— Шутка? — спросила мисс Оссультон, несколько оправившись.

Сесилия была очень довольна своей догадкой, раз доказывала самыми убедительными аргументами, что это непременно шутка ее отца и что мнимый капитан смогглера — наверное, какая-нибудь знатная особ? Старая мисс Оссультон мало-помалу склонялась и ее доказательства и напоследок согласилась обедать вместе со всеми.

Наконец и мистрисс Лессельс сошла к ним. Когда кушанье было подано, дамы отправились в большую каюту, где их ожидали Пиккерсджилль и Корбет Старая мисс Оссультон не смела поднять глаз, пока не услышала вежливой просьбы Пиккерсджилля, обратившегося к мистрисс Лессельс:

— Могу ли надеяться, сударыня, что вы не откажетесь представить меня этой даме, которой до этого времени я не имел чести видеть?

— С удовольствием, милорд, — ответила госпожа Лессельс. — Мисс Оссультон, тетка этой молодой девицы.

— Я весьма счастлив, что имею честь находиться в обществе мисс Оссультон, — сказал Пиккерсджилль. — Не угодно ли садиться? Мистер Оссультон, потрудитесь занять место на том конце стола и разлить нам суп.

Мисс Оссультон изумилась. Она глядела на смогглеров и видела двух прекрасно одетых, ловких, благородного вида мужчин, из которых один, казалось, был лорд, а другой носил ее фамилию.

— Конечно, это не что иное, как шутка, — подумала она и преспокойно принялась за свой суп.

Обед прошел как нельзя приятнее. Пиккерсджилль был занимателен, Корбет молчал очень умно, и мисс Оссультон до того ободрилась, что наконец решилась выпить бокал шампанского за здоровье его светлости и спросить Корбета, к какой отрасли их фамилии принадлежит он.

— Я думаю, к ирландской, — подхватила мистрисс Лессельс.

— Так точно, сударыня, — ответил Корбет.

— Были ли вы когда-нибудь в Торнве, сударыня? — спросил Пиккерсджилль.

— Нет, милорд, — ответила мистрисс Лессельс.

— Мы через час бросим там якорь и, вероятно, простоим до завтрашнего дня. Буфетчик, кофе!.. Да скажи повару, что я доволен котлетами и возьму его с собою в Китай.

Дамы возвратились в свою каюту. Старая мисс Оссультон была в твердой уверенности, что все это мистификация.

— Но, — прибавила она, — когда мой брат возвратится, я скажу ему мое мнение о подобных шутках! Как зовут этого лорда?

— Он не сказывает, — ответила мистрисс Лессельс, — но я догадываюсь, что это лорд Блерни.

— Лорд Блени, хотели вы сказать, — заметила мисс Оссультон. — Но, как бы то ни было, всему есть предел; эта шутка зашла уже слишком далеко. Сесилия, мы съедем на берег в Торнве и там будем ждать возвращения яхты с твоим отцом. Я не люблю этих вещей, их можно еще, пожалуй, делать со вдовами или незнатными женщинами.

Мистрисс Лессельс укусила свои розовые губки. Видя старую деву в таком хорошем расположении духа, она имела множество причин сердиться на нее и хотела во что бы то ни стало отомстить за себя. Для этого женщины готовы на многое решиться; я не знаю, далеко ли бы ушла госпожа Лессельс в другом случае, но в этом последняя колкость мисс Оссультон прибавила ей много решимости. Надев шляпку, она вышла на палубу и сразу объявила Пиккерсджиллю, что он ничем не может больше обязать ее и Сесилию, как напугав хорошенько мисс Оссультон, которая, воображая, что все это было шуткой ее брата, совершенно оправилась. Она рассказывала ему о злости и надменности старой девы и просила своего нового друга дать ей полезный урок на будущее время.

— Ваше желание, прелестная мистрисс Лессельс, будет исполнено. Я постараюсь соединить пользу с удовольствием.

После непродолжительного разговора яхта встала на якорь в Торнве часа за два до заката. Только что успели убраться с парусами, как на яхту приехали два богатых помещика засвидетельствовать свое почтение лорду Бломфильду. Узнав от Сесилии, что отец ее не имел знакомых в этой стороне, Пиккерсджилль принял их сам, пригласил к себе в каюту, потчевал вином, обещал покровительствовать делам их в Лондоне и просил отослать шлюпку, на которой они приехали, потому что он хочет послать на берег свою. Смогглеры предприняли предосторожность, чтобы ни буфетчик, ни повар, ни горничная нз имели никакого сообщения с приехавшими гостями: ко всем им было приставлено по часовому. В продолжение получаса, все бывшие на судне чемоданы наполнились кружевами и спущены были в шлюпку. Корбет свез на ней гостей «его светлости», а сам отправился в гостиницу, ведя за собою смогглеров, которые пронесли чемоданы без малейшей помехи. Исполнив это, он нанял почтовых лошадей и поскакал в ближайший город, где они имели корреспондентов, и таким образом большая часть груза была мигом пристроена. Он возвратился ночью и привел с собою людей для приема остальных кружев, шелка и чая, свезенных на берег так же удачно. Все, исключая небольшую часть кружев, не поместившуюся в чемоданах, было выгружено; Пиккерсджилль мог бы отправить и это, но, чтобы доставить удовольствие госпоже Лессельс, он распорядился иначе.

На следующее утро после завтрака мистрисс Лессельс вбежала в дамскою каюту с видом величайшего отчаяния и бросилась на софу, как будто готовясь упасть в обморок.

— Боже мой, что такое случилось? — вскрикнула Сесилия, которая очень хорошо знала, что должно было произойти.

— О злодей!.. Он смеет делать подобные предложения!

— Предложения! Какие предложения?.. Как, лорд Блени?.. Предложения? — вскричала мисс Оссультон.

— О, он не лорд, а просто негодяй и смогглер! Он настаивает, чтобы мы наполнили свои карманы и обернули себя кружевом и ехали с ним на берег.

— Боже мой! Так это не шутка?.. Я сидела за одним столом со смогглером!..

— За одним столом! Если бы только одно это… Мы должны с ним идти под руку от пристани до гостиницы. О! Господи!.. Сесилия, меня требуют наверх; пойдем со мной, моя милая.

Мисс Оссультон каталась на софе и изо всех сил звонила Лизу. Она была ужасно перепугана. Стук в двери.

— Войди, — сказала мисс Оссультон, воображая, что это ее горничная, как вдруг показался Пиккерсджилль.

— Что вам надобно, сударь? Выйдите!.. Ступайте вон, или я закричу!

— Кричать незачем, сударыня. Вспомните, что на этой яхте все повинуется моим приказаниям… Мисс Оссультон, прошу оставить со мной все жеманства и выслушать меня как следует. Я, как вы знаете, смогглер и хочу провезти вот эти кружева. Вы обяжете меня, наполнив ими свои карманы или обернув их вокруг вашей благородной особы; а потом приготовьтесь ехать на берег вместе со мною. Вы будете не первая знатная дама, которая перевозит контрабанду таким образом.

— Мне ехать на берег с вашими кружевами?.. Нет, сударь, никогда! Что обо мне скажут? Чтобы высокочестная дама из рода Оссультонов прогуливалась со смогглером! Никогда, никогда!

— Да, сударыня, вы будете прогуливаться рука об руку со смогглером, вы будете у меня с одной, а мистрисс Лессельс с другой стороны, и я вам советую вести себя пристойно и осторожно, потому что, во-первых, если контрабанда будет найдена у вас, то уж, конечно, вы, а не другой к го, будете посажены в тюрьму, при малейшем покушении изменить, все мы обвиним вас; а во-вторых, мисс Сесилия останется на яхте залогом вашего доброго поведения, и если вы сколько-нибудь дорожите свободой вашей племянницы, то должны немедленно согласиться.

Пиккерсджилль вышел, и вскоре после него мистрисс Лессельс и Сесилия явились к ней в каюту с видом жестокого огорчения. Они были предварены обо всем, и госпожа Лессельс сказала, что скорее согласится исполнить требования смогглеров, нежели оставить свою бедную Сиси на произвол подобных людей. Сесилия умоляла свою тетку так убедительно, что та, не подозревая заговора, после многих отказов и слез наконец уступила.

Когда все было готово, Сесилия вышла из каюты, а Пиккерсджилль сошел вниз и помог двум дамам подняться по крутой лестнице. Шлюпка стояла у борта, они спустились в нее и отвалили к берегу. Все исполнилось по желанию смогглера: мистрисс Лессельс и мисс Оссультон, напуганная донельзя, пошли с ним под руки к гостинице в сопровождении четырех человек гребцов, следовавших поодаль. Только что они туда вошли, Корбет, дожидавшийся их на берегу, спросил у хозяина гостиницы, где лорд Бломфильд, и явился к ним. Дамы ушли в другую комнату, сняли с себя контрабанду, и Пиккерджилль, потребовав вина и фруктов, угостил дам и через час возвратился на судно.

Мистрисс Лессельс торжествовала. Она наградила своего нового союзника смогглера одной из своих самых сладких улыбок. Общие выгоды бывают иногда причиной странных содружеств.

VII. Заключение

Теперь мы возвратимся к прочим действующим липам нашей маленькой драмы. Лорд Бломфильд, настоящий лорд, после продолжительной и трудной гребли против свежего ветра и сильного бокового течения наконец около полуночи добрался до небольшого городка в заливе Вестбс, откуда на нанятых лошадях поскакал в Портсмут. Там он думал найти свою яхту, никак не воображая, что она перешла во владение смогглеров. Прождав три или четыре дня, он наконец потерял терпение и обратился к одному из своих приятелей, который имел свою яхту в Коуссе. Они пустились вместе отыскивать «Стрелу».

Таможенный тендер мы оставили в погоне за «Удачей». Сначала смогглер выигрывал расстояние, но к вечеру ветер постепенно переменился, и «Проворный» остался под ветром «Удачи», тогда оба судна должны были держать к ветру, а таможенный тендер быстро приблизился к смогглеру.

Моррисон, видя, что ему не уйти, спустил в море анкерки с джином, чтобы их не конфисковали, но, имея людей больше положенного числа, он все-таки не мог быть в совершенной безопасности. Поэтому Моррисон, надеясь, что наступающая ночь или случайный туман помогут ему ускользнуть, продолжал держаться, несмотря на ядра таможенного тендера, жужжавшие вокруг него. К несчастию, одно из них снесло у него мачту, и «Удача» потерпела неудачу. Таможенные вскочили на тендер смогглера и овладели им. Моррисон показал, что сверхкомплектные люди были пассажиры, но, во-первых, на них было матросское платье, а во-вторых, завладев окончательно призом, Эппльбой отправился в каюту допивать свои положенные семнадцать стаканов грога, и беспокоить его было невозможно.

Франты-смогглеры провели весьма тревожную ночь, и так как тендер пришел в Портленд на рассвете, то прежде, нежели Эппльбой проснулся, их свезли на берег и передали городовому магистрату. Готен объяснил все дело, и гости лорда Бломфильда тотчас были освобождены; им, однако же, не позволили отправиться в путь, для того, чтобы они были свидетелями против смогглеров и доказали присягой, что крепкие напитки действительно находились на судне.

После этой церемонии они уехали в матросских платьях в Портсмут, накатавшись вдоволь на целый год. Мистер Оссультон произнес торжественный обет, что, если только ему удастся получить обратно свой чемодан, он постарается не подставлять себя более под выстрелы таможенных тендеров и не спать на их палубе под открытым небом, завернувшись в грязную шинель.

Между тем Моррисон и его люди были заключены в тюрьму, и старый волк, слыша за собой ключ, повертывающийся в замке, топнул ногой и вскричал в ярости: «Проклятый сизый голубь!»

Обратимся опять к яхте.

Через час после возвращения Пиккерсджилля на яхту приехал туда и Корбет, обработавший контрабандные дела на берегу как нельзя лучше. Опасность быть открытыми заставила смогглеров сняться с якоря из Торнве, они вступили под паруса перед обедом.

— Куда вы пойдете, милорд? — спросила мистрисс Лессельс.

— Я намерен спуститься в Коусс и ночью встать там на якорь; за час до рассвета, приняв все нужные предосторожности для вашей безопасности, хотя бы мне и пришлось рисковать самим собою, я свезу вас на моей собственной шлюпке на берег. Я бы считал себя подлецом и недостойным вашего знакомства, если бы своими проказами навлек хоть тень неприятности на мистрисс Лессельс или на мисс Сесилию!

— Меня только беспокоит неизвестность насчет батюшки, — заметила Сесилия, — а впрочем, я уверена, что вы исполните ваше обещание.

— До сих пор я исполнял его, мисс Сесилия.

— Наше знакомство так кратковременно и так странно…

— Согласен, но зато оно вам надолго доставит предмет для рассказов. Я исчезну так же внезапно, как явился, и, вероятно, никто из вас меня никогда не увидит.

Обед был готов, и они сели за стол по-прежнему, только старая мисс Оссультон ни за что не хотела присоединиться к ним, и госпожа Лессельс и Сесилия, считая ее достаточно напуганной, упросили Пиккерсджилля оставить старую деву в покое. С этих пор она сидела в каюте одна и размышляла об унижениях, которым подвергалась, сидя за одним столом со смогглером, пивши с ним вино и прогуливаясь под руку с ним на берегу с контрабандными кружевами, обвитыми на ее высокочестной особе.

Ветер был тих, и они не успели дойти до Портленда ранее следующего дня, как вдруг показалась в виду медленно шедшая к ним другая яхта, которая после полудня приблизилась к «Стреле» на расстояние четырех миль. Тогда сделался мертвый штиль. Другая яхта подавала сигналы, но Пиккерсджилль не мог их рассмотреть, и в последний раз мнимый лорд Бломфильд сел со своими гостями обедать. Три дня, проведенных вместе с красивым, образованным и весьма оригинальным молодым контрабандистом, невольно сблизили с ним дам, которые слушали с большим удовольствием его рассказы, но ни он, ни его товарищ не выходили ни на шаг из пределов строгой вежливости. Сесилия и мистрисс Лессельс были даже некоторым образом благодарны Пиккерсджиллю, понимая очень хорошо, чему бы они могли подвергнуться, подавшись в другие руки. Хотя они пламенно желали поскорее освободиться из своего странного положения, однако же доверие, внушенное Джеком, произвело некоторую степень фамильярности в обращении их со смогглером, по-прежнему учтивым и почтительным. Во время обедов один из матросов вызвал знаком Корбета; через несколько минут тот возвратился, прося милорда наверх, чтобы рассмотреть какой-то флаг. Пиккерсджилль извинился перед дамами я вышел.

— Шлюпка с той яхты держит на нас, — сказал Корбет. — На корме сидят Стюарт и, я думаю, лорд Бломфильд.

— А сколько у них гребцов? Дай-ка взглянуть. Только четверо? Хорошо, милости просим лорда и его приятеля; как скоро они приедут, чтобы наши люди были готовы на всякий случай… Впрочем, если ты уладишь таким образом, чтобы их шлюпка отвалила, не дождавшись лорда, тем лучше. Скажи об этом Адамсу, а сам приходи вниз. Надобно, чтобы лорд застал нас за обедом.

Пиккерсджилль спустился в каюту. Едва Корбет успел дать нужные наставления и сесть на свое место, как лорд Бломфильд и Стюарт пристали к борту и вскочили на палубу; их встретили совершенно незнакомые лица; они посмотрели вокруг себя с удивлением; наконец лорд обратился к Адамсу, стоявшему впереди прочих, с вопросом:

— Что вы за люди?

— Служим на яхте, ваша честь.

Лорд Бломфильд услышал в каюте смех. Не желая тратить времени на расспрашивание людей, он и Стюарт подошли к люку, и лорд увидел свою дочь и госпожу Лессельс, разговаривающих, как он полагал, с Гогеном или Оссультоиом.

Пиккерсджилль слышал, как шлюпка пристала к борту и как приехавшие юли по палубе; он нарочно говорил громче для того, чтобы лорд Бломфильд застал дам в том положении, как они были. Он слышал шаги лорда и Стюарта и, зная, что всякое слово будет им слышно, предложил дамам выпить бокал шампанского «за счастливую их встречу с лордом Бломфильдом», так как они уже в последний раз имеют удовольствие обедать на этой яхте. Тост этот был принят; Меддокс налил вино; вдруг, в то время, как они чокались друг с другом, входит в каюту сам лорд Бломфильд со Стюартом.

У Сесилии бокал выпал из рук. Она бросилась отцу на шею, заливаясь слезами.

— Кто бы после этого не желал быть отцом? — сказал Пиккерсджилль, спокойно усаживаясь на свой место после поклона лорду.

— А позвольте спросить, кого я имею честь видеть расположившимися здесь? — спросил лорд сердитым голосом, говоря через голову дочери, которая все еще держала его в своих объятиях. — Клянусь честью, Стюарт, это переряженный капитан смогглеров!

— Так точно, милорд, — ответил Пиккерсджилль. — Вы оставили свою яхту для того, чтобы овладеть моей, покинули этих дам на судне, на котором было только три человека матросов и никого, кто бы умел управлять кораблем и привести его в порт. Они бы наверное погибли. Я заплатил вам за зло добром, приехав сюда со своими людьми и приняв на себя управление яхтой. В эту ночь я намеревался встать на якорь в Коуссе и высадить дам в безопасности на берег.

— Клянусь!.. — вскричал Стюарт.

— Остановитесь, сударь? — возразил Пиккерсджилль. — Вспомните, что вы уже однажды напали на человека, с которым у вас не было никакого дела. Вы меня весьма обяжете, удержавшись от неумеренных выражений, которых я не употреблял, когда вы были в моей власти, и которых я сносить не намерен. Не забудьте, сударь, также, что яхта еще в руках смогглеров и что вы никаким образом не смеете их оскорблять безнаказанно. Милорд, позвольте вам заметить, что мы, мужчины, имеем слишком горячий нрав и в случаях, подобных нынешнему, не можем рассуждать хладнокровно. Если вам угодно, мы оставим вас наедине с вашей дочерью и этой дамой для того, чтобы они рассказали вам все подробности, как все было; потом, милорд, я буду иметь счастье выслушать все, что вашей светлости угодно будет мне сообщить.

— Клянусь честью!.. — начал опять Стюарт.

— Мистер Стюарт, — прервала Сесилия, — я прошу, чтобы вы молчали. Этого мало, я… требую.

— Милорд, вы меня обяжете, подтвердив требование вашей дочери, — сказала мистрисс Лессельс.

Стюарт не мог опомниться от удивления, видя дам на стороне смогглера.

— Благодарю вас, сударыня, за ваше посредничество, — сказал Пиккерсджилль, — потому что, хотя я и могу силою заставить быть к себе почтительным, однако же мне было бы весьма неприятно прибегать к подобным мерам в вашем присутствии. Милорд, я жду ответа на палубе.

Лорд был чрезмерно удивлен. Он требовал объяснений; он поклонился Джеку с надменностью; все, казалось ему, были не в своем уме, и даже сам он, лорд Бломфильд; а все-таки он поклонился смогглеру!

Пиккерсджилль и Стюарт вышли наверх и прохаживались по палубе, не говоря ни слова и напоминая собой двух собак, готовых грызться, но удерживаемых голосом своих господ. Корбет следовал за ними и говорил что-то вполголоса Пиккерсджиллю. Стюарт перешел на подветренную сторону, чтобы взглянуть, у борта ли их шлюпка, но она уже давно отвалила. Старая мисс Оссультон слышала голос своего брата, но не выходила из дамской каюты: ей хотелось показать больше величия; притом же она не была уверена, действительно ли яхта перешла в руки своего законного владельца, тем более, что, по словам Лизы, о лордом Бломфильдом не было никого, кроме Стюарта, и смогглеры продолжали управлять судном. Через некоторое время Пиккерсджилль и Корбет пошли на бак и вскоре возвратились оттуда в своем прежнем смогглерском, наряде.

Начало темнеть. Яхта летела вдоль берега. Ниддльсовы маяки находились от них по правую сторону. Разговор между мистрисс Лессельс, Сесилией и ее отцом длился до бесконечности. Когда все было рассказано, и поведение Пиккерсджилля выставлено с лучшей точки зрения, лорд Бломфильд сознался, что он напал на чужое судно, не имея никакого права ревизовать его, и сам добровольно накликал на себя неприятности, что Пиккерсджилль, во всяком случае, показал много уверенности и что, наконец, не овладей он яхтой, она бы погибла. Лорд смеялся над страхом и смогглерством своей сестры, смеялся еще более тому, что его гости были превращены в контрабандистов, и, наконец, утешился тем, что не один он будет предметом смеха в Лондоне. Он был весьма доволен намерением Пиккерсджилля ввести яхту в Коусскую гавань, уважением его к собственности всех и каждого и поступками в отношении к дамам. Словом, он почувствовал к Пиккерсджиллю некоторого рода благодарность, а где есть благодарность, там примирение недалеко.

— Но кто же он наконец? — сказала мистрисс Лессельс. — Сам он признается, что его настоящее имя не Пиккерсджилль, он даже сказал мне, по секрету, что он происходит от хорошей фамилии.

— По секрету, моя любезная мистрисс Лессельс? — заметил лорд со значительной улыбкой.

— О, да! Мы обе его поверенные. Не правда ли, Сесилия?

— Право, мистрисс Лессельс, мне кажется, что этот смогглер произвел на вас впечатление, которого многие тщетно добивались!

Госпожа Лессельс не ответила на это замечание, но обратилась к нему с вопросом:

— Теперь, милорд, вы должны решить, и я уверена, что вы решите согласно с нашим желанием, следует ли обращаться с ним так же, как он обращается с нами, то есть с величайшей учтивостью?

— Почему же и предполагать противное? — ответил Бломфильд. — В этом состоит не только мое желание, но даже моя собственная выгода. Он еще может нас выбросить на французский берег, идя, куда ему вздумается. Яхта покамест в его руках.

— Да, — возразила Сесилия, — она в его руках, но мы льстим себе мыслью, что мы повелеваем ею. Не попросить ли его сюда, папенька?

— Позвони Меддокса… Меддокс, скажи господину Пиккерсджиллю, что я желаю иметь удовольствие говорить с ним и буду ему весьма благодарен, если он спустится к нам в каюту.

— Кому, милорд?.. Неужели ему?

— Да, ему, — сказала Сесилия, смеясь. — Не забывай, Меддокс, что ты еще в его власти.

— Тогда, с позволения вашего, милорд, я пойду и буду говорить с ним очень учтиво… Оно все-таки безопаснее.

Пиккерсджилль вошел в каюту. Дамы удивились, видя его в грубом смогглерском костюме, с открытой шеей, слегка повязанной черным шелковым платком. Он показался им идеалом красивого моряка.

— Милорду угодно было меня видеть?

— Господин Пиккерсджилль, я чувствую, что вы имели основательную причину мстить мне и что вы поступили так умеренно, как никто не поступил бы на вашем месте. Благодарю вас за ваше истинное благородное обращение с дамами. Я забыл все, за что на вас сердился.

— Милорд, я совершенно удовлетворен вашим великодушием. Надеюсь, что вы впредь не станете вмешиваться в наши, смогглерские, дела. Один смогглер прошел теперь мимо нас; мы объяснились с ним условными словами нашими, и я узнал от него неприятную новость: мое судно взято. Так как вы, милорд, были причиной этого несчастья, то я имел бы теперь полное право вознаградить себя за потерю вашей прекрасной яхтой. Другой, быть может, в бешенстве, побросал бы всех вас в море… (Лорд побледнел). Но я дал слово этим дамам привести их яхту в Коусс и, уверившись в ее безопасности, оставить ее. Ваше неожиданное прибытие сделало только то изменение в плане, что я наперед должен получить обещание ваше, милорд, что вы дозволите мне и моим людям оставить «Стрелу» безо всякой помехи, когда она уже будет введена в гавань.

— Ручаюсь вам в этом честным словом пэра, мистер Пиккерсджилль! — вскричал хозяин. — И, кроме того, благодарю вас от всего сердца. Надеюсь, что вы позволите предложить вам более существенный знак моей благодарности?

— Никак нет, милорд.

— Во всяком случае, мистер Пиккерсджилль, ежели каким бы то ни было образом могу быть вам полезным, я готов для вас сделать все, что только в моей власти.

Пиккерсджилль не ответил.

— Верно, мистер Пиккерсджилль…

— Пиккерсджилль! Не называйте меня Пиккерсджиллем, я ненавижу это имя, — сказал смогглер. — Извините меня, милорд. Могу ли я просить вашего заступничества за моих несчастных товарищей?

— А не за вас самих, мистер Пиккерсджилль? — прервала госпожа Лессельс.

— Сударыня, я уже не смогглер.

— В знак удовольствия, с каким я слышу эту решимость, мистер Пиккерсджилль, — сказала Сесилия, — вот вам моя рука и моя признательность.