Помоги проекту - поделись книгой:
Самая маленькая, не более 10 сантиметров, амбистома — кротовидная, прозванная так за то, что все время роется в земле или в лесной подстилке, отыскивая там еду. Чуть крупнее — олимпийская, а наиболее распространенная — тигровая, прозванная так за окраску: по темному фону разбросаны желтые пятна или полосы.
Однако самая интересная — мраморная амбистома. Она интересна тем, что почти совершенно не связана с водой, и яички откладывает в углубления, в ямки на земле или в дупла деревьев. Будто знает, что осенью или весной в ямки или дупла деревьев попадает вода, и из яичек выведутся личинки, которые тоже будут жить на суше.
Семейство Сиреновые. Это семейство не займет много места в нашем параде. Во-первых, потому, что очень малочисленно — состоит всего из трех видов: карликового, полосатого, или грязевого, и большого сирена. Во-вторых, потому, что о них до сих пор ученым очень мало известно. Но все-таки обойти это семейство нельзя: не так-то уж много земноводных, достигающих почти метра в длину. Правда, такова длина лишь большого сирена. Карликовый достигает 35 сантиметров, а грязевой — 15–20 сантиметров. Сирены интересны еще и тем, что имеют только две передние ноги, задних у них нет. Впрочем, они им и не очень-то нужны — сирены всю жизнь проводят в воде. Дышат они и жабрами, и легкими, поднимаясь для этого на поверхность и заглатывая воздух большими порциями.
Многие ученые считают сирен личинками, точнее, неотеническими личинками неизвестных саламандр. Они полностью утратили способность к метаморфозу в природе, до сих пор не удалось добиться этого и в лабораториях, и людям так и неизвестно, как должны выглядеть взрослые формы этих животных.
Семейство Протеи. Испокон веков жители горных и приморских областей, входящих теперь в состав Югославии, считали, что если начинаются сильные дожди, если разливаются реки и происходят другие стихийные бедствия — это рассердился дракон Ольм. И чем сильнее он сердится — тем сильнее дожди и наводнения. В 1791 году дракон, видимо, был особенно разгневан, потому что разбушевавшаяся стихия натворила много бед. И естественно, что когда разнесся слух о поимке страшного дракона, взглянуть на него пришло много людей.
«Дракон Ольм» действительно был страшным: безглазым, бесцветным, с маленькими ножками, щучьей головой и большими жабрами. Вот только величиной подкачал дракон — его змеинообразное тельце было не больше двадцати сантиметров в длину. К тому же в сети к рыбакам попалось несколько драконов, а по существовавшим поверьям Ольм — единственный повелитель многочисленных подземных пещер и рек Крайны, Далмации, Герцеговины. Местные жители решили сжечь опасные и зловредные существа. Но нашелся разумный человек, который предложил посадить «драконов» в бочку с водой и отправить «знающим людям».
Так ученым стало известно животное, получившее впоследствии название протей. Легенда о всесильном драконе Ольме была развеяна, но сам «дракон» оказался существом настолько загадочным, что до сих пор многие знаки вопроса рядом с его «именем» не сняты.
Ну, то, что у протея маленькие и слабые ноги — понятно: на суше он почти не бывает и ноги ему не очень-то нужны. То, что у него крошечные, к тому же спрятанные под кожей и поэтому практически бездействующие глазки — тоже особенно никого не удивило: живет это существо в вечном мраке — в пещерах или подземных реках — и зрение для него не имеет никакого значения. Видимо, поэтому и окраска дракона не играет никакой роли. Что же касается красноватого оттенка кожи, то он зависит от близко расположенных к поверхности кровеносных сосудов. Кстати, это тоже довольно любопытная черта у протеев: они имеют и жабры и легкие и благодаря такому расположению сосудов могут дышать кожей. Однако и легкие и жабры протеев, видимо, недостаточно развиты и по отдельности не могут обеспечить животное необходимым количеством кислорода. Вынутый из воды протей быстро погибает, но и в воде, лишенный возможности время от времени подниматься на поверхность, тоже долго не выдерживает.
Это все уже известно. А вот как размножается протей?
Лет через сто после поимки «дракона Ольма» было выяснено, что он откладывает яйца. А еще через два десятилетия доказано: протей рождает двух (именно двух!) живых детенышей. Но ведь такого в природе не бывает — животное либо откладывает яйца, либо рождает живых детенышей. Протей оказался исключением из этого правила. В 1912 году австрийский ученый П. Каммерер доказал: если температура воды ниже 15 градусов, протеи откладывают яйца, если выше — рождают живых детенышей. На этом можно было бы и закончить исследования, но вот совсем недавно французы захотели проверить — так ли уж прав Каммерер? И убедились — не прав. По их мнению, не температура играет роль в размножении протеев, а что-то другое. Что же? Это пока неизвестно.
Более двухсот лет изучают люди протеев, но многое еще неясно. Например, некоторые ученые считают, что протей — неотеническая личинка каких-то древних, вымерших саламандр. Но каких? Почему они утратили способность к метаморфозу? Почему взрослые животные давно перестали существовать на Земле, а их личинки остались?
Других ученых интересуют органы чувств протея: глазами он не пользуется, но быстро и безошибочно находит еду, когда ее бросают в аквариум. Что это — обоняние, особое осязание? А как объяснить такое явление: слепой протей-альбинос начинает менять окраску, темнеет, если его держать на свету (опыты показали, что за три года он становится совсем черным), и светлеет, если его поместить снова в темноту? Может быть, он имеет какое-то особое «кожное зрение»?
Некоторые ученые заняты вопросами поведения протеев: в частности, выясняют, что означают довольно громкие звуки, которые издают эти животные.
Наконец, нет еще окончательного ответа, почему протей живет только в очень ограниченном районе Европы и не имеет тут никаких родственников (в Европе всего один вид — европейский протей, он же знаменитый «дракон Ольм»), зато у него есть родственники в Западном полушарии: в Америке известны 5 видов протея.
В отличие от европейского они крупнее (до 35 см), не такие немощные и бледные, не боятся света, поэтому живут в прозрачных, чистых озерах (хотя и предпочитают днем отсиживаться в укрытиях), у них маленькие, но хорошо заметные и довольно крепкие ноги.
Семейство Настоящие саламандры. У этого существа зеленые волосы и человеческий нос, звериные зубы и большие жабры за ушами, длинные грубые руки, а вместо ног — хвост, как у дельфина. Оно постоянно держит в руках раковину и, трубя в нее, поднимает бурю на море, оно нападает на людей и животных, сражается с себе подобными чудовищами, топит корабли. Это тритон — один из отрицательных персонажей греческой мифологии. И совершенно непонятно, почему тритоном — именем мифического чудища — назвали симпатичное и безобидное животное. Разве только потому, что мифологический тритон и тритон-амфибия связаны с водой. Но и тут сравнение не очень точное — тритоны у древних греков постоянно жили в воде, на дне моря, во дворце бога морей Посейдона и прислуживали ему. А настоящие тритоны лишь 1–3 месяца проводят в воде, все же остальное время на суше.
Тритоны — животные очень распространенные: ученые считают, что наш обыкновенный тритон по численности лишь немногим уступает травяной и остромордой лягушкам. Только лягушек увидеть очень просто — они прыгают где хотят и когда хотят, тритоны же днем сидят в укрытии и выползают лишь ночью. Но разглядеть их, небольших, сантиметров 8–9, да еще бурых или темно-оливковых, на фоне земли, пожухлой травы, прошлогодних листьев просто невозможно.
Весной или в начале лета они приходят в водоемы (иногда для этого совершают довольно длительные путешествия) и начинают весенние игры — плавают парочками или группками. В это время их увидеть не сложно. Тритоны очень красивы в своем брачном весеннем наряде с высокими гребнями, которые у одних тянутся от затылка до кончика хвоста, у других только до его основания. По величине и красоте гребня да еще по величине самих тритонов можно отличить гребенчатого от обыкновенного: у обыкновенного гребень и больше и красивее. Зато через некоторое время у обыкновенного тритона это украшение исчезнет, а у гребенчатого останется.
Образ жизни гребенчатых и обыкновенных тритонов в основном схож: и тот и другой весенние и часть летних месяцев проводят в воде, а остальное время на суше. Оба — ночные животные, не любят света, солнца, не выносят жары. И тот и другой с наступлением холодов отправляются на зимовку (правда, гребенчатый менее чувствителен к холодам и может отправиться на зимовку позже). Оба вида предпочитают селиться в лесистых местах, хотя гребенчатого тритона можно изредка встретить и на открытых равнинах. Зато обыкновенный тритон, в отличие от гребенчатого, может менять окраску — становиться то более темным, то более светлым. Правда, нашему обыкновенному тритону в этом отношении далеко до американского зеленоватого: тот меняет не только окраску, но и строение кожи — на суше она у него пористая, ячеистая, а в воде становится гладкой. Изменения эти так велики, что ученые долгое время принимали найденных в воде и на суше тритонов за представителей разных видов.
Жизнь всех тритонов (а их примерно 20 видов) в принципе схожа; икру они откладывают в воде, в воде же развиваются и их личинки. Личинки, как и взрослые, — хищники, питаются насекомыми и другими мелкими беспозвоночными. Отличаются тритоны размерами и местами обитания: одни живут в горах, другие — в лесах, третьи легко селятся на открытых пространствах, хотя почти все предпочитают затененность и не любят прямых солнечных лучей. Есть у них и другие сходные и отличительные черты. Но почти у каждого имеется какое-то очень характерное отличие. Например, альпийский, а особенно малоазиатский тритоны славятся своей красотой, своей удивительной расцветкой. Нитеносный, или перепончатый, тритон отличается от своих родственников длинным нитевидным отростком на притупленном конце хвоста и плавательными перепонками между пальцами ног, что совсем не характерно для тритонов. Иглистый, или ребристый, тритон еще более оригинален: во-первых, он имеет 56 позвонков, во-вторых, концы его длинных и острых ребер, прорвав кожу, выступают наружу. Однако это не патология, а норма для тритона: концы ребер торчат из центра боковых бородавочек, причем расположены так точно, что считать это случайным проколом нельзя. Карпатский тритон характерен тем, что у него никогда, даже в брачный период, не бывает гребня.
Тритоны — наиболее распространенные и наиболее полезные (так как истребляют множество насекомых) представители семейства. Однако названо семейство по имени других его представителей — саламандр.
Саламандра «так холодна, что от прикосновения ее, как ото льда, гаснет огонь… Между всеми ядовитыми животными саламандра — самое зловредное. Другие животные ранят только отдельных людей и не убивают многих зараз… саламандра же может уничтожить целый народ, если только люди не остерегутся. Когда она ползет на дерево, то отравляет все плоды, и кто их поест — умирает, как от сильного холода. Даже если она тронет лапой доску, на которой месят тесто, то хлеб, испеченный из этого теста, бывает отравлен. Если она упадет в колодец, то вода делается ядовитой», так писал о саламандре Плиний. Правда, способность ее гасить огонь он подвергал сомнению, но во всем остальном не сомневался. И это была не собственная точка зрения Плиния и даже не мнение напуганных необычным видом этого животного отдельных людей. В Древнем Риме существовал закон, по которому человек, давший съесть другому человеку кусочек мяса саламандры, считался отравителем и карался смертью.
Представление о ядовитости саламандры жило очень долго, а в средние века на саламандр обратили внимание алхимики. Почему-то они решили, что в поисках «волшебного камня» им очень помогут саламандры, и проделывали с этими животными разные манипуляции: жгли и толкли, заливали различными препаратами и вываривали вместе со всякими снадобьями.
Кое-где и сейчас еще живет дурная слава саламандр. А между тем саламандры — это тоже тритоны. Во всяком случае, и в строении, и в образе жизни у них много общего. Например, и те и другие имеют на верхних и нижних челюстях зубы, у саламандр, как и у тритонов, есть веки, личинки и тех и других развиваются в воде. И те и другие не выносят сухости, света, прямых солнечных лучей. Однако у них и различий много. Саламандры меньше связаны с водой, проводят в ней меньше времени. Кавказская, очковая, лузитанская саламандры входят в воду лишь для того, чтобы отложить в ней икринки. (Правда, кавказская любит и полежать на мелководье, но в основном все-таки живет на суше). Эти саламандры скорее похожи на ящериц — они быстро бегают, хорошо прыгают и лазают, а кавказская при необходимости даже отбрасывает хвост (кстати, кавказская саламандра — эндемик, живет только в западном Закавказье и немногих прилегающих к нему районах Малой Азии).
Интересно, что эти саламандры (как, кстати, и другие наземные представители хвостатых амфибий) не хватают добычу зубами, подобно водным, а «стреляют» клейкими языками и втаскивают пойманных насекомых в рот.
Наиболее распространенная и, пожалуй, самая крупная (до 30 см) — пятнистая, или огненная, саламандра. Она не так проворна, как другие, очень боится сухости, поэтому днем выбирается из убежища только в ненастную погоду, за что получила на Карпатах прозвище «дождевая ящерица». Однако, несмотря на свою зависимость от влаги, в воде она проводит тоже не много времени: лишь в период брачных игр и рождения потомства (и то не всегда). Огненная саламандра не откладывает икру, а рождает детишек: зародыши развиваются в теле матери, и в воду попадают почти полностью оформившиеся личинки. Обычно у пятнистой, или огненной, саламандры их бывает 50–70.
Похожая на огненную, но значительно стройнее и меньше альпийская, или черная, саламандра — тоже живородок. Она рождает двух детенышей. Яиц у нее гораздо больше, но лишь в двух развиваются зародыши, остальные сливаются в общую массу, и этой массой питаются находящиеся в теле матери личинки. Развитие длится до 10 месяцев, и в воду личинки попадают уже совершенно взрослыми.
Мы уже говорили, что живорождение связано с суровыми условиями обитания. Именно в таких условиях находится черная саламандра: она живет в Альпах, часто на высоте 2–3 тысяч метров, а личинки ее попадают в ледяную воду высокогорных водоемов.
Кстати, выжить в таких условиях трудно не только личинкам, но и взрослым саламандрам. И вот у черной саламандры выработалась очень любопытная особенность — способность к терморегуляции. В клетках кожи у нее находится черный пигмент. Когда саламандра начинает мерзнуть, клетки кожи растягиваются, и благодаря этому черному пигменту саламандра темнеет. Темная же поверхность, как известно, лучше поглощает солнечные лучи. Когда температура тела повышается, клетки сокращаются, пигмент становится менее заметен, и саламандра светлеет. Это свойство спасает ее не только от охлаждения, но и от перегрева.
Семейство Безлегочные саламандры. Так как семейство это очень большое (в него входит более двух третей всех хвостатых амфибий), то, естественно, представители его очень разнообразны. Среди безлегочных саламандр есть виды, настолько прочно связанные с водой, что и часа не могут прожить без нее, есть и такие, которые к воде не испытывают такой тяги, есть красавцы и уроды, карлики и великаны. Но всех их объединяет одно — отсутствие легких.
В очень давние времена, когда амфибии выбрались на сушу, у них появились легкие. Потом у тех, кто вернулся в воду, легкие исчезли. Затем некоторым снова понадобилось выйти на берег, но вторично легкие приобрести не удалось. Пришлось приспосабливаться — учиться «дышать» кожей и через слизистую оболочку рта. Все это относится к амфибиям, входящим в семейство безлегочных саламандр.
По образу жизни безлегочных саламандр условно можно разбить на несколько групп. К одной группе относятся саламандры, живущие постоянно в воде. Типичный представитель этой группы — прибрежная саламандра.
Подземная саламандра тоже никогда не покидает водную стихию. Мало того, обычно у земноводных личинки развиваются в водоемах, а взрослые особи выходят на сушу. У подземной саламандры личинки развиваются в горных ручьях, а взрослые особи уходят в подземные водоемы, где теряют окраску — становятся бесцветными, глаза их зарастают кожей. Слепа, бесцветна, лишена пигментации и техасская слепая саламандра, или, как ее еще называют, ратбунов колодезный тритон, живущая в артезианских колодцах. Впрочем, тут полной ясности нет — многие ученые предполагают, что это не взрослая форма, а неотеническая личинка какого-то неизвестного вида. Может быть, когда-нибудь удастся найти и взрослое животное. Очевидно, далеко не все саламандры известны людям — ведь открыли же в 1939 году в штате Джорджия на глубине 70 метров совершенно новый вид саламандры. И вполне возможно, что группа саламандр, постоянно живущих в воде, еще пополнится.
Вторая условная группа безлегочных саламандр состоит из тех, кто живут на суше, но очень зависят от влажности. Не имея легких, они живут исключительно в сырых местах, прячутся под камнями, опавшими листьями, на берегах рек и ручьев. И только в дождливую погоду делают более или менее продолжительные вылазки. По поведению они — типичные земноводные: сами живут на суше, икру откладывают в воде, там же развиваются их личинки. Это, например, чернобрюхая — одна из самых крупных безлегочных саламандр, достигающая 20 сантиметров в длину, и четырехполосая, интересная тем, что, подобно ящерице, отбрасывает хвост.
А вот представители третьей группы почти совершенно не зависят от воды. К таким относятся наиболее распространенная в США темная саламандра и тюленевая, прозванная так за то, что ее морда напоминает миниатюрную тюленью мордочку, и одна из самых маленьких саламандр, так и называющаяся — крохотная, имеющая менее 5 сантиметров длины, и некоторые другие.
Конечно, и им нужна влага, но водоем вовсе не обязателен, его вполне заменят влажная лесная подстилка и сырая земля, мокрый мох или нечто подобное; конечно, и их личинки не могут обойтись без влаги, но и личинок вполне устроят слизистые выделения кого-нибудь из родителей или небольшое количество воды, оставшееся после дождя в ямках или трещинках почвы. Они могут довольствоваться сырой болотной кочкой или влажной травой. Однако наиболее сухопутная из всех безлегочных саламандр — аллигаторная. Она не только игнорирует воду, но и на земле не очень любит жить, а предпочитает большую часть жизни проводить на деревьях. Лазает она прекрасно — метров на двадцать может забраться по стволу дерева, если ей захочется попасть в приглянувшееся дупло. И делает она это без особого напряжения — мощный хвост и расширенные концы пальцев помогают ей взбираться даже на гладкие столбы, не говоря уж о шероховатых стволах деревьев. Впрочем, хвост помогает саламандре еще и бегать и даже прыгать, подталкивая ее, как пружина. Что же касается пальцев, концы которых покрыты густой сетью расположенных близко к поверхности сосудиков, то, как считают некоторые ученые, они служат дополнительным источником получения кислорода из воздуха — своеобразными оригинальными «жабрами».
Аллигаторная саламандра хорошо чувствует себя над землей, в дупле дерева. Там и достаточно влажно, и достаточно безопасно, там и потомство можно вывести.
А червевидные, или червеобразные, саламандры предпочитают жить под землей в норах грызунов или в собственных норах. Там тоже и влажно и безопасно.
Эти саламандры действительно по внешности, по поведению и по образу жизни похожи на змей или червей. У них совсем крошечные ножки, которые им почти не помогают двигаться. Поэтому движения саламандр напоминают движение змей или дождевых червей. Зато хвосты — сильные и гибкие — помогают крепко цепляться за неровности почвы или висеть на ветках вниз головой. Впрочем, это червеобразным саламандрам приходится делать не часто. Они предпочитают подземные галереи и «хорошее общество»: собираются по нескольку десятков и лежат, свернувшись кольцами. В дождь оживляются, активно ползают по поверхности, в жару забираются в норы как можно глубже.
Все безлегочные саламандры — а их известно сейчас почти две сотни видов — жители Западного полушария. В Восточном полушарии живет один или два вида саламандр, и встречаются они только в горах Северной Италии и на острове Сардиния. Европейская пещерная (или бурая пещерная) саламандра — так называемый троглофил, что в переводе значит «любитель пещер», — действительно предпочитает селиться в пещерах, но иногда может жить и в других местах, в то время как настоящие троглодиты — исключительно пещерные жители. Такие саламандры живут только в Америке.
Наши же, европейские, дни проводят в пещерах, ночью (а в дождь и днем) выходят на охоту. И хоть в их жизни немало любопытного — например, умение лазать по отвесным скалам или стенам пещеры, а в террариумах по отвесным стеклянным стенкам или способность прекрасно ориентироваться и даже охотиться в абсолютной темноте, — пожалуй, самое интересное — это их язык. У европейской пещерной саламандры язык не только подвижный, но и длинный: увидав насекомое, саламандра «стреляет» в него, выбрасывая при этом язык на 3–4 сантиметра, и молниеносно втягивает добычу в рот. И вся операция занимает у нее десятые доли секунды!
Бесхвостые амфибии
Наш парад бесхвостых земноводных откроют… хвостатые лягушки. Да, именно хвостатые. И совсем не по ошибке они попали в этот отряд.
Бесхвостых амфибий, по подсчетам одних ученых, примерно 1800 видов, по мнению других — в полтора раза больше — около 2600. Отличаются они друг от друга и величиной и местом обитания, образом жизни и некоторыми особенностями анатомического строения. Но отличия (внешние, конечно) гораздо менее заметны, чем сходство. Действительно, все представители бесхвостых амфибий очень похожи друг на друга. Как у хвостатых общее сходство определяется наличием хвоста, так у бесхвостых — главным образом задней парой ног, которые длиннее передних в 1,5–3 раза. Строение задних ног определило и способ передвижения, весьма характерный и свойственный почти всем бесхвостым амфибиям: в основном они передвигаются прыжками. А это, в свою очередь, во многом определило и внешность амфибий: широкая голова, переходящая непосредственно в широкое туловище и образующая вместе с ним плотную, клинообразную фигуру, хорошо приспособленную для прыжков.
Бесхвостые амфибии распространены почти по всему миру и живут в «двух стихиях» — в воде и на суше. У большинства личиночный период проходит в воде, остальная часть жизни — на суше. Некоторые виды всю жизнь остаются в воде, на сушу выходят редко и неохотно, другие, наоборот, игнорируют воду. И все-таки в той или иной степени вода необходима всем бесхвостым земноводным, но вода только пресная (соленая или солоноватая приемлема лишь для нескольких видов).
Среди сухопутных амфибий есть такие, которые предпочитают жить на деревьях (лазающие формы), и такие, которые много времени проводят в земле (роющие формы). Но разные места обитания и разный «уклад жизни» не повлияли на внешность бесхвостых земноводных, не смогли сколько-нибудь значительно изменить ее. Не случайно же всех бесхвостых земноводных часто называют просто лягушками. Даже люди, довольно близкие к природе, нередко путают (или объединяют) лягушек, жаб, квакш, чесночниц, жерлянок. Даже натуралисты иногда не знают, куда отнести то или иное животное. Но если спорят, к какому семейству отнести то или иное земноводное, то по поводу его принадлежности к отряду споров не бывает — слишком характерен этот отряд, слишком много у животных этого отряда общих признаков. И всеми этими признаками обладает хвостатая лягушка.
Семейство Гладконогие, или Хвостатые, лягушки. Да, хвост у них есть, но только у самцов, самки же почти бесхвосты (почти — потому что у них тоже есть хвостик, но очень маленький). Однако даже у самцов хвост «не настоящий»: не имеет сухожилий и костного скелета — только мускулы.
Живут хвостатые лягушки в некоторых районах США и Канады, в лесах, где имеются быстрые и холодные горные ручьи. Холода они не боятся и почти все время проводят в воде и даже на поверхность не высовываются, благо ледяная вода насыщена кислородом, а у этих лягушек кожа, пронизанная множеством кровеносных сосудов, является основным органом дыхания. Пищи в воде тоже достаточно, и лягушки ее без труда отыскивают, ползая по дну (именно ползая, так как плавают они очень редко и неохотно — у них даже перепонок между пальцами нет).
Гладконогие лягушки не «поют» — в горных потоках это бессмысленно: никто не услышит их «серенад». Да к тому же они — и самки и самцы — глухи (опять же: для чего нужен слух, если всю жизнь только и слышишь шум воды, перекрывающий все звуки?).
Хвостатые лягушки Америки описаны учеными во второй половине прошлого века. Но вообще о хвостатых лягушках люди узнали раньше — в середине девятнадцатого столетия в Новой Зеландии нашли первую такую лягушку (два других новозеландских вида были описаны в середине нашего века).
И американские хвостатые лягушки (голоноги), и новозеландские (лейопельмы) — родственники, относятся к одному семейству, хотя и многим отличаются друг от друга. Например, новозеландская лягушка небольшая — не более 3–4 сантиметров, американская значительно крупнее; американская — постоянный обитатель водоемов, новозеландская не очень тяготеет к воде. Но и тех и других ученые считают одними из самых древних земноводных. Впрочем, круглоязычных — тоже.
Семейство Круглоязычные. Одно из отличительных и даже уникальных черт бесхвостых земноводных — их язык. Не случайно же язык лягушек заинтересовал еще Аристотеля! Действительно, язык их необыкновенен и по своему строению, и по своему действию. Язык у всех животных, естественно, прикреплен задним концом, а передний конец свободен и может высовываться. А у бесхвостых амфибий — наоборот: язык прикреплен передним концом, а задний конец его свободен. Поэтому язык, допустим, лягушки или жабы не высовывается, а как бы выбрасывается. И выбрасывается с такой быстротой, что уследить за ним невозможно. О способах питания жаб ходили самые невероятные слухи, пока с помощью современной техники — специальной киносъемки — не удалось выяснить, как они ловят насекомых. Оказывается, язык «стреляет» (у крупных жаб на расстояние до 10 сантиметров), приклеивая к себе насекомое и втягивая его в рот. Операция эта длится обычно в среднем 1/15 долю секунды (у некоторых и гораздо быстрее). Промахи бывают редки.
Так вот, всего этого у представителей круглоязычных нет. У них толстый, малоподвижный язык, прикрепленный всей своей нижней частью и не имеющий отношения к охоте. Конечно, круглоязычные от голода не умирают — они ловят насекомых иначе. Но устройство языка у них настолько нетипично для бесхвостых земноводных, что из-за этого семейство, в которое входят такие, не очень похожие друг на друга амфибии, как жерлянки и жабы-повитухи, получило свое название.
Жерлянки — небольшие: краснобрюхая — от 4 до 6 сантиметров, желтобрюхая — чуть поменьше, длина большой жерлянки доходит до 7 сантиметров. Впрочем, это относится к самкам: самцы, как правило, мельче, но зато поплотнее, поэтому, несмотря на разницу в величине, вес у них одинаковый.
Краснобрюхая жерлянка, имеющая ярко-оранжевое с черными пятнами брюшко, живет и в Центральной, и в Восточной Европе, не очень страшась морозов, доходит до Урала, а в последнее время, по свидетельству некоторых наблюдателей, продвинулась и дальше на север.
Желтобрюхая, имеющая желтое брюшко, в нашей стране встречается главным образом на юге Украины — она более чувствительна к температуре. Зато если краснобрюхая «требует» относительно чистых водоемов, то желтобрюхая менее привередлива: ее находят и в водоемах, сильно загрязненных отходами нефти, и в соленых водоемах, и даже в сероводородных источниках.
Большая жерлянка живет в гористых районах Китая, а на Дальнем Востоке и в Корее живет близкий ей вид — дальневосточная жерлянка. Конечно, место обитания и прочие условия в большой степени определяют и образ жизни жерлянок. Но в принципе у всех он схож: жерлянки большую часть времени проводят в воде или около воды, в воде откладывают яички (икру), количество икринок у всех жерлянок относительно небольшое — от нескольких десятков до двух-трех сотен максимально. Головастиков можно увидеть и в начале лета, и в середине, потому что икру жерлянки откладывают в разное время. Но когда бы головастики ни появились, к осени они обязательно превратятся в маленьких жерляночек и вместе со взрослыми отправятся на зимовку — заберутся в норы грызунов или в ямы, под корни деревьев, а то и в погреба, если поблизости имеется человеческое жилье. Некоторые, правда, могут зазимовать и на дне водоемов.
Жерлянки — амфибии дневные, достаточно многочисленные, и увидеть их не очень сложно. При приближении человека они, конечно, стараются удрать, но это им редко удается — бегуны они неважные. Чаще бывает наоборот: почувствовав опасность, жерлянка останавливается, выгибается так, чтоб было видно ее горло, выворачивает наружу ладошки, а иногда даже переворачивается на спину, демонстрируя свое брюшко. И все для того, чтоб враг увидел яркие пятна на горле, ладошках, брюшке. Показывая эти пятна, жерлянка как бы говорит: «Не тронь, я — ядовитая, несъедобная». Жерлянка действительно ядовита (кстати, если будешь рассматривать ее, не наклоняйся низко — от испарений ядовитого секрета могут заболеть глаза), и многие животные не трогают ее. Однако яд жерлянки страшен далеко не всем — некоторые птицы, ужи, гадюки уничтожают немало этих земноводных. Но еще больше жерлянок гибнет от холода зимой, особенно в малоснежные зимы. Считается, что до года-двух доживает 1–2 % от общего числа появляющихся на свет жерлянок (хотя в неволе они живут гораздо дольше: известен случай, когда жерлянка прожила 30 лет).
Повитуха — двоюродная сестра жерлянок — по образу жизни сильно от них отличается. Но при опасности она тоже предупреждает о своей несъедобности, выгибаясь и демонстрируя свое брюшко. Правда, оно у повитухи не такое красное, да и ядовита повитуха гораздо меньше.
Жерлянки, как мы знаем, предпочитают проводить время в воде и любят свет. Повитуха — жительница суши, вода ей не нужна, света она тоже не любит. Настолько не любит, что все светлое время дня проводит в каких-нибудь щелях или норах, а если не находит подходящих — выкапывает сама. Причем роет задними ногами, продвигаясь задом наперед, и вырывает при этом довольно длинные, до 10 метров, галереи. Но самое интересное в жизни повитухи — ее забота о потомстве. За это она и имя свое получила — «повитуха», то есть повивальная бабка. Так когда-то называли женщин, принимавших роды и первое время заботившихся о младенцах. Название это дал жабе еще в 1778 году французский натуралист Демур, оно привилось, узаконилось, но оказалось не очень точным. Во-первых, заботу проявляет не самка, а самец. Во-вторых, заботится он лишь об икре, а головастики полностью предоставлены самим себе. Впрочем, в заботе головастики не нуждаются — выклевываются из икринок достаточно развитыми и вполне способными вести самостоятельную жизнь.
Сроки превращения головастиков во взрослых у амфибий вообще очень часто зависят от погоды и температуры воды. У повитух же — особенно: при неблагоприятных условиях развитие задерживается на несколько лет. За это время головастики становятся чуть ли не вдвое больше своих родителей. Правда, перед превращением во взрослую жабу они снова уменьшаются в размерах и выбираются на сушу уже нормальными.
Третий представитель этого семейства, участвующий в нашем параде, — дискоязычная лягушка. В отличие от своих кузин дискоязычная лягушка откладывает много икринок — до 6 тысяч.
Живет эта лягушка в Северо-Западной Африке и Юго-Западной Европе, где заселяет и гористые места, и равнины — ей все равно, была бы хоть какая-нибудь, пусть даже солоноватая, вода.
Семейство Липовые. Если за малоподвижный, не «лягушачий» язык жерлянок и ее близких родичей назвали круглоязычными, то представителей этого семейства следовало бы, наверное, назвать безъязычными: у них вообще нет языка. Зато у некоторых есть коготки, что для бесхвостых земноводных большая редкость. Не случайно немцы называют этих лягушек когтистыми. Но общепризнанное их название — шпорцевые лягушки.
Шпорцевых лягушек — несколько видов.
Самый распространенный — гладкая шпорцевая.
Пока эта лягушка сидит спокойно, ничего особенного вроде бы в ней и нет, кроме коготков, конечно. Ими лягушка хватает добычу, при помощи коготков запихивает ее в рот, а если добыча слишком велика, разрывает ее на части опять-таки с помощью тех же коготков.
Но вот лягушку что-то напугало, и она стала вдруг увеличиваться в размерах, надуваться. Через короткое время ее уже и не узнать — большая, круглая, гладкая, схватить, а тем более удержать ее невозможно — обязательно выскользнет. Да и вообще у многих пропадает охота иметь дело с таким странным существом. А лягушке только это и надо — ведь и надувается она для того, чтоб напугать врага, а если враг все-таки схватит ее — выскользнуть. Так она защищает себя. А свой род она защищает тем, что откладывает большое количество — до 15 тысяч — икринок, причем, в отличие от многих других земноводных, откладывающих икринки сразу по нескольку штук, а то и комком, шпорцевая лягушка каждую икринку в отдельности прикрепляет к какому-нибудь водному растению. Икринки мало заметны, да к тому же скоро — через 2–3 дня — из них выведутся головастики.
Головастики гладкой шпорцевой лягушки тоже не совсем обычные — держатся в воде вертикально, вниз головой, а на голове длинные, вытянутые вперед усы — осязательные нити. Очевидно, эти усы помогают головастику в мутной воде, где увидать ничего невозможно, находить добычу.
Развиваются головастики быстро и скоро превращаются в маленьких лягушат. Но на берег не вылезают и всю жизнь проводят в воде.
Самый крупный и самый знаменитый представитель этого семейства — пипа суринамская. Она хоть и называется суринамской, встречается не только в Суринаме (Гвиана), но и в бассейнах рек Ориноко и Амазонки, в Перу и в Бразилии. И всюду ее хорошо знают местные жители. Европейцы тоже знают ее давно — еще два столетия назад путешественники рассказывали о необыкновенном существе, у которого детишки рождаются прямо из спины. Конечно, самое замечательное у пипы — ее забота о потомстве (об этом мы уже говорили). Но и сама она достаточно интересна.
Живут пипы исключительно в воде и лишь во время разливов рек бродят по затопленным местам, уходя иногда довольно далеко от постоянного места обитания. Во время засухи, когда многие реки и водоемы мелеют и пересыхают, пипа сидит неподвижно в маленьких лужицах или канавках — ждет лучших времен. Но лучшие времена могут наступить не скоро, а есть надо постоянно. В мутной водичке не многое увидишь, тем более что у пипы глазки маленькие и вообще она подслеповата. Зато у нее на передних ногах очень тонкие и длинные пальцы, на которых находятся осязательные, очень чувствительные окончания нервов. Благодаря этим пальцам пипа, роясь в иле, легко отыскивает еду на ощупь.
Голос у пипы необычный — своеобразное «тиканье», которое лягушка издает с помощью трущихся друг о друга окостеневших пластинок, находящихся в гортани.
Внешность у пипы тоже примечательная: жаба эта плоская, как блин, довольно большая — более 20 сантиметров в длину, с треугольной головой и какими-то лоскутками кожи на морде. В общем не красавица. Настолько не красавица, что в странах, где живут эти лягушки, самое страшное оскорбление для женщины — прозвище «сеньора пипита». Но тем не менее это не мешает пипе быть, по замечанию Д. Даррелла, «самой интересной из всех амфибий на земле».
Семейство Чесночницы. Вот она сидит на лесной тропинке — желтобурая или серая, с гладкой кожей. Кто это — жаба, лягушка? По глазам видно, что это — чесночница. Потому что только у чесночниц зрачки вертикальные, а у лягушек и жаб — горизонтальные.
Но бывает — и в глаза животному заглядывать не надо, — довольно резкий и характерный запах подскажет, что это чесночница. Одни ученые считают, что запах появляется у чесночницы, когда она испытывает боль, другие — когда она только напугана. Но так или иначе, запах этот напоминает запах чеснока — отсюда и название животного.
А может случиться и такое: пока человек будет раздумывать, кто перед ним, животное исчезнет. Не убежит, не спрячется под кочку или в ямку, а исчезнет буквально на глазах, уйдет в землю. И гадать уже больше не надо — только чесночница способна в течение двух-трех минут задними ногами вырыть достаточно глубокую норку, чтоб спрятаться в ней. Впрочем, норки она роет не только для того, чтоб прятаться в случае опасности, а и в том случае, если не найдет подходящего убежища, в котором может провести светлую часть суток. На задних ногах у нее так называемый пяточный бугор — «лопата» — большие ороговевшие мозоли.
Вот так и живет чесночница — днем сидит в норе, ночью бродит в поисках еды. Но бродит только тогда, когда воздух достаточно влажен. Если воздух сухой, чесночница ни за что не вылезет из своего убежища, как бы ни была голодна. Но при всей своей любви к влаге, в воде чесночница проводит не много времени: отложит икру — длинные толстые слизистые шнуры, внутри которых заключены яички, — и на берег. А будущее потомство пусть само, как хочет, развивается. И потомство развивается само и как хочет. Вернее, как может, потому что развитие личинок и головастиков зависит от температуры воды. Если лето очень теплое, личинки к осени превратятся в юных чесночниц и на берегу проведут зиму (кстати, чесночницы, пожалуй, самые большие «сони» среди наших лягушек — спят дней двести в году). Если лето плохое, головастики превратятся во взрослых чесночниц только через год.
Развиваются головастики чесночниц дольше, чем других земноводных, — три — три с половиной месяца, а растут быстрее, увеличиваясь в день более чем на миллиметр. Иногда в водоемах можно увидеть головастиков-гигантов, достигающих чуть ли не восемнадцати сантиметров! Это при том, что их родители — не более 8-10 сантиметров. Но затем происходит обратный процесс: начиная превращаться во взрослую лягушку, головастик в то же время уменьшается в размерах.
Вопрос, где жить молодой чесночнице, решается на следующий год. Первую зиму молодая чесночница проводит вблизи водоема, зарывшись в землю. А уж весной начнет искать подходящее место для жительства. И главное условие для этого — мягкая земля: иначе как же закапываться в землю? А без этого наша чесночница обыкновенная, или, иначе, толстоголовая травянка, не может.
Другое дело — сирийская чесночница, живущая, кстати, не только в Сирии, но встречающаяся и у нас в Закавказье. Она не ищет мягкой земли, да и где ее в гористой местности найдешь! А закапываться ей тоже необходимо — вот и научилась сирийская чесночница рыть норы в твердых, глинистых, даже с каменистыми включениями, почвах, причем иногда эти норы бывают глубиной до 30 сантиметров.
Поделиться книгой: