать надо мной?

На огромной скорости крутя эти мысли в голове, Харуюки весь покрылся холодным потом, как вдруг –

– О, Арита. То, что ты встал, означает, что ты вызываешься добровольцем?

Этот вопрос Сугено стал для Харуюки полной неожиданностью.

Добровольцем? На что?

Все, что говорил учитель до этого момента, Харуюки успешно пропустил мимо ушей, и привязать его вопрос к чему-либо он не мог. Закаменев от неожиданного развития событий, Харуюки сфокусировал взгляд за спиной учителя. Однако на виртуальной доске тоже ничего не было написано.

Без паники, думай. О каких обязанностях могут говорить на классном часе… Да, читать тексты школьных объявлений. Десять к одному, что сейчас это самое и есть.

Додумав до этого места, Харуюки вернул взгляд на виртуальный рабочий стол. В области, где появлялись новые сообщения, обнаружился файл-документ, которого там раньше не было.

Чтение вслух реальным голосом не было его сильной стороной. Но, конечно же, это выходило намного лучше, чем выражать вслух собственные мысли на уроках японского и английского. В такой ситуации принять вызов и потом хреново читать – лучший выбор, чем сказать «нет» и сесть на место, тем самым испортив общую атмосферу.

Решив, что дальше надо не думать, а действовать, Харуюки поднял голову и, глядя Сугено в глаза, отчетливо произнес:

– Д-да!

Тут же в классе раздалось восхищенное «ооо!», а затем шквал аплодисментов.

– …А?

Почему такая реакция? Если он всего лишь вызвался читать школьные объявления, почему эти аплодисменты?

На глазах у вновь застывшего Харуюки Сугено кивнул и сказал:

– Арита, я всегда верил, что ты из тех людей, которые, когда надо что-то сделать, делают! В классах А и B, скорее всего, кандидатов определят жребием, и я счастлив, что в нашем классе С нашелся доброволец!

Что? Охваченный немыслимо плохим предчувствием, Харуюки кликнул на новоприбывший файл.

С легким звуковым эффектом документ…

«Извещение о формировании комитета живого уголка: от каждого из вторых классов надлежит избрать одного ученика, всего трех учеников, членами комитета»

…холодным шрифтом сообщил вот это.

– …Ж-живого уголкааа?!

Стон Харуюки потонул в продолжающихся аплодисментах.

Живой уголок. Это в смысле, я должен буду за всякими зверями ухаживать?

Понимание постепенно проникало в его мозг; оглядывая класс, он наткнулся на потрясенно качающую головой Тиюри и натянуто улыбающегося с видом «ну и ну» Такуму.

– …Слушай, Хару, ты, конечно, как всегда, считал ворон…

Короткий перерыв между уроками и занятиями кружков.

К парте Харуюки, за которой он по-прежнему сидел с совершенно убитым видом, подошла его подруга детства Тиюри Курасима и, пристально глядя на него, произнесла те слова. А потом еще добавила:

– Но если не понимаешь, что происходит, то хотя бы открой файл, который тебе прислали! Нафига тебе надо ломиться вперед с одними догадками?!

– Да ладно тебе, Ти-тян. У Хару далеко не в первый раз мысли в голове носятся, как взбесившийся поезд, – сказал стоящий рядом с ней Такуму Маюдзуми. Это совершенно не так, подумал Харуюки, однако он был не в том положении, чтобы возражать. Ерзая на стуле, он жалким голосом промямлил:

– Да хватит уже. Раз придется, так буду делать, хоть живой уголок, хоть чего.

– …Если б тебя заставили, я бы что-нибудь сказала… Блин, но ты так шикарно вызвался, что уже никуда не денешься, да.

Тиюри вздохнула, но вдруг ее выражение лица изменилось. Кошачьи глаза глянули остро, волосы с блестящей заколкой придвинулись ближе.

