Сергей говорил долго, сбивчиво. Рассказал, как в крымском санатории ругал себя последними словами за то, что сразу не разыскал, не поблагодарил его, Константина, как ему хотелось хоть одним глазком взглянуть на собаку, которая спасла ему жизнь. И как потом дома, в Ленинграде, жена день и ночь пилила его: надо было, мол, любые деньги, последнюю рубаху отдать за собаку, привезти ее домой, она бы жила у них как член семьи.
– Ты только не подумай, что я и моя лучшая половина потом разочаруемся в собаке, захотим от нее избавиться. Нет, собак мы очень любим! — горячо сказал Сергей.
– Насколько я понимаю, у вас нет собаки,— усмехнулся Константин.— Откуда же такая страстная любовь к ним?
– Сейчас нет. Но была.— Легкая тень набежала на лицо геолога.— Семь лет жила. Султан, овчарка. Два года назад погибла под колесами автобуса: за кошкой погналась, а та на проезжую часть выскочила...
– Ясно. Извини.
–... Ходили на рынок, присматривали. Ничего не нашли. Разве с Султаном кто сравнится?... А здесь такой случай... Отдай Пирата, Костя!
Константин испуганно взглянул на своего пса: ему вдруг показалось, что Пират, как человек, понял просьбу гостя. Он поднялся, вывел собаку из палатки и приказал ей сидеть у входа.
Когда Константин вернулся обратно, Сергей поспешно извлек из нагрудного кармана штормовки пухлую пачку денег.
– Вот... сколько у меня было и у ребят перехватить удалось...
Константин уперся тяжелым взглядом ему в глаза. Сергей все понял, неловко засунул деньги в свой карман.
– Это я так... не подумавши...— сконфуженно сказал он.
Константин заходил по палатке, заложив за спину руки. Надо было решать: или — или. Тянуть дольше нельзя. Он думал, думал очень напряженно и высказывал свои мысли вслух:
– Казалось бы, мне только радоваться остается. Соседи по квартире не хотят, чтобы у нас жила собака, закон на их стороне; везти пса мне некуда, следовательно, от него надо избавляться. И тут появляешься ты... Да. Отчего же я не радуюсь? Пират будет в хороших руках... Привык я к нему. Понимаешь? Как к человеку...— Константин замер. Он вдруг нашел, нашел выход из создавшегося тупика! Да как же раньше такая простая штука в голову не пришла! — Черт, идея!... Я размениваюсь с соседями! Комнату на комнату. И подыскиваю себе таких соседей, которые бы согласились принять собаку в квартиру...
– Ну, это так, в минуту, не решается,— поднявшись, сказал Сергей.— Обдумай как следует... Договоримся так: в конце сезона встречаемся в Уреме. Может, к тому времени передумаешь. Знай одно: Пирату в нашей семье будет хорошо.
«Костенька, милый, здравствуй! Ты хочешь ради Пирата обменять нашу комнату. Прости, но я по многим веским причинам никак не могу согласиться на обмен. Во-первых — и это главное — Наденьку, как тебе уже известно, приняли в школу с французским языком. Эта школа сейчас рядом. Ежедневно ездить ей, пусть даже на небольшое расстояние, будет хлопотно и трудно. Во-вторых, рядом с домом и место моей работы, которую я люблю и очень не хочу менять. В-третьих, на нашей улице живет моя больная мама, за которой нужен постоянный уход. Вероятность же того, что наше новое местожительство будет где-то неподалеку, крайне ничтожна. И еще: квартирный обмен — процесс трудный, как правило, длится месяцами, а то и годами. Где же в это время будет жить твой Пират?...»
В первых числах октября бесчисленные отряды геологов съехались в Урему. Особых происшествий за это время в отряде геофизиков, где начальником был Реутский, не произошло, если не считать единственного случая, чуть не стоившего Константину и Пирату жизни.
Однажды, шагая профилем, геолог вышел на таежную поляну и почти вплотную столкнулся с громадным сохатым. У лосей в это время был гон, а во время гона самцы опаснее разъяренного медведя. Константин не успел сдернуть с плеча карабин — зверь бросился на него со всех ног. Человек метнулся в сторону, зацепился за корневище и упал. Мощные рога громадины с треском вонзились в широкий ствол лиственницы. Сохатый рывком тотчас выдернул рога, развернулся. Затоптать рядом лежавшего человека было для него сущим пустяком.
Так бы он и поступил, если бы не Пират. В длинном прыжке пес вцепился в горло зверя, повис на зубах. Сохатый завертелся на одном месте и помчался с живой ношей на шее неведомо куда. Опомнившись от испуга, Константин подхватил карабин и бросился следом — спасать собаку. Бежал он долго. И чуть было не наступил в чертоломе на Пирата. Пес лежал на земле со вспоротым боком. Рана, оставленная рогом сохатого, была страшная, кровь из нее била фонтаном. Геолог перетянул разодранной рубахой рану и двенадцать километров до стоянки отряда нес собаку на руках. И в мыслях уже простился со своим верным товарищем. Но жизненные силы Пирата оказались столь велики, что, пролежав в палатке всего неделю, он вновь вышел с хозяином на профиль. «Зажило, как на собаке»,— шутили геологи.
Сергей Караулов встречал Константина на аэродроме. В Урему из тайги он приехал раньше коллеги, мог бы уже улететь в родной Ленинград, но не улетел: ждал Константина с Пиратом.
Шагая к палатке-общежитию, геологи говорили о чем угодно, только не о собаке. Ни тот, ни другой старались не смотреть на Пирата, который бежал, прижимаясь к ноге хозяина.
В общежитии выяснилось, что отряд геофизиков улетает спецрейсом до Москвы к вечеру, через несколько часов. И только тогда Константин коротко сказал Сергею:
– Пират твой.
Геологи долго думали: как быть с Пиратом? Перед самым отъездом завести собаку в погреб, чтобы она не бросилась за хозяином. А то ведь Пирата теперь на мякине не проведешь. И привязь он рвал, и в форточку прыгал, и с крыши сигал. Пошли посоветоваться к диспетчеру. Тот предложил совершенно противоположное: пусть Пират видит, как Константин сядет в самолет и улетит, сказал он. Иначе пес может подумать, что его хозяин где-то неподалеку работает в отряде, непременно найдет способ вырваться из плена и убежит в тайгу искать, как это случилось весною. С той лишь разницей, что теперь он не найдет хозяина и неминуемо погибнет в зимней тайге.
– Ты уж помоги,— попросил диспетчера Сергей.
– Да помочь-то мне нетрудно,— не сразу ответил диспетчер и, посмотрев на Константина холодным взглядом, добавил: — Ты уж, друг, извини за прямоту, дипломат из меня никудышный. Вот что скажу на прощанье... Ты все на какие-то сложные обстоятельства сваливаешь, себя выгораживаешь, чистеньким хочешь из этой истории вылезти. А я так думаю: нет тех обстоятельств, которые смогут оправдать тебя.
Константин стоял как побитый.
Дальше он делал все машинально, по инерции: обедал в столовой, оформлял багаж, невпопад отвечал на вопросы Сергея Караулова.
Константин как бы очнулся лишь тогда, когда диспетчер раздобыл тяжелую цепь, звенья которой не смогла бы разорвать самая сильная собака в мире, и передал ее Константину.
Диспетчер в толстый нижний венец терема-аэровокзала вбил железную скобу. За пять минут до отлета Константин посадил Пирата на цепь и на виду у собаки с рюкзаком за плечом быстро пошел, почти побежал к серебристому «ЯК-40», который стоял в тридцати метрах от аэровокзала. Он слышал, как его собака лает хриплым от удушья лаем, отчаянно визжит и скулит, но мысленно приказал себе не оглядываться.
«Если оглянусь — все, конец. Не оглядываться, не оглядываться!...» — приказывал себе геолог.
У трапа «ЯК-40» Константин остановился и оглянулся...
ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ
Несколько лет тому назад Евгений Клеоникович Марысаев путешествовал с друзьями по Оби, прекрасной сибирской реке. Как всегда, с ним было охотничье ружье, верная «ижевка» — спутник во многих странствиях по Северу и Дальнему Востоку. Но в этот раз «ижевка» стала для него вроде бы обузой, лишним, ненужным и даже враждебным грузом. И конечно, не в ружье была причина, а в человеке. Марысаев сказал себе, что с ружьем пора прощаться. Однажды утром он сел в лодку, отгреб туда, где поглубже, и тихонечко, без плеска, спустил ружье за борт. Металл сверкнул в воде, и все: «ижевка» ушла в темную глубину реки, зарылась в мягкий грунт. С ружейной охотой кончено, навсегда.
«Чем топить, лучше бы кому-то подарил»,— сказали Марысаеву друзья. Он не стал им объяснять все мотивы своего поступка. Он и сам еще не знал всех этих мотивов. У него тогда еще и в мыслях не было написать повесть о собаке по кличке Пират и повесть о белой медведице. Марысаев работал тогда над другой книгой. Но его прощание с ружьем было уже началом новой работы, предчувствием новой темы, приближением к новым героям.
Каждую свою книгу писатель, прежде чем сесть за рабочий стол, должен не только обдумать, прочувствовать, но и пережить или, вернее сказать, прожить жизнью этой новой книги. Поэтому вся биография писателя укладывается в написанные им произведения, будь то стихи или проза.
Первая книга Евгения Марысаева вышла в 1965 году в Западно-Сибирском книжном издательстве, она называлась «Одна луна пути», и в нее уместились годы взросления юного москвича, который в 1957 году закончил десять классов и отправился искать свое счастье на Север.
Потянуло его туда со страшной силой. Знакомые не очень-то сочувствовали этому стремлению, они советовали, чтобы он сначала получил высшее образование или рабочую специальность высокой квалификации — и тогда уж пожалуйста, поезжай, куда душе угодно. Но никакие уговоры не подействовали на вчерашнего десятиклассника, мечтавшего стать мужественным северянином, а там уж — если удастся! — и написать обо всем увиденном. «Хочу на Север!»
В биографии каждого человека бывает такой вот важный момент. И беда, если человек свой момент проглядит, упустит. Если тебе очень хочется что-то делать, значит, у тебя именно к этому делу призвание, способности, может быть даже талант, значит, именно в этом деле ты можешь добиться самого наибольшего. Здесь речь, конечно, не о тех, кому хочется развлекаться, жить в свое удовольствие, и только. Речь о возникающем в юности у каждого здорового человека горячем стремлении к какому-то определенному делу. И руки к этому делу тянутся, и голова этим занята. Вот тут-то и надо слушаться самого себя, доверять своим чувствам, своей мечте.
На Севере Евгения Марысаева встретила трудная работа и жизнь плюс ироническое отношение старожилов к зеленым мальчикам, приезжающим сюда «за туманом и за запахом тайги». На глазах у Евгения Марысаева отбывали на материк неженки и неумехи, нахлебавшиеся «романтики». А он прикипел к Северу. Он доказал коренным северянам, что может справиться с трудностями не хуже других. Работал с геологами, освоил специальность буровика, потом взрывника, строил в Якутии ВилюйскуюГЭС, в Карелии — железную дорогу. Поехал на строительство Саратовской ГЭС и поступил рабочим на бетонный завод. И опять потянуло на Север. Евгений Марысаев едет в качестве маршрутного рабочего с экспедицией на Камчатку.
За годы странствий он в точности определил, куда пойти учиться. Отнес в Литературный институт имени М. Горького свои первые произведения, прошел творческий конкурс, успешно сдал экзамены и несколько лет работал в родном городе слесарем в одном из научно-исследовательских институтов и учился на заочном отделении литературного института.
За эти годы им и была завершена первая книга «Одна луна пути». Следующую книгу Евгений Марысаев написал, тоже еще будучи слесарем и студентом, это была повесть «Только один год», она вышла в издательстве «Молодая гвардия» в 1967 году. А в 1970-м вышла в издательстве «Детская литература» первая книга Евгения Марысаева для юных читателей — «Москвичка».
Став профессиональным писателем, он продолжает ездить по стране. И тут Евгению Марысаеву всегда помогают освоенные в юности рабочие специальности. Так, например, в Среднюю Азию он ездил с геологами как буровик. Зато на БАМ он получил писательскую командировку от столичного журнала. А потом поступил рыбаком на траулер, добывающий рыбу в Баренцевом море. Через год отправился в Ханты-Мансийский национальный округ к работникам рыбохраны, участвовал в борьбе с браконьерами, написал для «Литературной газеты» статью об этом обо всем, об ужасающей опасности браконьерства и для природы, и для человека, для его души. Затем Евгений Марысаев побывал на острове Врангеля, где ученые занимаются вопросами охраны арктических животных.
Конечно, писатель не «списывает» с жизни прямиком, творчество требует работы воображения, но, читая книги Евгения Марысаева, ощущаешь, что пишет их человек, много поездивший и много повидавший, отлично знающий, чем сегодня живет наша страна, наш народ.
Пишет Евгений Марысаев и для взрослых, и для юных читателей. Для юных — кроме уже названной «Москвички» — вышли его книги «Белая дорога», «Ветру и солнцу брат», «Голубые рельсы». Многим ребятам они уже знакомы, а тем, кто этих книг не читал, искренне советую найти и прочесть.
Новые повести Евгений Марысаева о собаке по кличке Пират и о белой медведице я впервые прочитала в рукописи, которую автор принес в издательство через год после своего возвращения с острова Врангеля. Меня потрясли эти две истории, две биографии животных. Так мог написать только человек, которому самому приходилось выступать на защиту родной природы. Евгению Марысаеву горько видеть опустошение некогда привольных мест, он отлично понимает, как много зла может принести элементарное равнодушие к природе, обывательская позиция «а мне-то какое дело». Чтобы уничтожить зло, мало одной лишь борьбы против этого зла. Надо утверждать добро, учить добру, воспитывать в человеке с самых ранних лет чувство сопричастности, родства со всем живым на земле, с травами, деревьями, с птицами, животными, со всей природой. Во имя добра и написана эта книга, написана для юных. Я верю, что человек, прочитавший эту книгу, переживший над ее страницами и радость, и печаль, не станет никогда губителем природы.
Поделиться книгой: