Помоги проекту - поделись книгой:
Оставалось одно — путеводная нить запаха. Это похоже на истину, так как саламандры с перерезанными обонятельными нервами не находили дорогу вообще или находили ее с трудом. Да, это так. Но как они могли почувствовать запах водоема, к тому же не вообще запах, а именно родного водоема, с его характерными признаками, на расстоянии четырех километров, да еще по другую сторону высокой горы, — до сих пор остается загадкой.
Сравнительно недавно ученые установили, что и гадюки способны хорошо ориентироваться и возвращаться к «дому», к которому, видимо, очень привязаны. Опыты показали, что, унесенные на несколько сотен метров от мест постоянного обитания и выпущенные в местах, казалось бы, ничем не отличающихся от их «дома», они упорно стремились к тому участку, откуда были унесены. Даже через несколько месяцев гадюки безошибочно отыскивают дорогу к своим участкам. Но как? Благодаря обонянию? Используя Якобсонов орган? Или зрительные ориентиры? Или у них есть какой-то пока еще неизвестный нам уникальный «компас»?
Американский ученый Роберт Чебрек, изучавший аллигаторов, выяснил, что и у них существует ярко выраженное стремление к родным или привычным водоемам. Один аллигатор, увезенный в закрытом ящике, добрался домой через три недели, пройдя при этом тринадцать километров. Другой прошел более двадцати пяти километров, затратив на это почти три года. Наконец, был случай, когда аллигатор преодолел тридцать шесть километров и отыскал свой дом. Конечно, по сравнению, допустим, с собаками, не говоря уж о голубях, — это пустяк. Но ведь и аллигатор — не собака и не голубь, добровольно он никогда не удаляется от родного водоема больше чем на километр. Так что ни собственной практики отыскивания нужного места, ни наследственных способностей у него нет и быть не может. А вот отыскивает все-таки!
До сих пор еще люди очень мало занимаются вопросами ориентации и навигации земноводных и пресмыкающихся, хотя разгадка тайн навигации некоторых из них обещает многое. В частности разгадка тайны зеленой морской черепахи. Огромные и тяжелые (некоторые более метра в длину и до 300 килограммов весом), эти черепахи большую часть жизни проводят в океане. Но в определенное время (у одних это время наступает каждый год, у других — с годичными или двухгодичными интервалами) самки этих черепах выходят на берег, чтоб выполнить свой долг перед черепашьим родом — отложить яйца. Продление рода — святой долг, и черепахи выполняют его неукоснительно, несмотря ни на что. Наблюдатели отмечали, что черепахи выходят на берег, роют ямки-гнезда и откладывают в них яйца, даже когда на берегу люди, даже когда берег ярко освещен и шумен, даже когда яйцам явно угрожают дикие или домашние животные. Однажды появление черепах и откладку яиц наблюдали на мысе Канаверал (Кеннеди) во время подготовки к запуску космического корабля. Не обращая внимания на множество людей, на прожекторы и посторонние звуки, черепахи проделали то, что им продиктовал могучий инстинкт, и скрылись в море.
Такое поведение всегда поражает людей, но еще больше поражает способность черепах преодолевать тысячекилометровые расстояния и приплывать для откладки яиц в определенные места.
То, что черепахи проплывают большие расстояния, — не удивительно. Вернувшись много тысячелетий назад в воду, эти древние рептилии прекрасно приспособились к жизни в ней. Конечности превратились в оригинальные ласты, которыми черепахи пользуются не как рыбы плавниками, а, скорее, как птицы крыльями — машут ими и как бы летят в водной стихии. Черепахи научились питаться в воде: одни — водорослями, другие — морскими животными; они не нуждаются в пресной воде, получая ее из пищи, а если и хлебнут морской водички, у них есть специальный опреснитель, который отделит соль и выведет ее наружу. В общем, черепахам суша и вовсе не нужна. Только вот откладывать в воде яйца они не научились. И когда наступает время, сотни, тысячи, десятки тысяч черепах одновременно устремляются на берег. Ученые предполагают, что стремятся они в места, где сами появились на свет. Но это пока предположение: доказательств нет. Зато есть доказательства того, что многие черепахи проплывают огромные расстояния, стремясь попасть на какой-то определенный песчаный пляж или отмель и именно там отложить яйца.
Тут есть над чем задуматься.
Общеизвестно стремление к родным местам птиц, преодолевающих тысячекилометровые расстояния, и хотя еще не окончательно выяснено, как они находят дорогу, причины перелетов, в общем-то, ясны.
Известны причины миграции многих других животных. Конечно, и у черепах есть свои причины приплывать именно в те места, куда они приплывают из года в год, из десятилетия в десятилетие, из века в век, а может быть, и на протяжении многих и многих веков. Но вот каковы эти причины? Исследования показали, что пляжи, имеющиеся вблизи постоянных мест обитания морских черепах, ничуть не хуже тех, куда они стремятся, преодолевая сотни километров. Температурные, климатические и прочие условия — все вроде бы не хуже… Конечно, у черепах могут быть какие-то свои «измерительные приборы», которые обнаруживают не понятные еще пока человеку достоинства одних побережий и недостатки других.
А пока людей интересует другой вопрос: как черепахи находят дорогу к нужному им берегу, где проводят время до того как приплывают к месту откладки яиц и куда уплывают потом?
Известно сейчас немногое, но то, что мы уже знаем, и сам факт того, что люди хотят узнать гораздо больше, что уже немало энтузиастов включилось в работу по изучению миграции морских черепах, — всем этим мы обязаны замечательному американскому ученому и человеку, «рыцарю морских черепах», профессору Флоридского университета Арчи Карру. Он первый в мире начал метить морских черепах, и благодаря этому мы теперь знаем, как далеко они уплывают от родных берегов и откуда приплывают к ним снова. Но вот как ориентируются? И ориентируются ли.
Параллельно с изучением миграций взрослых черепах, А. Карр решил кое-что выяснить о новорожденных. С ними, конечно, проще. Легко заметить, где самка отложила яйца, легко проследить за вылуплением черепашек: кладку никто не охраняет, а выходящих из яйца черепашек ничто не пугает. Даже если будут вокруг греметь пушки, они все равно выведутся и сделают это так, как делали их предки сотни, тысячи и миллионы раз: почти одновременно все сто или сто пятьдесят черепашьих малышей разорвут оболочки яиц и одновременно выберутся из песка. И тут же, не раздумывая и не оглядываясь, совсем не с черепашьей скоростью помчатся к морю. Им некогда оглядываться и раздумывать: множество врагов поджидает новорожденных черепашек, и надо поскорее добраться до воды. Конечно, и в воде врагов немало, но там все-таки легко уйти, легче спрятаться. Но откуда черепашки знают, где, в какой стороне вода? Почему сразу и безошибочно выбирают направление?
Сначала это пытались объяснить тонким слухом: слышат шум волн. Затем — необыкновенной сейсмочувствительностью: улавливают колебания почвы, идущие со стороны моря. Наконец, решили, что черепашки обладают необыкновенным обонянием: чувствуют запах моря.
Но все эти гипотезы вскоре отпали. Оставалась одна — зрение. Решили, что новорожденные черепашки видят море и стремятся к нему.???? — первых, надо либо сразу угадать, где море, либо предварительно повертеть головой, чтоб его увидеть. Черепашата головами не вертят. Во-вторых, увидеть, даже повертев головой, моря они не могут — родительница, прежде чем отложить яички, выбирает подходящее место, чтоб морские волны не размыли песок и не утащили яйца, поэтому отходит подальше от воды. А берег не всегда пологий — могут и холмики быть и песчаные барханы. Пусть даже небольшие, но для черепашонка размером чуть больше пятака — все большое. Наконец, от черепашек море может заслонить и камень, и какой-то мусор, и выброшенное прибоем дерево или бревно. И все-таки они видят. Вот только — что? Сейчас уже нет сомнения: черепашки ориентируются благодаря зрению. Это ученые выяснили достаточно быстро: с заклеенными глазами черепашки теряли ориентацию. Может быть, они ориентируются по солнцу? Однако большинство черепашат появляется на свет ночью. Тем не менее проверили и этот вариант. Когда черепашат держали за высоким забором, из-за которого было видно только небо над головой, они не знали, куда двигаться. Когда забор сделали ниже — они все устремились к стенке, которая была обращена к морю. Теряли ориентацию черепашата и тогда, когда им надевали красные очки, зато в голубых и зеленых прекрасно определяли нужное направление.
В конце концов удалось выяснить: ориентиром для них является светлая полоска над горизонтом. Дело в том, что над горизонтом всегда, в любое время дня или ночи, небо светлее, чем где-либо. Вот эту-то полоску видят черепашки и к ней стремятся. Даже когда небо покрыто облаками — над горизонтом оно все-таки светлее. И только если вдруг в сплошной пелене туч образуется «окно» — небо в этом месте станет светлее, чем все остальное, — черепашки устремятся в сторону «окна», даже если им придется удаляться от моря. То же самое происходит ночью, если вблизи берега пролегает ярко освещенная автомобильная трасса, черепашки устремляются к ней — в противоположную от моря сторону.
Итак, черепашки ориентируются по силе освещенности неба и осуществляют эту ориентацию по так называемому типу таксиса: автоматически сравнивают силу света, падающего в оба глаза, и изменяют направление до тех пор, пока эта сила света не станет одинаковой для обоих глаз. А так как, повернувшись чуть в сторону, черепаха уже не будет воспринимать свет обоими глазами одинаково, она тут же изменит направление. Когда она будет стоять прямо мордой к морю, свет будет падать в оба глаза одинаково.
С этим согласны уже многие ученые, но не все. Некоторые еще не уверены, что именно светлая полоса над морем служит черепашкам ориентиром. Но если не это, то что же?
Любопытно, что такое умение ориентироваться остается у черепах на всю жизнь, даже если в течение многих лет они не подкрепляют это умение практически.
Попадая в воду, часть черепах через некоторое время снова выйдет на сушу, чтоб отложить яйца. Это — самки. Но самцы уже никогда добровольно воду не покинут и на всю жизнь останутся там. И вот однажды, увидав случайно попавшего на берег старого самца зеленой черепахи, А. Карр решил проверить, может ли он найти дорогу к морю. Черепаху отнесли подальше, так, чтобы она не могла увидеть море, и положили головой в противоположную сторону. Черепаха тут же повернулась и направилась к морю. Ее отнесли еще дальше и опять повернули. И снова — тот же результат. Как ни поворачивали черепаху, как ни скрывали от нее море — она все равно выбирала правильное направление.
Однако вернемся к черепашкам. Вот они добрались до воды и исчезли в ней. Исчезли не только из поля зрения наблюдавших за ними — исчезли из поля зрения ученых вообще. Никто никогда не встречал маленьких черепашек в море. И где они проводят первый год жизни — одна из многих загадок зеленых черепах. Однако главная загадка этих черепах в другом — почему они от берегов Бразилии устремляются за две с лишним тысячи километров на остров Вознесения откладывать яйца и как этот крохотный островок находят в океане? Почему? И как? На первый вопрос ответ не найден. На второй, как сейчас выяснилось, — тоже. Одно время людям казалось, что они выяснили, как черепахи в огромном океане находят дорогу к крошечному островку. Но первые же серьезные проверки показали — нет, все не так.
По солнцу? Отпало.
По звездам? Тоже.
Течение? Магнитное поле? Подводные или наземные ориентиры? Нет, нет и нет. Оставалось одно — наличие какого-то химического вещества, которое от острова Вознесения уносится течением к берегам Бразилии и служит черепахам путеводной нитью. Пока единственная, но отнюдь не доказанная и явно не последняя гипотеза.
Ведь чтобы утвердиться в каком-то мнении, надо хотя бы знать более или менее точно путь, которым плывет черепаха. А пока известны только начальная и конечная точки.
Как между ними движется черепаха — по прямой, или кругами, или как-то еще? Неизвестно.
Чтоб выяснить хотя бы это, прибегали ко многим хитростям. Например, на длинной веревочке к черепахе прикрепляли яркий, хорошо заметный издали буек, а к нему на другой веревке — воздушный шар и фонарик, чтоб видно было и ночью в темноте. Эксперимент не удался. Тогда решили укрепить на спине путешествующей черепахи маленький радиопередатчик. Черепаха легко несла на себе такой аппарат, но принимать слабые сигналы, да еще умудряться ловить их в те минуты, когда черепаха поднимается на поверхность, чтоб подышать, оказалось практически невозможным.
Однако ученые не складывают руки. Напротив, все больше и больше людей включается в работу по разгадке тайн морских черепах. Сейчас готовятся исследования с помощью искусственного спутника Земли. Арчи Карр возлагает на эти исследования большие надежды.
Может быть, еще одна из многих тайн рептилий будет открыта. Но еще многие останутся. И у рептилий, и у амфибий.
Мы с тобой обсудили здесь лишь несколько вопросов, связанных с познанием земноводных и пресмыкающихся. На самом деле таких вопросов гораздо больше. Но и то, о чем мы говорили здесь, достаточно ясно показывает, как важны для нас лягушки и жабы, змеи и черепахи, сколько нового, необходимого мы можем узнать благодаря им, сколько можем получить от них. И сколько можем потерять, если их не станет на Земле.
Проблемы спасения
Одна из сложнейших задач
современности — проблемы
замедления процесса уничтожения
живой природы при быстром росте
народонаселения Земли.
1. Для чего их спасать?
Люди относятся к земноводным и пресмыкающимся по-разному. Земноводных, как правило, не боятся, пресмыкающихся — главным образом змей и крокодилов — боятся, и даже очень. Но есть одно общее в отношении людей к амфибиям и рептилиям — большинство людей стремится в меру своих сил и возможностей причинить этим животным как можно больше неприятностей.
Наиболее близкие примеры — лягушки, жабы и змеи.
Начнем с лягушек. Одни люди их не любят («холодная, скользкая, противная!»), другие равнодушны к этим животным.
Одни люди, увидав лягушек, проходят мимо, не обращая внимания, другие стараются поскорее отойти от этого животного, третьи с удовольствием пнут лягушку ногой, ударят палкой или камнем. Почему? Зачем? За что? Просто так, просто потому, что это — лягушка, слабое и беззащитное существо, которое не способно не только защищаться, но и убежать не может. Конечно, так поступают не все — многие, даже те, кто равнодушен к лягушкам, и даже те, кто их не жалует, согласятся, что убивать лягушек не следует. Но если услышат, что надо принимать действенные и активные меры, чтоб их спасать, очевидно, удивятся. А если услышат, что уничтожение лягушек граничит с преступлением, просто не поверят: ну разве что для опытов нужны лягушки, а так — для чего?
Действительно, для чего нужны эти, в общем-то, достаточно странные и как будто бесполезные существа? Отношение к ним испокон веков было более чем прохладное, убивали их тоже испокон веков несметное количество, и никому в голову не приходило не только наказывать, но и упрекать кого-то за эти поступки.
Но надо учесть два обстоятельства: наши знания о природе постоянно углубляются, природа же земного шара постоянно испытывает на себе давление человека и, естественно, скудеет. Если говорить о всем известных лягушках, то их на Земле стало гораздо меньше хотя бы потому, что исчезли многие небольшие водоемы, значительно сократилась площадь болот, лесов и прочих постоянных мест обитания земноводных и пресмыкающихся. Но чем меньше становится на Земле лягушек, тем больше мы начинаем понимать их необходимость. И дело не только в том, что лягушки по-прежнему остаются одними из важнейших и популярных лабораторных животных. Хотя и это достаточно важно. Настолько важно, что в некоторые страны, такие, как, на пример, Англия, лягушек для учебных и научных учреждений ввозят из-за рубежа (своих уже не хватает, а может быть, их просто стараются беречь).
В нашей стране только в одном Ленинградском университете ежегодно используется для опытов и обучения студентов более 15 тысяч лягушек. Но дело, конечно, не в этом.
Сравнительно недавно появилась и быстро получила распространение наука, которая называется экологией. Это наука «о доме» (само слово «экология» состоит из двух греческих слов: «экое» — дом, родина, и «логос» — наука, учение). Но не о доме, как о жилище, говорят экологи, а о природной среде, в которой сформировался и живет тот или иной организм (растение или животное), и о том, как эта среда, то есть «дом», влияет на организм.
А природная среда, «стены» дома, складываются из определенных элементов: климата, почвы, влажности и растительности. Весь комплекс животных и растений какого-то определенного места или района ученые называют биоценозом (опять два греческих слова: «биос» — жизнь, и «киноз» — общая). Биоценоз, то есть совокупность животных и растений, можно рассматривать и на больших участках, и на небольших — например, биоценоз озера или прибрежной полосы.
Раньше легко уничтожали какие-нибудь растения или каких-то животных на определенных участках и не обращали внимания на то, что происходило после (или точнее — в результате) этого уничтожения. А если и замечали какие-то отклонения от нормы, не могли представить, что это — результат исчезновения, гибели какого-нибудь организма.
Но вот экология набрала силы, и ученые доказали: в биоценозе все животные и растения прочно связаны между собой, иногда связаны очень тонкими, часто неразличимыми, но от этого не менее важными нитями. Мы еще не знаем всех нитей, которыми связаны компоненты биоценоза, но уже точно знаем: обрыв таких нитей — исключение каких-то животных из биоценоза — может привести к серьезным нарушениям нормальной жизни «дома».
Вот, например, те же лягушки. Одна, две, десять лягушек практического значения, может быть, и не имеют. Но вообще лягушки — очень важное звено в цепи природных связей.
Обычная остромордая лягушка — неприметное существо, одно из самых многочисленных позвоночных наших лесов и лугов. Каждая съедает не так уж много. Но если вдруг исключить их из биоценоза — может произойти серьезная неприятность: количество вредящих насекомых значительно увеличится.
Травяная лягушка — тоже существо не очень приметное и, на первый взгляд, не очень важное в жизни леса. Однако, как выяснил зоолог А. Иноземцев, травяная лягушка под Москвой уничтожает 1 % всех беспозвоночных!
Как размножаются насекомые, известно, какую опасность несет вспышка вредителей, люди тоже хорошо знают. Но далеко не всегда представляют себе, что часто помогают избежать опасности не любимые и презираемые всеми нами лягушки.
Если исчезнут лягушки — исчезнут и многие звери, а особенно птицы. Например, подсчитано, что в нашей стране лягушки служат пищей для 92 видов птиц. 21 вид птиц поедают чесночниц и 18 — жаб. Таким образом, исчезновение лягушек принесет двойной вред — увеличится количество насекомых-вредителей и уменьшится количество птиц. А что за этим последует, легко себе представить!
Вот почему убийство, уничтожение лягушек и их родственников вызывает серьезную тревогу.
Надо сказать, что лягушки и их родственники редко доживают до глубокой старости, хотя известно, что в неволе жаба, например, может прожить 40 лет, травяная лягушка — 18, квакша — 22 года, жерлянки — до 30 лет. Но, как показали исследования, в природе лишь чуть больше 2 % жерлянок доживает до года и примерно 1
Что же говорить о совершенно беззащитных лягушках!
Восполняла естественные потери многочисленность молодых лягушек. Однако, к сожалению, к естественным потерям каждый год прибавляется все больше и больше искусственных. Все меньше места остается для земноводных и пресмыкающихся. Но и в тех водоемах, в тех лесах или лугах, где они еще могут жить, их часто губит загрязненность среды техническими отходами, а химические удобрения или пестициды — яды, применяемые против насекомых-вредителей, которые приносятся дождевой водой в водоемы, — часто губят не только лягушек, но и все живое.
Однако, занятые спасением более крупных животных, ученые еще не обратили должного внимания на земноводных: дел по спасению наших соседей по планете много, до амфибий как-то руки не доходят. И вот уже «минимум два вида саламандр и один вид жаб в настоящее время значится в списке животных США, которым грозит вымирание», пишет американский ученый Роберт Мак-Кланг, вот уже бьет тревогу Джеральд Даррелл и, несмотря на недоумение и насмешки знакомых и журналистов, отправляется в трудные путешествия, чтобы найти редких (или ставших редкими), вымирающих или находящихся на грани исчезновения земноводных, чтобы привезти их в свой зоопарк, сохранить на Земле, возможно, добиться их размножения в неволе и снова выпустить в места, где они смогут существовать, где их увидят будущие поколения людей. Правда, сейчас далеко не все уверены, что будущие поколения людей станут интересоваться, тем более нуждаться в каких-то лягушках и им подобных животных. Но, как справедливо заметил Арчи Карр, кто может сказать с уверенностью, что нужно и важно будущим поколениям?
Во всяком случае, наш долг сохранить, по возможности, для будущих поколений наших соседей по планете, в том числе и амфибий, и рептилий. И не случайно в мировую Красную книгу, куда заносятся все животные, которым грозит исчезновение, и в национальные Красные книги, которые появились в ряде стран, в том числе и в СССР, кроме млекопитающих, птиц, рыб, вносятся земноводные и пресмыкающиеся.
Но если преодолеть неприязнь к жабам, лягушкам и им подобным как-то можно, хотя это задача крайне трудная, то побороть предубеждение против змей кажется совершенно нереальным. Конечно, у людей есть веские основания и не любить и бояться змей, конечно, за тысячелетия невозможно даже представить себе, сколько жизней унесли ядовитые рептилии. И хоть теперь известно, что из 2500 видов змей, живущих на нашей планете, лишь 410 действительно ядовиты (а в СССР из 56 ядовиты лишь 10 видов), что далеко не все укусы змей кончаются для людей трагически — стремление уничтожать змей держится прочно во многих странах. К сожалению, многие убеждены, будто змея только тем и живет, что подкарауливает людей, только и жаждет вцепиться в человека и впрыснуть ему в ногу или в руку хорошую порцию яда. Людям невдомек, что змеи нападают на них лишь в самых крайних случаях: при необходимой обороне или будучи раздраженными, рассерженными человеком. Обычно же при встрече с людьми они стараются спрятаться, уйти. А между тем еще в 1780 году русский врач Д. Самойлович писал, что змея «сама нагло никогда не нападает, ежели ее наперед не задеть и не растрогать; а ежели когда случится, что они человека или скотину уязвляют, то сие должно завсегда в мысли своей всякому иметь, что она была каковым-нибудь случаем задета и раздражена».
Примерно через сто лет немецкий зоолог Г. Гартвиг писал: «Змея не любит понапрасну употреблять свое оружие. Если она и нападает на человека, то только для собственной защиты. Человек вовсе не мешает ее интересам, зачем же ей желать его смерти? Не тронь ее, и она не помешает тебе спокойно продолжать путь».
Конечно, никто не может отрицать, что яд многих змей опасен. Но как часто пускает змея в ход свое опасное оружие?
Еще в 30-е годы один американский зоолог подсчитал, что в США автомобили убивают ежегодно более 300 000 человек, змеи же около 160. Насколько с тех пор увеличилось количество автомобилей и их жертв и насколько уменьшилось количество змей? Но мы по-прежнему продолжаем считать змей своими кровными врагами и при каждом удобном случае и при любой возможности стараемся убить любую змею. Количество змей на Земле очень быстро уменьшается, а ведь они необходимые участники многих биоценозов.
В XVII веке один из районов Франции очень страдал от большого количества гадюк. Люди объявили им войну, и вскоре действительно змей стало гораздо меньше, люди безбоязненно смогли ходить в лес, но в то же время на жителей этого района обрушилась «мышиная напасть» — огромное количество грызунов, неизвестно откуда взявшихся, опустошали поля и амбары крестьян. И невдомек было людям, что сами они «накликали» эту «напасть», уничтожив гадюк. Не знали они, что основная пища этих змей — грызуны, что именно гадюки сдерживают размножение грызунов, которые, выйдя из-под контроля, могут размножиться в огромных количествах. А это не только гибель урожая, не только уничтожение запасов в амбарах и хранилищах — это чума и туляремия, инфекционная желтуха и многие другие опасные заболевания, возбудителей которых разносят грызуны. И там, где становится меньше змей, многократно увеличивается опасность эпидемий.
Можно привести немало и других примеров, но и так должно быть ясно: равновесие в природе не должно нарушаться, тем более нельзя грубо и жестоко вмешиваться в жизнь природы — она не терпит насилия, и человечество на своем печальном опыте не раз убеждалось в этом.
Но змеи важны и как поставщики ценнейшего лекарственного препарата — яда.
Сейчас, в наш век всеобщей грамотности и просвещенности, это уже широко известно.
И тем не менее змей повсюду и активно уничтожают или стараются уничтожить при каждом удобном случае. Еще в прошлом веке известный русский герпетолог А. А. Емельянов на любом собрании обращался к присутствующим с тремя фразами: «Дамы и господа! Змеи — друзья человека. Берегите змей». А ведь тогда о змеях было известно гораздо меньше, чем теперь. Так с какими же словами надо обращаться к людям сейчас, чтоб они поняли, как нужны эти животные?
Отношение к змеям должно быть пересмотрено коренным образом и в самое короткое время.
Это же относится и к крокодилам.
Крокодилы — прекрасные санитары рек и озер, очищающие водоемы от падали, избавляющие их от больных животных. Без таких «санитаров» водоемы, особенно в странах с жарким климатом, превратятся в страшные места, рассадники тяжелых болезней. Но не только в этом значение крокодилов — они поддерживают равновесие, они важны для нормальной жизни водоемов и их обитателей, в частности рыб, и кто знает, как скажется на биоценозах полное уничтожение крокодилов? Уже сейчас известно, что исчезновение кайманов во многих реках привело к массовому размножению очень опасной хищной рыбы пирании. Рыбы эти небольшие, но стайка таких рыб в считанные минуты может обглодать до костей крупное животное. Пирании представляют серьезную опасность для людей, они становятся бичом скотоводов не только потому, что губят случайно зашедших в воду коров или лошадей. Пирании не позволяют скоту пить воду из рек. В результате уже наблюдаются многократные случаи массовой гибели скота от жажды.
Конечно, кайманы — тоже хищные животные, но по сравнению с пираниями они — ягнята, и вред, наносимый хищными рыбами, даже несопоставим с тем вредом, который приносили кайманы.
Исчезли кайманы, появились пирании, началась гибель скота от жажды.
Впрочем, кайманы имели важное значение для скотоводства не только потому, что сдерживали размножение пираний.
Живя в реках, кайманы «работали» — рыли канавы, восстанавливали или углубляли русла. «Известны случаи, когда полное истребление кайманов в том или ином районе приводило к гибели тысячи голов скота — в засуху некому было спасать водоемы», — писал шведский натуралист Арне Суксдорф.
Наконец, еще одно значение крокодилов, о котором говорил известный английский зоолог X. Б. Котт: «Крокодилы, весьма похожие на нынешних, жили еще в юрском периоде и были современниками динозавров. Как единственные животные, сохранившиеся до наших дней со времен эпохи пресмыкающихся, они представляют исключительную научную ценность по той причине, что изучение анатомии, физиологии, экологии и поведения этих животных может косвенным образом пролить свет на биологию уже давно вымерших рептилий. Для чистой и прикладной науки, для нашего потомства было бы тяжкой потерей, если бы эти огромные пресмыкающиеся, пережившие сотни миллионов лет, пали жертвой запросов необразованной публики, желающей щеголять в вещах из красивой кожи». Сказанного, очевидно, достаточно, чтобы сделать вывод: земноводных и пресмыкающихся надо спасать, надо сделать все, чтобы они жили на Земле.
2. От чего их спасать?
Вопрос спасения земноводных и пресмыкающихся очень сложный по многим причинам. Главная — та, что люди постоянно и неуклонно расширяют поле своей деятельности, ведут глобальное наступление на дикую природу.
Животный мир нашей планеты беднеет. С другой стороны, человек не может ради сохранения лягушек не осушать болота или ради сохранения змей и ящериц оставлять в первозданном виде пустыни.
Однако на численность земноводных и пресмыкающихся влияют и другие факторы — менее глобальные, но достаточно серьезные.
Охота издавна была одним из основных средств существования человека. С развитием земледелия и скотоводства значение охоты, конечно, значительно снизилось, однако на Земле еще осталось немало людей, для которых охота, добыча мяса и шкур диких животных очень важна. Дело лишь в том, что является объектом охоты — олени, птицы или… крокодилы. О вкусах можно спорить, можно положиться на известную поговорку. Но в любом случае надо считаться с фактами. А охота на крокодилов ради мяса — факт, к тому же достаточно распространенный. С точки зрения жителей некоторых африканских стран, возможно, так же неаппетитно, как для нас крокодил, выглядит заяц. Впрочем, европейцы, отважившиеся попробовать мясо крокодилов, особенно мясо, срезанное с хвостов, свидетельствуют, что оно ничуть не уступает высокосортной вырезке. Американцы уже давно оценили мясо крокодилов, а в Новом Орлеане мясо аллигатора «по-креольски» занимает почетное место в меню самых фешенебельных ресторанов. Итак, во многих странах крокодил — «законное» «мясное животное», и охота на него ведется в больших масштабах.
В одной из самых древних, дошедших до нас поваренных книг говорится: «Среди того, что растет, бегает, летает и плавает между землей и небом, нет ничего не съедобного». Даже беглое знакомство с национальными и традиционными блюдами народов мира подтверждает это. Во многих странах лакомыми блюдами считаются, например, насекомые (причем их жарят или варят в меду, тушат, высушивают и так далее). Черви или пауки — тоже отнюдь не редкость в меню многих народов. А уж о змеях и говорить нечего. До недавнего времени на базарах многих африканских стран можно было купить удава… на обед. Продавались удавы на метры и стоили достаточно дорого. Однако африканцы покупали удавов довольно охотно. Правда, в последнее время сделать такую покупку стало не легко: власти запрещают продажу мяса удавов. В одних странах это продиктовано желанием сохранить животных, которых становится все меньше, в других — торговля мясом удавов становится государственной монополией. Однако это не спасает животных от истребления — всюду процветает браконьерство, и «метр удава» можно купить «из-под полы».
Европейцам трудно понять пристрастие к такому блюду, хотя и в Европе известен вкус змей: не раз в XVII–XVIII веках в голодные годы именно мясо змей, которых тогда было в Европе много, спасало людей.
Впрочем, в Европе, видимо, ели змей не только по необходимости.
Некая мадам Савиньи, жившая в XVIII веке, писала в своих записках, что мясо гадюк удивительно освежает и очищает кровь, чудесно омолаживает организм, и она с удовольствием ест это мясо.
Долгое время у мадам Савиньи последователей не находилось, во всяком случае, в широких масштабах. Но вот совсем недавно в Лондоне появился «змеиный» ресторан. Трудно было себе представить, что приверженные к традициям англичане променяют свои излюбленные бифштексы и пудинги на жареных или вареных змей. И тем не менее ресторан всегда полон. Чтоб удовлетворить спрос, его хозяин выписывает большие партии змей из Азии, Африки, Южной Америки.
Европа только начинает осваивать блюда из змей, а в США, в частности во Флориде, консервированное мясо гремучих змей уже давно считается большим лакомством.
В странах Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии также издавна ценятся и змеиный суп, и бифштексы, и множество других блюд, приготовленных из змей. Даже существует «змеиная водка» «Мамуш» — крепкий алкогольный напиток, настоянный на змеях. В Японии есть специальные рестораны, в которых меню составлено исключительно из «змеиных» блюд: тут можно получить и холодное соленое мясо змеи, и змеиный бульон с пирожком, начиненным мясом змей, и вареное змеиное мясо, и фаршированную змею, и бифштекс из змеиного мяса.
В Китае имеются специальные магазины, где продаются живые змеи для любого блюда — заливного, жареного, вареного.
Популярные национальные блюда во Вьетнаме — отбивные из питона и блюдо, приготовленное из змей трех разных видов. Оно называется «конференция трех змей».
Никто не знает, сколько уничтожается змей в угоду гурманам вообще, но подсчитано, что только в Гонконг ежегодно доставляется более 60 тысяч этих животных из-за границы.
Издавна в ряде стран широкой популярностью пользуются лягушачьи окорока. Причем едят не каких-то особенных, а самых обычных, нам хорошо известных лесных лягушек, особенно остромордых. Они даже называются столовыми.
Лягушачьи окорока, то есть задние лапки лягушек, конечно, сильно отличаются по величине от свиных окороков. Поэтому даже для одной порции нужно несколько лягушек. А так как любителей лягушачьих лапок в мире достаточно, то ежедневно на кухнях разделываются тысячи и тысячи лягушек.
В пищу идут и другие лягушки, особенно если они крупные. Так, например, лягушка-бык пользуется в США большой популярностью. На нее даже установлены сроки охоты, как на настоящую дичь. Дичь эту ловят на удочку и сетями, стреляют из ружей мелкой дробью. По сообщению одной из американских газет, в год добывается до 10 миллионов этих лягушек. Возможно, цифра и несколько преувеличена (кто может подсчитать точно такие «трофеи»?), однако охота, видимо, настолько интенсивна, что численность этих лягушек заметно снижается из года в год.
Б. Шагрен в книге «К забытым островам» рассказывает об очень интересном эндемике Вест-Индии — жабе-свистуне, называемой на островах «крапо». Собственно, осталась эта жаба не на островах, а лишь на одном острове Доминики, да и то в одной его части. Сколько эта жаба просуществует там еще, трудно сказать, но наверняка не долго: тысячами отлавливают их для изготовления чучел-сувениров, сотни тысяч идут на приготовление экзотического блюда для туристов и местных гурманов.
В Бангкоке чуть ли не национальным блюдом считаются жареные лягушки, которых вылавливают в каналах на окраине города, готовят и продают тут же, с лодок.
Можно, конечно, попытаться как-то ограничить потребление лягушек в пищу, но вряд ли это к чему-то приведет: местное население многих стран Азии, Африки, Южной Америки, употребляющее в пищу лягушатину, не сможет отказаться от нее хотя бы потому, что в случае неудачной охоты на крупных животных лягушки очень выручают людей.
Уничтожение черепах идет еще большими темпами. Сравнительно недавно Международный фонд защиты животных обратился к торговцам и владельцам ресторанов в Швейцарии, где особенно популярны супы из черепах, с призывом отказаться от использования этих животных в качестве продуктов питания. Однако из этого ничего не вышло.
А положение с черепахами действительно катастрофическое, особенно с некоторыми видами.
Поделиться книгой: