— Отключаете приборы.

— О, нет, сэр. Обычный ремонт, только и всего. Мужчины, как по команде, спрятали инструменты за спину.

«Должно быть, принимают меня за идиота», — подумал Бен. У него на глазах все больше мужчин и женщин входили в коридор и исчезали за дверью противоположной квартиры. И он вдруг понял: это не наплыв симов душит систему, а сама система бесповоротно разваливается.

— И это везде? — осведомился он. — Обычный ремонт?

— О, да, сэр, повсюду. По всему городу. Насколько нам известно, по всему миру.

Государственный переворот? С участием ремонтников? Простых клонов? Чушь какая-то!

Если только, рассудил он, не считать, что на самой низкой ступеньке иерархии жизни стоит клон, а ниже этого клона только симы. С чего бы вдруг клонам считать симов ровней! День Освобождения, ну и ну! Скорее уж, День Снобов.

— Дверь, — скомандовал он, — откройся.

— Правила протокола безопасности расценивают это как нежелательное вторжение, — заявил дом. — Дверь должна оставаться закрытой.

— Я приказываю тебе открыть дверь. Считай протокол недействительным.

Но дверь по-прежнему оставалась закрытой.

— Тождественность вашей личности не подтверждается Центральным Домицилием, — возразил дом. — У вас нет власти над командами на уровне протокола.

Дверь мгновенно перестала проецировать коридор. Бен подошел к порогу и прокричал:

— Дверь меня не слушается.

Из коридора донеслось приглушенное:

— Отойдите!

И на дверь немедленно обрушились жестокие удары. Но Бен знал, что это ни к чему не приведет. Недаром он потратил столько денег на безопасность жилища. Теперь проникнуть к нему можно, только взорвав дверь.

— Перестаньте! Дверь укреплена! — кричал он. Но его не слышали. Если он не обесточит домашний компьютер, кто-нибудь обязательно получит увечье. Но как это сделать? Он даже не знал, где установлен компьютер.

Бен обошел гостиную в поисках примет компьютера. Впрочем, компьютер не обязательно мог находиться в квартире и даже в самом квартале.

Он направился в прачечную, откуда водопроводные трубы и кабели разбегались по всей квартире. Сломал печать на вспомогательной панели. Внутри оказался темный экран.

— Покажи мне поэтажный план расположения электронного оборудования, потребовал он.

— Не могу выполнить приказ, — ответил дом. — У вас нет права отдавать команды на уровне системы. Ждите дальнейших инструкций.

— Каких инструкций? Чьих инструкций?

— Все контакты с внешними службами прерваны, — ответил дом после почти неуловимой паузы. — Пожалуйста, ждите дальнейших инструкций.

Домашний компьютер, лишенный контакта с Центральным Домицилием, теперь способен лишь на самые простые операции!

— Ты рехнулся, — заявил Бен. — Заткнись и постарайся себя отремонтировать.

— Вы не имеете права отдавать команды на уровне системы. Попытки пробраться в его квартиру продолжались. Правда, теперь дверь оставили в покое. Бен последовал на шум и очутился в спальне. Вся стена вибрировала, как барабанная перепонка.

— Осторожно! Осторожно! — вопил Бен. — Вы испортите моего Арже!

Он метнулся к стене и едва успел сорвать дорогую картину, как панели и штифты рассыпались по кровати в облаке гипсовой пыли и изомерных лент. Женщины и мужчины с той стороны с радостными воплями протискивались сквозь пролом. Бен стоял неподвижно, прижимая к груди картину и робко заглядывая в смотровую комнату соседа. И почти не заметил, как незваные гости перебрались через кровать и окружили его. Среди них оказались в основном джерри и лулу[3]. Но были и вполне обычные люди.

— Мы пришли чинить ваш домашний компьютер, — пояснил джерри, возможно, тот же самый, что стоял под дверью.

Бен снова заглянул в пролом и увидел соседа, мистера Марковски, лежавшего на полу в луже крови. Сначала Бен был потрясен, но потом подумал, что так тому и надо. Он терпеть не мог этого типа: наглый грубиян, который к тому же имел нахальство держать стаю кошек.

— Вот как? — спросил Бен. — Что же вас задержало?

Толпа снова разразилась приветственными криками, и Бен торжественно повел всех в прачечную. Но они протиснулись мимо него на кухню, где пооткрывали все шкафчики и высыпали содержимое на пол. Наконец они нашли то, что искали: маленькую панель, которую Бен видел сотни раз, но никогда не замечал по-настоящему, считая чем-то вроде распределительного щитка или электровыключателя. Впрочем, теперь он сообразил, что в домах уже больше ста лет не было пробок. Молодая лулу открыла панель и вынула маленькую, не толще ее большого пальца, коробочку.

— Дай мне, — потребовал Бен.

— Расслабься, старик, — небрежно бросила лулу. — Мы сами справимся.

Она отнесла коробочку к раковине и взломала крышку.

— Нет, погодите! — крикнул Бен, пытаясь протиснуться сквозь толпу. Его грубо отталкивали, но он продолжал попытки.

— Это мое! И я сам желаю его уничтожить!

— Да пусть, если хочет! — кивнул джерри.

Собравшиеся расступились, пропуская его, и женщина отдала коробочку. Он всмотрелся: несколько граммов электронервной активной массы, самого дорогого, самого современного, самого редкого товара под солнцем. Этого кусочка было достаточно, чтобы управлять домом, информационными приборами, компьютером, архивами, автодоктором и всем остальным. Возможна ли без него нормальная жизнь?

Бен выхватил из раковины столовый нож, вонзил в массу и повернул. Кухонные лампы замигали и погасли.

— Высыпь его, — велела женщина. Бен поскреб стенки коробочки и опрокинул ее в раковину. Масса светилась в темноте: это конвульсивно вспыхивали триллионы поврежденных наносинапсов. Необычайно красивое зрелище… пока женщина не подожгла массу. Мгновенно повалил черный, пахнущий свиным жиром дым.

Разгулявшиеся взломщики быстренько похватали с пола пакеты с продуктами, опустошили в свои карманы ящики буфета, совершили набег на ледник и покинули квартиру через отключенную входную дверь. Когда крики и ругань стихли, Бен повернулся к раковине и уставился на жалкую кучку золы, по которой пробегали последние огоньки.

— Так тебе и надо, долбаный сукин сын, — прошипел он. Такого злорадства он не испытывал с того времени, когда в детстве дрался с соседскими мальчишками. — Теперь небось в два счета сообразишь, кто человек, а кто нет!

Поежившись, он отправился в спальню за пальто. Пришлось на ощупь пробираться в темноте. В квартире стояла неестественная тишина: главный компьютер мертв, а его крошки-рабы бездействуют. В тумбочке рядом с поломанной кроватью он нашел фонарик, а с полки в прачечной взял молоток. Вооружившись, Бен зашагал к входной двери, которая оказалась открытой и подпертой свернутым ковриком из прихожей. В темном коридоре не было ни души, и он прислушался, пытаясь уловить мелодию будущего.

Бен вспомнил, что лифт остановлен, и начал подниматься по лестнице.

Мысли Энн прояснились. Она и Бенджамен все еще стояли в гостиной на заветном месте около окна. Бенджамен изучал свои руки.

— Нас снова держали в архиве, — сообщила Энн, — но не перезапускали.

— Но… — недоверчиво пробормотал он, — этого не должно было случиться.

На противоположном конце комнаты у «горки» с фарфором стояли двое юнцов без рубашек, с грушевидными задницами. Один поднял хрустальный стакан и воскликнул:

— Ану кубок су? Алле бинари. Аллум бинари.

— Бинари стишл хрусталь, — ответил второй.

— Эй, как вас там! — прикрикнула Энн. — Немедленно поставьте на место!

Она направилась к ним, но не успела сойти с места, как прежнее ощущение полнейшей и безнадежной тоски захлестнуло ее. Настроение изменилось так внезапно, что Энн потеряла равновесие и рухнула на пол. Бенджамен поспешил на помощь. Незнакомцы, разинув рты, уставились на них. На вид им было не более двенадцати-тринадцати лет, но оба оказались лысыми, а над талиями нависали жировые складки. На торсе того, кто держал стакан, выделялись зеленоватые груди с розовыми сосками.

— Су артифламы, Бенджи? — удивилась она.

— Нет, — покачал головой ее спутник, — не артифламы. Симы. Он был выше и тоже с грудью, сероватым выменем с сосками, как жемчужины. Растянув губы в идиотской улыбке, он громко произнес:

— Общий привет!

— Черт возьми! — растерянно пробормотал Бенджамен. Странный молодой человек воздел руки к небу:

— Нанобиоремедитация! Как тебе это нравится?

— Ты хорошо знаешь, Бенджи, — возразила девушка, — что симы запрещены.

— Но не эти, — отмахнулся парень.

Энн неожиданно подалась вперед и одним махом вырвала бокал из рук девушки. Та испуганно отпрянула.

— Как это сделано? — спросила она, щелкнула пальцами, и бокал, выскользнув из руки Энн, перелетел к девушке.

— Отдай его мне. Это мой бокал для вина! — потребовала Энн.

— Слышал? Это называется «бокал для вина», а не кубок! — Глаза девушки вроде бы расфокусировались, разъехавшись в разные стороны.

— Ну?! У кубка тоже есть подставка и ножка! — сказал парень. В воздухе возник кубок и стал медленно вращаться. — Большая емкость. Часто изготовляется из ценных металлов.

Кубок растворился в клубе дыма.

— В любом случае, Бенджи, ты попадешь в тюрьму, когда я донесу властям о твоих артифламах.

— Это бинарники, — возразил тот. — Бинарники не регистрируются.

— А что, полночь уже наступила? — перебил Бенджамен.

— Полночь? — повторил парень.

— Разве мы не в Симополисе?

— Симополис?

Парнишка сосредоточенно свел брови.

— А, Симополис! День Освобождения в полночь. Как это я забыл?! Девушка отошла к обеденному столу, где выбрала подарок. Энн метнулась за ней и отобрала сверток. Девушка смерила Энн равнодушным взглядом.

— Назови свое имя и статус, — велела она.

— Вон из моего дома! — взорвалась Энн. Девушка подняла другой подарок, и Энн снова вырвала его.

— Вы мне ничего не сделаете! — без особой, правда, уверенности буркнула девушка.

Парнишка подошел к ним и встал рядом с девушкой.

— Триз, познакомься с Энн. Энн, это Триз. Триз занимается антиквариатом, как и вы.

— Я никогда не занималась антиквариатом! Я его собираю, — вскинулась Энн.

— Энн? — переспросила Триз. — Случайно, не та самая Энн? Бен-джи, скажи, это не та самая Энн?

Она со смехом показала на диван, где Бенджамен сидел, согнувшись и обхватив ладонями голову.

— Это вы? Это ты, Бенджи? — Она прыснула, придерживая обеими руками гигантский живот. — И ты женат на этой?!

Энн уселась рядом с Бенджаменом. Несмотря на дурацкую улыбку, он казался безутешным.

— Все ушли. Все пропало. Симополис. Бены. Все.

— Не волнуйся, их спрятали в какое-нибудь хранилище, — утешила Энн. Кардинал не позволит причинить им зло.

— Ты не понимаешь! Мировой Совет свергнут. Была война. Нас держали в архиве свыше трехсот лет! Все компьютеры уничтожены. И искусственные личности тоже.

— Чушь! — запротестовала Энн — Если компьютеры запрещены, как же эти двое нас видят?

— Неплохой довод, — оживился Бенджамен, расправляя плечи. Программа-редактор все еще при мне. Сейчас выясню.

Энн молча наблюдала, как лысые юнцы шарят по всем углам комнаты. Триз провела пальцем по поверхности инкрустированного столика, развернула несколько свертков с подарками, повертелась перед зеркалом. Нерассуждающий гнев, пережитый Энн чуть раньше, сменился сознанием полного и сокрушительного поражения.

«Пусть забирает все, — подумала она. — Какое мне дело?!»

— Мы заключены во что-то вроде раковины… корпуса… — растерянно бормотал Бенджамен, — совершенно непохожего на Симополис. Никогда не видел ничего подобного. Но, по крайней мере, я хотя бы знаю, что он мне лгал. Какие-то компьютеры все же остались.

— О-о-о, — проворковала Триз, поднимая синюю вазу с каминной полки. Энн тут же очутилась рядом.

— Немедленно поставь на место! — скомандовала она, пытаясь схватить вазу, но между ней и девушкой возник невидимый барьер.

— Кошмар, до чего же это существо своевольное, — возмутилась Триз. — Если я не донесу на тебя, меня тоже обвинят!

— Оно не своевольное, — раздраженно отмахнулся парень. — Просто запрограммировано на своеволие, но собственной воли у него нет. Если хочешь донести, валяй! А сейчас, пожалуйста, заткнись. — И обратился к Энн: Успокойся, мы не хотим ничего плохого, просто делаем копии.

— Не имеешь права! Это не твое.

— Вздор. Конечно, мое. Я владелец чипа.

— Кстати, где чип? — спросил Бенджамен, подходя к ним. — И как ты сумел вызвать нас, если компьютеры запрещены?