Помоги проекту - поделись книгой:
— Я сейчас, — сказал Павлик. — Там это… Тряпки под дверь…
А в следующее мгновение Коля больно ухватил его за руку, и в глазах у Павлика потемнело.
— Ты смотри, куда летишь, малой! О, ещё один! — рослый мужчина в светлом костюме отшатнулся в сторону, когда из-за угла дома под ноги ему вывалился Павлик, а следом за ним и Коля.
— Извините, — Павлик потёр ушибленный локоть, помог подняться Коле, отряхнул его шорты.
Потом оглянулся. Они были в двух шагах от дома — но, наверное, прошло сколько-то времени, потому что тени стали длиннее и рядом не было Петяя с его дружками.
Июльское солнце жарило нещадно, небо было высоким и чистым.
Неслись по улице машины, спешили пешеходы.
Ни снега.
Ни холода.
Ни комнаты, в которой голодные дети ждут хлеба.
Показалось? Привиделось?
Но тело ещё хранило память о пронизывающем ветре, и в рельефы подошв набился грязный снег, сейчас он таял и расплывался по асфальту тёмными каплями; и у Нытика под рубашкой не было ни одной чёрствой краюшки. Они остались там, в тёмной душной комнате, где маленькая девочка Маша просит картошки с молоком, где, укутавшись в собранные из чужих квартир одёжки, сидят истуканчиками мальчики Дима и Ромка, и тяжело, с присвистом дышит девочка Тоня, которая у них за старшую. И сейчас она смотрит на язычки пламени в железном нутре печки и считает, на сколько можно растянуть те горбушки, что остались в запас, и на сколько хватит дров, что принесли неизвестно откуда взявшиеся мальчишки.
— Ты пойдёшь туда снова? — спросил Павлик у Коли.
Тот посмотрел на него взглядом побитой собачки, и Павлик вдруг сам чуть не расплакался.
— Просят, — прошептал Коля. — Плачут. Надо хлеба…
— Будет хлеб, — сказал Павлик. — Не уходи никуда, слышишь? Слышишь?!
Не дожидаясь ответа, он побежал к подъезду.
— Мама! — задыхаясь, Павлик колотил в обтянутую дерматином дверь. — Ну, мама же!
Дверь распахнулась, и он буквально ввалился в квартиру, хватаясь за мамин халат.
— Что, что случилось?
— Дай хлеба, мама! Просят!
Поделиться книгой: