Помоги проекту - поделись книгой:
Катя поняла: он же тоже находился в ту ночь в Безымянном, этот старший группы экспертов, и, хотя он не выходил в переулок, а продолжал работать в склепе, в цехе, его подчиненные-эксперты, перевязывавшие Алису Астахову, наверняка рассказали о нападении психически больной.
– Тут иное: тупая травма половых органов потерпевшего. – Эксперт указал на тело. – Множественные гематомы в области мошонки и паха. Ему и сюда нанесли несколько ударов.
– А трамвай не мог его там помять? – Лужков делал пометки в блокноте.
– Это механическая, но не автотранспортная травма, – ответил эксперт. – Я отправлю на анализ кровь, желудок и образцы тканей. Поглядим, нет ли в крови следов алкоголя или наркотических средств. Заключение экспертизы направлю следователю.
– Сделайте, пожалуйста, копию и для меня, – попросил Лужков.
Патологоанатом вернулся к работе, начиная забор образцов для анализов, а Катя вслед за Лужковым покинула лабораторию.
Они вышли во двор, отгороженный от улицы изящной кованой решеткой в стиле барокко – лаборатория располагалась в особняке восемнадцатого века.
– Слишком уж много событий для одного переулка, – повторила Катя, роясь в сумочке. – Дима, ваше мнение?
– Следователь спустит в розыск и мне поручения по первоначальным оперативно-розыскным мероприятиям, а сам уцепится за пункт в экспертизе насчет того, что «потерпевший, возможно, сам бился головой об асфальт». – Лужков хмыкнул. – А то я их не знаю.
– Вы не сообщили начальству о происшествии с укусом? Не написали в рапорте о Елизавете Апостоловой?
– Я архив по ней запросил.
– А что, есть основания?
Лужков не ответил.
– Послушайте, Дима. – Катя доверчиво коснулась рукава его куртки. – Я собралась писать очерк о зловещей могиле в цехе. Без упоминания краснопрудского стрелка, потому что он покончил с собой. С этой стороны, как видите, все концы обрублены. Но это дело неожиданно приобрело привкус такой тайны, что я… Я ведь криминальный репортер, вы понимаете?
– Это не мои проблемы.
– Я знаю. Это ваш участок. И вы сюрпризов на нем не хотите, поэтому желаете самостоятельно разобраться, независимо от того, какие там поручения вам спустит следователь. Все это очень хорошо, Дима. Но послушайте меня.
– В части чего?
– В части того, что вы в Таганском ОВД, насколько я поняла, человек новый, пришлый. И это у вас тут первое дело. По нему о вас коллеги таганские станут судить-рядить. И не надо, чтобы дело вышло комом, правда? А помощи и совета вам ждать особо не от кого, потому что вы новичок. А новичкам сейчас не помогают. Их топят. Так вот, между мной и вами никаких карьерных интересов. Я из другой службы, из другого ведомства. Не отвергайте мою помощь.
– А чего вам в этом деле?
– Я люблю тайны, из них выходят отличные статьи. Может, и книга получится со временем. – Катя улыбалась. – Но проблема не только в этом. Мой друг Сергей Мещерский…
– Антрополог?
– Он разбирается в антропологии, но он в основном путешественник. Экзотический экстремальный туризм, сейчас все на мели.
– Бойфренд? – коротышка Лужков в упор разглядывал Катю.
– Он мой друг детства. И сейчас он в беде. Вы вот таблетки глотаете от несовершенства окружающего мира. А он это несовершенство, то, что сейчас нас окружает, тоже принять не может.
– Весь нынешний маразм?
– Весь нынешний маразм. Мой друг ранен в самое сердце, и я хочу ему помочь. Он таблетки не пьет, но стал пить дома. Он в депрессии, он разочарован в этом самом мироустройстве. Я хочу его отвлечь. Я отпуск взяла для этой цели. Пыталась вовлечь его в раскрытие тайны старой могилы. А тут видите, какие дела начались? Если он заинтересуется расследованием, он оживет. Я хочу, чтобы он ожил.
Лужков не отвечал.
– Дима, вы ведь даже без машины. Участковый на своих двоих. А у моего друга Мещерского есть авто. Разве это нам с вами не подспорье?
– Нам с вами?
– Нам, коллегам. Я не знаю, как вам объяснить, но я это чувствую. В этом деле что-то нечисто. И с этим убийством Мельникова тоже нечисто. И вообще этот ваш участок… У меня от него порой мороз по коже. Там уже много чего произошло, в этом месте, но это лишь верхушка айсберга. Вы… То есть мы там черт знает с чем можем столкнуться. Я это чувствую.
– И я. – Дмитрий Лужков кивнул. – Ну ладно. А вы по званию-то кто?
– Капитан. Только не надо с этими званиями. – Катя отмахнулась. – Официально я в отпуске. Мой начальник знает лишь о старой могиле в цехе. Всю остальную информацию знаете только вы. И вы будете нашим командиром, Дима. Это ваш участок, вам и решать.
– Ладно, я решил. – Дмитрий Лужков улыбнулся. – Я прямо сейчас еду в Безымянный. Сначала в офис Мельникова. Вы со мной.
– Я позвоню Сереже…
– Антропологу? – Лужков засмеялся. – А что именно в нынешнем маразме так сильно его ранило?
– То, что во время Дня города на Тверской разыграли исторический перформанс с козлами и поркой всех желающих на этих козлах.
– А, я видел, мы дежурили на Тверской. Это называется пьеса «На дне». Какая-то сука ведь это придумала…
Катя достала мобильный и начала набирать номер Мещерского. Ей не терпелось сообщить ему об убийстве.
Глава 20
Обморок секретарши
Елена Ларионова, Леночка, находилась в офисе в тот момент, когда позвонили из ГИБДД и сообщили о гибели Александра Мельникова. Леночка не могла даже поговорить с мужем, потому что Виктор Ларионов был занят с проверяющими из комиссии по застройке и благоустройству территории. А сама Леночка в этот момент вела переговоры с потенциальным арендатором, собиравшимся открыть рядом с магазином «Винил» и пабом косметический салон с правом продажи косметических средств и мыла ручного производства.
Это была идея Алисы Астаховой, и по ее поручению Леночка-Елена активно продвигала дело: нашла фирму, начала договариваться об условиях аренды. Они были уже в двух шагах от подписания договора, и вдруг…
Весть о смерти Александра Мельникова шарахнула их всех как молния, как гром, грянувший среди ясного неба.
Почти одновременно со звонком из ГИБДД в офисе появились двое полицейских: молодой участковый по фамилии Лужков и высокая девица, то ли его напарница, то ли следователь. Елена Ларионова этого не поняла.
Ее муж Виктор Ларионов вышел к полицейским, оставив комиссию по застройке. Впрочем, чиновники тут же просочились в приемную и начали очень внимательно слушать, о чем спрашивают полицейские.
Слушал, навострив уши, и потенциальный инвестор-арендатор-косметолог.
Участковый Лужков на глазах Елены достал из кармана куртки блокнот и начал задавать вопросы. Первой, к кому он обратился, была Светка… Светлана Колганова.
Она сидела за своим компьютером в приемной офиса и, услышав новость, застыла как в ступоре. А когда участковый обратился к ней с вопросами, что происходило вчера в офисе и когда Александр Мельников его покинул, встала, прижала руки к груди и вдруг начала медленно оседать на пол.
Виктор Ларионов едва успел ее подхватить.
Через минуту возле Светки, хлопнувшейся в обморок, уже хлопотала она, Леночка-Елена. Приводила ее в чувство. И одновременно косила глазом в сторону полицейских и слушала, что говорит им муж Виктор.
Участковый Лужков задал ему тот же самый вопрос, внимательно созерцая раскинувшуюся в кресле секретаршу.
– Что вчера происходило в офисе, в фирме у вас?
– Ничего особенного. Был обычный рабочий день, – Виктор Ларионов оглядел многозначительно притихшую комиссию из мэрии.
– Александр Мельников был на работе?
– Естественно. – Виктор Ларионов поглядел на секретаршу и хлопотавшую возле нее жену. – Все как обычно. Боже мой, что произошло? Нам только что из ГИБДД позвонили, сказали – он попал под трамвай в Андроньевском. Как такое возможно?
– Вот и мы думаем, как такое возможно, – согласился участковый Лужков. – Мы проверяем информацию о ДТП, и у нас возникли серьезные сомнения.
– Так это не ДТП? – спросила Елена Ларионова.
– Мы проверяем все версии и факты. – Лужков снова обратился к Виктору Ларионову: – Так вы видели вчера Александра Мельникова?
– Конечно. Мы все видели. Он приехал утром, около десяти. Сразу вызвал меня и попросил оказать содействие вашим сотрудникам, экспертам. Я и так все время оказывал, рассказал ему. Эксперты к четырем часам там, в цехе, все уже закончили. Я беседовал с начальником. Он настоятельно попросил пока закрыть доступ в цех. Но там ворота не запираются, это же разрушающееся здание. И я созванивался, искал рабочих. Надо все там поправить и установить замок или цепь.
– Мельников весь день находился в офисе?
– Нет, он уехал около полудня на прием к директору банка. Вернулся уже после шести. Вот Света в курсе. – Виктор снова глянул на бесчувственную Светлану Колганову, она слабо пошевелилась и моргнула, приходя в себя. – Я тоже ездил по разным делам. Тоже по банкам. Мы с Мельниковым пересеклись позже, где-то после восьми, – зашли в наш паб, тот, в конце переулка.
– Вы пили с ним в пабе?
– Мы выпили по бокалу пива. Потом я поехал домой.
– Во сколько конкретно вы с Мельниковым расстались?
– Я не смотрел на часы, может, около девяти.
– Как вы добирались до дома?
– На своей машине, как иначе?
– А Мельников? При нем обнаружены водительские права, мы ищем его машину.
– А чего ее искать? – подала голос Елена Ларионова.
– Минуту, Леночка… Это моя жена Елена… Я сейчас объясню. Свою машину «Форд Эксплорер» Саша… Мельников оставлял всегда в одном месте. Во дворе дома на Волочаевской улице. Я не знаю номер дома, прямо первая по счету многоэтажка после арки моста, как раз за Андроньевским проездом. Понимаете, он договорился с одним из уборщиков офисного здания – тот как раз живет в этом доме. Они закрыли двор на шлагбаум. Чтобы чужие не ставили машины. Так вот, Саша… он договорился с ним, платил ему. А уборщик купил запасной пульт и дал его Мельникову. Я сам хотел в следующем месяце сделать точно так же. Сейчас ведь все ищут лазейки, какие возможно, с этой платной парковкой.
– По-вашему, Мельников из паба отправился по Андроньевскому проезду к месту, где он парковался?
– Я не знаю. Я ушел, а он остался в пабе.
– Он что, любил выпить?
– Нет, в этих вопросах он всегда был аккуратен. Тем более он за рулем.
Елена Ларионова поняла, что муж не хочет дурно говорить о покойнике. Ибо Сашка Мельников порой напивался до положения риз. И они все это в фирме знали. Иногда Мельников напивался на пару с Алисой. И это она была застрельщица.
Вот интересно, где она?
Где Алиса?
Они все тут, а ее снова нет в офисе среди них.
И вчера она не появилась, сославшись на плохое самочувствие.
Елена осторожно потрепала по щеке Светлану Колганову. Та бессмысленно заморгала. Елене все это показалось чересчур нарочитым. Светлана открыла глаза.
– Ну вот, – шепнула ей Елена, – все хорошо.
Секретарша заворочалась в офисном кресле всем своим толстым, тяжелым телом, как тюлень.
– А вы видели вчера Мельникова? – обратился участковый к Елене.
– Конечно. Я приехала в офис утром. И мы разговаривали. Потом он уехал по делам. Я работала до обеда. Потом отправилась за детьми, – отчиталась она.
А про себя отметила: он один расспрашивает их. А его высокая напарница помалкивает. Разглядывает рассеянно обстановку офиса, белые стены, мебель, абстрактную репродукцию над столом секретарши.
– Вы, как и ваш муж, работаете в фирме Александра Мельникова?
– Можно и так сказать. Но у меня свой проект по кластеру. Мы заняты в этом проекте вместе с Алисой Астаховой. Она моя старая подруга.
– Каким вам вчера показался Мельников? Может, он был чем-то озабочен, расстроен?
– Мне муж рассказал о ночном происшествии, когда эта несчастная больная женщина… Ну, она живет в доме Алисы, соседка ее… Выкинула такой жуткий, странный фокус. Естественно, я утром начала расспрашивать об этом Сашу, он же тоже все видел. Мы с ним говорили в основном об этом. На него это произвело неприятное впечатление. Сами понимаете, кому такое понравится? Но в остальном все было как обычно.
– А вы давно знаете Мельникова? – спросил участковый Лужков.
– Мы с ним учились в одной школе тут, на Таганке, на Библиотечной. В одном классе, а еще с Алисой и со Светой. – Леночка-Елена положила руку на плечо секретарши. – Боже, я никак не могу свыкнуться с мыслью, что Саши больше нет! Это такая потеря… вы не представляете – для всех нас, для нашей компании, для дела, – на глаза у нее навернулись слезы, голос осип. – Я как-то растерялась, простите. Как он мог попасть под трамвай?
– Не факт, что он под него попал, – ответил участковый Лужков. – А где же госпожа Астахова?
– Алиса дома, – ответил Виктор Ларионов. – Она уже знает, я ей сообщил, как только нам позвонили из ГИБДД. Она в шоке, как и все мы.
Глава 21
Прабабушка Аннет и творческий кластер
–
Катя впоследствии часто вспоминала эту фразу. А в тот миг она показалась ей совершенно неуместной, фальшивой, словно разговор и общее действие пытались увести совершенно в непонятную сторону. У этой фразы имелось много смыслов. Но на тот момент Катя себе этого даже не представляла. Смыслы эти им лишь предстояло постичь.
Про прабабушку Аннет обмолвилась Алиса Астахова.
Но к ней в квартиру они попали не сразу.
Когда Дмитрий Лужков закончил беседовать с Виктором Ларионовым и его женой Еленой, так и не сумев разговорить еле опомнившуюся после обморока секретаршу Светлану Колганову (она начала громко рыдать), они покинули офисное здание. И сразу же Катя увидела припаркованный в дальнем конце переулка старенький внедорожник Сергея Мещерского.
Она позвала Сережку, сообщив по телефону новости, – и вот он тут как тут. И снова выглядит вроде ничего, не раскисшим от депрессии.
– Ну, здравствуйте, антрополог, – поздоровался с ним участковый Лужков.
Поделиться книгой: