Такая война

Макс Роуд

ноябрь 2015

ТАКАЯ ВОЙНА

В эти августовские дни 1944 года в воздухе стояла непривычная тишина. Две огромные армии, непрерывно грызшие друг друга в течение многих недель, теперь остановились, чтобы перегруппироваться. Немцы медленно отступали из на запад, а русские, непрерывно терзавшие их всё новыми и новыми ударами, подводили свежие силы. Львовско-Сандомирская операция вот-вот должна была подойти к своей решающей фазе.

Черная ночь казалась спокойной и безмятежной, и экипаж танка Pz VI "Тигр» спал глубоким сном в чреве своей могучей машины. По данным разведки, в непосредственной близости не было русских частей, а значит, опасность невелика. Глубокая маскировка танка, абсолютно незаметного в стоге сена, также добавляла уверенности, и впервые за долгое время они отдыхали относительно спокойно. Командир, оберштурмфюрер Юрген Ройтер, исходя из маловероятности скорого появления противника и важности предстоящей задачи, на этот раз даже не выставил никого в караул. Усталый солдат — плохой солдат, а смерть… от судьбы не уйдёшь. Их батальон отступил, в то время как они остались в качестве заслона, а также для создания впечатления присутствия германских частей на данном плацдарме.

Экипаж далеко не в первый раз находился в подобной ситуации, успешно справляясь с самыми сложными задачами. Трое из них — сам Юрген, механик-водитель Марк Шафер и наводчик Франц Благник, были вместе с 1940 года. Их корпус тогда одним махом прошел всю Францию и Голландию, остановившись только в Дюнкерке. Начав войну на Pz III, они последовательно перешли на Pz IV, и теперь воевали на грозном «Тигре», числясь одним из лучших экипажей в своем батальоне. Только два раза, в самом начале 1942 года, а также летом 43-го, они были подбиты, но оба раза экипаж уцелел, несмотря на потерю машин. И вот теперь эти трое, а также заряжающий Йозеф Баум и стрелок-радист Гюнтер Хубервальд, должны были выполнить нелегкую задачу по мифической обороне дороги, проходящей возле опушки леса, близ которого они и стояли.

Прятаться было не надо, а наоборот, надо постараться навести как больше шума. Батальон узнает, что противник начал наступление и сможет лучше подготовиться. Камуфляж танка в стогу — лишь прикрытие, обеспечивающее на стоянке маскировку от самолётов или других неожиданностей. Если пойдут русские танки, то два-три выстрела ещё можно успеть произвести, но затем неподвижная цель стала бы для них лёгкой добычей. Успех танка в бою — манёвр, а манёвр — это чутьё командира, слаженная работа экипажа и мощь двигателя, дающего возможность быстрой смены позиции. Но это танки, а если по дороге пойдёт пехота или просто моторизованные части… что же, в бою даже против одного «Тигра» им не позавидуешь.

Ранним утром, Марк, проснувшийся первым, первым делом протёр запотевшее стекло своего смотрового прибора и посмотрел наружу: яркое утреннее солнце, уже поднявшееся в абсолютно безоблачном небе, залило своим светом природу, где сейчас ничто не напоминало о жестокой войне. Пустая дорога, лес, за которым приютилась маленькая деревенька, поля вокруг — всё это было видно хорошо и чётко. Движения, что было важнее всего, нигде не наблюдалось.

— Ребята, просыпаемся! — оторвав взгляд от эпископа, Марк не спеша потянулся. — Уже половина шестого!

— У тебя половина шестого? — глубоко зевнув, спросил Гюнтер, сидевший рядом на месте стрелка-радиста.

— Нет, — Марк сделал вид, что не обратил внимания на его шутку. — У всех!

— А у меня как раз нет! — сверху раздался голос Франца. — Не обобщай, друг — мои часы показывают на полдень!

Громкий зал хохота, раздавшегося со всех сторон, показал, что теперь весь экипаж проснулся. Вволю насмеявшись, командир протёр стекла вращающейся смотровой башенки и осмотрелся вокруг.

— Вокруг никого! — сказал он. — Только сзади на горизонте есть пыль.

— Там ведь наши? — спросил Франц.

Юрген кивнул:

— Да. Если до десяти ничего не изменится, то будем оттягиваться назад. Стоять здесь весь день не имеет смысла — это будет означать, что русские просто обошли нас с других сторон. Гюнтер, вызови штандартенфюрера!

Радист быстро связался со штабом, и Юрген, доложив обстановку, несколько минут выслушивал указания начальства, говоря лишь короткое «Есть!». Нет нужды говорить, что сейчас весь экипаж в волнении ждал результатов этих переговоров.

— Нам разрешили отход в девять часов, — наконец сказал командир, снимая наушники. — Батальон отходит дальше, но точной информации о русских нет. «Рама», которую послали на разведку, не вернулась.

— Ещё не вернулась, или её сбили? — уточнил Йозеф, сидевший рядом.

— Сбили.

— Это значит, что русские не так и далеко, командир.

Юрген усмехнулся:

— Само собой! Но когда они пойдут вперёд, никто не знает. Подождём, ребята. Ожидание противника — основная часть войны.

Он осторожно откинул крышку люка, медленно высунулся наружу, снова огляделся, внимательно прислушался, а затем, с удовольствием набрав полные лёгкие свежего воздуха, крикнул вниз:

— Выходим! У нас в машине такая вонища… Марк, я говорил тебе вчера, чтобы ты не жрал столько сырой капусты!

Все люки синхронно открылись и экипаж, спрыгнув с брони, тут же, не менее синхронно, принялся орошать траву мощными струями накопившейся за ночь жидкости, от которой поднимался лёгкой парок.

— Уф, хорошо! — проговорил Франц, подпрыгивая в надежде стряхнуть последние капли. — Птички поют вовсю, тепло — утро, как на Ривьере! У нас там воды сколько осталось? Мне надо не меньше литра, чтобы умыться. Руки-то вон какие грязные от масла. Вот дерьмо, а в темноте я этого и не заметил!

— Воды хватит, — ответил Марк, доставая серую канистру. — Подставляйте котелки!

Умывшись, принялись за еду. Набор был неплохой — хлеб, огурцы, варёные яйца и большие банки американской говяжьей тушёнки, целый грузовик которой их часть захватила несколько дней назад. Для приготовления кофе развели небольшой костерок.

— Удивительно тихое утро сегодня, — медленно проговорил Гюнтер, вытягиваясь на траве рядом с куском брезента, заменявшим им стол. — Говорят, что Виттман тоже радовался погоде перед последним боем.

— Сплюнь! — Йозеф поморщился. — Командир, ну что он такое говорит!

Юрген лишь пожал плечами:

— От смерти не уйдёшь, говори о ней или молчи. Кстати, сегодня ровно неделя, как он погиб. А что погода хорошая… так то была Франция, Нормандия. Мы здесь, между прочим, тоже не на севере, а к тому же сейчас лето. Так что, аналогии неуместны, господа. Ещё хочу напомнить, что мы здесь не по приказу, а потому, что кто-то должен был остаться. Мы лучшие, а это уже ответственность. Суждено умереть — умрём, если нет, то ещё повоюем. Но в любом случае, нашими действиями сотни парней будут спасены.

— Сколько у Виттмана было побед? — спросил Марк. — Сто тридцать?

— Сто тридцать восемь, — ответил Юрген. — Шройф, Кариус и Книспель тоже совсем рядом, кстати. Но у них есть теперь преимущество перед Михаэлем — они пока живы.

— Наша «тридцатка» тоже много значит, — вмешался в разговор Гюнтер. — И мы тоже пока живы, так что наши победы ещё впереди.

— Ключевое слово «пока», — отозвался Марк. — Мне оно не нравится.

— С этой машинкой у нас мало соперников, — Гюнтер кивнул на танк. — Двигатель «Майбах», пушка «Рейнметал», оптика «Цейсс», броня «Крупп», сборка «Хеншель». Как звучит, а!

Все согласно кивнули.

— А вот новые — дерьмо, — сказал Йозеф. — Позавчера их полтора десятка русские перестреляли, как куропаток.

— Да, их перетяжелили, — согласился командир. — Но также нельзя не учитывать, что парни на «Королевских Тиграх» попали в засаду. Я уверен, что эта машина после доводки себя ещё покажет.

— Но наш всё равно лучше! — убеждённо сказал Йозеф. — Это же зверь!

— Думаю, что ты прав. Новая броня с каждым месяцем становится всё хуже качеством, да и 68 тонн веса всё-таки многовато для того же самого двигателя. Так, друзья, допиваем кофе и снова в засаду. Молчим и слушаем обстановку. Ты что-то хочешь сказать, Марк?

— Да, командир. Мне кажется, что я уже несколько минут как слышу какие-то звуки… вон там, — водитель протянул руку, указывая на правую окраину леса.

— Тихо! — Юрген знаком приказал всем молчать. — Вроде бы ничего… нет, я ничего не слышу. А вы?

— Ничего, — остальные тоже отрицательно покачали головами. — Но Марк известный слухач… что там, Марк.

— Мне кажется, что какой-то рокот. Сейчас снова тишина, но до этого словно с ветерком принесло… нет, постойте… точно, это звук двигателей!

— Моторы? — Юрген вскочил. — Быстро всё убираем, и в машину!

Действия экипажа в такие моменты были чёткие и слаженные. Не более десяти секунд понадобилось на то, чтобы пятеро мужчин, подхватив вещи, успели запрыгнуть в узкие люки и занять свои места в тесном пространстве боевой машины. Щёлкнув тумблерами нескольких выключателей, Марк нажал кнопку стартёра — двигатель, поначалу взревев, затем заработал ровно и тихо, распространяя в пространстве лишь характерный булькающий звук. Гюнтер прильнул к прицелу курсового пулемёта, Йозеф и Франц замерли возле орудия. Теперь все ждали слов командира и его приказов.

— Стебли соломы прямо на стекле, но люк сдвигать больше не буду. Ничего, и так нормально видно, — Юрген, поочерёдно смотрел то в одну, то в другую смотровую щель командирской башни. — Пока ничего не видно, но…

— Что там, командир? — видя, что он осёкся, в наушниках тут же раздались голоса остальных членов экипажа. В этом не было ничего странного — нервы у всех были на пределе. Сейчас решалась, возможно, их судьба.

— Русские! — сказал Юрген. — Колонна из пяти грузовиков. Наверное, послали прощупать обстановку или произвести разведку боем. Решили идти сразу, без авиаразведки, чтобы был эффект неожиданности. Знакомая тактика. Эти грузовики — словно овцы на заклании, но ведь и мы в таком же положении. Каждый может погибнуть, но его смерть спасёт сотни других. Если пройдут до намеченного рубежа, то всё нормально, а если нет, то другие услышать звуки боя и будут предупреждены.

— А может, пропустим? — спросил Йозеф. — Что нам эти грузовики?

— Нет. Забыл, для чего мы здесь? Я понимаю, что у тебя уже разгорелся охотничий инстинкт, но ждать бронетехнику нет смысла. Та-а-к, за ними появились мотоциклисты…

— Сколько? — спросил Франц, поглаживая затвор орудия.

— Три колясочника, — ответил Юрген, крутясь на своём кресле и поочерёдно смотря в три передние щели.

— Теперь и я вижу, — отозвался Гюнтер. — До них метров пятьсот.

— Рванём на сближение, когда будет сто пятьдесят, — голос командира теперь зазвучал резко и уверенно. — Йозеф, готовь фугасы! Гюнтер, затвор! Марк, цель видишь?

— Вижу, командир, — водитель так вцепился в руль, что побелели костяшки пальцев. — Я готов! Думаете, сразу за ними нет танков?

— Уверен, что нет. Мы такое уже проходили. Эти наверняка идут к реке, а потом появятся сапёры переправу наводить — русские не могут знать, что наши сделали там брод.

— А где сапёры, там и танки прикрытия!

— Ничего, они пока должны стоять на приличном отдалении, а лес помешает им увидеть, что тут происходит. Внимание, всем приготовиться к бою! На счёт три, Франц, лупи по головной машине, а потом по мотоциклистам. Марк, сразу после второго выстрела быстро идём вперёд, а затем смещение вправо! Заряжай, Йозеф! Раз, два….. три! Огонь!

Первый выстрел попал точно в цель. Головная машина мгновенно окуталась серым дымом, а затем загорелась. Остальные тут же остановились, но, опешив, пока не принимали никаких действий. Через десять секунд второй снаряд угодил между мотоциклистами, отчего один из них сразу опрокинулся набок, а следующий, экипаж которого оказался посечён разлетевшимися осколками, медленно съехал к обочине и остановился. Третий мотоцикл, которому досталось меньше остальных, попытался развернуться, но ширины дороги не хватило для такого манёвра и он прямиком съехал в кювет.

Оценив обстановку, Юрген изо всех сил сжал зубы:

— Вперёд! — рявкнул он в микрофон. — Выходим на позицию и бьём по последней машине. Йозеф, фугас!

Тяжелый танк, разом вырвавшись из своего убежища, быстро проехал около тридцати метров, а затем развернулся и вскоре прозвучал третий выстрел. Снова — точно в цель. Замыкающая колонну машина взорвалась, разлетевшись на части, а несколько солдат, которые к тому времени уже выбрались из грузовиков и начали бежать к спасительному лесу, упали замертво.

— Огонь! — вновь скомандовал командир.

Четвёртый выстрел из пушки, разметавший следующий грузовик, посеял ещё большую панику среди солдат. Некоторые из них, вместо того, чтобы продолжить движение к лесу, развернувшись, побежали прямиком в поле, но теперь Гюнтер косил их огнём своего пулемета. Между тем, два оставшихся грузовика, воспользовавшись достаточной мощностью своих двигателей и полным приводом колёс, перемахнули через кювет и набирая скорость понеслись по полю вдоль основной дороги. «Тигр», поначалу судорожно дёрнувшись и приподнявшись на дыбы, тут же бросился в погоню.

Когда они догоняли кого-то, то просто давили, а тяжелая машина даже не вздрагивала при наезде на попавшего под нее человека. Они выпустили полный комплект противопехотных мин из башенных мортирок, и разлетающиеся вокруг стальные шарики беспощадно уничтожали людей, нанося ужасные раны. Истошные крики, автоматные и пулемётные очереди, взрывы мин, рёв танкового двигателя и завывание трансмиссии — всё смешалось воедино в этом избиении. Не менее четырёх десятков солдат нашли здесь свою смерть.

Через несколько минут все было кончено. Не более десяти человек смогли добраться до леса и скрыться среди деревьев, а ещё пятеро сумели затеряться в полях, теперь оставшихся позади.

— Выходим на дорогу! — скомандовал Юрген. — Грузовики дальше деревни не уйдут — там река. Вперёд, Марк, полный газ!

Ярость боя, появившаяся в экипаже, вылилась в проезд на полном ходу по близлежащей деревушке. Выбирая самый короткий путь, они снесли несколько домов и сараев, нимало не заботясь о находящихся в них людях, но своего добились — оба грузовика были уничтожены. Один застрял в реке, пытаясь переехать её вброд, и оттого стал лёгкой добычей, а второй, помчавшись вдоль берега, был остановлен длинной пулемётной очередью, а затем раздавлен. Из ещё находившихся в машинах людей не уцелел никто. Только четыре человека, спрыгнув с борта ещё в деревне, укрылись среди домов, а ещё один, водитель грузовика, уплыл вниз по реке, когда мотор заглох, полностью скрывшись в воде.

Отъехав от места боя на безопасное расстояние, танк остановился. Пришло время оглядеться, передохнуть и принять дальнейшие решения по своим действиям. Марк, выключив двигатель, стянул с себя наушники и ларингофон:

— Ничего себе! — проговорил он, вытирая рукавом пот со лба. — Вот это была охота! Командир, а если в тех деревенских домах все же были люди?

— Были — не были, какая разница? — сказал Юрген, готовясь открыть люк, но прежде ещё и ещё раз осматривая окружающую местность. — Мы на войне, и все вокруг на войне. Гюнтер, можешь вызвать штаб?

— Нет, командир. Отсюда рация уже не берёт. Надо вернуться на прежнее место — там повыше.

— И оттуда уже не возьмёт! — Юрген махнул рукой. — Батальон отступает. Кстати, и нам пора отправляться. Давайте, десять минут передышки и начинаем движение к броду.

Сдвинув в сторону крышку люка, Юрген осторожно высунул наружу голову и вновь внимательно огляделся. Не заметив ничего подозрительного, он разрешил выйти и всему экипажу. Зрелище, которое открылось их глазам, потрясло этих закалённых в боях людей: танк был весь покрыт густой пылью, а гусеницы даже потемнели от крови. Особое впечатление на всех произвел разорванный плюшевый мишка, невероятным образом зацепившийся за буксировочную скобу, а также часть черепа с длинными женскими волосами, застрявшая между траками.

— Нам не нужно было убивать этих людей, — наконец тихо сказал Франц, нарушая тягостное молчание. — Это уже не война.

— Да, словно бес попутал, — согласился командир. — Но снова напомню, что и это тоже война. Да, мы не каратели, но выполнение поставленной боевой задачи — приоритет. Второй «Студебеккер» успел бы скрыться, объезжай мы все эти хибары вдоль заборов. Что ты там причитаешь, Марк?

— Фару сбили, гранатомёт дымовой слетел, мортиры погнулись, подкрылок потеряли… это всё брёвна, командир.

— Ничего, всё исправим. Йозеф, а ты чего молчишь?

— А что говорить? — тот пожал плечами. — Я согласен с Францем, что те дома нам всё же следовало объехать. Хрен с ним, с грузовиком, но бог войны может не простить нам убийство мирных жителей. Кроме этой женщины там наверняка были и дети. Нехорошо всё это.

Юрген медленно покачал головой:

— Понятно. А ты что думаешь, Гюнтер?

— Где война, там и смерть, командир, — ответил стрелок. — Но примета есть примета. Если бы мы не увидели этот кусок башки и игрушку, то и мысли бы не возникло. А так…

— Ладно, закрываем тему! — Юрген решительно рубанул рукой по воздуху. — Очистим всё это и едем на соединение с батальоном. Йозеф, давай лопату!

Больше никто не говорил на эту тему, но предчувствие недоброго осталось у каждого. Наскоро сбив с металла посторонние фрагменты, экипаж спустился к реке чтобы умыться, но внезапно вдалеке послышался гул, и вскоре волна самолетов пошла с востока прямо на них. Они бросились к танку, и напролом, через прибрежный кустарник, рванули к броду, до которого оставалось не более полукилометра. Командир не закрывал люк, стараясь понять и предугадать действия противника, однако бомбардировщики не стали отвлекаться на одиночную цель, имея своё, более важное задание.

Переехав реку и взобравшись по довольно высокому берегу, «Тигр» остановился, но в это же мгновение совсем рядом раздался мощный взрыв, и Юрген, слетев с командирского кресла, тяжело упал вниз. Сидевшие в башне Франц и Йозеф громко закричали — у командира не было головы. Марк резко рванул вперед, и они, сопровождаемые разрывами, снарядов помчались вперед.

— Что происходит? — заорал Марк, видевший перед собой только узкую полосу местности через смотровую щель.

— Не знаю, — крикнул в ответ Франц. — В моём прицеле тоже ничего не видно. Гюнтер, иди на место командира. Смотри по сторонам.

В этот момент по броне раздался сильнейший удар, сотрясший всю машину.

— Болванка в правый борт! — закричал Йозеф. — Пробоины нет. Марк, поворачивай направо! О Крупп, слава тебе!

Снаружи раздались ещё два взрыва, но на этот раз стрелявшие промахнулись.

— Стреляют самоходки, расстояние около километра! — крикнул Гюнтер, уже занявший командирское место. — Они, суки, обошли нас с фланга!

— Я вижу их, — отозвался Марк. — Теперь они прямо перед нами. Как же так, Юрген ведь говорил, что они только собираются наводить переправу, а они уже на нашей стороне!

— Дерьмовая из него Кассандра, — зарычал Йозеф, посылая в пушку снаряд. — Франц, у нас бронебойный!