Россия – карашо!

– Соберете полное ведро, – меня позовете! – напутствует он немцам, – да помойте их хорошо – варить уже пора.

Не дождавшись, пока его позовут, Колька собирает выловленных раков за пазуху и приходит к стоянке. Вывалив раков в пустое ведро, он закатывается неудержимым хохотом:

– «Генка, ты посмотри, что они удумали!»

Оказалось, что гости вывалили из ведра всех раков. А теперь отлавливают спешащих к спасительной воде обитателей реки, и по одному пытаются мыть в мутной прибрежной воде.

Все вместе дружно и быстро наполняют ведро не успевшими удрать раками.

Колька с ведром идет на середину реки к чистой воде. Зачерпнув немного воды, он выскакивает на берег. Тут запускает руки в ведро и ворочает в нем раков, так – тщательно моет их. Потом повторяет эту процедуру еще несколько раз, предварительно сливая воду. Наконец, в очередной раз зачерпнув речной воды, он объявляет:

– «Готово, можно варить!»

Геннадий тем временем уже разжег паяльную лампу. Установил ее в приспособу – попросту согнутую под углом 90 градусов короткую трубу, на треноге, с подставкой для емкости.

Колька запихивает на дно ведра, под раков укроп – весь из сумки.

Из трубы бьет мощное пламя. Колька устанавливает ведро на треногу и отдает очередную команду:

– «Пора бы уже и стол накрыть!»

– Полицай! Полицай! – встревожился вдруг журналист.

К берегу неторопливо подкатывает милицейский УАЗ, останавливается недалеко от них.

Милиционеры быстро вытаскивают из УАЗа бредень и забредают по направлению к ним.

– Наливай, – окончательно теряет терпение Колька, расставляя на расстеленном прямо на земле брезенте рюмки и раскладывая нехитрую закуску на салфетках.

Все выпивают по одной рюмке и сразу же по второй. И в этот момент радостно загомонили, что-то весело обсуждая, присоседившиеся милиционеры.

Только налили по третьей и замерли, увидев, что один из милиционеров идет к ним.

Немцы обеспокоено следят за приближающимся блюстителем законности.

Несомненно, это работник милиции, хотя и босой, в одних плавках. На голове гордо красуется милицейская фуражка. В руке у него бутылка водки.

– «Ваша?», – миролюбиво интересуется нежданный гость и, не дождавшись ответа, спрашивает:

– «Еще есть?»

Колька протягивает ему еще одну бутылку:

– Мы здесь уже прошли, ничего вы не поймаете.

– Спасибо, что охладили, – поблагодарил блюститель порядка и отправился к своим друзьям.

– Выловили нашу охлажденную бутылку, – делает вывод Геннадий.

– «Давай!», – с явным облегчением Фрол поднял наполненную рюмку.

Выпил.

Крякнул, подражая Кольке.

Наскоро закусил салом с нарезанными ломтиками помидорами, зеленым луком, огурцом и хлебом, и разразился торопливой долгой речью. Переводчик едва поспевает с переводом:

– Странная жизнь в России, платите только за шнапс, мусор бросаете, где попало, без разрешения и как попало, ловите раков в болоте, без лицензии, варите их тут же в болотной воде, да еще и в мусорном ведре. Как вы выживаете?!

– Раки! – вспомнил Колька, вскочил и помчался к машине, – солить-то пора уже.

– Повара надо было привезти с нами, – замечает журналист.

– Щас, пригласим тебе, прямо из Парижу! – огрызается Колька и высыпает в ведро половину пачки соли, тут же перемешивая содержимое монтировкой.

Еще через полчаса Колька выхватывает из ведра крупного рака и бросает Геннадию:

– «Попробуй, соли не мало?»

Геннадий ловко отламывает клешню, и к ужасу немцев, сует ее в рот.

– Маловато, – решает он, пожевав клешню.

– Раков не пересолишь, – заявляет Колька и высыпает остатки соли из пачки в ведро, продолжая орудовать монтировкой.

Милицейский УАЗ уезжает, почему-то с включенной мигалкой и сиреной.

– Россия карашо! Свобода! – радуется избавлению от опасных соседей Фрол. И опять что-то долго толкует, загибая пальцы.

– Что он там жиркочет? – бросает поварское дело Колька, подсаживаясь к «столу».

– В Германии нас бы уже не только оштрафовали, но и арестовали бы, увезли в полицию, – невозмутим переводчик.

– За что это?!!! – возмущается Колька.

Переводчик старательно загибает пальцы и перечисляет:

– 1. Хозяин «Виллиса» сообщил бы в полицию, что вы поехали на автомобиле без документов, не заплатив арендную плату, на автомобиле, давно уже не пригодном к эксплуатации.

– 2. Вывалили мусор, не имея на то разрешения.

– 3. Не заплатили старухе за траву – украли, значит.

– 4. Браконьерски ловите раков, без лицензии.

– 5. Подкупили полицию шнапсом.

– 6. Готовите и пьете не там, где положено, без повара и официантов, вне специального заведения.

– Генка! Куда они тебя хотят увезти?! У них же там концлагерь и полно стукачей!!! – быстро делает вывод Колька.

Посчитав, что раки доварились, Колька сливает из ведра воду, а раков переваливает в сумку, освободившуюся от укропа:

– Дома съедим с пивом. Пива хочешь, Фрол?

– Карашо, – перенимает журналист русскую манеру согласия и одобрения.

Неугомонный Колька добывает из многочисленных ящиков в «Виллисе» мешок и заставляет поочередно всех таскать бредень, пока не набили полный мешок раками.

На обратном пути в хутор Колька первым делом тормознул машину у сарая с надписью «Продукты».

– Фрол, бери водку – пойдем со мной. – А сам тем временем накладывает полное ведро раков.

– Леночка, угощайся, только ведро верни нам. – Выставляет Колька ведро с живыми раками на прилавок.

– Хорошо, – Лена улыбается. Мгновенно добывает из-под прилавка пустую картонную коробку. С шумом вываливает раков, возвращает ведро.

– «Спасибо».

– Спасибо мало будет. Ты нам сделай пива хорошего, вместо водки. Видишь, немцы. Они наше плохое не пьют, – выставляет Колька принесенные Фролом четыре бутылки.

– Хорошо, – продавец приносит нераспечатанную коробку «Баварского пива», затем еще две.

Потом они подъезжают едва ли не к каждому дому. Колька угощает друзей. Каждый раз все повторяется. Колька передает ведро, полное раков.

– Угощайся, только ведро нам верни, мы подождем.

– Хорошо, – хозяева быстро освобождают и приносят пустое ведро.

– Спасибо.

Наконец, возвращают Семену автомобиль, бредень, дарят оставшихся раков и припасенную специально для него бутылку водки.

Дома у Шульца до поздней ночи пьют пиво и шелушат сваренных на речке раков. Немцы очень быстро освоили способ добычи вкусного содержимого хвоста и клешней безо всяких приспособлений, просто пальцами.

Колька и не таких уже учил! В разгар застолья журналиста потянуло философствовать:

– Хорошие вы люди русские, жалко только, что от «зеленого змия» пропадете.

Колька даже жевать перестал, застыл с клешней в зубах:

– Мы от «зеленого змия» уж сколько веков пропадаем – никак не пропадем. А вас, немцев, да и всю Европу «желтый дьявол» давно сожрал, с потрохами. Бесплатно ни чихнуть, ни пу…ть не можете, потому и стучите друг на друга!

Ночью журналисту приснился кошмарный сон.

Будто бы идет он с братьями Шульцами по родному городку в Германии, а с ними еще и Колька, почему-то с полным ведром мусора.

Увидел Колька во дворе престарелой фрау Штимм грядку с укропом и прыгнул через низенький забор.

Потом все они дружно и отчаянно, задыхаясь от усталости, мчатся по улице, а за ними фрау Штимм и три полицейских автомобиля.

Утром на журналиста нашло озарение, творческий подъем. Он хорошо знал и любил это состояние, когда пишется легко, без особого напряжения и излишних усилий.

Но теперь что-то было не так. Где-то в глубине души затаилась важная мыслишка и никак не улавливалась, не поддавалась четкому осмыслению.

Он шагал и шагал по двору, бормоча себе под нос: «Концлагерь, стукачи, желтый дьявол» и потом все снова – концлагерь, стукачи, желтый дьявол.

Увидев вышедшего во двор Геннадия, он поймал, наконец, ускользающую мысль.

– Ганс!

Россия карашо! Свобода!

И быстро что-то заторопился высказать, но уже на немецком языке.

– Тебе не надо ехать в Германию, здесь тебе лучше, ты привык, и у нас не сможешь так жить, – перевел вовремя подошедший переводчик.

– А мы сегодня же уезжаем домой, – закончил он переводить слова Фрица-Фрола.

На вокзал немцев вызвался отвезти Семен:

– «На мемориал заезжать?», – догадался он, увидев огромный букет алых роз в руках Ганса.

Еще по дороге в хутор «Веселый» видел Фриц из окна автобуса одинокую стелу в степи, рядом с развалинами какого-то поселка.

Теперь же Семен уверенно подогнал машину прямо к памятнику:

– «Пойдем, Фрол, посмотришь, где покоятся предки Шульцев!»

Рядом с одинокой стелой рассмотрел журналист мраморные плиты с бесчисленными фамилиями погребенных людей. На отдельной плите нашлось и десяток фамилий – Шульц. Имена и даты рождения у всех разные, а вот дата смерти у всех одна – 1942 г.

Ганс положил цветы у памятной плиты и у подножия стелы.

Журналист с любопытством рассматривал недалекие развалины.

– Хутор был здесь «Степной» до войны, – негромко сказал Семен.

– В сорок втором советская артиллерийская батарея несколько суток сдерживала у этого хутора продвижение немецкой (фашистской) танковой колонны, – продолжил он рассказ, каждый раз запинаясь на слове немцы, заменяя его словом фашисты.

Когда погибли почти все красноармейцы, их заменили местные жители – подносили снаряды, заряжали орудия, спасали раненых.

Вот немцы (фашисты) и обозлились, под Сталинград танки те шли. Разбомбили хутор самолетами. В степи огородили загон колючей проволокой, согнали туда всех уцелевших жителей и раненых красноармейцев – концлагерь такой у них был. Почти все люди в этом загоне и погибли, без воды и питания, спали на голой земле. И дед, и отец Шульца здесь, кто выжил – рассказали потом. Поселились уцелевшие в нашем «Веселом».

Тяжкие мысли одолевали Фрица на обратном пути от всего увиденного в России:

«Добрейшие, мужественные люди, и у нас на Западе еще смеют после всего, что творили, говорить о жестокости Сталинских репрессий!? Какое же право имеет Европа навязывать России свою демократию и законы?!»

– «Россия карашо! Свобода!»