– Но если серьезно, у тебя вообще будет время на работу в этом комитете? Ведь за эту неделю Хару…

Продолжил за нее тихим шепотом Такуму, тоже склонившийся к Харуюки:

– …Должен «очиститься» от того паразита, каким угодно способом.

…Да.

На эту неделю, то есть с понедельника 17 июня по воскресенье 23 июня, Харуюки дали «отсрочку приговора».

На вчерашнем совещании семи королей в конце концов было принято два решения.

Во-первых, по поводу атаки загадочного Общества исследования ускорения – «продолжать сбор информации». С точки зрения Харуюки, решение было беззубым, однако в нынешнем положении, когда об этой организации практически ничего не известно, как-то контратаковать действительно было невозможно.

И во-вторых, как бы компенсируя эту беззубость, – жесткое решение по поводу Сильвер Кроу, ставшего Кром Дизастером.

Если Харуюки в течение семи дней, включая сегодняшний, не сумеет полностью избавиться от паразитирующего на нем Доспеха бедствия, Кром Дизастера, пять королей назначат за его голову награду. Более того, приз – большое количество бёрст-пойнтов – будет распределен пропорционально количеству побед над Сильвер Кроу.

Если такое произойдет, то, стоит ему шаг сделать за пределы Сугинами, как на него тут же навалится туча Бёрст-линкеров, включая высокоуровневых, и очки Харуюки, скорей всего, истощатся вмиг. «Уничтожение Доспеха» – законный повод, никто не постесняется напасть толпой на одного.

Конечно, он мог бы последовать примеру Черноснежки, за голову которой тоже была назначена награда, и не покидать Сугинами (в пределах которого он имел право отклонять вызовы на дуэль через Глобальную сеть), но тогда он и зарабатывать очки не сможет. Он перестанет набирать уровни – для Бёрст-линкера это все равно что смерть.

Словом, «приказ на уничтожение от королей», можно сказать, равнозначен смертному приговору. Черноснежка, конечно, прожила так целых два года – но она благодаря своей железной воле ни разу за все время не подключила свой нейролинкер к Глобальной сети; кроме того, она-то уже достигла девятого уровня. К Харуюки последнее не относилось, да и первое вряд ли было возможно.

– …Неделя… – пробормотал Харуюки и посмотрел на собственные руки, лежащие на парте.

Не особо даже стараясь, он представил себе, как их покрывает роскошно сверкающая двухслойная серебряная броня. Сильвер Кроу – его второе «я», в которое он мог перевоплотиться когда угодно. Потерять возможность этого перевоплощения, перестать быть Бёрст-линкером – Харуюки это казалось чем-то нереальным.

Нет, может, это чувство у меня потому, что здесь реальный мир? А для меня настоящий уже только тот мир?.. Если так, то, потеряв «Брэйн Бёрст», куда я вообще смогу деться?..

Едва Харуюки об этом подумал, как по спине пробежала холодная дрожь. В ушах прозвучал высокий, чистый голос девочки:

«Давай пообещаем. Если найдем в адресной книге нейролинкера незнакомое имя, прежде чем стирать, пошлем туда всего один мэйл…»

Те слова Нико произнесла в «режиме ангелочка», и Харуюки не мог понять, насколько она была серьезна. После этого она заставила Харуюки сцепиться с ней правыми мизинцами[13] и быстро убежала домой.

Невозможно забыть. Пусть даже воспоминания об Ускоренном мире сотрутся, но связи между людьми в мире реальном забыть никак невозможно. Харуюки твердо сказал себе это, и тут в груди у него распространилось тревожное ощущение. Что если он связи реального мира тоже потеряет… отбросит воспоминания с табличкой «реальность» и незаметно для себя станет совсем пустым?..

От внезапно накатившего на него ужаса он сжал руки в кулаки и опустил было голову еще сильней, но за миг до этого перед его глазами появилась маленькая ладошка и обхватила левый кулак Харуюки.

– Все будет хорошо, Хару.

Подняв лицо на этот голос, Харуюки увидел Тиюри с ее обычной мягкой улыбкой.