Славянская мечта

– Я обязан назначить служебное расследование. Как думаешь, чем закончится? Я не могу тебя прикрыть! Слишком много ты перешёл границу!

– Я, между прочим, переходил её для нас обоих! – вспылил Самосвалов, оправдываясь.

– Знаю! Не кричи! Но действовал ты как танк! Надо было помягче. Не надо было гневить этих перепуганных директоров. Ты знал, шо старик с ними в дружбанах? Значит, помягче! А ты буром! Они нажаловались старику, и всё. Этот считает, что ты полез в его вотчину. А ты знаешь, он этого не любит. И это ещё хорошо, шо именно мне старик приказал разобраться!

«Ишак конченный! – Гриша с трудом сдерживал себя, чтобы не сказать это в глаза Юлиану Романовичу, – как только получил должность, решил от меня избавиться! Теперь он в шоколаде, а я в полном дерьме!»

– Так спасай! Мы же в связке, – с надеждой пробормотал Самосвалов.

– Как я тебя спасу? – рявкнул Паленьга и перешёл на спокойный, рассудительный тон, – единственное, что может спасти твою задницу, это уволиться из органов. Своевременно, тогда все останутся довольны, и тебя никто не будет трогать.

Самосвалов резко повернул голову в сторону собеседника и уставился на него взглядом, полным ненависти за предательство.

– Уволиться? И это предлагаешь мне ты? Получается, я один за всё несу наказание? Мы же всё делили поровну, а основную работу выполнял я!

– Гриша! Не надо меня бить по совести! Ты не лучше меня! Поменяй нас местами, и ты поступил бы так же! Глазом бы не моргнул. Уволься, я тебе говорю! Надо успокоить старика. Потом, через годик, старик свалит на пенсию и всё вернётся на круги своя, восстановим тебя на равноценную должность. Увольняйся, Гриша! Другого пути нет.

Самосвалов уволился, не дожидаясь разбирательств и неминуемых скандалов.

Первый год, прошедший незаметно в ожидании восстановления, он практически не появлялся на людях, постоянно пребывая в своём загородном доме. Он вел существование, похожее на жизнь дождевого червяка, постоянно живущего в земле и выбирающегося на свет только в ненастную погоду. Гриша с ужасом для себя отметил, что превратился в никому ненужного человека, забытого друзьями и знакомыми. Впрочем, он уже и сам сомневался, были ли у него друзья. О продолжении службы в органах МВД пришлось забыть – как оказалось, на Гришином личном деле, находившимся в милиции, красовался гриф «восстановлению не подлежит». Попытки вернуться на службу закончились полнейшим разочарованием и наступлением периода глубокой внутренней депрессии. Деньги, которые, казалось, никогда не кончатся, стали быстро исчезать. Вдобавок ко всему, Гриша зачастую затевал бизнес, в котором ничего не понимал, но считал его простым. Идефиксом стало желание приобрести нечто, что можно сдать в аренду и жить припеваючи на ренту. Однажды, Гриша всё же приобрёл три седельных тягача, приспособленных для транспортировки контейнеров, которые тут же отдал в аренду предприимчивым одесситам, совершающих перевозки из морского порта. Получая ежемесячно оговоренную сумму и особо не напрягаясь при этом, владелец автопарка уже строил громадные планы на ближайшее будущее по расширению деятельности. Но через год при попытке пролонгации договора Самосвалов с ужасом обнаружил движимую собственность в крайне плачевном состоянии. Арендаторы не сильно заботились о техническом состоянии взятых на прокат машин, превратив их за год в груду металлолома. Продав то, что ещё год назад называлось маленьким автопарком, и проведя несложные математические исчисления, Самосвалов с грустью отметил, что превратился из счастливого рантье в обанкротившегося старьёвщика.

Аналогичный финал ожидал его и на другом поприще. Справедливо рассудив, что лучшим вложением средств может быть только недвижимость коммерческого назначения, отставной майор остановил свой взор на гостиничном бизнесе. Поскольку сеть отелей Хилтон ему показалась не по карману, что абсолютно логично, Гриша ничтоже сумняшеся задумал менее масштабный, но не менее успешный, по его мнению, проект придорожного мотеля с рестораном на въезде в город. Он срочно приобрёл большой участок земли в живописном месте на трассе и возвёл деревянный мотель по проекту финских архитекторов. Построенный мотель просуществовал ровно неделю! Внезапно возникший пожар беспощадно уничтожил все строения до малейшей щепки. Благо, обошлось без жертв, если конечно таковым не считать лишившегося недвижимости самого Гришу. Причину возгорания найти не удалось, хотя общественность была твердо уверена в версии о таинственном мстителе-поджигателе, в своё время несправедливо пострадавшего от Самосваловского погрома. Своевременно не позаботившись об охране пожарной безопасности и других необходимых мер предосторожности, неприспособленный к хозяйственной деятельности несчастный погорелец крепко запил. Только через три месяца, выйдя из состояния запоя, Гриша обнаружил своё присутствие в незнакомой ему квартире, отсутствие супруги и наличие молодой женщины, совершенно не стесняющейся своей наготы. Звонки к жене ситуацию не прояснили, абонент решительно не отвечал. Зато о многом поведал паспорт – оказалось, жена уже не совсем жена, можно даже сказать совсем не жена. Они были разведены и, судя по всему, бывшая супруга для скорейшего развода использовала Гришины связи. Судя по количеству собственных вещей, обнаруженных здесь же, Гриша отметил для себя, что при разделе имущества особой принципиальностью не отличался. Огромный загородный дом, как он и обещал ещё при его строительстве, остался сыну, теперь живущему только с матерью. Заботливый отец совсем не так себе представлял процесс перехода родового гнезда от основателя к потомку. Здесь огромную роль сыграло Гришино решение оформлять недвижимость на родственников жены в своё время, чтобы соответствующие службы не задавались вопросом, откуда у законопослушного офицера деньги на строительство резиденции, внешне напоминающей уменьшенную копию Воронцовского дворца.

Смирившись с положением, Самосвалов, оставшийся без дома, денег, работы и привычных связей, начал строить новую жизнь. В скором времени появилась и работа для души. Гриша нашёл для себя очень необычную нишу – помощник в решении вопросов, возникающих в сложном мире бюрократии. Этакий ходок по кабинетам, проталкивающий дела для незадачливых граждан. Причём брался абсолютно за всё: дела, связанные с выделением земельных участков, разрешения на строительство, на снос, на реконструкцию, лицензии, патенты и так далее. Самосвалов обзавелся огромным количеством новых знакомых, о которых можно было бы сказать кратко – чиновники средней руки. Подход к решению любых проблем у Гриши был всегда один – через ресторан. Приглашая государственных клерков в увеселительные заведения под надуманными предлогами, как правило, на минуточку, выпить всего один бокальчик, Гриша почти насильно захватывал гостя в плен и уже не выпускал. Здесь, за рюмочкой, он добивался нужного результата за сравнительно небольшие деньги, исполняя при этом роль рубахи-парня, готового на любые жертвы ради нового друга. Такой метод спровоцировал и побочный эффект – его бросила вторая жена, ставшая к тому времени матерью. Съемная квартира, один приличный костюм, американский внедорожник и постоянное безденежье – таким стало настоящее грозы предпринимателей конца девяностых Гриши Самосвалова.

Глава 4

Дочка министра-тракториста

Свой первый визит Косовскому захотелось нанести без Гришиных рекомендаций, так сказать, по собственной инициативе, попробовать себя в роли агитатора благодетельной программы уровня государственного значения. Ему очень захотелось посетить дочь бывшего министра Ксению Колготкину. Сам министр, уже давно отошедший от дел и появлявшийся на глазах у публики редко, особого интереса не вызывал, так как в последнее время считался выброшенным из обоймы правящей партии, не имеющим даже теоретических шансов на возвращение во власть. Дочь Ксения возглавляла самый крупный и современный в городе торгово-развлекательный центр «Сити-Плаза», построенный папой сразу после ухода из министерства. Именно на строительстве этого центра Ростислав и познакомился с папой Ксении Казимиром Францевичем Войнаровичем. Казимир Францевич, человек от природы недоверчивый и сомневающийся, лично отбирал и тестировал на профпригодность всех возможных подрядчиков при строительстве своего детища. Эту процедуру с честью прошла и бригада Косовского, отхватившая подряд на облицовочные работы. Сотрудничество проходило ровно, без сучка и задоринки, премиальными Войнарович не баловал, но и положенное выплачивал в срок. По окончании работ, при проведении финального расчета, Войнарович выдал окончательное вознаграждение бригаде плиточников. Однако сумма, полученная Ростиславом, показалась ему меньше оговоренной. Не веря себе, он несколько раз пересчитал купюры – результат остался неизменным. Решив, что заказчик, возможно, попросту ошибся, Ростислав схватив тетрадку с замерами, поспешил догонять уезжающий внедорожник марки «Лексус» с хозяином строительства.

– Казимир Францевич! Подождите! – крикнул Ростислав, размахивая руками, бегом догоняя уезжающее авто по лужам стройплощадки.

– Да, Ростик. Шо ты хотів? – услыхавший крики Войнарович остановил авто.

Приблизившись к автомобилю вплотную, со стороны окна водителя, Ростиславу пришлось занять место на обочине, выложенной из плит проезжей части, стоя по колени в мокрой жиже. И без того невысокий Ростислав, оказавшись ниже уровня дороги, казался подростком, выпрашивающим кусок хлеба у окна богатого дома.

– Вы оставили не всю сумму! Здесь не хватает полтысячи за облицовку санузла в комнате для охраны.

– Ростик! Шо ты мелеш? Я тобі все віддав! За той санузел я ще на прошлому тижні[17] тобі дав гроші.

– Вы, наверное, что-то перепутали! Я не получал деньги на прошлой неделе!

– Нуууу, нащо ти брешеш! Я лічно дав тобі п’ять сотень!

Еще больше усилившийся дождь мешал говорить Косовскому, заливая лицо. Ростислав судорожно моргал, протирая лицо рабочей рукавицей, и лихорадочно пытался вспомнить факт получения денег. Но в памяти этот эпизод напрочь отсутствовал.

– Наверное, вы шо-то перепутали! Я не получал денег от вас на прошлой неделе! Может, вы кому другому дали и забыли?

– Та що ти з мене дурака робиш! Я добре[18] помню, взяв в п’ятницю дома тисячу, п’ятсот дав крановщику, а ще п’ятсот тобі. Так що, давай, дурака з мене не роби!

– Ей богу Казимир Францевич! Вы забыли!

Последние слова вызвали просто таки шквал негодования бывшего министра.

– Ростик! Я тобі чесно кажу! П’ятсот доларів для мене огромные деньги! – фраза, которая особенно пикантно прозвучала из окошка огромного Лексуса, адресованная человеку в промокшей строительной телогрейке, – я не забуваю, кому роздаю гроші! Перестань дурака валять!

После этого бывший министр закрыл окошко автомобиля и уехал. Позже Косовский узнал, что не было ни одного подрядчика на стройке, получившего все заработанные деньги. Уж такой был фирменный жест Войнаровича, беспардонно оставить себе какую-то часть от заранее оговоренной суммы. Бывшему министру повсюду мерещился сговор. Он считал, что жадные подрядчики, узнавая о его министерском прошлом, намеренно завышают цены на свои услуги, пытаясь получить сверхприбыли. Именно поэтому Войнарович вершил правосудие на своё усмотрение, наказывая алчных, по его мнению, строителей. Никто не хотел подавать в суд на бывшего министра, считая это дело заведомо проигрышным, да и суммы были маловаты для судебных разбирательств. Кому сказать такое – не поверят! Бывший министр дурит на строительстве работяг по мелочи.

С тех пор Косовский не встречался с бывшим работодателем. Да и где им было встретиться, слишком полярное социальное положение даже в малых городах заставляет людей двигаться по абсолютно разным орбитам. А вот наследница Войнаровича постоянно была на слуху, о её успехах не говорили только ленивые.

Ростислав прекрасно понимал, что без предварительного звонка визиты к влиятельным персонам изначально обречены на провал. Ксения Казимировна женщина занятая, а потому строгая, здесь очень важна предварительная запись. Ростислав о Ксении Колготкиной знал немного, только разные слухи, распускаемые о публичных людях обывателями.

Детство Ксении счастливым можно назвать отчасти. Родилась она в семье тракториста или, как модно называли в те годы, механизатора широкого профиля. Когда Ксении было пять лет, папу избрали бригадиром тракторной бригады. К великому сожалению родственников, а в последствии и других окружающих, на этом этапе прогресс в развитии Казимира Францевича, или Казика, как его называли близкие, остановился. Нет, на карьерном росте это вовсе не отразилось, даже, возможно, где-то и помогло, но вот внутреннее, духовное развитие достигло своей вершины. Папа не любил много говорить, особенно по душам, с дочерью, его постоянный угрюмый вид образовал пропасть в отношениях маленькой Ксении и родителя. Суровость главы семьи сказалась и на матери Ксении, запуганная мужем сельская женщина всецело посвятила себя заботам о супруге, зачастую в ущерб отношениям с дочерью. Культ папы в семье Войнарович привел единственную наследницу к постоянному одиночеству. Юные годы любознательного подростка прошли в постоянных запретах. Школа, домашнее задание, приусадебное хозяйство – одинаковые серые дни заставили возненавидеть четырнадцатилетнюю девочку всё вокруг себя, начиная с родителей. Меж тем папина карьера достигла уровня областного чиновника. Переезд в областной центр на какое-то время изменил общий настрой Ксении в лучшую сторону, но вскоре всё вернулось на прежние места. Жизнь в новом месте оказалась прежней – всё те же запреты на вечерние прогулки, на посещение танцевальных вечеров, кафе и тому подобное. Вдобавок ко всему, сложно развивающиеся отношения с новыми одноклассниками родили в юной девушке мечту о побеге в далекую страну, где нет ничего из того ненавистного, с чем ей приходится сталкиваться каждый день.

Однажды, судьба все же улыбнулась девушке, и она таки увидела волшебную страну своей мечты. Когда Ксении едва исполнилось пятнадцать, ей посчастливилось отправиться с родителями на десятидневный отдых в Турцию. Увиденный край казался сказкой – огромное количество солнечного света, необыкновенно тёплое и ласковое море, бассейн и красочный отель с шикарными номерами. Вдобавок ко всему, полукруглая, закрытая форма отеля позволила полностью расслабиться родителям, предоставляя дочери абсолютную свободу. И действительно, куда может исчезнуть девушка из подковообразного отеля, заходящего своими корпусами чуть ли не в море, а если что – вышколенный персонал обязательно присмотрит. Персонал и присмотрел…

В первый же день своего пребывания на отдыхе Ксения познакомилась с красавцем турком, расхаживающим по этажам в отельной униформе. Хакан, так звали парнишку, занимал в гостинице совершенно непонятную должность, зато немного говорил на английском, немецком, болгарском, польском и румынском. Знал также и два десятка слов по-русски, что делало его общение с владеющей только украинским Ксенией вполне свободным. Не привыкшей к словесному недержанию Ксении очень понравился этот застенчивый молодой человек, способный весь вечер преданно смотреть в глаза, крепко сжимая руки любимой в своих ладонях и не проронить при этом ни слова. Пока родители девушки наслаждались южным морем, бесплатными напитками и собой, счастливая пара проводила всё свободное время Хакана вместе. Отдыхая на пляже, молодые люди часами писали друг другу разные слова на песке и очень быстро научились обходиться без жестов в общении. Вскоре выяснилось, что, оказывается, Хакан – племянник хозяина пансионата. А на непрестижной должности временно, так как дядя учит его гостиничному бизнесу, начиная с самых низов. В скором будущем Хакан станет управляющим сетью отелей семьи и «правой рукой» дяди. Сомнений у юной девушки не осталось, её судьба – Хакан. Мечта приобрела четкие очертания – турецкий красавец, яркое солнце, огромные пальмы, теплое море и никого из прошлой жизни. Одно непреодолимое препятствие все же существовало – воплощению мечты мог сильно помешать папаша, скорее всего не разделявший фантазий дочери. Ксения даже вспомнила историю о знаменитой Роксолане, похищенной татарами и проданной в рабство, впоследствии ставшей единственной женой Османского Султана и прославившейся своими делами на весь мир. Юной мечтательнице пригрезилось не менее триумфальное будущее на турецкой земле. Решительно настроенная Ксения серьезно задумалась о побеге, вот только Хакан то ли не смог понять, то ли испугался дерзкого плана похищения любимой. Время курортного отдыха подошло к концу, и все страсти закончились печальным возвращением на родину. Весь следующий год на несчастных влюблённых, разделённых Чёрным морем, наживались операторы мобильной связи. Бесконечный поток СМС-сообщений, которым не суждено стать шедевром эпистолярного жанра, изранил сердце девушки, доведя её до постоянных слез и ежедневного уныния. Хакан звал к себе, грозился приехать сам, постоянно перенося дату приезда то из-за занятости по работе, то из-за строгого дяди, то из-за какого-нибудь недуга. Влюблённые поклялись друг другу обязательно встретиться.

К следующему сезону отпусков Казимир Францевич был так хорошо обработан дочерью, что идею отправиться на старое место он искренне считал своей. Долгожданную встречу омрачил всего один маленький нюанс – Хакан переведен дядей в другой город, но, к счастью, это рядом, и по вечерам влюблённые смогут видеться. А ещё через два дня он поведал о планах дяди открыть бизнес по другую сторону Черного моря и назначить его, любимого племянника, главным менеджером отеля. Теперь не надо никаких похищений, они смогут быть постоянно вместе уже в ближайшее время. За это радостное известие молодой управляющий предложил любимой выпить бокал шампанского. Дальнейшие события развивались по сценарию, знакомому довольно многим, или, как говорят пошляки, природа взяла своё. Ксения, не понимая, куда подевалось желание сопротивляться, оказалась в объятиях любимого, наносившего страстные поцелуи один за другим…

Беременность Ксении протекала гладко, если, конечно, не считать психологического состояния, близкого к нервному срыву. Единственным человеком, сумевшим понять и помочь, оказалась мама, таким образом пытавшаяся загладить свою вину перед дочерью за недостаточное внимание в юные годы. Поддержка мамы оказалась единственным просветом во тьме, окружившей девушку с разбитым сердцем. Узнав о случившемся, Хакан предательски отключил телефон, единственная ниточка, связывающая Ксению с отцом будущего ребёнка, разорвалась. Разговора с отцом не получилось. Узнав о случившемся, высокопоставленный бригадир трактористов крепко выругался… и решил вопрос по-своему. Спасая честь дочери, он предложил жениться на Ксении своему личному водителю, парню с интимной фамилией Колготкин. Пообещав при этом много денег, высокую должность и бракоразводный процесс через год. Так всё и произошло, только через год Колготкин удрал после развода, наплевав на обещанную должность. Ксения возненавидела мужчин лютой ненавистью. Родив дочь, она всецело посвятила себя учёбе в университете, а потом карьере, участвуя в проектах своего отца. Из неё получился жёсткий, сильный руководитель, склонный к волюнтаризму. К своим тридцати пяти годам, так и не простив мужчинам предательств, Ксения оставалась одинокой, незамужней женщиной, посвящающей все свое свободное время работе и дочери. Благодаря помощи отца, Колготкина неоднократно избиралась депутатом городского совета, где занимала активную позицию, проявляя непримиримость к политическим оппонентам. К человеку с таким набором качеств и предстояло обратиться Ростиславу. Какие использовать аргументы в агитации дочери экс-министра, начинающий переговорщик не представлял, решив при этом, что обаяние – лучшее оружие в полемике с женщиной.

Однако пройти в кабинет директора «Сити-плаза» на деле не проще, чем перейти арабо-израильскую границу в недозволенном месте. Ростиславу, как человеку с богатой фантазией, пришла в голову идея совершить звонок для предварительной записи якобы из секретариата председателя городского исполкома. Дозвонившись в приёмную Ксении Каземировны, он деловито много рассуждал о трудностях и перспективах современного хозяйствования, затем резко перешел на другую тему и по поручению первого лица города попросил принять на высшем уровне важного столичного гостя по всем правилам радушного гостеприимства. Секретарь Колготкиной, в свою очередь, откликнулся на просьбу и нашел незанятое время в сложном графике встреч Ксении Каземировны.

Косовский подошёл к «Сити-плазе» со двора, где на невзрачной, но очень мощной двери скромно красовалась табличка «Администрация». Попасть к Ксении Колготкиной можно только после близкого контакта с личными телохранителями, из всех известных мер предосторожности которая не провела только личный досмотр. Зато ожидание аудиенции в приёмной заняло секунды, единственной достопримечательностью которой оказались двое огромных секретарей мужчин, очевидно получающих часть своей зарплаты абонементом в тренажёрный зал «Плазы». Один из них, доложив шефине о посетителе, широко открыл перед Ростиславом дверь кабинета, предлагая пройти. Проходя вовнутрь, Косовский растянул губы в широкую улыбу, пытаясь придать себе слащавый вид, для пущей убедительности он даже представил себя огромной зефириной.

– Здравствуйте, Ксения Каземировна, – весьма дружелюбно начал свою речь Косовский, – очень приятно, что мне посчастливилось познакомиться с человеком, постоянно пребывающим в центре внимания общественности.

– Здравствуйте, – сухо ответила на приветствие хозяйка «Сити-плазы», – присаживайтесь. Я так понимаю, вы от Владимира Владимировича?

Вид у Колготкиной был строгий, скорее всего она не ожидала от посетителей по протекции ничего хорошего.

– Да. Я впервые в вашем городе, но с очень приятной миссией. Спасибо Владимиру Владимировичу, принял меня и с удовольствием выслушал. Очень приятно было увидеть в его лице понимание, сразу видно человека, постоянно заботящегося о своём крае. Он полностью проникся идеями создания в вашем городе новой организации прогрессивного направления и отрекомендовал мне самых перспективных, на его взгляд, кандидатов для участия в ней. Самое большое количество лестных слов он посвятил вам!..

– Давайте ближе к делу! – Колготкина перебила вступительную речь Ростислава, подчеркивая тем самым свое недоверие вышесказанным словам.

– Я, Ксения Казимировна, представляю неполитический благотворительный фонд «Попечительное собрание», созданный и успешно работающий в таких городах, как Киев, Харьков и Одесса. Как говорится, пришло время и малым городам… Основная идея этого, с позволения сказать, «Собрания» – это объединение всей элиты региона в один орган, способный ставить перед собой и, главное, решать, большие цели! Это будет закрытая организация, попасть в которую смогут далеко не все! Действия фонда будут направлены на благо и развитие родного края, даже если они будут идти вразрез идеям действующей администрации и правящей политической верхушки….

– Скажите, вы это рассказали Владимиру Владимировичу? – очень подозрительно спросила Колготкина.

– Естественно! – уверенно солгал Ростислав.

– Тогда я не понимаю, зачем ему ещё одно сборище, дублирующее действия городского совета, депутатом которого, кстати, я являюсь! К тому же не имеющее никаких полномочий!

– Городской совет утратил доверие в массах, – попытался продолжить свою агитацию Косовский, но Колготкина, кажется, уже завелась.

– А почему Владимир Владимирович мне сам лично не перезвонил? – её тон перешёл из подозрительного в угрожающий.

– Дело в том, что список возможных претендентов в члены фонда, обсуждённый нами, довольно обширный, и очень занятый Владимир Владимирович поручил своему помощнику обзвонить всех и договориться о встрече, – голос Ростислава звучал уже неубедительно, задуманный план не сработал.

Колготкина нажала кнопку телефона внутренней связи и в дверях моментально появился её секретарь.

– Это что? – строгая директриса обратилась к своему подчиненному, указывая рукой на Косовского.

– К вам, Ксения Каземировна.

– Я спрашиваю! Это что такое! – Колготкина сильно повысила голос.

– Ростислав Косовский, – отчеканил клерк, – он записан на прием к вам по просьбе мэра.

– Мэр сам звонил?

– Нет! Его секретарь.

– Какой секретарь? Фамилия! – Ксения Каземировна перешла на откровенный крик.

– Я не знаю. Я не спросил, – виновато ответил громила.

– Идиоты! Я вас всех уволю! Вы у меня научитесь работать! Вы научитесь выполнять свою работу, в конце концов? Сколько можно тупить? Вы можете думать головой? Или только мышцы наращивать умеете?

Огромный секретарь виновато опустил голову и молча выслушивал брань с равнодушным лицом, наверное, подобную экзекуцию он проходил не впервые. Запальчивая начальница опять повернулась к Ростиславу.

– Я не знаю, что вы задумали! Но не поверю ни единому вашему слову! Всё это какой-то бред! Какая элита? Да я сама и есть элита в этом городе! Вы думаете, что я поверю в то, что этот напыщенный индюк, посаженный в кресло мэра моим отцом, направил вас ко мне, не посоветовавшись со мной? Да он шагу без моего позволения не сделает! Убирайтесь! И благодарите судьбу, что я не попросила охрану провести вас!

Весь этот диалог Ростислав выслушал, забыв «выключить» улыбку, он выглядел чудаковато – удивленно-испуганные глаза на фоне довольной улыбочки. Через некоторое время он встретился со своим партнёром для доклада о проявленной инициативе и, как следствие, первой неудачи в работе. Маленькая надежда на изменение в настроении, связанная с появлением Дианы, не оправдала себя – предмет обожания Ростислава сегодня изменила традиции и осчастливила своим присутствием другое кафе. При встрече с компаньоном Ростислав подробно рассказал о своей попытке заручиться поддержкой самой влиятельной дамы города. Со стороны это выглядело, будто школьник-двоечник рассказывает о своей успеваемости строгому отцу.

– Ростик! Ты мне скажи, ты нормальный? – вопрос боевого товарища после услышанного прозвучал оскорбительно. – Какого Федора ты поперся к Колготкиной? Она больная на всю голову! У неё психо-половая травма, н-не долеченная в молодости! Это раненная на вылет в голову волчица! Она и покусать могла! А если с-серьёзно, то тебе действительно повезло, шо она не заставила свою охрану провести тебя. Эти могут и с лестницы спустить. Ты, если шо-то собираешься сделать, то лучше спроси вначале у меня.

– Гриша! Она говорила обо мне как о неодушевлённом предмете среднего рода! Это ужасно!

– От неё все бегут как от пожара, а если кто и связывается с ней – то только по крайней нужде. С ней вообще с-страшно иметь что-то общее. Пойми! Нам такие не нужны! В нашем деле она как огородное пугало, распугает всех к чёртовой бабушке. И это хорошо, шо она выставила тебя за дверь! Не дай бог уболтал бы! Давай мы договоримся так – ты не предпринимаешь никаких шагов, предварительно не с-с-скоординировав свои действия со мной.

– Хорошо, мой серый кардинал! – несколько успокоившись, пошутил Косовский.

– Тогда уж лучше серый к-координатор.

– Согласен. И звучит хорошо, и суть отображает точно.

– А твоя, тогда, должность как будет звучать?

– Нууу… наверное… пусть будет идейный вдохновитель! Это тоже где-то передает суть моей работы.

– Тоже прикольно…

– Ладно. Давай вернемся к серьезным, злободневным вопросам. Ты нашел источник финансирования нашего проекта? – Ростислав решил вернуться к основной теме встречи.

– Сегодня думаю встретиться с одним хорошим знакомым, он меня всегда выручал. Предложу ему помочь нам, думаю, согласится.

– Не затягивай, Гриша.

– А вот я прямо сейчас ему позвоню.

Самосвалов решительно достал телефон и набрал номер.

Глава 5

Прокурорский зятек

В определенных кругах хороший знакомый Самосвалова Сергей Митько имел достаточно большой вес. Процветающий бизнесмен делал деньги из всего того, с чем приходилось столкнуться, словно царь Мидас, превращавший все в чистое золото одним касанием руки. Его бизнес-схемы всегда поражали своей простотой и оригинальностью одновременно. Только Митько, к примеру, мог ухитриться взять в аренду у городских властей абсолютно все места возможной парковки автомобилей в городе. Не вкладывая ни копейки, одна из его фирм с обманчивым названием «ПаркСервисКомунХоз» приносила солидный доход, собирая подать с доверчивых владельцев автомашин, наивно полагающих, что их деньги, уплаченные за стоянку, пополняют городскую казну. А однажды Митько построил на небольшом участке земли за деньги, взятые в кредит у банка, офисное здание недалеко от центра и тут же сдал его в аренду этому же банку. В итоге разницу между суммой, полученной за аренду, и суммой, предназначенной для погашения кредита, он с удовольствием каждый месяц клал себе в карман. Впрочем, не имеет смысла перечислять все успешные бизнес-проекты, превратившие Сергея из простого парня в местечкового олигарха. Среди источников его доходов значились и общественный транспорт, и операции по приватизации коммунальной недвижимости, и разное другое. Но, справедливости ради надо отметить, что во всех Сережиных начинаниях ему «немножко» помогал папа жены, в разное время занимавший высокие должности в областной прокуратуре и уже много последних лет возглавляющий эту структуру. Стоит ли говорить, что Сергея Митько везде встречали с распростертыми объятиями как самого дорогого и желанного гостя. На его всевозможных прошениях, заявлениях и ходатайствах всегда стояли резолюции «Разрешить», «Выделить», «Рассмотреть положительно». Как говорил сам Сергей: «В жизни не видел живого бюрократа». Ему действительно были чужды такие понятия как коррупция, взяточничество, бюрократические проволочки. Для него всегда и везде все двери были открыты, и никогда не приходилось дважды узнавать о решении своего вопроса у чиновников.

– Да, ваши документы уже готовы, и вы можете их забрать в любое удобное для вас время, – обычно такой ответ по телефону слышал Митько из архитектуры, исполнительного комитета, санстанции, управления земельных ресурсов и так далее. Пытаясь получить желаемый результат, Сергей никогда не стремился отблагодарить чиновников, взяток от него всё равно не брали.

– Что вы?! Не надо этого! – с ужасом отмахивался от конверта толстый начальник отдела в госслужбе экологического контроля, – здесь так не принято.

– Может мне стоит обратиться к вашему руководству? – неуверенно спросил Митько.

– Зачем? Не надо ни к кому обращаться. Ваш вопрос будет решен положительно уже через два дня, хотя вообще срок выполнения у нас десять дней, но для вас…

– Просто не знаю, как вас благодарить.

– Не надо благодарности, я просто выполняю свою работу, – ответил начальник отдела, превратившись в сплошное очарование, в одну сплошную улыбку.

Благодаря чиновникам-подхалимам, боящимся гнева прокурора, Митько жил в отдельном от всего мира идеальном обществе, где система власти призвана помогать народу и которое человечество не может создать веками. Порой, подвыпив лишнего с друзьями, Сергею вдруг казалось, что он и в правду талантливый предприниматель, самостоятельно достигнувший вершин благополучия. Эта чванливая мысль частенько выливалась в длинную, хвастливую тираду о собственной гениальности и неповторимости. Товарищи, впрочем, никогда его не перебивали, но между собой тихо злословили: «У него даже на визитках нет ни имени, ни фамилии, просто написал „Зять прокурора области“».

При всем кажущемся благополучии все же одно обстоятельство омрачало счастливую жизнь Сергея. Его отношения с женой давно зашли в полный тупик, и выход из создавшейся ситуации казался туманным. Стервозная дочь прокурора не очень церемонилась в отношениях с супругом, понимая, кому он обязан своим положением в обществе, к тому же требовала всё большего и большего внимания к собственной персоне, становясь очень подозрительной и неимоверно скандальной. Из всех сил продолжая разыгрывать счастливую пару, Сергей начинал понимать, что рано или поздно наступит крах их семейным отношениям, а вместе с тем и его карьере. Но даже сама мысль о разводе для уставшего от постоянного семейного кошмара Митько казалась ужасной. Развод означал разрыв отношений не только с женой и дочерьми, но еще и с тестем. Делить имущество с прокурором – проигранное дело. «Хорошо, если хоть просто голого оставит, а то и вообще в тюрьму может посадить, за дочку мстя», – представлял Митько свои мрачные перспективы. Единственным праздником в этом безрадостном существовании было три-четыре дня в году, когда супруга Сергея уезжала на празднование дня рождения родной сестры по материнской линии в Житомир. Здесь, по мнению супруги Жанны, присутствие Сергея было вовсе необязательным, сестрам было о чем поговорить, и постоянно путающийся под ногами мужчина становился просто лишним. Отъезд Жанны приходился каждый год на 22 июля, в день рождения сестры. Еще задолго до отъезда жены Сергей жил предвкушением праздника. На вопросы вроде «Как дела?», «Как здоровье?», «Как жизнь?» и на любые вопросы он отвечал только одно: «Пацаны! Двадцать второго!». В этом многозначительном ответе улавливалась зашифрованная мечта Сергея о предстоящем веселье – он на надувном матрасе плавает в бассейне, наполненном шампанским, рядом плещется дюжина девушек модельной внешности в очень откровенных бикини, и все это в звездную ночь под ослепительные вспышки китайских фейерверков. Когда долгожданный день наступил, Сергея начало трясти от нервного переживания с самого утра, он много суетился, заметно нервничал, отвечал невпопад, потом все же помог всем выбраться на улицу, трогательно поцеловал на прощание жену, дочерей, захлопнул дверь автомобиля и еще долго с грустным видом смотрел вслед уезжающей семье. И вот, едва авто скрылось за поворотом, из расстроенного и несобранного он моментально превратился в человека-молнию, старающегося успеть одновременно везде и сразу.

Обзванивая поочередно друзей, подруг или просто хороших знакомых, составлял примерный план встреч и действий на ближайшие пару дней.

– Алё. Привет. Как дела?.. Слушай, а чё вы там сегодня делаете?.. Да, у меня Жанка уехала с малыми… А! У вас сегодня баня?.. Да, забыл, я, может, подъеду, если шо.

Круглогодично «прикованный» к супруге Сергей рассматривал перспективу попариться в бане и выпить водки исключительно как запасной вариант. Основной целью его краткосрочного отпуска являлся адюльтер, как средство релаксации и как средство мести за ущемленные амбиции. Выискивая в контактах телефона зашифрованные номера девушек, с которыми знакомился год назад, методично обзванивал с предложением ярко провести время.

– Ало! Привет! Оксана?.. Это Серый, помнишь, мы с тобой в прошлом году в «ПлацКарте» познакомились? Да!.. Да!.. Слушай, может шо замутим сегодня? Шо? А, ты замуж вышла! Ого! И когда только успела? Извини. Ну ладно, счастливо тогда.

– Ало! Ника? Привет, дорогая! Как жизня? Это Серый! Узнала?.. Чем занимаешься? Может, шо придумаем?.. Почему раз в году звоню?.. Я как-то звонил, у тебя занято было, потом закрутился… Даа, ты уехала?.. А, ты в Одессе… Блин, обидно… Ну ладно, я тебя потом наберу, когда приедешь…

Обзвон других абонентов дал аналогичные результаты. «Ладно, придется найти шо-то новое. Это даже интереснее. Пройдусь сегодня по горячим борщам. (Так Сергей называл обход по ресторанам). Где-то должно стрельнуть», – решил для себя Митько и отправился атаковать питейно-увеселительные заведения. Уже в дороге его застал звонок от Самосвалова.

– Да, Гриша. Шо хотел?.. Поговорить?.. У тебя серьезное дело?.. Ага! Гриша, давай через три дня! Я сейчас не могу, нет времени, у меня жена уехала, я то тут, то там, короче говоря, – ты меня не словишь! Давай, дорогой! На следующей неделе звони! Пока.

Поймать Сергея в первый день отъезда жены – затея действительно бесперспективная. Он появлялся на мгновение везде, где только можно – рестораны, клубы, игорные дома, боулинг, бильярд. Встречая знакомых, радостно подходил, приветствовал присутствующих, моментально оценивал обстановку в заведении и со словами «Я еще подойду» куда-то исчезал. Через какое-то время и вправду внезапно появлялся, но потом вновь пропадал с поля зрения. Друзья сравнивали эти молниеносные перемещения с бегающим по селу на сумасшедшей скорости деревенским псом с куском цепи на шее (символизирующим обручальное кольцо), оторвавшимся от будки и радующимся внезапно нахлынувшей свободе.

В поисках друга Гриша поочередно объездил несколько заведений, в которых часто отдыхали вместе, но понимая бесполезность поисков, решил устроить засаду в любимом клубе Митько «ПлацКарта», работающим круглосуточно, куда тот обязательно заглянет ближе к ночи. Афиша перед входом в клуб гласила о вечеринке, посвященной молодежной музыке. «Один черт, он тут появится», – опытный организатор засад и облав никогда не терял уверенности в конечном успехе. В самом клубе было малолюдно, так как основное движение здесь начиналось ближе к полуночи. Гриша скромно расположился возле барной стойки, заказал бокал пива и, дабы убить время, принялся визуально изучать посетителей. В полумраке его взору предстали две одиноко сидящие дамы, заметно отличающиеся от основного контингента посетителей и возрастом, и внешностью. «Ого! У этих штукатурки на два пальца и прикид из кожи молодого дермантина», – мысленно отметил Гриша. Макияж девушек действительно очень напоминал устрашающую раскраску индейцев перед боем или первую пробу косметики у девочек переходного возраста. Не подходящая к этому заведению одежда в стиле «а ля байкер» с большим количеством кожаных аксессуаров, скорее всего, предназначалась для появления у потенциальных ухажеров ассоциации со свободой и романтизмом. «Верняк проститутки какие-то, похоже это то, шо мне надо! – у отставного майора созрел план. – Надо пройтись рядом, присмотреться поближе, если шо, сразу знакомиться и брать в союзники. С девочками уболтать Серого будет проще». Пробарражировав несколько раз через весь танцзал с бокалом пива в руке, Гриша бесцеремонно совершил посадку в кресло возле столика разрисованных подруг.

– Здрасьте! Я извиняюсь, если можно. Отдыхаете, девочки?

Барышни встретили Гришу молчанием, не отрываясь от соломинок, вставленных в коктейли.