Отцеубийство

На протяжении всей пьесы Психотерапевт то исчезает, то снова возникает на сцене. Иногда он появляется в образе лакея, но чаще он — Гений Психологии. Все члены семьи, особенно родители, время от времени поглядывают на него, чтоб получить его одобрение, даже в таких вопросах, как когда и как взять бокал или чашку кофе.

Папа (Неожиданно). Нет, вы подумайте! Мы все здесь психологи! Или будущие психологи. Все до одного! Сразу как-то увереннее себя чувствуешь.

Сцена 1.4.

Мама (Показывает дом). Знаешь, нас все время тянет сюда вернуться. Как улитку все время тянет забраться в свой домик.

Папа (Маме). Тебя тоже?

Сын (Указывает на портреты на стенах). Мой прадед. Моя прабабка. Крестьяне. Но богатые. Самые богатые в округе были.

Мама. Здесь ничего не изменилось за полвека. Каждый ящик полон старых писем и открыток, прямо хоть архив заводи.

Девушка. Очень здорово.

Мама. Даже коврики на своих местах. И все кресла как стояли, так и стоят, и фотографии на столе.

Сын. Сюда не садись, это папино место.

Девушка. Ой, извините.

Папа. Да ничего. Просто по традиции этот стул занимает старший из присутствующих мужчин.

Мама. Ну что, садимся за стол?

Папа. Подождем, может, пока будет готово жаркое… (Обращаясь к Девушке). Ты же ешь мясо?

Девушка. Да.

Папа. Ну вот и хорошо. А то последнее время молодые девушки редко едят мясо.

Мама. Хочешь Кампари, Йон? Мы уже выпили. (Сын берет стакан).

Папа. И я совсем не понимаю, почему. Своего рода стремление к чистоте. Протест против технократии в обществе.

Мама (Сыну). Ну как ты? У тебя все в порядке? (Сыну кажется, что вопрос звучит нелепо, и он не отвечает).

Папа (О вегетарианстве). Я в этом вижу только проявление истерии.

Сцена 1.5.

Девушка смотрит в окно.

Девушка. Господи, сколько у вас в саду ворон. Надо бы их перестрелять. У вас есть ружье? Или винтовка?

Мама. Нет.

Девушка. Ну ничего. Вообще, знаете, я умею охотиться.

Папа. Да?

Девушка. Папа учил меня. И я довольно неплохо научилась. Раз в год мы обязательно ездили стрелять. Стреляли по тарелочкам.

Мама. Но у нас нет никакого оружия. Только старое салонное ружье. Оно довольно страшное.

Девушка. Может, у соседей можно одолжить…

Сын. Да, у них, кажется, есть.

Девушка. Ну хорошо. (Родителям). Я так и сделаю. Йону тоже понравится.

Папа (Довольно мрачно). Конечно. (Сыну). Ты уже знаешь, у кого из соседей есть оружие?

Сын. Да я просто случайно видел… встретил одного соседа, когда он как раз шел на охоту.

Папа. Вы все должны знать. (Указывает на Сына). Этот человек меня преследует.

Сын. Вовсе нет.

Папа торжественно берет одну из книг Сына по психологии.

Папа. Вы только послушайте! «Тотем и табу»[3]. Зигмунд Фрейд. Одна из ключевых работ Фрейда. Фрейд здесь пишет о религии и о возникновении религий. Der innerste Wunsch jedes Sohn ist seinen Vater zu töten. Так красиво звучит по-немецки, не правда ли? Der innerste Wunsch jedes Sohn ist seinen Vater zu töten. «Каждый сын подсознательно хочет убить своего отца». Это про тебя, Йон! Теперь нам ясно, чего ты хочешь. (Обращаясь к Психотерапевту). Так ведь?

Психотерапевт. Именно.

Папа. Смотри. Меня вам не обмануть. (Указывает на Маму). Он вожделеет собственную мать. Так ведь? (Пауза). Или, может, у тебя уже прошел этот период…

Сын. Прошел.

Папа. В каком-то смысле нас должно успокаивать, что Йон выбрал психологию, правда ведь, Гертруда? (Обращаясь к Девушке). Твои родители тоже, наверное, так думают. Ты же понимаешь, что психолог никогда не сойдет с ума. И это успокаивает. Как с врачом. Врач никогда не заболеет сам. Психолог никогда не сойдет с ума. Уж мы-то с Гертрудой это знаем. Дети психологов часто сходят с ума. По крайней мере, есть такой миф. Но сами психологи — никогда. А если дети психологов стали психологами, то это своего рода гарантия на еще одно поколение вперед. Разве не так? Йон, в сущности, как раз мог бы быть сумасшедшим, если посмотреть со стороны. Если внимательно посмотреть со стороны, что ли.

Мама. Мне так совсем не кажется.

Папа (Девушке). Schizgefühl. Знаешь такое понятие?

Сын. Нет, а ты?

Папа. Schizgefühl. (Психотерапевту). Объясните?

Психотерапевт. Впечатление, которое оставляет человек, предположительно страдающий шизофренией. Или, по крайней мере, находящийся в пограничном состоянии.

Папа. Чаще всего это впечатление оказывается довольно верным. (Пауза). Поэтому очень успокаивает, что Йон выбрал именно такой путь в жизни.

Девушка. Ну да, понимаю.

Папа. Ты совсем не обязана понимать. Совсем не обязана.

Девушка. Ну да.

Папа. Ты не обязана меня всегда понимать.

Девушка. Да.

Папа. Ты обязана понимать саму себя. А не меня. Меня совсем не обязательно понимать.

Сын (Забравшись в студию). Schizgefühl, знаешь такое слово? (Меняет облик, становится экспертом). Вот Ульрика Майнхоф. Я долго изучал феномен Ульрики Майнхоф. Ее судьба меня потрясает. Жизнь как самоубийство, в некотором смысле. (Подходит совсем близко к Девушке). Понимаешь ли, Ульрика Майнхоф объявила войну всему миру, заведомо зная, что проиграет. Понимаешь, о чем я? Она знала все с самого начала. Знала, что погибнет. Знала наверняка. Но не отступилась. И ринулась в бой.

Папа (Девушке) Ты никогда не сможешь меня понять. (Пауза). Что такое мужчина? Мой вопрос звучит так: что такое мужчина? У мужчины есть член. Окей. У мужчины нет груди. Окей. А еще? Как мы видим, у Йона есть еще целый ряд наследственных признаков, которых ты лишена. А у тебя есть масса признаков, которых нет у Йона. Мы с тобой никогда не сможем сойтись. Иначе нам придется оставить себя самих и наши с тобой наследственные признаки. И я не уверен, что это верный путь. Наоборот, вполне вероятно, что это деструктивный путь. Опасный, тупиковый.

Девушка. Да, я в этом уверена.

Папа. Ты так совсем не думаешь.

Девушка. Почему же это? Именно так я и думаю!

Папа. Нет.

Девушка. Думаю.

Папа. Нет.

Девушка. Почему бы мне так не думать?

Папа. Потому что ты охотница.

Девушка. Господи, что за ерунда. Большей глупости в жизни не слышала.

Папа. Точно тебе говорю. Я не охочусь. Я не умею охотиться. Это меня и беспокоит. Тысячи мужчин носятся по лесу, упражняясь в самом мужском занятии, какое только бывает, а в нашей семье охотишься ты, а не я. Меня, таким образом, свергла с трона девчонка, которая больше, чем на двадцать лет моложе меня. И это не очень-то приятно.

Девушка. Новый человек. Новый гендер.

Папа. Именно. Но это ложная посылка.

Девушка. Почему же?

Папа. Я всегда буду мужчиной, а ты всегда будешь женщиной.

Девушка (Смеется).

Папа. Ты чувствуешь какую-то угрозу?

Девушка. Почему ты так решил?

Мама. Роланд всегда так спрашивает. Это, пожалуй, даже мило. Стоит кому-нибудь засмеяться, он сразу спрашивает: «Ты чувствуешь какую-то угрозу?» Что тут ответишь? Кажется, что ему очень хочется, чтоб ты чувствовал угрозу…

Девушка. А что ты делаешь, когда кто-нибудь смеется?

Мама. Примерно то же самое. Просто говорю более дружелюбно.

Папа. Вот чем женщины отличаются от мужчин!

Мама. Может, сядем за стол? (Все садятся).

Папа. Вот чем женщины отличаются от мужчин: женщины говорят более дружелюбно!

Мама. Йон! Ты идешь?

Папа. Настоящий мужчина никогда не ходит к психологу, вот и все. Наоборот, он, скорее, сам может быть психологом. (Пауза). Гертруда. Неси ужин.

Мама уходит, возвращается с ужином. Все хором восклицают: «О-о!»

Папа. Итак, должен ли глава семейства и психолог собирать остальных к столу?

Интермеццо

Психотерапевт (Один на сцене). Совет недели. (Пауза). Ответ на вопрос, который прислал человек, подписавшийся как «Беспокойный». Ведите себя естественно. Дайте волю непосредственным реакциям. Эти реакции — и есть вы. Непосредственные реакции — самые истинные. Не бойтесь ошибиться. Может показаться, что это рискованно, но тот, кто всегда честен сам с собой, никогда не потеряет себя.

Второе действие

Сцена 2.1.

После ужина все идут в гостиную с коньяком, кофе и вазами с печеньем в руках.

Папа. Господи, я как всегда расплескал! На чистую рубашку! Как ребенок!

Мама. Надо бы тебе нагрудничек.

Папа. Да? Вытрешь? А то я руки запачкал. И дай мне салфетку. Спасибо. Вечно я проливаю.

Мама. Настоящий грязнуля.

Папа. Да уж, милая моя Гертруда. Я не такой организованный, как ты. И мне даже кажется, что это мое достоинство.