Весенней осенью из лета

— Выброшу, — ответил Степка еле слышно.

Взяв ботинок за длинные шнурки, он поволочил его по земле, опавшим листьям и по первому, но нерадостному снегу. Степка шел, опустив голову, ссутулившись и медленно передвигая маленькие ножки в стареньких легких кроссовках. Глеб через плечо еще раз проводил сына взглядом, жалея, что того постоянно обижают все кому не лень.

«Тук-тук-тук», не смотря на шум воды в кухонной раковине, звук разборчиво доносился из коридора. Станислава оставила досыта накормленного Антошку в коляске и поспешила открыть дверь.

— Привет! — энергичный голос соседки немного удивил захлопотанную девушку.

— А, это ты? Привет! Я думала мои мужчинки вернулись с ботинком.

— Можно к вам, — гостья переступила через порог. — С каким еще ботинком?

— Та, Степка, как всегда, отчебучил — ботинок потерял. Проходи, разувайся. (Станислава начала жаловаться на судьбу, ведя соседку в кухню)

— Дети! Что с них взять?! Я к тебе вот по какому делу, собственно говоря: можно воспользоваться вашим компьютером? Мне электронное письмо нужно отправить в телекомпанию, а у нас операционная система, как назло, слетела, — пояснила гостья. — Представляешь, компьютер не работает, и по телевизору ни на одном канале сигнала нет. Как люди жили раньше без этого всего?! И что меня больше всего огорчает: я то оплатила просмотр «семейного пакета» на полгода вперед. Услуга оплачена, а смотреть нечего.

— А позвонить в телекомпанию нельзя?

— А зачем деньги тратить лишний раз, если можно бесплатно им письмо написать?

— И то верно! Сейчас я только плаксу свою на руки возьму. Не может спокойно ни полежать, ни посидеть!

— Ох, карапуз! Белка ручная! Пойдешь к тетке? — она протянула ухоженные руки, блеснув золотыми кольцами и широким браслетом.

Антошка округлил голубые глазища, испуганно наблюдая за длинными согнутыми ногтями перламутрового цвета. Но все-таки потянулся навстречу, наверно из-за любопытства. Малыш, едва коснувшись чужой кофточки, расшитой бисером на груди, заулыбался, похлопывая ладошками по заинтересовавшим его блесткам.

— Ну, настоящий мужчина! Уже с детства баб щупает! — засмеялись обе.

— Пойдем, Лен, я включу тебе компьютер, будешь письмо писать, а мне еще посуду домыть надо.

— Ну, идем.

Станислава зашла на «mail.ru» и хотела было удалиться из зала, но Елена остановила её. На экране высветилась ссылка на статью, заглавие которой и привлекло внимание любительницы яркого макияжа в модной кофточке.

— Стой! Как соблазнить мужчину взмахом ресниц?! Давай почитаем, — она перешла по ссылке. — О, здесь и видео есть для непонятливых!

— Ой, Ленка, оно тебе надо? Ты что глаза красить не умеешь? — но Станислава все же посадила малыша на стол и сама облокотилась, рассматривая красивые картинки с изображениями мастерски накрашенных глаз.

— Да ты глянь, какая прелесть! Я тоже так хочу!

— Ого, сколько разных кисточек?! И это все чтобы только глаза накрасить?

— А ты как думала?! Давай видео посмотрим.

Елена навела курсор мышки на серый треугольник, и молоденькая брюнетка с идеально ровным цветом лица начала онлайн-урок вечернего макияжа.

— Вау! 1,2,3… У неё девять кисточек. А у меня только две, и те одинаковые — с куполообразной поролоновой подушечкой.

— Деревня ты, Станислава. Хотя и я далеко не ушла. Смотри, как она легко наносит тени.

— Это можно сделать и одной кисточкой.

— Нет, для такого изысканного макияжа одной кисточки, да еще и с поролоновым наконечником, будет мало, — возразила Елена. Для растушевки нужна специальная кисточка!

— Выходит дело только в профессиональной кисточке? — Станислава не успевала следить за быстрыми движениями красавицы из монитора. — Я бы сама так не смогла.

— Здесь, как и в любом другом деле, опыт нужен. И сама кисточка, и качество теней, карандашей, подводок, туши — имеют большое значение. Вот ты, Станислава, последнее время совсем перестала за собой следить. Почему даже голову не помыла? Я об укладке феном на круглую расческу уже молчу, — Елена отвлеклась от ролика с мастер-классом, рассматривая подругу в красных носках от макушки и до пят.

— Некогда было ни вчера вечером, ни сегодня днем. Замоталась я.

— Так, марш в ванную. Приведи свой внешний вид в порядок. Умыться не забудь. И халат смени, — Елена оттянула подол, указывая на круги от чего-то жирного.

Станислава хотела было возразить, но подруга решительно дала ей понять, что «женщина всегда должна оставаться женщиной». И пока в ванной шумела вода, Елена с Антошкой продолжали рассматривать варианты восточных макияжей. А как только картинки на страничке закончились, в дверь постучали.

— Иду, иду, — с намотанным на голове полотенцем Станислава открыла дверь. — Стёпка! А папа где?

— Он пошел разговаривать с Гришкиной мамой, — ответил мальчик, расстегивая молнию на куртке. — Ой. У меня замочек отвалился, — он протянул его маме.

— Стёпка, ты Стёпка, с тобой одни неприятности, — Станислава помогла сыну раздеться и повесила его вещи на крючок металлической стойки для одежды. — Ботинок не нашли?

— Нашли, только он порванный, и я выбросил его в мусор. А у нас, что опять тетя Лена?

— Да, чудо моё. А ты иди вымой руки и садись делать уроки, я потом проверю. Завтра тебе в школу, и придется идти в кроссовках, Маша-растеряша, — тяжело вздохнула опечаленная мама, думая «хоть бы мороз еще больше не стукнул».

— Извини, — Стёпка опустил голову.

— Ладно, проехали. Но в следующий раз будь внимательнее, аккуратнее. Я же не могу каждый день на тебя тратить по 200 гривен.

— Я постараюсь, — мальчик обнял маму, прижавшись лицом к животу.

— Договорились, а теперь уроки! А мне еще молнию нужно будет починить, если получится. А если нет, придется нести в мастерскую.

Написав письмо в две строчки и отправив адресату, Елена помогла подруге высушить волосы феном. Даже без разрекламированных средств для увеличения объема, прическа получилась пышной. У Станиславы были нормальные волосы, вот только она редко предоставляла окружающим возможность увидеть это.

— Стаська, тебе срочно нужно перекраситься. Как купишь краску, зови меня. Я сделаю из тебя конфетку!

— Не до краски мне, Лен. Завтра надо ботинки своему школьнику купить, зима ведь не за горами. Вон, какой снег повалил, а Степке обуть нечего. Да и зачем красить волосы? Зимой под шапкой все равно не видно.

— Здрасти, моя радость! А перед Глебом ты тоже в шапке ходишь? Мужики любят глазами. Глазами! А что твой Глеб видит? Неухоженную домохозяйку?

Антошка, сидя на диване, перестал кусать резиновую мышку. Вся распашонка была мокрая от обильного слюноотделения. У него резались зубки, и ему не терпелось их обо что-то почесать. Но, заметив некое волнение, исходящее от мамы, он остановился. Малыш словно ожидал, что же она ответит.

— Глеб любит меня такой, какая я есть. И мне не нужно стараться сделать себя привлекательнее. Главное красивый внутренний мир, душа человека, умение быть хозяйкой, в конце концов, а не фальшивая, но красивая оболочка.

Станислава немного разозлилась. Но, сдерживая эмоции, все-таки попыталась сделать вид, что слова подруги её не очень-то и волнуют. А где-то глубоко как будто что-то ёкнуло. Обида от прямолинейности или жалость к себе самой? — она и сама не понимала.

— Ох, Стаська! А давай я тебе глаза накрашу красиво?! И увидишь, каким взглядом одарит тебя муженек! А если ты еще и халат этот снимешь, сменив его хотя бы на бриджи и топик, так будет вообще здорово!

Елена могла уговорить кого угодно. Она была открытой и доброжелательной натурой, и эти качества больше всего в ней нравились Станиславе. Но порой надмерная правдивость с уст подруги звучала, как смертельный приговор. И опасаясь намеков на то, что Глеб может заинтересоваться другой, Станислава разрешила испробовать на себе самый экстравагантный арабский макияж.

— И это все, что у тебя есть из косметики? Зая, разве можно так себя не любить, что даже не позволить себе купить нормальную помаду? У этой срок годности истек в прошлом году.

— А мне нравится, как она смотрится на губах. Ты кстати глаза собиралась мне накрасить, а не губы. Так что оставь в покое мою помаду. Отдай, — и Станислава потянулась рукой, чтобы положить помаду на место в косметичку.

— О Боже, здесь еще и спичка! Какая же ты экономная, а я и не знала, что все настолько запущено. Выброси её в мусор, и купи новую! — Елена отложила затертый тюбик с остатками помады в сторону.

— У меня еще блеск для губ есть, и карандаш почти новенький. Мне его мама подарила в прошлом году на 8 марта!

— А карандаш хороший. О! И теней у тебя две коробочки! Как раз и цвета яркие есть. Только кисточки нормальной нет.

— Какая есть, такой и крась.

— Ну что же, приступим!

Первым делом она попыталась нанести на внутренний уголок верхнего века подруги серые тени. Они осыпались, оставляя блестящие точки, но это не останавливало напористую Елену, желающую и потренироваться с новым видом макияжа глаз, и за одно повлиять на подругу, приобщив её к ежедневному уходу за лицом. К внешнему веку она нанесла темные фиолетовые тени, а посредине яркие зеленые, отливающие металлическим блеском. По контуру нижних век жирной полоской провела голубую подводку, и накрасила ресницы полусухой от старости тушью. Но то ли из-за отсутствия специальных кисточек, то ли из-за неудачного подбора цветов или даже фирмы производителя самой косметики — макияж оказался жалким подобием того, что было на картинках.

— Всё? Можно в зеркало глянуть?

— Подожди, надо припудрить носик и губки подрисовать для полной картины.

Тук, тук, тук-тук, тук.

— Это Глеб, — вскочила Станислава. — Губки красить уже некогда.

Елена все еще смотрела на плоды своих стараний, размышляя «что же я сделала не так».

— Ну, я пойду. Засиделась я у тебя. Мои там уже наверно заждались. И не забудь о халате, — она подмигнула, поправляя большую грудь, спрятанную за красивой кофточкой.

— О, Господи, что ты со мной сделала? Я похожа на тропического попугая, — ужаснулась Станислава своему отражению в зеркале.

— Ничего подобного. Если тебе еще цвет лица выровнять, щеки нарумянить, губы накрасить, прическу сделать и одеться подобающе — было бы чудесно! А если набор кисточек купить, так ты была бы краше моделей с глянцевых журналов, — ответила Елена, обуваясь у порога, в то время как Станислава открывала дверь.

— А что это с твоими глазами? Что за боевой раскрас свирепой амазонки? — сходу возмутился муж, лишь искоса взглянув на спешащую домой гостью.

— Я сейчас умоюсь, — Станислава безрадостно наблюдала за реакцией Глеба.

— Я убегаю. Всё. Пока, — и за подругой захлопнулась дверь.

— Пока.

— Тебе такой вульгарный макияж не к лицу. Солнышко, ты же не уличная девка, — он повесил куртку, и поток воздуха с тонким запахом женских духов рассеялся в коридоре.

— Ты с мамой Гришки разговаривал или обнимался? Почему от тебя пахнет духами?

— Духами?! — Глеб переспросил, усмехаясь. — Даже не знаю. Может, Танька вылила на себя целый флакон!

— Танька?!

— Фешинова — медсестра наша, Танька, — невозмутимо продолжил Глеб, — она мне все уши прожужжала, жалуясь на своего «розбышаку».

— Ах, ну да, конечно! И ты бедный больше часа выслушивал её жалобы?

— Ну, в самом то деле, ты что ревнуешь? Подумаешь, поговорили. Что у нас общих тем для разговоров нет? Тем более это её Гришка нашего Стёпку постоянно обижает. Вот и мы и обсудили поведение наших детей.

Глеб больше ничего не сказал. А Станислава с ворохом неприятных мыслей в голове пошла смывать с себя косметику.

… На газовой плитке стояли кастрюли со свежим борщом, тушеной картошкой, гуляшом из молодой свинины. Ароматно пахло чесноком, паприкой и другими специями. В квартире было чисто.

Справившись с домашними заботами, Станислава ожидала возвращения Стёпки из школы, но Глеб пришел раньше. С порога бросил недовольный взгляд и, не снимая куртки, прошел мимо.

— Привет, а что случилось? — она последовала за ним в ванную комнату.

— Я тут подумал, — Глеб повернулся лицом к жене, — я ухожу.

— Куда? Во вторую смену? Сразу после первой?

— Нет. Я ухожу отсюда.

— В смысле?

— Надоел мне этот дурдом уже: детский плач, твои занятия со Степкой то украинским, то английским. Я хочу покоя. И обеды твои мне приелись, и иллюзия образцового порядка достала, и ты… в своем грязном халате. А раньше от тебя пахло французскими духами.

— В грязном халате? Он чистый… И ты решил бросить меня одну с двумя детьми? — Станислава вызывающе смотрела в его глаза, все еще отказываясь верить, что муж на самом деле собирается уйти.

— Ты будешь получать законные алименты: 1/3 моей зарплаты, а пока Антошке 3 года не исполнится — даже больше. Да и ты неплохое пособие ежемесячно получаешь. Голодать не доведется. А там глядишь, и на работу выйдешь… — Глеб отвернулся и стал рассматривать стиральную машинку. — Я её заберу. Надеюсь, ты не станешь возражать?

— Стану, — Станислава была ошеломлена словами мужа. — У меня двое маленьких детей, и стирки постоянно много. Как будто ты не знаешь? А тебе зачем стиральная машинка? У свекрови же есть.

— Ха, а ты решила, что я к родителям переезжать собрался? Нет. Меня ждут в другом доме. И как раз там это пригодится.

— Какая же ты скотина, — закричала Станислава, еле сдерживая слезы.

— Микроволновку и компьютер я тоже заберу. Тебе ведь все равно не надо. И, пожалуйста, собери мои вещи, чтобы я быстрее мог вызвать такси и уехать от вас.

— Тебе надо, ты и собирай.

Заплакал Антошка, и Станислава поспешила к нему, оставив мужа отсоединяющим стиральную машинку от магистрали холодной воды. Малыш, увидев маму, успокоился и протянул пышные речонки. А вот Станислава никак не могла прийти в себя. Она нервничала, чувствуя себя преданной и обиженной. Сменив сыну мокрые ползунки и распашонку, постелив сухую пеленку, Станислава бросила мокрое белье в прямо угол рядом с детской кроваткой. Видеть Глеба, собирающимся уезжать, она не хотела.

Голубоглазый Антошка не понимал печали матери. Он совал в рот розовые ладошки, чесал распухшие десны, и слюни капали на чистую кофточку почти также интенсивно, как и горькие слезы отвергнутой женщины.

«Я вышла за него замуж, родила двоих детей, превратилась в примерную домохозяйку, пожертвовав своей красотой. А он? Променял меня на другую. Ради чего я старалась? Чтобы ему было хорошо со мной, уютно. Целыми днями вертелась на кухне: жарила, варила, крошила салаты. Неблагодарный. Я ведь угождала ему во всем. Хочешь блинчиков — пожалуйста; чебуреков, сырников — будет сделано; поджарку из говядины или фаршированную рыбу — все сделаю, лишь был мной доволен. А в итоге? Он не оценил моих стараний. Надо было, наверно, валяться на диване с глянцевым журналом в руках, и тратить деньги не на благоустройство квартиры, а на салоны красоты. Может, тогда он не попрекал бы меня «грязным» халатом. А дети? Как я теперь одна буду их воспитывать?..»